Верный шаг

39/21 — Н-не… Не надо мне ничего расширять! — подавившись воздухом, выпаливает Юстасс. — Мне и так хорошо! Ло смотрит на его практически слившееся по цвету с волосами лицо, испытывая жгучую надобность накинуться и взять желаемое силой, наплевав на протесты — уж очень притягательно чужое смущение. Но даже с поправкой на пиратство он отнюдь не сторонник принуждения, поэтому выбирает путь цивилизованных людей, с деланным сожалением комментируя: — Не думал, что ты такой консервативный, Капитан Кид. — Чего?! — недоуменно восклицает тот, очевидно, не поняв эпитета, которым его наградили. — При чем здесь какие-то консервы?.. Да уж, глупо было ожидать от Юстасса даже базовых познаний в области социологии, однако его низкий уровень эрудиции срабатывает ровно так, как и требовалось: он отвлекается и больше не предпринимает попыток снова отлепить от себя ладонь Ло, все еще покоящуюся на его бедре. Возможно, также и потому, что подсознательно он не хочет этого делать — все же такой импозантный мужчина решил окружить его своим вниманием, грех отказываться! По крайней мере, Трафальгару приятно так думать, и он это принимает за условную правду. — Совершенно не при чем, — ухмыляется тот, бессовестно пользуясь подвернувшейся возможностью пристроить и вторую руку для укрепления позиций. — Я имел в виду лишь то, что ты преступно старомоден. Может, тебе вместо поисков Ван Писа лучше обратиться к Мировому Правительству? Будешь для них выступать за скрепные традиционные ценности, улучшать демографическую обстановку… — Хватит этой заумной хренью мне мозги пудрить! И я не старомодный! — с обиженным сопением уязвленно отзывается Юстасс. Очевидно, он из всего посыла уловил только основную идею — прогрессивность его взглядов прочно застряла на уровне старперов, которых он так презирает, — а остальное опять прошло мимо него. — Тогда почему ты цепляешься за общепринятые нормы вместо того, чтобы попробовать что-то новое и составить собственное мнение? — разочарованно качая головой, вздыхает Ло. — И ты мне предлагаешь пробовать и составлять все это с тобой, — заключает Кид бесцветным голосом. Бедолага, все никак не может определиться, что ему делать: признать, что ему как минимум любопытно, во что это может вылиться, или продолжать выпендриваться как девица на выданье — пора ему помочь с единственно правильным выбором. — Именно так, — кивает Трафальгар. Он мог бы начать себя нахваливать и расписывать как идеального кандидата для чарующего первого опыта, но не делает этого. Всего его достоинства и так на виду и не требуют представления, поэтому он просто выдвигает условия: — Дай мне, скажем… Минуту, и если тебе не понравится, я сразу же прекращу и исчезну, будто наши пути никогда и не пересекались. Но если ты не захочешь, чтобы я останавливался… Ло не договаривает, одаривая оппонента многообещающим взглядом из-под полуприкрытых век, и медленно обводит кончиком языка по своей верхней губе. На взрослого Юстасса это действует чуть ли не гипнотически, и юного тоже обязано хоть немного, но пронять. И в какой-то мере это срабатывает, ведь Кид заметно расслабляется под скользящими, почти невесомыми поглаживаниями и зачарованно повторяет: — Минуту?.. Ну… — все еще колеблясь, он опускает глаза на медленно, но верно расширяющие границы дозволенного чужие ладони, уже подобравшиеся вплотную к кромке его трусов. Проходит несколько томительных мгновений, прежде чем он порывисто вскидывается и перехватывает Ло за запястья, все-таки не давая перейти черту, а после яростно ощеривается и шипит: — Что это за хуйня, Ватер?! Трафальгар, обескураженный резкой сменой настроения (все же так хорошо шло!), сначала не улавливает, в чем дело, пока не осознает, что пылающий гневом и раздражением взгляд Юстасса прикован к татуировкам на его руках. Он снова начал что-то подозревать. Да, рисунок не идентичен, — здешний Хирург Смерти еще не успел набить надписи на всех пальцах, — но сходство все равно слишком явное, чтобы не сопоставить их. Ну почему нельзя было и дальше за своим эго не замечать ничего вокруг, чего вдруг дернуло пялиться?.. — Это герб Флеванса, и я бы попросил воздержаться от подобных выражений в адрес места, где я родился, — скривившись, неодобрительно цедит Ло. Он намеренно переводит фокус внимания собеседника на самые нейтральные узоры из своих татуировок, чтобы пустить его по ложному