Истинные: Из пепла

— Искра.

Ты пыталась угадать мои мысли, а я всё думал, кем мы были в прошлой жизни

Мягкие белые хлопья снега медленно падали на улицы Чикаго, укрывая город белым покрывалом, будто стараясь приглушить вечный шум мегаполиса. Обычный будний день, ничем не отличающийся от сотен других. До Рождества оставалось ещё три недели, но горожане уже понемногу суетились в магазинах, выбирая подарки и декорации, наполняя улицы особым ожиданием. Время было обеденное, и хаоса добавляли работники офисов, спешащие на ланч, машины сигналили, перекрёстки задыхались от людского потока. Всё выглядело привычно, почти буднично, и всё же в воздухе было нечто — лёгкая тревога, тонкая нота, которую никто вокруг не слышал. Пряча нос в тёплый белоснежный шарф и грея руки о большой стакан с ореховым латте, по Мичиган-авеню шла девушка. Вики Уокер. На вид ей было около двадцати пяти, каштановые волнистые волосы обрамляли лицо, выглядывая из-под вязаной шапки. Яркие голубые глаза блуждали по беспокойной улице города — в них отражались огни витрин и снежные вихри, но словно больше она не могла найти своё место в этом необъятном и таком разнообразном мире. В толпе она казалась почти такой же, как все, и в то же время — другой, как будто снег падал на её плечи чуть медленнее, а тишина выбирала именно её. Подняв глаза к затянутому декабрьскими тучами небу, Вики тяжело вздохнула, словно надеясь найти там ответ или хотя бы намёк на него. В груди звенела тишина, а в душе зияла пустота, которую невозможно было заполнить ни работой, ни домом, ни даже людьми, что были рядом. У неё было всё: любимая работа, тёплый дом, верные друзья, любимый человек. И всё же — этого не хватало. Эта недостающая часть не имела имени и формы, но её отсутствие чувствовалось острее, чем холод зимнего ветра. Вики жила, но не чувствовала себя цельной. И самое страшное было в том, что она не знала, чем заполнить эту пустоту, не знала, кем стать, чтобы наконец почувствовать себя собой. Лицо девушки, подставленное под тяжёлые серые тучи, обдало ледяным ветром, и она невольно поморщилась. Слегка поёжившись, развернулась, чтобы продолжить свой путь, но в тот же миг резко натолкнулась на чью-то фигуру. Стакан дрогнул в её руках, и остатки любимого орехового латте тёмным пятном расплескались по гладкой ткани чёрного драпового пальто. Закусив губу от смущения и вины, Вики задержала взгляд на тёмном пятне, расплывшемся по дорогой ткани, и, ощущая, как сердце болезненно гулко стучит в груди, медленно начала поднимать глаза выше. Мужчина был на голову выше неё, и его силуэт будто заслонил часть шумной улицы. Из-под расстёгнутого пальто виднелась тонкая чёрная рубашка, слишком лёгкая для сурового декабрьского Чикаго. Казалось, холод не имел над ним власти — наоборот, будто внутри у него тлел собственный жар, и одежда лишь мешала ему. Её взгляд скользнул к неприкрытой шее, вся кожа которой была затянута в замысловатые узоры татуировок: черепа, сплетённые с розами, изгибы линий, похожие на шрамы. Вики невольно сглотнула, ощутив сухость в горле, и, наконец, набралась смелости поднять глаза к его лицу. Нахмурив широкие чёрные брови, мужчина смотрел на неё в упор, прожигая взглядом. В его тёмных глазах плескалась настоящая ярость, и Вики на миг показалось, будто они вспыхнули бордовым свечением, что, разумеется, для человека было невозможным. Губы искривились в презрительной ухмылке, и весь его вид дышал пренебрежением. Он медленно провёл взглядом по Вики с ног до головы, задержавшись на её голубых глазах чуть дольше, чем следовало, и наконец бросил, вкрадчиво-насмешливо: — Смотреть по сторонам не учили? — губы его изогнулись в усмешке. — Или охотницы за богатством нынче так знакомятся? — А вы, значит, богатство? — Вики приподняла бровь, но уголки губ дрогнули в сдержанной улыбке. — Тогда, может быть, вам стоит ходить с охраной. Она сама удивилась своей дерзости, но отступать уже не собиралась. И всё же, заметив тёмное пятно на его пальто, Вики чуть смягчилась: — Простите… я испортила вам вещь. Если хотите, компенсирую расходы на химчистку. Мужчина скользнул по ней взглядом, оценивающе и насмешливо, но в этом холодном свете глаз мелькнула странная искра — будто что-то в ней его зацепило, хотя он и сам не понял, что именно. — Деньги? — он тихо рассмеялся, низко и с ленивым удовольствием. — С девушек я их не беру. Предпочитаю другие радости, которые они могут подарить. Вики почувствовала, как щёки предательски потеплели, но, собравшись, поспешила не дать ему удовлетворения от её смущения. — Тогда хотя бы вот так, — она достала из сумки визитку и протянула ему. — Не люблю быть в долгу. Если вдруг соизволите всё-таки решить вопрос с пальто, звоните. — Надо же, так быстро мне ещё не дарили номера телефонов симпатичные девушки, — протянул мужчина с ленивой насмешкой. Вики промолчала, приподняв бровь, наблюдая, когда он наконец решится забрать визитку. Его рука протянулась, и пальцы коснулись её ледяных ладоней. В этот момент обоих словно ударило изнутри: сердце Вики затрепетало, толчок энергии прокатился по груди, отдаваясь жаром и странной тяжестью, а в ушах зашумело. Она почувствовала, что он ощущает то же самое, а его прикосновение стало одновременно и опасным, и манящим. Они так и застыли, не отнимая рук друг от друга, глядя прямо в глаза, словно в этом молчании заключался весь мир — яркий, чужой и одновременно пугающе близкий. Время вокруг них внезапно замерло. Шумный, суетливый Чикаго с его гудками