Истинные: Из пепла

— Фантом.

Не больна мне ничья измена,

И не радует легкость побед, —

Тех волос золотое сено

Превращается в серый цвет.

Ослепительно яркий свет заливал просторную спальню, отражаясь от безупречно белого снега за окном. Это было то самое идеальное субботнее утро, когда Чикаго казался не суетливым мегаполисом, а уютной, застывшей во времени зимней сказкой. Миллионы снежинок искрились в солнечных лучах, обещая спокойный и безмятежный выходной. Вики сладко потянулась под тяжелым одеялом, всё ещё не открывая глаз. Тело приятно ломило после сна. Она сонно провела ладонью по второй половине кровати, ожидая нащупать привычное тепло, но пальцы скользнули по гладким, остывшим простыням. Постель рядом была абсолютно пуста. Память тут же услужливо подкинула обрывки вчерашнего вечера, разрушая утреннюю идиллию. Вики тяжело и грустно выдохнула, зарываясь лицом в подушку. Возвращение из ресторана прошло в душном, напряженном молчании, которое дома неминуемо вылилось в ссору. Стив был на взводе. Его ущемленное эго и задетая гордость трансформировались в едкую ревность. Он ходил по гостиной, размахивая руками, и искренне не понимал её поступка: « «Зачем ты вообще пригласила этого напыщенного сноба за наш стол? Зачем позволила ему испортить наш вечер? Да еще и эта его девица с абсолютно низкими моральными принципами! Она же просто вульгарная пустышка, Вик! Неужели тебе было приятно находиться в такой компании?» Вики пыталась оправдаться тем, что просто не хотела оставаться в долгу за испорченную одежду, но Стив и слушать не хотел. В итоге он демонстративно взял плед и лег спать на диване в гостиной. И, судя по нетронутой подушке рядом с ней, действительно провел там всю ночь. Вики терпеть не могла ссориться. Эти мелкие бытовые конфликты вытягивали из неё энергию не хуже тяжелых сеансов с пациентами. Она медленно села на кровати, потирая лицо руками и собираясь с мыслями. Вздохнув, она решила, что пойдет и первой сделает шаг к примирению. В конце концов, Стив так старался устроить им идеальное свидание. Но не успела она спустить ноги на пушистый ковер, как в дверном проеме показался Стив. Он стоял там в уютных домашних штанах и простой серой футболке. Его русые волосы были очаровательно взъерошены, а на губах играла мягкая, виноватая улыбка, которая всегда заставляла Вики прощать ему всё на свете. В руках Стив держал небольшой деревянный поднос, от которого по всей спальне разносился одуряющий, бодрящий аромат свежесваренного кофе и теплого, только что разогретого круассана с густой шоколадной начинкой. В лучах утреннего солнца он выглядел воплощением идеального, заботливого мужчины, готового загладить любую свою вину. — Доброе утро, — виновато проговорил Стив, несмело переступая порог спальни. Под его ясными голубыми глазами залегли глубокие, темные тени, словно он не сомкнул глаз ни на минуту. Лицо выглядело осунувшимся и уставшим. Видимо, бессонная ночь на узком диване в гостиной оказалась далеко не самым удобным испытанием для его спины. Он аккуратно поставил деревянный поднос с завтраком на прикроватную тумбочку и присел на самый край постели, мягко накрыв теплую ладонь Вики своей большой и холодной рукой. — Прости меня за вчерашнее, милая, — Стив тяжело вздохнул, и в его голосе звучало такое искреннее раскаяние, что остатки обиды мгновенно испарились. — Я повел себя как идиот. Вспылил, наговорил глупостей. Просто я так хотел, чтобы этот вечер был только нашим… А тут этот тип со своей вульгарной спутницей. Он виновато опустил голову и нежно поцеловал костяшки её пальцев. — Давай просто забудем этот вечер как страшный сон? Те двое определенно стоят друг друга, варятся в своем фальшивом мире, и бог с ними. Давай больше никогда о них не вспоминать. Мир? Вики посмотрела в его уставшие, но такие любящие глаза, и её сердце окончательно оттаяло. Вся эта нелепая ссора действительно не стоила их нервов. Она тепло улыбнулась, придвинулась ближе и, обняв Стива за шею, мягко коснулась губами его щеки. — Мир, — тихо согласилась она. — Садись, будем пить кофе, пока не остыл. В комнате воцарилась идеальная, хрупкая утренняя идиллия. Запах свежей выпечки и терпкого кофе смешался с уютом нагретой постели. Стив облегченно рассмеялся, обнимая её за талию, и казалось, что этот выходной уже ничто не сможет испортить. Но внезапно тишину квартиры разорвала резкая, настойчивая трель мобильного телефона, оставленного на туалетном столике. Стив недовольно поморщился, а Вики обреченно закатила глаза. — Ну кто там еще в субботу с утра пораньше? — проворчала она, откидывая одеяло. Ей ужасно не хотелось вылезать из теплых объятий, но профессиональный долг брал свое. Как психолог, она знала, что звонок в выходной день мог означать экстренную ситуацию. Вдруг кто-то из её тяжелых пациентов сорвался и прямо сейчас стоял на краю крыши? Игнорировать такое было нельзя. Вики босиком прошлепала по ковру, взяла вибрирующий телефон с незнакомым номером на экране и нажала кнопку ответа. — Да, Вики Уокер слушает. Стив, уже успевший откусить кусок круассана, с улыбкой наблюдал за ней. Но буквально через секунду его жевательные движения замедлились. Он увидел, как лицо Вики стремительно теряет краски, превращаясь в пепельно-белую маску. Её глаза расширились от первобытного ужаса, а рука, сжимающая телефон, мелко задрожала. — К-кто… простите? — голос Вики сорвался на хриплый шепот. Из динамика доносился строгий, сухой баритон: — Детектив Миллер, департамент полиции Чикаго. Мисс Уокер, мне жаль сообщать вам об этом, но сегодня на рассвете Кира Сейл была найдена мертвой. Вы и ваш молодой человек были одними из последних, кто видел её живой в ресторане «Le grand château». Нам нужно, чтобы вы оба немедленно прибыли в Центральный участок для дачи показаний. Телефон едва не выскользнул из ослабевших пальцев Вики. Идеальное солнечное утро в одно мгновение рассыпалось на мелкие, острые осколки.