следу и сбить с толку. К тому же, в его словах нет ни слова лжи — на тыльных сторонах его ладоней изображены именно вечные напоминания о давно минувшей трагедии. — Никогда не слышал, это где?.. — к облегчению, ведется на уловку Юстасс, и тут же заявляет: — Ладно, похеру, не про твои наколки речь! Если тебе зачесалось развлекаться втихую на стороне — не впутывай меня в это дерьмо, поищи другого придурка! — Я… Не понимаю, о чем ты, — растерянно признается Ло, внутренне напрягаясь — его план опять спотыкается об очередную непредвиденную мелочь, а он даже не знает, какую! Если проблема не в татуировках, то в чем — какие еще развлечения на стороне?.. — Докторская женушка в курсе, чем ты, блять, занимаешься? Прорычав это, Юстасс с силой нажимает на основание безымянного пальца правой руки Ло, вынуждая на него посмотреть и озаренно выдохнуть. Ну хоть что-то встало на свои места! Мало кто знает, что Юстасс, невзирая на свой развязный облик, на самом деле законченный романтик с налетом мазохизма, искренне считающий, что если уж принес кому-то клятву у алтаря, то терпи до той самой смерти, которая разлучит, и не смей ходить налево. Пообещал — делай, иначе ты кусок дерьма, который не держит слово. Стоит только представить шок получавших от ворот поворот девиц, решивших изменить своим половинкам с очень пугающим, и оттого жуть каким привлекательным Сверхновым! Поэтому нет ничего удивительного, что Юстасс воспылал праведным гневом, заметив у «доктора Ватера» на безымянном пальце кольцо. Ну кто бы мог подумать, что Трафальгар может провалиться на такой ерунде, как украшения! Он про свое кольцо — тонкий золотой ободок с тиснением по всей поверхности, — начисто забыл, настолько давно в последний раз его снимал, так что это его личный промах. Как бы ни хотелось ему сейчас обвинить Юстасса в излишней мнительности, он этого сделать не может — если честно, эта его идиотская черта абсурдно мила и не способна оставить равнодушным, — и обязан развеять подозрения, при этом желательно не погрязнув во лжи еще глубже. Однако и вываливать всю правду тоже будет не верхом разумности, и Ло со снисходительной улыбкой сообщает менторским тоном: — Обручальные кольца, насколько мне известно, принято носить на левой руке. Он свое носит на правой. Не потому, что презирает обычаи (впрочем, не без этого), а исключительно в знак солидарности с Юстассом, который не может позволить себе такую роскошь, как наличие левой руки — не надевать же кольцо на протез, принимающий на себя основной удар в бою?.. Вообще, обзавелись они символами брака в довольно циничных обстоятельствах: после негласного объединения Пиратов Сердца с Пиратами Кида среди команд то и дело всплывала избитая шуточка, мол, их капитаны постоянно ругаются, как старая супружеская пара. Те были далеко не сопливыми юнцами, которые никак не сойдутся, чтобы испытывать неловкость, но подобные подколки неизменно вызывали у обоих приступы иррационального бешенства. Однако спустя пару лет, услышав сию банальщину в очередной раз, Юстасс ко всеобщему изумлению не вспылил, угрожая отправить всех шутников за борт, а только пожал плечами и выдал что-то вроде «Трафальгар, давай уже свадьбу замутим, чтобы все заткнулись?». Конечно, предложение руки (единственной) и сердца (требующего профилактического лечения от атеросклероза) могло бы звучать полиричнее, но Ло не стал отказываться: в сложившихся с Юстассом отношениях его по большей части все устраивает и разрывать он их не намерен, так почему бы не прекратить раз и навсегда эти глупости? Заодно появился достойный повод наконец объявить всему миру об официальном заключении альянса, хотя не то чтобы это было секретом, с одним-то кораблем на двоих… Единственное, о чем пожалел Ло — что имел неосторожность предположить, что кто-то, кроме него, в состоянии заняться планированием торжества и получить на выходе нечто толковое. В идеале ему хотелось выслушать то, что ему и без того известно — что он лучшее, что случилось в жалкой беспросветной жизни Юстасса помимо Киллера, — сказать в ответ что-нибудь не особо оскорбительное, обменяться кольцами и удалиться к себе в каюту, подальше от шумной коллективной попойки. Ну еще, может, выделить полчаса на растроганные рыдания Бепо. Казалось бы, не такая уж сложная программа, чтобы со спокойной душой делегировать ее организацию накама, жаждущим проучаствовать в судьбе