машин и спешащими сквозь снегопад прохожими словно перестал существовать, растворившись в густом белом тумане. По телу Вики от кончиков соприкоснувшихся пальцев пробежал обжигающий, совершенно невозможный для ледяного декабря разряд. Та самая пугающая, зияющая пустота в груди, которая преследовала её изо дня в день, заставляя смотреть в серое небо в поисках ответов, вдруг вздрогнула и отступила. Словно крошечный, но самый важный пазл, потерянный давным-давно в какой-то другой жизни, уверенным щелчком встал на свое законное место. Дышать стало неожиданно легко. Она смотрела на этого надменного незнакомца, но внутри расцветало пугающее, щемящее чувство абсолютной, безоговорочной правильности. Ей казалось, что она шла к этому случайному перекрестку целую вечность. Мужчина напротив застыл в точно таком же необъяснимом оцепенении. Его ленивая, издевательская ухмылка медленно сползла с лица, уступая место глубокому, искреннему замешательству. Привычный циничный фасад дал трещину. Он вдруг почувствовал, как невидимые тиски, сжимавшие его сердце в этом чужом, холодном мире, внезапно ослабли. Эта хрупкая девушка с растерянными голубыми глазами непонятным образом казалась ему единственным спасением, ответом на вопрос, который он даже не помнил, как задавал. Наваждение было слишком сильным, магнетическим. Мужчина первым с видимым усилием вырвался из этого транса, моргнув, но своей руки так и не убрал, продолжая крепко удерживать её пальцы вместе с визиткой. Его взгляд утратил всякую насмешку. Теперь он смотрел на Вики пронзительно и тяжело, словно пытаясь заглянуть в самые глубины её души. Его голос прозвучал низко, хрипло и абсолютно серьезно: — Мы раньше встречались? Воздух между ними, казалось, заискрил от невидимого напряжения. Пронзительный, темный взгляд незнакомца проникал под самую кожу, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме. Вики сглотнула внезапно образовавшийся в горле ком и, приложив неимоверное усилие воли, разорвала этот зрительный контакт. Она мягко, но решительно высвободила свои пальцы из его руки, тут же ощутив, как морозный чикагский ветер обжег кожу там, где секунду назад пылало тепло мужчины. Девушка нервно усмехнулась, пытаясь скрыть за этой улыбкой внезапную уязвимость. — Разве что в прошлой жизни, — отшутилась она, поправляя съехавший белоснежный шарф. Но прежде чем отвернуться, Вики позволила себе еще один короткий, оценивающий взгляд. Черные, как смоль, волосы, резкие, аристократичные черты лица, волевой подбородок и эти пугающе глубокие глаза, в которых плясали опасные тени. Вся его фигура источала первобытную, подавляющую власть и наглую уверенность. «Дьявольски красив», — невольно пронеслось в её голове. От этой мысли щеки вспыхнули еще сильнее. — Мне пора. Еще раз извините за пальто, — быстро проговорила она и, круто развернувшись, зашагала прочь по заснеженной Мичиган-авеню. Она почти физически чувствовала его тяжелый, обжигающий взгляд между лопаток, пока окончательно не растворилась в пестрой толпе прохожих.

***

Прошло несколько дней. Метель над Чикаго улеглась, уступив место ясному, морозному декабрю, но внутри Вики бушевал настоящий шторм. Она никак не могла выбросить из головы того странного незнакомца с улицы. Как опытный психолог, Вики привыкла препарировать чужие эмоции, раскладывая их по полочкам. У нее был редкий, почти пугающий дар — она невероятно тонко чувствовала людей. Коллеги называли это гениальной интуицией, ведь ей хватало десяти минут разговора, чтобы прочитать пациента как открытую книгу. Но этот мужчина был аномалией. Стоило их рукам соприкоснуться, как её накрыло цунами из обжигающего жара, скрытой ярости и… пронзительной, необъяснимой тоски. И теперь этот фантомный след не давал ей покоя ни днем, ни ночью. В пятницу вечером Вики вернулась домой совершенно вымотанной. Щелкнув замком, она стянула с ног сапоги и устало прислонилась лбом к прохладной дверце шкафа в прихожей, погруженная в свои спутанные мысли. Из гостиной донеслись тихие шаги. — Привет, милая, — раздался мягкий, знакомый голос. Стив подошел сзади, бережно обнял её за плечи и оставил легкий, привычный поцелуй на её холодной щеке. Вики медленно повернулась, выдавив слабую улыбку. Стив был воплощением спокойствия и домашнего уюта: русые волосы слегка растрепаны, ясные голубые глаза смотрели с искренней заботой, средний рост и мягкая полуулыбка. Он был одет в свою любимую фланелевую клетчатую рубашку, поверх которой был накинут теплый вязаный свитер. Он казался той самой безопасной гаванью, в которой нуждается каждая уставшая женщина. Но почему-то именно сейчас Вики кольнуло острое чувство вины. Смотря на своего идеального парня, она поймала себя на мысли, что ищет в его глазах совершенно другой, темный и опасный взгляд. — Тяжелый день? — заботливо спросил Стив, мягко заправляя прядь каштановых волос ей за ухо. — Снова трудные пациенты выпили всю энергию? — Да… работы было много, — уклончиво ответила Вики, отводя глаза. — Значит, нам нужно срочно это исправлять, — Стив довольно улыбнулся и по-мальчишески подмигнул ей. — Мне сегодня выписали премию, так что я забронировал столик в том новом ресторане в центре, о котором все говорят. Сегодня же пятница, Вик. Нам нужно развеяться. Вики тихо вздохнула. Больше всего на свете ей сейчас хотелось залезть под горячий душ, налить бокал вина и просто провалиться в сон, скрывшись ото всех. — Стив, я так устала… Может, просто закажем пиццу и посмотрим фильм? — попыталась отнекаться