***

Несмотря на раннее субботнее утро, центральный полицейский участок гудел, словно растревоженный пчелиный улей. Повсюду сновали хмурые люди в форме, массивные столы в открытом пространстве были завалены неаккуратными кипами бумаг, папками с делами и недопитым кофе, а монотонный гул голосов то и дело разрывали резкие звуки телефонных звонков. Стражи порядка, казалось, всегда находились в состоянии напряженной боевой готовности. Тем не менее, атмосфера здесь была невероятно душной, серой и давящей, всем своим видом напоминая, что это место насквозь пропитано чужими бедами и явно не связано ни с чем хорошим. Вики и Стив стояли в узком, тускло освещенном коридоре, нервно переступая с ноги на ногу под обшарпанной дверью с табличкой «Допросная №3». Вики знобило. Она обхватила себя руками, чувствуя необъяснимую, грызущую тревогу, от которой болезненно скручивало желудок. Она нервничала так сильно и непонятно от чего, словно это она сама убила ту несчастную девушку с черным каре и теперь ждала заслуженного приговора. Стив же, напротив, был на удивление спокоен. В его поведении не читалось ни капли страха или шока от того, что человек, с которым они вчера сидели за одним столом, был жестоко убит. Зато на его лице явно отпечаталось глухое раздражение от того, что вдобавок ко вчерашнему испорченному вечеру у них оказался безвозвратно угроблен еще и долгожданный выходной. — Это же очевидно, Вик, — негромко, но с явным недовольством пробормотал Стив, покосившись на закрытую дверь допросной. — Готов поспорить на что угодно, что это Люцифер её и убил. Вики вскинула на него растерянный взгляд, но промолчала, позволяя ему продолжить. — Как бы он вчера ни хорохорился, как бы ни строил из себя ледяную глыбу, которой на всё плевать… такое не прощают, — уверенно заявил Стив, скрестив руки на груди. — Уязвленное мужское эго — страшная вещь, особенно для таких, как он. Она публично унизила его, предала, променяла на какого-то престарелого толстосума прямо на его глазах. Да и ты сама видела этого парня. Весь его образ, этот наглый, подавляющий взгляд, замашки хозяина жизни… Он буквально создает впечатление человека, способного на такую жестокость. Вики замерла, прислонившись спиной к прохладной стене и обдумывая его слова. Внутри неё развернулась настоящая, разрывающая на части борьба, полная мучительных противоречий. С одной стороны, её холодный, профессиональный рассудок вовсю бил тревогу и соглашался со Стивом. Её беглый, но точный психологический анализ личности Люцифера кричал о том, что этот мужчина опасен, властен и склонен к насилию. У него был идеальный мотив, возможность и подходящий профиль. Классический сценарий преступления на почве задетой гордости. Но с другой… Какая-то неизведанная, глубоко запрятанная часть её души отчаянно, до спазмов в груди противилась этой мысли. Эта часть кричала, что Люцифер не мог этого сделать. Что за его ядовитой ухмылкой скрывается нечто совершенно иное, не способное на столь жалкую, грязную расправу. Это иррациональное, слепое чувство доверия пугало Вики до дрожи. «Господи, да что со мной не так? — в панике подумала она, нервно кусая губу. — Я знаю этого человека от силы пару часов. Он самодовольный, невыносимый хам. Почему я так отчаянно не хочу верить в его вину?» Но ответить самой себе она не успела. Дверь допросной со скрипом распахнулась, заставив Вики вздрогнуть и резко поднять голову. В коридор выглянул хмурый, немолодой мужчина в помятом пиджаке — детектив. Он окинул пару усталым, цепким взглядом и сухо произнес: — Стивен Картер? Пройдите со мной. Мисс Уокер, вам придется подождать. Стив ободряюще сжал плечо Вики и скрылся за тяжелой металлической дверью. Время потянулось мучительно медленно. Вики осталась сидеть на жесткой пластиковой скамье в шумном коридоре, чувствуя себя как на иголках. Гудящий участок жил своей жизнью, мимо постоянно проходили патрульные, но её мысли то и дело возвращались ко вчерашнему вечеру. К Люциферу. К его пронзительному, темному взгляду, к его ядовитым усмешкам и к тому пугающему, подавляющему спокойствию. Мог ли он действительно хладнокровно убить ту девушку сразу после того, как вышел из ресторана? Разум психолога твердил «да», но какая-то иррациональная часть души почему-то упрямо этому сопротивлялась. Спустя примерно сорок минут дверь снова открылась. Стив вышел в коридор, и Вики сразу отметила, насколько спокойным он выглядел. Его лицо было абсолютно непроницаемым. Ни следа шока, испуга или отвращения, которые обычно испытывают люди, узнав детали жестокого убийства