любимых капитанов, верно? Но ожидания совсем не совпали с реальностью. Проклятье, это был буквально один из самых жутких дней в жизни Трафальгара Ло, — а он повидал достаточно пиздеца! — по совместительству принесшим ему его первые седые волосы. Признаться, он до сих пор хочет выяснить, кому пришла в голову отвратительная идея позвать команду Мугивар полным составом, и освежевать его живьем. Луффи, тогда еще не Король Пиратов, решил, что… Впрочем, это не имеет значения, важно лишь то, что Ло оказался на грани побега и был весьма обескуражен, застав у шлюпок Кида, намеревающегося под покровом темноты позорно покинуть судно, что вылилось в масштабный ремонт корабля и длительное лечение множественных переломов. Из положительных сторон можно выделить лишь то, что кольца, собственноручно изготовленные Юстассом, соответствовали предпочтениям Трафальгара. Из занятных — это была последняя встреча Ло с Мугиварой вживую. Так или иначе, знать обо всех этих чарующих подробностях юному Капитану Киду совершенно незачем, и потому Ло оставляет их при себе, ограничившись ироничным замечанием. А тем временем Юстасс, недоверчиво нахмурившись, тянет: — Правда, что ли, на левой? Ладно… — Он ослабляет хватку ровно настолько, чтобы дать из нее выскользнуть, и на всякий случай уточняет: — То есть, у тебя нет никакой телки?.. Как же хорошо, что Юстасс в этом возрасте все еще зашорен в той степени, чтобы даже теоретически не допускать брак между мужчинами — в противном случае без вранья бы уже никак не обошлось. — За это точно можешь не беспокоиться, — ухмыляется Трафальгар, невольно вообразив себе перекошенную от негодования физиономию Юстасса из своего времени, если бы тот услышал, что его заочно записали в «женушки». Любопытно, у него бы проснулся инстинкт самосохранения, дабы не покалечить самого себя в прошлом?.. Едва ли. — Блять, — украдкой озирнувшись по сторонам, словно где-то в углу номера мог притаиться какой-нибудь репортер, жаждущий пикантной сенсации о личной жизни Сверхновых, резко выдыхает Кид и отрывисто поясняет: — Уломал, дам я тебе минуту! Да неужели, свершилось! Пускай пока и рано праздновать фактическую победу, но сомнений в ней нет ни на крупицу, и Ло не в силах скрыть триумфальную улыбку. — Тебе понравится, — торжественно обещает он, уже беспрепятственно достигая пункта назначения: дразняще проведя пальцами вдоль резинки белья Юстасса, он ловко подцепляет ее и медленно тянет вниз. Чувствует Ло себя при этом так, словно распаковывает долгожданный подарок, и содержимое полностью отвечает его ожиданиям. Отличий от того, к чему он привык, практически нет, ведь член — не та часть тела, которая у половозрелой особи может сильно поменяться за полтора десятка лет, разве что при наличии определенных заболеваний. А сей экземпляр как с профессиональной, так и с эстетической точки зрения можно смело назвать очень качественным. — Ну и чего вылупился? — тщательно скрывая волнение в голосе, сипло спрашивает Юстасс. — Ты мне отсасывать будешь или нет? Давай шевелись, время идет! Крайне предсказуемое желание, следует отметить. Должно быть, как и положено наивному придурку, он даже полагает, что если его член побывает во рту у другого мужчины, это не особо повлияет на его якобы гетеросексуальность — ведь не он же будет сосать, значит, все в порядке! У Ло же нет никаких трудностей с подобными запросами, чего нельзя сказать о не оговоренном заранее командном тоне. Он недовольно хмурится, поднимая взгляд, и напоминает: — Я уже говорил, что не следую ничьим приказам, так что если тебе чего-то хочется, следует об этом вежливо попросить. А пока что с тебя хватит и этого. Уже готовый яростно опротестовать поставленные условия Юстасс — еще чего, станет Капитан Кид кого-то слушаться, ага! — вдруг цепенеет, почувствовав полноценное прикосновение к себе, будто не ожидал, что это на самом деле случится. А еще через пару десятков секунд издает обескураженный возглас: — Т-ты… Ты как это сделал?! У тебя что, какой-то фрукт?.. — Какой, например? — вскидывает брови Ло. Впрочем, изумление Юстасса вполне оправдано: со стопроцентной вероятностью ему не встречался кто-либо, способный даже с учетом повышенного в силу возраста либидо привести его член в эрегированное состояние в столь сжатые сроки и всего-то при помощи одной руки и некоторого количества слюны. Иронично, что с применением Опе Опе это могло бы выйти еще быстрее, но Трафальгар предпочел обойтись парочкой сугубо медицинских хитростей и своими глубокими многолетними познаниями в анатомии одного конкретно взятого тела. Несколько выверенных касаний и сжатий в стратегических местах — и объект в практически полной боевой готовности! Не очень честный ход, но и отведенная минута не дает особого простора для прелюдий. — Не знаю, какой-нибудь… Бокки Бокки!