она. — Ну уж нет, — он мягко, но настойчиво взял её за руки, поглаживая костяшки пальцев. — Тебе нужно выбраться из своих мыслей и сменить обстановку. Я уже всё спланировал. Давай, собирайся. Обещаю, тебе понравится. Вики посмотрела на его воодушевленное, искреннее лицо. Он так старался ради неё. Подавив очередной тяжелый вздох, девушка наконец сдалась: — Ладно. Уговорил. Дай мне полчаса на сборы. Новый ресторан, о котором гудел весь Чикаго, действительно оказался настоящим оплотом роскоши, новым дыханием ночной жизни мегаполиса. Пространство было оформлено в глубоких шоколадных и благородных древесных тонах, а мягкая, искусно спрятанная подсветка создавала атмосферу интимности. На входе гостей встречала широкая стеклянная лестница, ступени которой светились изнутри мягким золотистым светом, словно приглашая подняться на Олимп. В просторном зале играла приглушенная, обволакивающая джазовая музыка, тонущая в негромком гуле голосов. На фоне темных стен яркими акцентами выделялись диваны и глубокие кресла в обивке из пунцового бархата. На белоснежных, накрахмаленных до хруста скатертях мерцали хрустальные бокалы, идеально отполированные столовые приборы и высокие восковые свечи. Здесь собирались исключительно сливки общества: мужчины в дорогих костюмах сшитых на заказ, женщины, сверкающие бриллиантами и надменными улыбками. В ресторане было многолюдно, и стоило Вики со Стивом переступить порог, как на них тут же устремились десятки оценивающих, цепких взглядов. Для этой публики они были чужаками — недостаточно статусными, недостаточно богатыми, чтобы принадлежать к их закрытому обществу. Но Вики, казалось, это совершенно не волновало. Этим вечером она выглядела сногсшибательно. На ней было короткое черное платье, идеально подчеркивающее фигуру, с изящными сетчатыми рукавами, которые придавали образу легкую загадочность. Черные замшевые ботфорты на высоком каблуке визуально удлиняли ноги, делая походку хищной и уверенной. Каштановые волосы были уложены мягкой, струящейся волной, а сдержанный, но выразительный макияж подчеркивал глубину её голубых глаз. В ней удивительным образом сочетались утонченная элегантность и магнетическая, холодная сексуальность. Они заняли небольшой столик у огромного панорамного окна, за которым кружили снежные хлопья. Стив что-то увлеченно рассказывал о своей новой статье, и Вики, потягивая свой коктейль, почувствовала, как напряжение тяжелой рабочей недели медленно отпускает её плечи. Настроение понемногу улучшалось. Она улыбалась шуткам Стива, кивала и даже начала получать удовольствие от этого вечера. Но вскоре рубиновая жидкость на дне её бокала подошла к концу. Вики оглянулась по сторонам, ища глазами их официанта, но весь персонал был занят обслуживанием более шумных и требовательных компаний. — Я, пожалуй, схожу к бару, закажу еще один, — Вики взяла свою маленькую сумочку и начала подниматься с бархатного дивана. — Вик, давай подождем официанта, — Стив тут же подался вперед, пытаясь её остановить. — Или посиди, я сам схожу и всё принесу. Тебе что взять? Вики мягко рассмеялась, поправив выбившуюся прядь волос. — Стив, милый, ты при всем желании не сможешь объяснить бармену, чего именно я хочу, — в её голосе скользнула легкая, игривая ирония. — Я быстро, заодно разомну ноги. Она ободряюще улыбнулась своему парню и, грациозно лавируя между столиками, направилась в сторону длинной барной стойки, подсвеченной теплым светом. Вики грациозно облокотилась о гладкую поверхность барной стойки. Бармен, молодой парень в белоснежной рубашке, тут же оказался рядом, одарив её профессиональной, но явно заинтересованной улыбкой. — Добрый вечер. Чем могу порадовать такую шикарную девушку? — Мне «Клубничный Дайкири», пожалуйста, — Вики слегка улыбнулась в ответ. — Только давайте чуть меньше сиропа, каплю биттера для терпкости и обязательно колотый лед, а не кубиками. Не люблю, когда слишком приторно. — Как скажете, — бармен ловко подкинул шейкер и принялся за работу. Спустя минуту изящный бокал на тонкой ножке, наполненный ярко-рубиновым напитком с шапкой ледяной крошки, скользнул по стойке прямо к её рукам. — Спасибо, — Вики взяла прохладный бокал, развернулась на каблуках, собираясь вернуться к своему столику, и с размаху врезалась в кого-то, кто стоял непозволительно близко. Плеск. Сладкий рубиновый коктейль идеальным, липким пятном расплескался по черной, явно безумно дорогой шелковой рубашке. Сердце Вики ухнуло куда-то в район желудка. Она застыла, судорожно сжимая в руках наполовину пустой бокал. Её взгляд с ужасом зафиксировался на мокром пятне, а затем, словно в замедленной съемке, медленно пополз вверх. Широкая грудь, знакомые изгибы татуировок, выглядывающие из-под расстегнутого ворота рубашки, волевой подбородок и, наконец, глаза. Те самые глаза, от которых по спине бежали мурашки. Перед ней стоял мужчина, которого она недавно облила кофе. Он опустил тяжелый взгляд на испорченную ткань, затем его лицо исказила гримаса неподдельного гнева, и он перевел свои темные, полыхающие раздражением глаза на испуганную девушку. — Это опять вы? — процедил он, и в его низком голосе смешались возмущение и мрачная насмешка. — О боже… Я… простите! — Вики начала сбивчиво лепетать, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. — Я правда не специально! Вы просто так внезапно появились за спиной, а я не смотрела… то есть смотрела, но… Пока она отчаянно пыталась связать слова в осмысленное оправдание, Люцифер замолчал. Его взгляд, утратив