знакомого человека. Впрочем, это было логично, ведь Стив работал в криминальной хронике. Он регулярно выезжал на места происшествий, общался с полицией и слышал о таких зверствах, от которых у обычного человека кровь стыла бы в жилах. Профессиональная деформация рано или поздно настигает каждого. Он подошел к ней, собираясь что-то сказать, но в этот момент в его кармане настойчиво завибрировал мобильный. Стив взглянул на экран, нахмурился и принял вызов. — Да, шеф? — коротко бросил он, вслушиваясь в голос на том конце провода. — Что? Информацию уже слили? Понял. Да, я скоро буду. Стив сбросил вызов и виновато посмотрел на Вики. — Милая, мне так жаль… — он тяжело вздохнул. — Кто-то из копов уже слил прессе информацию об убийстве на окраине. Главный редактор рвет и мечет. Мне нужно срочно лететь в редакцию и писать статью на первую полосу, пока конкуренты не перехватили эксклюзив. Вики видела, что ему действительно неловко оставлять её одну в полицейском участке в такой стрессовой ситуации. Но вместе с тем она не могла не заметить этот характерный, лихорадочный блеск в его глазах. Он буквально переминался с ноги на ногу в нетерпении поскорее добраться до клавиатуры и выдать сенсацию. — Всё в порядке, Стив, — мягко улыбнулась она, успокаивая его. — Езжай, работа есть работа. Не переживай за меня, я отвечу на их вопросы и сама доберусь до дома. — Ты уверена? Я могу сказать шефу, что задержусь… — начал было он, но Вики покачала головой. — Точно. Беги, пиши свою статью. Договорить они не успели. Дверь допросной снова распахнулась. — Виктория Уокер? — детектив высунулся в коридор с серой папкой в руках. — Ваша очередь. Проходите. Стив быстро поцеловал её в щеку и торопливо зашагал к выходу из участка, а Вики, сделав глубокий вдох, направилась прямо в мрачный кабинет следователя. Внутри было тесно, прохладно и неуютно. Резкий свет люминесцентной лампы бил по глазам, а в центре комнаты стоял голый металлический стол и пара жестких стульев. Вики опустилась на один из них, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Детектив Миллер тяжело опустился напротив, положив перед собой серую папку и включив диктофон. — Итак, мисс Уокер, — начал он сухим, протокольным тоном, переходя к классической процедуре. — Вы имеете право на адвоката и право хранить молчание в отношении себя или своих близких родственников. За дачу ложных показаний свидетель несет уголовную ответственность. Для начала сверим данные. Ваше полное имя — Виктория Уокер. Проживаете на Линкольн-авеню. Работаете клиническим психологом, верно? — Да, всё верно, — Вики старалась держать голос ровным, сцепив руки на коленях, чтобы скрыть легкую дрожь. Миллер поднял на неё задумчивый взгляд и чуть прищурился. — Психолог, значит. Это интересно. В таком случае, доктор Уокер, ваш профессиональный взгляд на ситуацию мог бы нам очень пригодиться. Детектив попросил её рассказать всё по порядку. Вики вкратце, стараясь не упускать деталей, описала их случайное столкновение у бара, вынужденное приглашение за стол и появление Киры. Она рассказала, как вульгарно вела себя девушка, сколько она выпила, и как в итоге повисла на шее у престарелого мужчины в дорогом костюме, пока Люцифер наблюдал за этим с ледяным равнодушием. Миллер внимательно слушал, делая пометки в блокноте. Когда она закончила, он отложил ручку и подался вперед. — Киру Сейл нашли сегодня около пяти утра, — его голос стал жестче. — На пустынной окраине города, всего в паре кварталов от её квартиры. Убийца действовал профессионально и безжалостно. Один точный удар прямо в сердце. И знаете, что примечательно? — в глазах детектива блеснул интерес. — Судя по характеру раны, это был не кухонный тесак и не обычная уличная выкидуха. Эксперты уверены, что использовался редкий, скорее всего, дорогой коллекционный клинок с необычной геометрией лезвия. И никаких следов борьбы. Но самое интересное — это деталь, которую мы обнаружили на месте преступления. Когда тело нашли, в её окоченевшей руке была намертво зажата стодолларовая купюра. Внутри Вики всё мгновенно похолодело. Её лицо исказила гримаса неподдельного ужаса, а перед глазами тут же вспыхнула яркая картинка: Люцифер с надменным видом бросает на белоснежную скатерть внушительную стопку именно таких, стодолларовых купюр, прежде чем развернуться и уйти в ночь. Детектив, не сводивший с неё цепкого взгляда, мгновенно уловил эту перемену. — Вы что-то вспомнили, мисс Уокер? — Миллер прищурился, словно хищник, почуявший кровь. — Эта деталь вам о чем-то говорит? — Н-нет… — Вики нервно сглотнула, заставляя