* — с запинками полагает Юстасс, ерзая на месте и невольно толкаясь бедрами навстречу. — Интересное предположение, но мимо, — плотно стиснув пальцы, качает головой Ло. Отогнав несвоевременные размышления, какие силы были бы у пробужденного фрукта с таким оригинальным эффектом, он с хитрой ухмылкой говорит: — Скажи мне, что ты решил: мне остановиться или продолжить? — А сам-то как думаешь? — сквозь сдавленный стон шипит Юстасс. — Думать я могу что угодно, но не факт, что мы сходимся в мыслях, — фыркает Ло. Полный смятения и бессильной ярости взгляд Кида уже говорит сам за себя, — само собой, ему нужно продолжение! — но, тем не менее, хотелось бы услышать устное подтверждение во избежание возможных разногласий. В основном со все еще трепыхающейся на задворках сознания совестью Трафальгара Ло, говорящей голосом Коры-сана. Хорошо хоть, больше ни в чем не упрекает, но его горестные всхлипы все равно изрядно действуют на нервы. — Ты выкручиваешь мне яйца! — вновь увиливает Юстасс. — Да, именно это я и делаю, — закатывает глаза Ло на его очевидное заявление. — И все же, дай мне четкий ответ. Или тебе страшно признаться, Капитан Кид? — Ты кого это сцыклом назвал!? — закономерно мигом вспыливает тот. В каком бы он ни был состоянии, он всегда готов повестись на подначку — это заложено у него на подкорке мозга. — Ну не я же здесь ломаюсь и мнусь, как девчонка, — пожимает плечами Трафальгар, не прекращая ленивых движений рукой, пускай время на самоопределение давно уже истекло за этой маленькой сварой. — Я тебе сейчас ввалю, блядский докторишка! — окончательно приходит в бешенство Юстасс, отталкиваясь локтями от постели, чтобы удобнее было схватить оппонента за ворот рубашки, и, безжалостно сминая его в кулаке (какое варварство, это же настоящий шелк!), уже чуть спокойнее добавляет: — То есть сначала мы трахнемся, а потом я тебе ввалю. Если мне не зайдет, — вносит он еще одну корректировку, отводя пылающий взор, а после отпускает. Большего Ло и не нужно. На угрозы юного Кида ему насрать настолько сильно, насколько это вообще возможно, — что он может сделать, это просто смешно! — к тому же вариант, что ему там что-то может «не зайти» даже не рассматривается. Все ему зайдет и выйдет, может, даже не один раз! — Вот так бы сразу, — удовлетворенно хмыкает Ло и, для закрепления успеха пройдясь пальцами по всей длине члена Юстасса, обхватывает освободившимися ладонями его лицо, чтобы не дать ему отпрянуть. Впрочем, это можно назвать излишней предосторожностью. Отступать на полпути не входит в список дурных привычек Капитана Кида, — только если это не стратегический временный отход в бою, — поэтому, решившись идти до конца, последовавший поцелуй он встречает с должным энтузиазмом. Чувствуется, конечно, недостаток наработанного навыка, но Ло милостиво не делает замечаний, оставляя честь вымуштровать Юстасса под свои потребности будущему себе. Или вернее будет сказать нынешнему спустя пару лет?.. Нужно будет обдумать это на досуге. — Дай мне еще минуту, — отстраняется Трафальгар, неприязненно морщась от осевшего химического привкуса чужой помады на губах. Какой же дрянью Кид сейчас красится, ему самому-то не противно? Радует, что потом он перейдет на что-то приличнее… — На что? — озадаченно склоняет голову Юстасс. Его взгляд уже подернут дымкой, а голос звучит сипло — и это после одного поцелуя! Ну и небольшой высококвалифицированной дрочки. — Не думаю, что кто-то из нас жаждет поймать задницей что-нибудь острое в самый ответственный момент, — разъясняет Ло, наспех собирая в стоящую рядом на постели раскрытую аптечку все, что использовал для перевязки, оставляя на поверхности только медицинский гель, пригодный в качестве смазки, и ставит уже ненужный саквояж на пол. Конечно, по правилам безопасности следовало бы еще раздобыть защиту, но Трафальгар малодушно и вопиюще непрофессионально игнорирует этот аспект. С тех пор как в его времени Мугивара стал Королем Пиратов