первоначальный гнев, скользнул по её фигуре. Он медленно, с откровенным мужским интересом прошелся по сетчатым рукавам, облегающему черному платью, подчеркивающему каждый изгиб, и высоким ботфортам. Уголок его губ дрогнул, медленно растягиваясь в удовлетворенной, хищной ухмылке. «А она, оказывается, очень даже ничего, — с самодовольной усмешкой пронеслось в его мыслях. — Под тем уродливым зимним пальто пряталась настоящая бомба. Жаль только, что такая катастрофически неуклюжая». — Решили сделать это нашей маленькой традицией? — протянул он с нарочитой ленцой, прерывая её лепет. — Будете выливать на меня что-нибудь каждый раз, когда мы встречаемся? Что дальше? Опрокинете мне на голову тарелку горячего супа? Вики была готова сгореть со стыда прямо на этом дорогом паркете, но его откровенно издевательский тон заставил её внутренний стержень распрямиться. Ему явно доставляло садистское удовольствие провоцировать её и наблюдать за этой паникой. — Нужно было изначально соглашаться на химчистку и брать визитку, когда я предлагала! — огрызнулась она, вскинув подбородок и гневно сверкнув голубыми глазами. Люцифер бархатисто рассмеялся. Звук его смеха заставил волоски на её руках встать дыбом. — И что бы это изменило? — он сделал полшага вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. — Вы бы пачкали мне одежду с абсолютно чистой совестью? Вики уже откровенно закипала от его запредельной наглости и этого непробиваемого самодовольства, но где-то в глубине души скреблось упрямое чувство вины. Она ведь действительно испортила ему вечер. Заметив эту внутреннюю борьбу на её лице, Люцифер довольно прищурился. В его темных глазах мелькнул опасный, озорной огонек. — Значит, решено, — безапелляционно заявил он. — Вы должны мне вечер. Будете заглаживать свою вину. Вики удивленно моргнула, а затем раздраженно фыркнула: — И каким же образом я должна её заглаживать, позвольте спросить? Я вообще-то здесь не одна. Она выразительно кивнула в сторону панорамного окна, где за столиком сидел Стив, ничего не подозревая и увлеченно копаясь в своем телефоне. — О, поверьте, ничего из того, о чем вы успели подумать в меру своей испорченности, — Люцифер растянул губы в широкой, обманчиво-слащавой улыбке, от которой веяло неприкрытой опасностью. — Вы просто угостите меня выпивкой за своим столиком. Я как раз хотел посидеть у окна. Вики скрестила руки на груди, стараясь выглядеть максимально невозмутимой, хотя её сердце колотилось где-то в горле. — Только при условии, что вы не скупите всё меню в этом заведении, — парировала она, вздернув бровь. — Боюсь, ваше драгоценное пальто и эта шелковая рубашка столько не стоят. Люцифер медленно наклонился к ней. От него пахло дорогим парфюмом, терпким виски и чем-то неуловимо притягательным, почти первобытным. — У меня, конечно, огромные аппетиты, — прошептал он ей на ухо так низко, что её обдало жаром. — Но поверьте, мисс… они совершенно не касаются еды. Вики сглотнула, чувствуя, как под этим пронзительным, темным взглядом воля предательски растворяется. Отказать этому человеку казалось физически невозможным. Она нехотя кивнула, лихорадочно соображая, как будет объяснять Стиву эту внезапно образовавшуюся компанию. — Я сейчас заберу свою спутницу, и мы к вам присоединимся, — удовлетворенно хмыкнул Люцифер. Он властным жестом подозвал бармена: — Повтори девушке коктейль. За мой счет. — Нет-нет, постойте! — Вики тут же запротестовала, почувствовав острый укол неловкости. Она нервно замахала руками. — Это же я вас облила, я и должна угощать! Мне не нужно покупать напитки, я сама в состоянии… Люцифер чуть склонил голову набок, наградив её долгим, скептическим взглядом. В этом зале, битком набитом охотницами за толстыми кошельками, которые порхали вокруг статусных мужчин в ожидании бесплатной выпивки и дорогих подарков, реакция Вики казалась абсолютной аномалией. Она искренне смущалась, отнекивалась и не хотела быть ему должной. Никакой корысти, никакого потребительского блеска в глазах. Она так резко выбивалась из этой фальшивой, глянцевой массы, что Люцифер поймал себя на совершенно непривычной мысли: это было странно. И чертовски мило. — Расслабьтесь, — его губы изогнулись в снисходительной, но уже не такой ядовитой усмешке. — Для меня это не накладно. Считайте это авансом за наш совместный вечер. Возвращайтесь к своему столику, пока ваш кавалер не решил, что вас украли. Вики развернулась и на негнущихся ногах пошла обратно к панорамному окну. У неё буквально потели ладошки, а внутри нарастала настоящая паника: как, черт возьми, преподнести эту новость Стиву? «Случайный парень, которого я облила кофе в понедельник, а теперь залила сиропом, сейчас придет к нам пить за наш счет вместе со своей девицей» — звучало как начало скверного анекдота. Девушка опустилась на свой бархатный стул, нервно теребя салфетку. Стив оторвался от телефона и тепло улыбнулся, заметив её возвращение. — Стив… тут такое дело, — Вики еле выдавила из себя слова, избегая его прямого взгляда. — Помнишь, я рассказывала тебе на днях, что случайно столкнулась с мужчиной на Мичиган-авеню и испортила ему пальто кофе? — Ну да, помню. Ты еще переживала весь вечер, — Стив нахмурился, чувствуя её тревогу. — В общем… я только что снова на него наткнулась. У бара. И… вылила на него свой коктейль. Глаза Стива округлились. Он сочувственно вздохнул, тут же включая режим заботливого парня. — Ох, милая… Ну бывает, не переживай ты так. Он что, начал скандалить? Требует