себя моргнуть и стряхнуть оцепенение. — Нет. Я просто шокирована жестокостью. Это звучит ужасно. Миллер недоверчиво хмыкнул, но давить не стал. Вместо этого он задал главный вопрос: — Вы провели с ними за одним столом достаточно времени. Как психолог, скажите мне: вы думаете, Люцифер Дэвилс мог бы быть убийцей? У него был очевидный мотив — публичное унижение и измена. Вики замерла. В её голове шестеренки завертелись с бешеной скоростью. Она отбросила в сторону свои иррациональные эмоции и включила чистый, холодный профессиональный анализ. Люцифер. Да, он был властным. Да, он был жесток в своих словах и источал первобытную, подавляющую опасность. Но… один удар ножом исподтишка? Тщательно спланированное поджидание жертвы в снегу? Аккуратное вкладывание купюры в руку в качестве театрального послания? «Нет, — пронеслось в её мыслях. — Это почерк расчетливого, хладнокровного психопата, который получает удовольствие от контроля и самого процесса. А Люцифер — это стихия. Он импульсивен, в нем кипит чистая ярость и гордыня». Вики была уверена: если бы эго Люцифера было задето настолько сильно, он бы не стал ждать до пяти утра на морозе. Он бы устроил кровавый разнос прямо там, в ресторане. Он бы размазал того пузатого богача по барной стойке, переломал бы ему кости у всех на виду, а Кире бросил бы в лицо пару уничтожающих фраз, оставив её рыдать на полу. Люцифер Дэвилс не стал бы прятаться в тенях. Она подняла на детектива твердый, уверенный взгляд. — Нет, детектив, — твердо ответила Вики. — Это не он. Убийца — хладнокровный психопат. А мистер Дэвилс слишком горд и импульсивен для таких постановочных игр в подворотне. — Ваша позиция ясна, доктор Уокер, — детектив Миллер захлопнул серую папку, хотя на его лице явно читалось несогласие. У него уже был идеальный подозреваемый с громким именем Люцифер Дэвилс, и отказываться от этой версии он не собирался. — На этом пока всё. Спасибо за содействие. Он грузно поднялся из-за стола и распахнул перед Вики дверь. Девушка вышла в шумный коридор полицейского участка, мечтая только об одном — выпить воды и уехать домой. Но не успела она сделать и пары шагов, как воздух вокруг внезапно стал тяжелым, почти осязаемым. Гул голосов в коридоре как будто стих на пару тонов. Из-за поворота показались двое патрульных. Они вели Люцифера. На его запястьях тускло блестели тяжелые стальные наручники, но даже в них он умудрялся выглядеть не как задержанный, а как конвоируемый монарх. Его черное пальто было распахнуто, взгляд смотрел прямо перед собой — темный, пронзительный и обжигающе холодный. На его точеных скулах ходуном ходили желваки, выдавая с трудом сдерживаемую, первобытную ярость. Даже вооруженные полицейские, шедшие по бокам, инстинктивно держались на полшага позади, явно опасаясь этой подавляющей, темной энергетики, которая волнами исходила от мужчины. Внезапно Люцифер повернул голову. Его глаза безошибочно выцепили Вики в толпе копов. Их взгляды столкнулись. Вики буквально вросла в пол. Дыхание перехватило, а по позвоночнику, прямо под кожей, пронесся мощный, искрящий разряд тока, от которого мелко задрожали кончики пальцев. Весь остальной мир в эту секунду просто перестал существовать — исчезли полицейские, мигающие лампы, Миллер за её спиной. Остались только эти бездонные, пугающие глаза. Она совершенно не понимала, почему этот мужчина так на неё действует. Это было похоже на наваждение, на какую-то невидимую гравитацию, которой она не могла сопротивляться. Он был дьявольски, разрушительно красив и притягателен — каждая линия его лица, разворот плеч, эта хищная грация. Но в то же время её интуиция вопила о том, что он невероятно опасен и жесток. Он был живым воплощением тьмы, и эта тьма почему-то звала её по имени. Наваждение грубо прервал детектив Миллер. Он шагнул вперед, заслоняя Вики плечом, и на его лице расплылась самодовольная, торжествующая ухмылка. — Мистер Дэвилс, — протянул Миллер с нескрываемым удовольствием. Люцифер медленно перевел на него взгляд, от которого любой другой на месте детектива предпочел бы провалиться сквозь землю. Мужчина остановился, заставив конвоиров тоже замереть. — По какому праву вы выдернули меня из моей кровати и приволокли в эту дыру? — голос Люцифера звучал низко, ровно, но в нем слышался отчетливый рокот приближающейся бури. Наручники на его запястьях тихо звякнули. — По праву закона, — хмыкнул детектив, скрестив руки на груди. — Вы подозреваетесь в жестоком убийстве Киры Сейл. Бровь Люцифера презрительно изогнулась. Он даже не моргнул, услышав об убийстве. — На