и тем самым приобрел неслыханную для преступника популярность, кто-то воистину гениальный додумался использовать его дурацкий резиновый образ для рекламного продвижения средств контрацепции и им сопутствующих. Скорее всего, сам Луффи ни сном ни духом о том, как оригинально на нем наживаются, но его ушлая навигатор явно получает солидный процент с продаж. Когда Ло впервые узрел скалящуюся мину Мугивары на упаковке, им было принято волевое решение навсегда отказаться от презервативов. При всем его терпимом отношении к условному союзнику, невольно думать о нем в постели категорически противопоказано для психики и потенции. Особенно когда в этой постели Юстасс, у которого от одного имени человека, якобы укравшего его королевский титул, начинается приступ неконтролируемого бешенства под бесконечные излияния. Не говоря уже о том, что при длительных моногамных отношениях перестраховка не настолько обязательна. Сейчас, конечно, совсем другой случай, но если вдруг что, то Ло играючи может избавиться от любой заразы подобного толка — не зря же он Хирург Смерти, все-таки! — А это зачем?.. — снова недоумевает Юстасс, когда Ло в качестве завершающего штриха тянется к окну, чтобы задернуть штору, погружая комнату в интимный полумрак. — Так тебе будет проще… освоиться, — подбирает наиболее подходящее к данной ситуации слово Трафальгар. На деле все гораздо прозаичнее и чье-то душевное состояние тут не при чем — просто на Юстасса может снизойти внезапное озарение и пустить приятное времяпрепровождение под откос. Татуировки на руках Ло не навели его ни на какие нежелательные мысли, но символ Пиратов Сердца во всю спину заставит задуматься даже самого распоследнего имбецила. За остальные узоры — на груди и плечах — можно не не тревожиться, для несведущего человека это просто рисунки, не несущие в себе особого посыла. А если Кид что-нибудь разглядит и запомнит, то это будет уже заслуженной за несдержанное поведение головной болью местного Трафальгара Ло — пусть выкручивается как знает в поисках ответа, почему у него такие же татуировки, как у соблазнившего Капитана Кида, а после пропавшего без вести восхитительного доктора Ватера с Сабаоди. Но так или иначе, чем меньше будет внимания к его отличительным чертам, тем лучше будет для всех. — Ты за меня не переживай! В душе не ебу, с какого перепугу, но я уже смирился с тем, что у тебя хер вместо сисек и жопы… И морда бородатая до кучи! Уж как-нибудь и при свете смогу тебе присунуть! — обещает Юстасс и сконфуженно поджимает губы, услышав насмешливое фырканье в ответ на свою пылкую самоотверженность. — Речи о том, чтобы «ты мне» пока не идет, и уж тем более «как-нибудь», — ухмыляется Ло, торопливо избавляясь от своей одежды с облегченным выдохом. Откровенно тесно в его и без того излишне узких штанах ему стало еще на моменте, когда он загорелся желанием заполучить себе нетронутые никем части Юстасса, и позднее неудобство лишь усугубилось. — Пока ты на себе не прочувствуешь и не уяснишь, что нужно делать, можешь даже не просить — мне не нужны травмы из-за твоей безграмотности. Трафальгара ни капельки не пугает перспектива оказаться снизу, даже с тем, кто младше почти на двадцать лет, но в данном случае это будет исключительно приятным дополнением к его первоочередной цели. Он с радостью попробует, но если его вернет в будущее до того, как это случится, потеря будет лишь досадным упущением, не более. Ко всему прочему, с размерами Юстасса, которыми его весьма щедро одарила природа, по незнанию легче легкого оставить после себя массу неприятных впечатлений, и поэтому замечание про возможные травмы являлось отнюдь не шуткой или провокацией. — То есть… — начинает Юстасс и замолкает, охотно прерываясь на новый поцелуй, в который его увлекает подавшийся к нему Ло, а затем все же выдвигает верную догадку: — То есть… Это ты мне сначала присунуть собрался? А потом предлагаешь поменяться?.. — Какая поразительная проницательность, Капитан Кид, — от всей души хвалит Ло, убеждаясь ладонью, что его жертва со старта не потеряла интерес к происходящему. — Ты же не против? У взрослого Юстасса каких-либо проблем со сменой позиций не наблюдалось. В отличие от всего остального, секс для него — это не про мнимое главенство, а про удовольствие, и плевать, каким образом оно добывается. Но нет гарантий, что нынешний Кид уже придерживается столь же зрелого