денег за испорченные вещи? Если у него там какой-то безумно дорогой костюм, это не проблема. Я только получил премию, если что — займу у ребят в редакции, мы всё оплатим. — Нет, дело не в деньгах, — Вики прикусила губу, чувствуя себя ужасно виноватой. — Он ничего не просил. Просто… чтобы как-то загладить вину и не доводить до конфликта, я… пригласила его и его спутницу посидеть с нами. Угостить их. Стив замер. Улыбка медленно сползла с его лица. Он растерянно моргнул, явно пытаясь переварить услышанное. Ведь это был их вечер. Пятница, бронь в шикарном ресторане, они должны были отпраздновать его успехи, побыть вдвоем, расслабиться… А теперь к ним за столик подсядут какие-то незнакомые, недовольные люди? Он открыл рот, чтобы мягко, но твердо возразить, сказать, что это плохая идея и они могли бы просто отправить бутылку вина за их столик в качестве извинений. Но сказать он ничего не успел. Воздух вокруг их столика внезапно стал плотным и тяжелым. На пустующий диван напротив Вики, по-хозяйски закинув ногу на ногу и излучая подавляющую уверенность, бесцеремонно плюхнулся Люцифер. — Добрый вечер, — бархатисто протянул он, окидывая Стива оценивающим, откровенно хищным взглядом. — Надеюсь, мы не помешаем вашему романтическому свиданию? Следом за Люцифером на пунцовый бархатный диван опустилась его спутница. На её лице сияла широкая, но абсолютно пластиковая улыбка. Это была молодая брюнетка с идеально вытянутым коротким каре цвета воронова крыла и кричаще-ярким макияжем. В каждой её черте читалось отчаянное стремление соответствовать стандартам глянца, с которыми она явно переборщила в кресле косметолога. Неестественно пухлые губы казались припухшими от инъекций, а кожа на лбу была настолько гладкой и натянутой, что мимика девушки практически отсутствовала, делая её похожей на дорогую, но бездушную куклу. Её наряд кричал о распущенности, создавая разительный, почти комичный контраст с холодной, утонченной элегантностью Вики. На брюнетке была экстремально короткая кожаная юбка, ботфорты на угрожающе высокой шпильке и облегающий черный топ, глубокое декольте которого едва сдерживала вызывающая шнуровка. — Всем привет, — елейно протянула девушка, вальяжно закидывая ногу на ногу и демонстрируя полоску оголенного бедра. — Давайте знакомиться. Я — Кира. Она прошлась быстрым, цепким взглядом хищницы по Вики и Стиву. В её глазах на долю секунды мелькнул холодный расчет: фланелевая рубашка Стива, отсутствие бриллиантов на шее Вики — вывод был сделан мгновенно. Эти двое явно были не из их круга. Тем не менее, Кира тут же нацепила на себя маску приторной, фальшивой вежливости, излучая искусственную доброту. — Вики, — чуть натянуто улыбнулась девушка, отвечая ей таким же изучающим взглядом . Внутри себя Вики презрительно хмыкнула. «Ну конечно, — пронеслось в её голове. — Именно такая вульгарная кукла и должна сопровождать этого напыщенного, самодовольного типа. Очевидно, он привык покупать в этой жизни абсолютно всё, включая такую же дешевую любовь». — Стив, — коротко представился парень. Он искренне старался изобразить доброжелательность и оставаться гостеприимным, но давящая, тяжелая личность Люцифера заполняла собой всё пространство, не оставляя места для легкой светской беседы. Воздух за столиком будто стал гуще. Стив нервно прочистил горло, стараясь не ежиться под тяжелым взглядом незнакомца. — А вас как величать? — вежливо поинтересовался он. Взгляда Стива и Люцифера встретились. Двое мужчин открыто, без стеснения изучали друг друга, и этот безмолвный диалог был полон взаимной неприязни. Люцифер скользнул пренебрежительным взглядом по клетчатой рубашке Стива, его простоватому лицу и напряженной позе. «Типичный неудачник и ботан, — с презрением вынес вердикт Люцифер. — И как охрана вообще пропустила этого клерка дальше гардеробной? Такая потрясающая девушка могла бы найти себе кого-то в разы достойнее, чем этот пресный кусок картона». Стив, в свою очередь, с трудом подавлял раздражение. В его глазах Люцифер был лишь очередным напыщенным, бесчестным сынком богатых родителей, который привык мерить людей толщиной кошелька и искренне верил, что весь мир должен лежать у его ног. Незнакомец лениво откинулся на спинку дивана, словно этот ресторан принадлежал ему. Его губы изогнулись в фирменной темной усмешке. — Люцифер. Повисла звенящая пауза. Вики и Стив, словно по невидимой команде, одновременно вздернули брови, даже не успев скрыть своего искреннего удивления таким, мягко говоря, необычным именем. Заметив их округлившиеся от удивления глаза, Люцифер подался вперед, положив локти на стол, и его губы изогнулись в дьявольской, провокационной ухмылке. — Что такое? — бархатисто протянул он, понизив голос так, что по коже Вики пробежали мурашки. — Ждали, что я прямо сейчас потребую ваши души взамен на оплаченный счет? Или высматриваете у меня рога? Стив нервно сглотнул, явно выбитый из колеи таким напором, а Вики почувствовала, как щеки предательски загорелись. Люциферу явно доставляло садистское удовольствие вгонять их в краску. — Расслабьтесь, — лениво бросил он, откидываясь обратно на спинку дивана и махнув рукой. — Я уже привык к такой реакции. Родители были с большим… воображением. — Ну, вашему дьявольскому образу такое имя определенно подходит, — неожиданно для самой себя ляпнула Вики. Слова сорвались с языка раньше, чем она успела их обдумать. Девушка тут же прикусила губу, мысленно отвесив себе звонкую пощечину. «Черт, зачем я вообще это сказала?!» — запаниковала