какой черт она мне сдалась, чтобы я вообще стал марать об неё руки? — процедил он с абсолютным, ледяным высокомерием. — Ну, например, потому что она публично наставила вам рога на глазах у половины ресторана, — парировал Миллер, явно наслаждаясь властью. — У вас есть железобетонный мотив, мистер Дэвилс. И к тому же, где вы были прошлой ночью после того, как покинули заведение? Мы уже всё проверили. Алиби-то у вас нет. Люцифер замолчал. Его челюсть сжалась так сильно, что Вики показалось, будто она слышит скрежет его зубов. Его глаза потемнели еще сильнее. Он не собирался оправдываться, тем более что объяснить, где именно он находился этой ночью, он всё равно не мог. Возникла напряженная пауза, готовая вот-вот взорваться. И тут позади детектива раздался властный, уверенный голос, с легкой долей ленивой насмешки: — Вообще-то, алиби у него есть. Миллер резко обернулся. В коридоре показался высокий, худощавый парень с чуть волнистыми черными волосами, спадающими на лоб. На его лице играла самодовольная, расслабленная ухмылка, и весь он излучал какую-то потустороннюю легкость. Одет парень был с небрежным шиком: черное дорогое пальто нараспашку, под которым виднелся облегающий черный гольф, подчеркивающий россыпь тяжелых серебряных цепей на груди. — А вы еще кто такой? — недовольно процедил детектив, смерив его тяжелым взглядом, когда тот поравнялся с закованным в наручники Люцифером. — Миракс, — легко и непринужденно ответил парень. Но, заметив подозрительный, цепкий взгляд копа, он вдруг замялся на пару секунд, словно роясь в чертогах памяти, и с легкой заминкой добавил: — д’Аржен. Вики, наблюдая за этой сценой со стороны, тут же сделала мысленную пометку. «д’Аржен» — французская фамилия, означающая «денежный». Но почему-то он слишком долго думал над собственной фамилией, будто вспоминал. Да и само имя — Миракс — резало слух своей необычностью. Он явно был не здешним. — И чем же вы подтвердите его алиби, мистер д’Аржен? — фыркнул Миллер, не скрывая скепсиса. Миракс расплылся в широкой, очаровательной, но отчего-то пугающей улыбке. — Вчера я приехал к Люциферу около одиннадцати часов вечера и пробыл там до шести утра. А потом, к моему огромному сожалению, из теплой постели меня выдернули неотложные дела, — усмехнулся парень, намеренно двусмысленно растягивая слова, чтобы вывести детектива из равновесия. — Пришлось оставить своего друга одного. А его, как оказалось, ни на секунду нельзя отставлять без присмотра. Он улыбнулся вроде бы абсолютно дружелюбно, но в глубине его зеленых глаз сверкнула абсолютно нечеловеческая угроза. Миракс сделал угрожающе плавный шаг ближе к детективу, заставив того инстинктивно напрячься, и добавил тише: — А то то и дело на него попытаются повесить какое-нибудь паршивое убийство. — Вообще-то, все улики указывают на него! — возмутился Миллер, краснея от злости и наглости этого хлыща. — И какие же? — Миракс изящно изогнул бровь. — У него, может, нашли орудие убийства? Или кровь жертвы на его идеальном пальто? — Пока нет! Но у него был железобетонный мотив! И мисс Уокер, как клинический психолог, уже проанализировала его психологический портрет… — И пришла к выводу, что его типаж абсолютно не подходит под профиль хладнокровного убийцы, — звонко и твердо вклинилась в разговор Вики. Она сделала уверенный шаг вперед, выходя из тени детектива. Сердце колотилось как сумасшедшее, но она не собиралась позволять Миллеру перекручивать её слова ради закрытия дела. Люцифер, до этого момента хранивший мрачное молчание, резко вскинул голову. Его глаза, полыхающие темным пламенем, снова безошибочно нашли Вики. Только теперь в них не было первобытной ярости на полицейских — там плескалось искреннее, обжигающее удивление. Она только что встала на его защиту. Повисла звенящая тишина. Вики стояла, тяжело дыша, и смотрела прямо в бездонные, темные глаза Люцифера. В её голове билась лишь одна паническая мысль: «Какого черта я делаю? Почему я так резво бросилась его защищать?» Ведь она сама до сих пор не была до конца уверена, мог ли он в порыве гнева лишить ту несчастную девушку жизни. Но слова сорвались с губ быстрее, чем разум успел их остановить. Какая-то неведомая сила заставила её встать между ним и правосудием. Люцифер, который до этой секунды выглядел совершенно безучастным и откровенно скучающим, замер. Эта перемена не укрылась от внимательного взгляда Вики. Его непроницаемая маска надменности дала трещину, и в глазах мелькнуло какое-то странное, почти болезненное удивление. Он явно не ожидал, что эта хрупкая девушка, которую