мнения. — Против я буду, только если мне насильно в жопу что-то запихают, — вопреки опасениям, уверенно заявляет тот. — А я вроде как уже ввязался в какое-то пидорство, потому чего уже тут… Ну как ты говорил там — я ж не девка, чтоб ломаться! Вот теперь Ло точно больше не намерен о чем-то волноваться. Даже готовность Юстасса беспечно прыгнуть в объятия (и на член) первого встречного он списывает исключительно на свое запредельное обаяние, натренированное на дуроватых самодовольных пиратских капитанах. Никому другому это не под силу, потому ревность здесь неуместна, да и к кому ревновать — к самому себе? Глупости какие. — Ты не пожалеешь, — дает очередное обещание Трафальгар и с полной самоотдачей берется за его выполнение. Судя по довольным порывистым стонам и одобрительным обрывочным комментариям, недавно расшатанные границы мировоззрения Юстасса Кида, рухнули окончательно и восстановлению не подлежат. И, как и его привычная, хорошо знакомая версия из будущего, даже признав себя временно принимающей стороной, от которой многого не требуется, лежать бревном он считает ниже своего достоинства — на каждое прикосновение он, пускай и сумбурно, но рвется чем-то ответить и буквально выгрызть не меньшую реакцию из неожиданного партнера. Если закрыть глаза, может даже померещиться, что путешествие во времени было бредовым сном, а Ло приспичило позажиматься средь бела дня с хорошенько поддатым, и оттого таким неловким Юстассом. Но это проходит, стоит пальцам с легкостью прощупать сквозь кожу чужие ребра, хотя путь к ним давно доступен только через вскрытие, а целая рука из плоти вместо обрубка или металлического протеза окончательно развеивает иллюзию. Тем не менее, в данный момент это не повод для расстройства, наоборот — стимул как следует насладиться различиями, иначе когда еще представится такой шанс? — Если ты что-то хотел от меня получить, самое время об этом попросить, — в щедром порыве напоминает Ло, располагаясь между подрагивающих от напряжения разведенных бедер Юстасса. И заодно про себя отмечает: наложенная повязка отлично держится, сразу видно руку мастера! Когда дело касается удовлетворения его желаний, Юстасс соображает очень быстро. Облизав свои утратившие последние намеки на помаду губы, он просит: — Отсосешь мне, Ватер? Пожалуйста, блять, — добавляет он, услышав предупреждающее покашливание. Что ж, не идеально, но сойдет. — Хорошо, — кивает Ло, тычком в плечо заставляя его откинуться обратно на постель. — Но только попробуй схватить меня за волосы или что-то в этом духе — станешь калекой гораздо раньше положенного срока. — А с чего это ты взял, что я стану ка-… — жаждет выяснить детали нерадужного пророчества Кид (и наверняка заодно с какой радости его посмели пытаться запугивать!), но с хриплым вскриком глотает окончание вопроса, когда Трафальгар, придерживая очки, склоняется вниз и без промедления одним плавным движением заглатывает его член до основания. Дальше Юстассу, поплывшему от вихря новых ощущений, — естественно, ведь ни одна из девиц, с которыми он раньше имел дело, так искусно его не обрабатывала! — становится не до задушевных бесед. Он даже словно не замечает проникнувшие в него скользкие от смазки пальцы, только зачарованно таращится перед собой, приподняв голову. И Ло, встретившись с ним взорами, не может не подумать о «своем» Юстассе: тот тоже большой любитель наблюдать за тем, как его ублажают, но с такого положения его грудь закрыла бы ему весь обзор. Оставить, что ли, в его одежде записку для Киллера, чтобы немедленно занялся белковым откормом друга для скорейшего набора объема и массы?.. А то грустноватое зрелище, сколько скидок на возраст ни делай! — Охуеть, вот это было круто! — обретает дар речи Кид, чтобы выдать свою честную оценку работе пальцев Ло. — Я думал, это сказки, что у мужиков в заднице есть какая-то прикольная штука, которая… — Эта, как ты выразился, прикольная штука, называется «предстательная железа», и я питаю надежды, что ты запомнил, где ее искать, — строго пресекает всплеск его невежества Трафальгар, выпустив член изо рта. Горло слегка тянет, но в пределах допустимого — Юстасс на удивление оказался послушным мальчиком и не делал лишних телодвижений. Не обращая внимания на обиженные стоны, Ло дает себе с полминуты на передышку, и лишь затем возвращается к прерванному занятию. — Я сейчас… — вскоре сообщает