она, чувствуя, как Люцифер довольно прищурился, явно уловив скрытый комплимент в её дерзости. В этот момент Кира, почувствовав, что внимание ускользает от её персоны, решила вступить в игру. Она звонко, немного неестественно рассмеялась и похлопала накладными ресницами. — Ой, как интересно! А чем вы вообще занимаетесь? Где работаете? — защебетала она, подперев подбородок рукой с длинными нарощенными ногтями. Стив приосанился, радуясь возможности перевести тему и показать свою значимость. — Я работаю журналистом. В Chicago News, — с легкой гордостью в голосе ответил он. Люцифер медленно перевел на него взгляд, полный снисходительной скуки. — И о чем же пишете? — иронично цокнул языком брюнет. — Ведете воскресную колонку советов для престарелых садовниц? Или обозреваете местные ярмарки выпечки? Стив покраснел, его челюсть напряглась. — Вообще-то, я пишу новостную сводку, — процедил он, стараясь держать лицо. — Горячие, криминальные новости и происшествия. Первая полоса. — Потрясающе, — сухо и абсолютно безразлично бросил Люцифер. Он мгновенно потерял к Стиву всякий интерес. Его темный, тяжелый взгляд плавно переместился и намертво сфокусировался на Вики. Мужчина подался чуть вперед, и атмосфера вокруг них снова накалилась до предела. — А вы? — его голос стал тише, глубже. — Чем занимается девушка, которая так виртуозно портит чужой гардероб? Он буквально впился в неё глазами, жадно рассматривая каждую черточку её лица, изгиб шеи, то, как нервно вздымалась её грудь. Этот взгляд был настолько пронзительным, сканирующим, почти осязаемым, что Вики стало невыносимо жарко. «Почему он так на меня смотрит?» — билась в голове паническая мысль. Ей казалось, что он читает её мысли, что видит её насквозь. Под этим откровенным давлением она начала непроизвольно ерзать на бархатном стуле, нервно поправлять идеальную укладку, сжимая в пальцах тонкую ножку бокала. А Люцифер смотрел на то, как она тушуется, и не мог заставить себя отвести взгляд. За напускной самоуверенностью и этой дразнящей игрой в его голове билась одна назойливая, сводящая с ума мысль: «Почему её лицо кажется мне таким до одури знакомым?» Вики заставила себя сделать глубокий вдох. Она до боли стиснула тонкую ножку хрустального бокала, призывая на помощь весь свой профессиональный самоконтроль, чтобы окончательно не рассыпаться под этим темным, сканирующим взглядом. Вздернув подбородок, она прямо встретила его глаза. — Я психолог, — её голос прозвучал ровно и прохладно, без малейшей дрожи. — Вики Уокер. Люцифер удивленно приподнял бровь, а затем его губы изогнулись в откровенно насмешливой, хищной улыбке. Эта информация его явно позабавила. — Психолог? Надо же, — он лениво покрутил в руке свой стакан с виски, в котором глухо звякнул лед. — Значит, вы из этих… непризнанных врачей? Которые лечат разговорами то, чего не существует? Непризнанная. Это слово хлестнуло Вики наотмашь. В ту же секунду в её голове, словно из ниоткуда, гулким эхом раздался его низкий голос: «Непризнанная». Она услышала ту же самую колкую, снисходительную интонацию, ту же ядовитую насмешку, как будто он обращался к ней так уже тысячи раз в какой-то другой, стертой из памяти реальности. В груди что-то болезненно ухнуло, словно сердце пропустило удар и покатилось вниз. Пальцы на стеклянной ножке бокала побелели от напряжения. На мгновение перед глазами всё поплыло, но жгучая обида за обесценивание её призвания мгновенно привела девушку в чувство. Она больше не собиралась тушеваться. — Вообще-то, клиническая психология — это наука, — отчеканила Вики, и в её голубых глазах блеснула сталь. — Психологи — тоже врачи. Мы помогаем людям справляться с реальными травмами, разрушающими их жизни. Лечим то, что нельзя зашить хирургической нитью. Люцифер тихо рассмеялся. Его совершенно не задел её ледяной тон — напротив, эта вспыхнувшая в ней дерзость разжигала его интерес с пугающей скоростью. Он подался всем корпусом вперед, опираясь локтями о стол и не разрывая зрительного контакта. — Вот как? В таком случае, доктор Уокер, — протянул он с вызывающей ухмылкой, — просветите меня. Какие же психологические проблемы вы видите у меня? Ну же, помогите мне. Спасите мою заблудшую душу. Стив напряженно заерзал на стуле, а Кира захлопала ресницами, переводя непонимающий взгляд с одного на другую. Но Вики и Люцифер сейчас не замечали никого вокруг. — Вы правда хотите это услышать? — Вики прищурилась, и её губы тронула холодная полуулыбка. — Что ж. Например, у вас ярко выраженный комплекс бога и классическая гиперкомпенсация. Вы используете напускной цинизм, грубость и свои деньги как непробиваемую броню, за которой прячете маниакальную потребность всё контролировать. Люцифер чуть склонил голову набок. Усмешка не сошла с его губ, но во взгляде появилось нечто острое и хищное. — Да неужели? И с чего же такие глубокие выводы за десять минут знакомства? — обманчиво мягко поинтересовался он. — Всё предельно просто, — Вики парировала легко, не боясь обидеть его, ведь он первый перешел черту. — Вы демонстративно нарушаете чужие личные границы, намеренно обесцениваете чужой труд, чтобы возвыситься самому. И, наконец, вы окружаете себя людьми, — она на долю секунды перевела выразительный взгляд на опешившую Киру, — которые будут смотреть вам в рот. Вам нужна эта искусственная свита, чтобы чувствовать себя абсолютным хозяином положения. Вы покупаете лояльность, потому что до одури боитесь уязвимости. Боитесь, что без своих денег и статуса