он вчера весь вечер намеренно выводил из себя, вдруг так яростно вступится за него перед полицией. В его мире женщины искали выгоду, статус или деньги, но никто и никогда не пытался его защищать. В это же время Миракс медленно перевел взгляд с Люцифера на Вики. Он задержал на ней долгий, изучающий взгляд, в котором промелькнуло мгновенное узнавание, и едва заметно усмехнулся каким-то своим, понятным только ему мыслям. Детектив Миллер переводил взбешенный взгляд с Вики на Миракса, понимая, что его идеальное дело прямо сейчас рассыпается на куски. — Снять с него наручники, — наконец процедил он сквозь зубы, обращаясь к конвоирам. А затем ткнул пальцем в сторону Миракса: — Но я проверю каждое ваше слово, д’Аржен. Каждую секунду с одиннадцати вечера до шести утра. И если вы мне солгали — пойдете как соучастник. Патрульный нехотя достал ключи. Раздался сухой щелчок, и тяжелые стальные браслеты упали с запястий Люцифера. Мужчина медленно, с показательной ленцой растер покрасневшую кожу на запястьях, а затем изогнул губы в едкой, дьявольской усмешке. — А забрать их можно? — протянул он, кивнув на болтающиеся в руках полицейского наручники. Его бархатистый голос сочился откровенной издевкой. — Я бы нашел им куда более… интересное применение. Вики почувствовала, как от двусмысленности этой фразы её щеки мгновенно заливает предательский, горячий румянец. Воображение психолога сработало слишком быстро и слишком ярко. Детектив Миллер же от этой наглости стал буквально пунцовым. Вены на его шее вздулись. — Пошел вон отсюда! — рявкнул он на весь коридор, теряя остатки профессионального самообладания. — Оба! Я вызову вас повесткой на официальный допрос, когда соберу улики, Дэвилс! Миллер круто развернулся на каблуках, шагнул обратно в допросную и с такой силой захлопнул за собой металлическую дверь, что эхо грохотом прокатилось по всему участку. — Quelle magie! — звонко хлопнув в ладоши, воскликнул Миракс. Его изумрудные глаза заблестели неподдельным азартом. Он принялся так внимательно и бесцеремонно разглядывать Вики, что девушке стало не по себе. — Прекрасная принцесса спасла дракона! Вики лишь скептически приподняла бровь, совершенно не зная, как реагировать на этот театр. Стоящий неподалеку Люцифер тоже не оценил представления: он окинул парня мрачным взглядом. Они стали партнерами около полугода назад, и хотя Миракс был полезен, его специфическая манера общения и вечная клоунада порой раздражали Люцифера до скрежета зубов. — Вообще-то, это вы его спасли, вовремя подоспев, — наконец сбросив оцепенение, ответила Вики. — Так что рыцарь в этой истории — вы. — О, я польщен! — Миракс театрально прижал руку к груди. — И как же зовут эту прекрасную мадемуазель? — Виктория Уокер, — чуть смутившись под его пристальным вниманием, представилась девушка. — Enchanté! Какое приятное знакомство! — восторженно пропел Миракс. Сделав вальяжный шаг вперед, он галантно склонился и поцеловал руку Вики. Люцифер нервно дернул кадыком. Желваки на его скулах напряглись, а в потемневших глазах откуда ни возьмись вспыхнули злые, собственнические искры. Его буквально выворачивало от этой сцены. — Долго ты еще будешь рассыпаться в ухаживаниях? — едко процедил он, прерывая идиллию. — Или тебе так понравилось это чудное место, что ты решил задержаться тут подольше? Миракс неторопливо выпрямился. Он бросил на Люцифера короткий взгляд, снисходительно улыбнулся и, как ни в чем не бывало, снова повернулся к Вики: — Прошу простить моего невоспитанного друга. Он совершенно не знает, как нужно обращаться с женщинами. Люцифер презрительно фыркнул, но его взгляд остался тяжелым, буквально испепеляющим их обоих. Внутри него закипала глухая, иррациональная ярость. Почему его вообще так бесит, что этот шут уделяет ей внимание? Какая ему разница до болтовни этого непризнанного врача? Его взгляд снова скользнул по фигуре Вики, зацепившись за ее лицо. «Непризнанная», — внезапно пронеслось в его мыслях. Это слово всплыло из самых глубин подсознания, странным гулом отдавшись в висках. Оно подходило ей настолько идеально, что на долю секунды Люциферу показалось, будто он называл её так уже тысячу раз. Они направились по тускло освещенному коридору к выходу из участка. Миракс вышагивал рядом с Вики, без устали щебеча о каких-то пустяках, размахивая руками и заполняя собой всё пространство. Люцифер же шел чуть впереди — напряженный, словно натянутая до предела струна, и беспросветно мрачный. Вики сверлила взглядом его широкую спину, пытаясь разгадать причину этой ледяной отстраненности. «Должно