Юстасс, пускай это было и необязательно — не нужно быть гением, чтобы определить, что он уже на пределе, и пора завязывать с подготовкой, как бы ни было приятно слушать его рваные вздохи. — Нет, не сейчас, — отвечает Ло, отстраняясь. Он аккуратно вынимает пальцы из дрожащего от перевозбуждения партнера и, хлопнув его по здоровому бедру, коротко велит: — Переворачивайся. — Ты чего, хочешь меня раком отодрать?! — А ты хочешь, чтобы я тебе всю дорогу томно смотрел в глаза, что ли? Какая прелесть, — с сарказмом хмыкает Ло. Не может же он признаться, что просто за долгие годы практики он установил, что именно в этой позе Юстассу обеспечен снос крыши от удовольствия, и потому она будет наиболее эффективной? — Нахер надо! — Юстасс предсказуемо заглатывает наживку, резко перекатываясь на живот — еще чего, Капитан Кид не имеет ничего общего с чем-то настолько девчачьим, он слишком брутален для этого! — и, весьма соблазнительно прогнувшись в спине, раздраженно рыкает: — Влетай шустрее, ублюдок! — Сколько раз я тебе должен повторять — не командуй мной! Ло не отказывает себе в удовлетворении давно зревшего желания вцепиться забывшемуся поганцу в спутанные красные пряди и хорошенько ткнуть его лицом в подушку, затыкая. И, лишь потому, что его планы чудесным образом и так совпадали с нахальным требованием, исполняет его, испытывая при этом невероятный триумф и облегчение — сил терпеть, игнорируя собственное едва ли не болезненное возбуждение, больше нет. Возможно, Трафальгар в этот миг даже благодарен сраным высшим силам, забросившим его в эту временную клоаку, ведь его никак нельзя назвать обиженным судьбой. Юстасс тоже не жалуется. Само собой, изрыгает самую отборную брань из своего лексикона и невнятно клянется размазать всех (и кто же эти «все», если их тут всего двое?), но Ло прекрасно знает, что это означает высшую степень довольства. А еще он знает, что Юстасс кончил первым — его выдержка и спустя годы оставляет желать лучшего, — и жаль, что это прошло мимо затуманившегося в преддверии оргазма сознания. Но этот моральный ущерб с лихвой компенсируется физическими ощущениями, вытеснившими все сожаления. Когда Ло приходит в себя, чтобы ясно воспринимать происходящее вокруг, он слышит обеспокоенное: — Эй, Ватер, ты там часом инфаркт не поймал? Подай, что ли, признаки жизни, а то мне уже стремно, что ты не рыпаешься — вдруг подохнуть решил прям так… Ло улавливает намек и, стараясь быть как можно осторожнее, выходит из разморенного после сброшенного напряжения тела под ним и тяжело оседает на постель. Оперевшись все еще дрожащими руками позади себя, он делает глубокий вдох и выдох, прежде чем ответить уже повернувшемуся обратно к нему лицом Юстассу: — Все хорошо. Более того, как бы выразился его партнер, Трафальгар до опизденения рад, что сумел урвать то, что ему никогда не светило и о чем даже не подозревал до сегодняшнего дня. Да тут по ценности ни одна монета, даже существующая в единичном экземпляре, не сравнится — вот насколько все запущено! И, раз уж мир вокруг до сих пор не ходит ходуном, силясь выгнать засидевшегося в нем гостя, это не очередной провал, а всего-навсего отсрочка, которой как раз хватит на то, чтобы завершить курс сексуального образования для подающих надежды Сверхновых. Как же не проверить, насколько хорошо был усвоен поданный материал?! От сделанного вывода несет гнилостным душком самообмана, но затопившая разум эйфория успешно его маскирует. Юстасс сполна разделяет мнение, что с ним еще не закончили. Рывком сев, он придвигается к Ло и пихает его в бок локтем с игривым: — Ну тогда чего, меняемся? Я тебе, если попытаешься сейчас слиться, все кости в труху переломаю! Очевидно, он не чувствует себя использованным или униженным, так что это никак нельзя воспринять как рвение вернуть утраченный авторитет. Просто Кид привык кусать от всех кусков, до которых дотягивается, и дальнейшие эксперименты его манят почище любого магнита. А последнее уточнение было чисто для проформы, дабы напомнить, что он тут, между прочим, тот еще душегуб, его нужно бояться! — И в мыслях не было, — с улыбкой качает головой Ло, даже не стараясь изобразить священный трепет. Наверное, он паршиво отыгрывает роль восторженного поклонника злого и страшного пиратского капитана, но, кажется, это уже никого не волнует. В приступе несвойственной ему нежности он ерошит слипшиеся от пота