окажетесь никому не нужны. За столиком воцарилась гробовая тишина. Стив побледнел, явно ожидая, что этот властный богач сейчас взорвется от ярости и устроит скандал. Кира возмущенно открыла рот, оскорбленная намеком на «искусственную свиту». Но Люцифер молчал. Он смотрел на Вики не отрываясь, и в его темных, бездонных глазах больше не было ни капли насмешки. Там бушевало нечто совершенно иное — жгучее, темное восхищение. Никто и никогда не смел разговаривать с ним в таком тоне. И никто никогда не попадал так пугающе точно в цель. Гробовая тишина, повисшая над столиком, внезапно взорвалась. Люцифер запрокинул голову и искренне, раскатисто расхохотался. Этот смех, низкий и бархатистый, совершенно не вязался с образом оскорбленного эго. Он смеялся так, будто Вики только что рассказала ему лучшую шутку в его жизни. — Потрясающе, доктор Уокер, — произнес он, отсмеявшись и утирая выступившую в уголках глаз влагу. — С таким внушительным списком диагнозов мне пора выписывать билет в психиатрическую клинику в один конец. Желательно в палату с мягкими стенами. Вики промолчала, лишь сделала невозмутимый глоток своего дайкири. «Туда тебе и дорога. И чем быстрее проверишься, тем безопаснее будет для общества», — мрачно подумала она, хотя внутри всё еще вибрировало странное напряжение от того, как он на неё смотрел. Постепенно градус накала за столиком немного спал, уступая место светской, хоть и натянутой, беседе. Официанты без конца приносили новые напитки, и Кира, явно почувствовавшая себя в своей тарелке, заказывала коктейль за коктейлем, стремительно пьянея. Стив, решив вернуть себе роль радушного собеседника и нормализовать обстановку, дружелюбно поинтересовался: — А вы двое давно вместе? Как вообще познакомились? Этот невинный вопрос стал для Киры сигналом к действию. Она мгновенно оживилась, придвинулась к Люциферу вплотную и откровенно, пошловато обвила руками его шею, прижимаясь внушительным декольте к его плечу. — Ой, у нас просто сумасшедшая любовь! — елейно защебетала брюнетка, растягивая слова. — Мы познакомились на одной закрытой вечеринке. Люцифер сразу положил на меня глаз, отбил у всех поклонников. Он у меня такой собственник, такой страстный… И так меня балует! Она театрально взмахнула рукой, демонстрируя Вики и Стиву тяжелый браслет из белого золота, усыпанный бриллиантами, который хищно сверкнул в приглушенном свете ресторана. — Буквально вчера подарил, просто так, без повода! — хвастливо добавила Кира, пытаясь поцеловать Люцифера в щеку. Вики наблюдала за этой сценой со смесью жалости и брезгливости. Фальшь сквозила в каждом движении Киры, в её пластиковой улыбке и наигранном восторге. Люцифер же сидел абсолютно безучастно. Он не оттолкнул девушку, но и не ответил на её ласки. Его лицо оставалось непроницаемой маской скуки, пока он лениво крутил в пальцах стакан с виски. Ему было абсолютно плевать на неё. Это был чистой воды бартер: она получала дорогие побрякушки и статус, он — красивую, удобную картинку и тело на пару ночей. «Такие, как он, вообще не способны любить, — с горечью подумала Вики, глядя в его холодные, равнодушные глаза. — У них вместо сердца — кассовый аппарат. Они просто покупают удобных людей и затыкают им рты бриллиантами». В этот момент Стив, словно почувствовав её мрачные мысли, нежно накрыл ладонь Вики своей рукой. — А мы вместе всего полгода, — с теплой, искренней улыбкой произнес журналист, с любовью заглядывая Вики в глаза. — Познакомились совершенно случайно, когда я брал у неё интервью… — он осекся, взглянув на Вики, и смято закончил: — В общем, не важно. Стив мягко погладил костяшки пальцев Вики, и в его голосе зазвучала такая глубокая, неподдельная нежность, что любой бы растаял. — Знаете, срок вроде небольшой, но мне кажется, что я ждал Вики всю свою жизнь. Она… она мой свет. Она понимает меня так, как никто другой, и делает меня лучше каждый день. Я так сильно тебя люблю, милая. Парень ласково поцеловал её в висок. Это было идеальное, безупречное проявление заботы и привязанности. Стив был именно тем парнем, о котором мечтают — надежным, любящим, не стесняющимся говорить о своих чувствах. Но почему-то, когда Вики слабо улыбнулась ему в ответ, она кожей почувствовала, как тяжелый, обжигающий взгляд Люцифера впился в руку Стива, лежащую поверх её пальцев. — Я, пожалуй, пойду попудрю носик, — проворковала Кира, с трудом отрываясь от своего пятого коктейля. Она грациозно — насколько позволяли шпильки и выпитый алкоголь — поднялась с дивана и, наклонившись, демонстративно поцеловала Люцифера в щеку, обвив его шею руками. Тот даже не шелохнулся, но Вики успела заметить, как по его красивому лицу скользнула едва уловимая тень брезгливости. Когда Кира отстранилась, он сделал глоток из бокала и тихо, сквозь зубы, процедил: — Наконец-то. Эту брошенную себе под нос фразу услышала только Вики. Она проводила вульгарную брюнетку взглядом, чувствуя, как без неё дышать за столиком стало чуточку легче, хотя обстановка между оставшейся троицей продолжала искрить напряжением. — Так чем же вы все-таки зарабатываете на жизнь, Люцифер? — с легкой иронией поинтересовалась Вики, сложив руки в замок на столе. — Неужели профессия позволяет вам так легко разбрасываться коктейлями и временем? Люцифер перевел на неё свой пронзительный взгляд. Его губы дрогнули в загадочной, почти хищной усмешке, а в глазах заплясали темные искры. — Я занимаюсь антиквариатом, — его голос звучал мягко, обволакивающе. — Скупаю и продаю старинные, редкие