быть, он скорбит по его погибшей девушке», — пронеслась в голове догадка. От этой мысли внутри вдруг стало тесно, а в груди неприятно и остро кольнуло. С чего бы ей вообще об этом думать? Люцифер первым подошел к тяжелой входной двери и уже собирался толкнуть её плечом, когда Миракс наигранно цокнул языком: — Ну же, мой угрюмый друг, где твои манеры? Открой перед девушкой дверь, будь джентльменом! Люцифер медленно обернулся. В его глазах читалось явное желание придушить партнера его же цепями. — Еще одно слово, Миракс, и я открою эту дверь твоей головой, — ровным, обманчиво спокойным тоном пообещал он. Но, тяжело выдохнув, всё же перехватил ручку и распахнул створку. Взглянув на Вики, он ядовито скривил губы и, в точности пародируя вальяжный тон Миракса, сделал приглашающий жест свободной рукой: — Проходите, мадемуазель. Вики уже начала забавлять их перепалка. На губах скользнула улыбка, она шагнула вперед, но внезапно замерла прямо на пороге. Ее взгляд приковала открытая ладонь Люцифера, удерживающая дверь. Вдоль линий жизни тянулись уродливые, рваные шрамы. Они выглядели так, будто он со всей силы сжал в кулаке стеклянный стакан, позволив острым осколкам глубоко впиться в плоть, или же с размаху упал голыми руками на битое стекло. Девушка застыла, не в силах оторвать глаз от этих отметин. В этот момент с улицы подул резкий сквозняк. Прохладный ветер растрепал волосы Вики, подхватывая её аромат и бросая его прямо в лицо Люциферу. Запах спелого яблока. Люцифер замер. Воздух вдруг стал невыносимо густым, оседая в легких тем самым битым стеклом, что когда-то изрезало его руки. Этот аромат ударил под дых, безжалостно выбивая почву из-под ног. В груди, там, где Люцифер привык прятать лишь холодную пустоту, что-то мучительно и ярко вспыхнуло. Это была не просто боль — это была фантомная агония, дикий отголосок чего-то невероятно важного, утраченного и безвозвратно забытого. Сердце пропустило удар, сжавшись в таком болезненном спазме, что Люциферу на секунду показалось, будто он сейчас задохнется от того, как сильно этот нежный яблочный шлейф разрывает его изнутри на куски. Пальцы Вики дрогнули. Против собственной воли она потянулась к его искалеченной ладони, словно завороженная, но на полпути резко одернула руку, осознав свою оплошность. Люцифер тут же перехватил ее движение. В его темных глазах мелькнуло удивление, которое он мгновенно спрятал за привычной ядовитой ухмылкой. — Что такое, доктор Уокер? — хрипловато протянул он, склонив голову набок. — Так сильно привлекают чужие шрамы? Или просто нравится разглядывать отголоски боли не только в мозгах пациентов? Его тон должен был оттолкнуть, но Вики даже не вздрогнула. Она подняла на него задумчивый, удивительно проницательный взгляд. — Откуда они у вас? Люцифер открыл было рот, чтобы отбросить очередную колкость, но слова застряли в горле. Он нахмурился, скользнув взглядом по белым бороздам на своей коже. А ведь он… действительно не знал. В голове зияла абсолютная, звенящая пустота, когда он пытался вспомнить тот день. — Понятия не имею, — бросил он суше, чем планировал, и раздраженно дернул плечом. — Я такие мелочи не запоминаю. — Наша психика часто стирает самые травматичные моменты, чтобы защитить нас, — тихо произнесла Вики. В ее голосе не было ни капли насмешки. — Я тоже однажды сильно поранила руку… и воспоминания об этом очень размыты. Она медленно подняла правую руку и повернула ее ладонью вверх. Дыхание Люцифера сбилось. На ее нежной коже, повторяя тот же самый безумный узор, тянулись точно такие же рваные, белые шрамы от порезов. Одинаковые. Словно они оба сжимали один и тот же осколок стекла. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Люцифер шагнул ближе и перехватил ее руку. Его горячие пальцы обхватили её тонкое запястье. Он опустил взгляд и большим пальцем невесомо, едва касаясь, провел по линиям ее шрамов. Прикосновение обожгло их обоих. Вики судорожно втянула воздух, чувствуя, как от этого обманчиво мягкого жеста по венам ударил раскаленный электрический разряд. Колени предательски дрогнули. Сердце забилось о ребра пойманной птицей, оглушая пульсом в висках. Его рука — сильная, грубая, привыкшая причинять боль — сейчас касалась её с такой пугающей, почти благоговейной осторожностью, что у девушки перехватило дыхание. Весь остальной мир, шумный коридор и болтовня Миракса за спиной просто перестали существовать, сузившись до обжигающего жара чужой ладони. А в груди самого Люцифера тем временем всё буквально разрывалось на части — от фантомной боли, от дурманящего