волосы Юстасса, отстраненно замечая, что в пылу страсти его защитные очки сползли со лба и теперь болтаются на шее. — Дай мне немного времени, и я весь твой. — Снова минуту? — Он прикосновения Кид не уходит, напротив — льнет к руке и, похоже, сам того не осознает. Забавно. — Боюсь, чуть-чуть подольше, — обтекаемо и вместе с тем честно отвечает Ло, великодушно оставляя при себе познавательную лекцию о влиянии возраста и образа жизни на рефракторный период. Восстановление действительно займет не так уж и много времени. В отличие от подпорченного зрения, по этой части нельзя было пустить все на самотек, и Трафальгар еще несколько лет назад раскроил себя и привел к состоянию, оптимальному для ведения активной сексуальной жизни. У Юстасса оперативное вмешательство на подходе — как только Ло вернется в родное будущее, сразу же этим займется! В столь деликатных аспектах лучше озаботиться превентивно, чтобы в полтинник не пришлось прибегать к помпе для члена, если прищемит больше одного раза подряд… Меж тем теперешний Юстасс (пока без нависших над головой проблем с потенцией) явно что-то обдумывает, сосредоточенно щурясь и поджав губы, и наконец делится посетившими его сомнениями: — Слушай, Ватер, я вроде как понял, как и куда совать, так что сделаю все как надо, только вот… А отсасывать обязательно? Я, конечно, могу попробовать, но ты от меня блядских фокусов не жди — я ж не педик со стажем!.. И это, ну… Ло, слушая эти прикрытые бахвальством косноязычные оправдания за возможную неловкость, ощущает, как его накрывает с головой второй волной удушающего восторга — еще более мощной, чем ранее. Он уже и не может вспомнить, когда в последний раз испытывал такое мощное умиление по отношению к Юстассу. Наверное, дело в возрасте, ведь и злит малолетний засранец гораздо сильнее, чем его выдрессированная версия. Но даже при установленных причинах эмоционального перепада это чувство никуда не исчезает, и идея, куда его применить, приходит практически мгновенно. — Это не понадобится, — Ло прерывает льющиеся пространные рассуждения, категоричным поцелуем ставя в них точку. Не говоря ни слова, он заваливает Юстасса обратно на заляпанное подсыхающей спермой покрывало и уверенно перекидывает ногу через его бедра, и с удовлетворением хмыкает на рефлекторно скользнувшие ему на талию широкие ладони. Судя по потяжелевшему дыханию, Киду определенно по вкусу внезапная смена курса, но на его лице отражается полнейшее замешательство, близкое к панике: что происходит и почему от его охуеть какого щедрого предложения отказались? Тут явно что-то нечисто! Не сразу устроившись с комфортом — твердовато, как ни ерзай! — Ло снисходит до объяснения: — Пожалуй, я сделаю все сам, а ты можешь расслабиться и получать удовольствие. — По авторитетному мнению Ло, вот это — настоящая щедрость, а не какой-то там неумелый минет! Он нашаривает лежащий поблизости тюбик с гелем и с силой сдавливает его, выплескивая содержимое себе на пальцы, а после заводит руку себе за спину, слегка приподнимаясь. На самом себе он тоже вполне может применить кое-какие медицинские хитрости и без жульничества с Опе Опе для экстренного доведения до требуемой кондиции. Он далеко не фанат самостоятельной подготовки, но это явно избавит его задницу от сомнительной чести становиться испытательным полигоном. — И на кой я тогда все это запоминал? Мог бы и не париться… — ворчливо бормочет Юстасс, однако недовольство в его голосе напускное. Не у дел он не останется, ведь никто не запрещает ему лапать партнера, как только вздумается — к чему он незамедлительно и приступает. — Используешь полученные знания на ком-нибудь другом, — говорит Ло, жмурясь от прошившего его тело острого наслаждения. Еще совсем чуть-чуть… Коротко вздохнув, он задумчиво добавляет: — Ты знал, что за открытой неприязнью зачастую прячется влечение? — А? — непонимающе отзывается Юстасс. — Ты это к чему сказал?.. — Просто информация к размышлению. Поверь, пригодится, — со знанием дела заверяет его Трафальгар и, вытащив из себя пальцы, небрежно размазывает остатки геля по нетерпеливо упирающемуся ему в промежность чужому члену. И, в следующий миг резко уже опускаясь вниз под разнесшийся по комнате протяжный, почти что жалобный стон, он может гарантировать: с этого дня Капитан Кид больше не захочет никого другого, кроме Хирурга Смерти. Только они оба этом еще не знают.