вещи. Искусство, артефакты с историей. Всё то, что скрыто от посторонних глаз и имеет настоящую цену. — Надо же, я почему-то так и думал! — воодушевился Стив, кивнув. — У вас такой… классический, статусный вид. Это очень интересный бизнес. Стив поверил ему безоговорочно. Но Вики, чье внимание было заточено многолетней психологической практикой, видела его насквозь. Микровыражение лица, чуть излишняя расслабленность плеч, легкая асимметрия улыбки — всё её нутро кричало о том, что этот мужчина лжет. И лжет виртуозно. За фасадом торговца старинными вазами скрывалось нечто куда более опасное и темное, но озвучивать свои догадки она не стала, лишь скептически вздернула бровь. Беседа потекла дальше, но Киры всё не было. Прошло не меньше двадцати минут. — Ваша спутница куда-то исчезла, — Стив обеспокоенно посмотрел в сторону уборных, проявив свою привычную заботу обо всех вокруг. — Может, ей стало плохо? Она так много выпила на голодный желудок. Наверное, стоит проверить… — Да вон же она, — вдруг произнесла Вики. В её голосе, совершенно неожиданно для неё самой, прозвучала злая, колючая удовлетворенность. Люцифер со Стивом синхронно повернули головы в сторону длинной барной стойки. Кира стояла там, но ей явно не было плохо. Она практически висела на шее у какого-то тучного, престарелого мужчины с багровым лицом, одетого в безвкусно-дорогой костюм. Девушка заливисто смеялась, позволяя его пухлым пальцам поглаживать свою обнаженную талию, и стреляла глазками так, словно Люцифера никогда не существовало в её жизни. Вики и Стив застыли в шоке. — Ох, какой серьезный конкурент, — Люцифер лениво проследил за их взглядами и усмехнулся, не выразив ни капли гнева или удивления. — Главное, чтобы этот джентльмен душу Богу не отдал от переизбытка эмоций в самый решающий момент. Стив перевел на него совершенно ошеломленный взгляд. На лице журналиста отразилось искреннее, глубокое непонимание и даже какое-то пугающее отвращение к происходящему. — Как вы можете шутить? — возмутился Стив, и его голос дрогнул от искреннего негодования. — Как так можно? Она же буквально десять минут назад сидела здесь и рассказывала, как сильно вас любит! А теперь в открытую, на ваших же глазах, вешается на другого мужчину, изменяя вам. Разве вам может быть настолько всё равно?! Люцифер пожал плечами с абсолютным ледяным равнодушием. — Плевать, — он сделал глоток виски. — Одной больше, одной меньше. Это просто сделка, Стив. Никто никому ничего не должен. — Да как это не должен?! — Стива эта фраза задела за живое. Его глаза потемнели, он подался вперед, горячо защищая свои идеалы. — Верность — это превыше всего! Это фундамент любых отношений. Предательство омерзительно. Вот Вики… Вики бы мне никогда не изменила! Он снова собственнически, но с невероятной нежностью приобнял Вики за плечи, притягивая к себе, словно защищая её от грязи этого мира и порочности сидящего напротив человека. Этот приторно-сладкий жест, эта непоколебимая, правильная любовь Стива и то, как Вики покорно позволила себя обнять, внезапно вызвали у Люцифера острую, царапающую вспышку внутреннего раздражения. Ему вдруг стало тесно и душно в этом зале. Фальшь Киры его не трогала, но эта демонстрация идеальных чувств почему-то била по оголенным нервам. Люцифер одним глотком допил свой виски, со стуком опустив пустой стакан на стол. Его лицо вновь превратилось в непроницаемую, высокомерную маску. — Что ж. Спасибо за этот… познавательный вечер, доктор Уокер. Стив. Он даже не взглянул на них на прощание. Люцифер небрежно бросил на белоснежную скатерть внушительную стопку стодолларовых купюр, с лихвой покрывающую счет всего столика, резко поднялся и, не оглядываясь ни на свою бывшую спутницу у бара, ни на шокированную пару, уверенным шагом направился к выходу, растворяясь в огнях ночного Чикаго.

***

Мягкие белые хлопья неспешно падали на опустевшие улицы Чикаго, бережно укрывая мегаполис пушистым, непорочным покрывалом. Ветер утих. Город погрузился в глубокий, тяжелый сон, и лишь густая тишина звенела в морозном воздухе. Но где-то на самой окраине, в глухом, безлюдном переулке спального района, эту тишину нарушал лишь тихий треск неисправного уличного фонаря. Тусклый желтый свет выхватывал из темноты страшную в своей неподвижности картину. На грязном, припорошенном свежим снегом асфальте лежало бездыханное тело девушки. Под распахнутой дорогой черной шубой, зловеще контрастируя с первозданной белизной зимы, стремительно расползалось темное, глянцевое пятно крови. Оно впитывалось в снег, превращая его в багровую кашу. Лицо Киры, еще пару часов назад светившееся фальшивой радостью в огнях элитного ресторана, теперь выглядело пугающе. Натянутая кожа побелела, превратив её в настоящую, сломанную пластиковую куклу, которую жестокий ребенок бросил за ненадобностью. Искусственно пухлые губы застыли в безмолвном, искаженном крике, а остекленевший, пустой взгляд был навсегда устремлен в равнодушное ночное небо. Короткие черные пряди идеального каре пропитались влагой и уродливыми, липкими полосами прилипли к её ледяным щекам. Снег продолжал падать, заметая следы того чудовища, что сотворило это в кромешной темноте. Никто не слышал её криков. Никто не пришел на помощь. Лишь её правая рука, неестественно вывернутая на асфальте, была судорожно, намертво сжата. Между окоченевшими пальцами с идеальным красным маникюром торчал смятый край стодолларовой купюры, на которую прямо сейчас медленно опустилась одинокая, ярко-алая капля.