запаха яблок и от этой пугающей, необъяснимой связи, прошибающей их насквозь. — Это ужасно, — глухо сорвалось с его губ. Вики нервно сглотнула. — Да, я знаю. Это настоящее уродство, — она попыталась выдернуть ладонь, пряча глаза, внезапно почувствовав себя максимально уязвимой. Но Люцифер не отпустил. Его хватка стала чуть крепче, но осталась бережной. Он резко вскинул голову, ловя ее испуганный взгляд, и его черные глаза сейчас казались бездонными. — Я не это имел в виду, — твердо отрезал он. — Ужасно, что вам пришлось испытать такую боль. Слова повисли в воздухе. Люцифер тут же стиснул челюсти, чувствуя себя до идиотизма неловко. Какого черта он несет? Сострадание, жалость, нежность — всё это было не в его стиле. Он привык ранить, а не сопереживать. Но Вики смотрела на него во все глаза, и в этот момент идеальный, монолитный образ жестокого и опасного мерзавца дал хрупкую трещину. Если этот невыносимый человек способен на такое искреннее сострадание, значит, внутри него есть свет? — Но вам… — ее голос дрогнул, когда она посмотрела на их переплетенные руки. — Вам ведь тоже пришлось пережить эту боль. Вы прошли через то же самое. Люцифер криво, горько усмехнулся. Маска привычного цинизма медленно, со скрипом, но всё же возвращалась на место. — Я привык к боли, — произнес он, наконец отпуская ее ладонь, и его глаза снова закрылись непроницаемой броней. — Она — часть меня. Громкое, нарочито деликатное покашливание Миракса взорвало повисшую между ними звенящую тишину. — Дети мои, если вы закончили сверять линии жизни, предлагаю переместиться туда, где есть кислород, — протянул он с лукавой улыбкой. Морок мгновенно рассеялся. Люцифер отпустил руку Вики, тут же пряча свою ладонь в карман пальто, и его лицо вновь заледенело. Вики судорожно выдохнула, чувствуя, как горят щеки, и поспешила следом за мужчинами к выходу. На улице их встретил колючий морозный ветер. Вики поежилась, запахивая пальто. — Я пригнал твою машину, Люци, — Миракс кивнул в сторону обочины, где хищно поблескивала в свете фонарей новенькая, тонированная наглухо черная BMW. Затем он галантно повернулся к девушке: — Mon Dieu, на улице же настоящий ледниковый период! Мы просто не имеем морального права бросить такую mademoiselle charmante мерзнуть. Позвольте нам вас подвезти? Вики перевела задумчивый взгляд с улыбающегося Миракса на Люцифера, который стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, а затем на роскошный черный автомобиль. В этот момент на смену эмоциям пришел холодный, отрезвляющий рассудок. Логика буквально кричала: стоп, куда она собралась садиться? К двум малознакомым мужчинам? И ладно Миракс, но Люцифер всё ещё оставался главным подозреваемым в деле об убийстве! Каким бы притягательным он ни был и какие бы искры между ними ни летали, инстинкт самосохранения никто не отменял. — Спасибо за предложение, но я, пожалуй, вызову такси, — вежливо, но твердо произнесла Вики, делая шаг назад. Миракс театрально схватился за сердце, картинно вздыхая: — Quel dommage! Вы разбиваете мне сердце, мадемуазель! Люцифер промолчал. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глубине темных глаз на долю секунды мелькнула тень острого разочарования, которую он тут же виртуозно спрятал. Вики уже развернулась, собираясь уйти, когда Люцифер, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, внезапно шагнул вперед. — Уокер. Подождите. Она обернулась. Люцифер достал из внутреннего кармана идеального кроя пальто визитку и протянул ей. Это был плотный, дорогой матовый картон черного цвета. По центру идеальным золотым тиснением было выведено: «Люцифер Девилс. Элитный антиквариат и предметы искусства». Визитка выглядела солидно, тяжело и пугающе дорого. — Я вашу визитку так и не взял, — его губы изогнулись в привычной насмешливой полуулыбке, возвращая ему облик надменного мерзавца. — Так что возьмите мою. А затем его лицо неуловимо изменилось. Насмешка стерлась, уступив место тяжелой, пробирающей до костей серьезности. Люцифер сделал еще один короткий шаг к ней и добавил: — Звоните. В любое время. По любым вопросам и проблемам. Вики столкнулась с его пронзительным взглядом. Сердце снова предательски екнуло. Она замялась, переводя взгляд с его лица на золотые буквы, но всё же нерешительно взяла картонку. Пальцы едва заметно дрогнули. — Девилс… — Вики тихо хмыкнула, пряча визитку в карман. — А фамилия вам очень подходит. Прощайте. Люцифер хищно усмехнулся, и в этой усмешке скользнуло что-то по-настоящему дьявольское. — До встречи, доктор. Она коротко кивнула и зашагала прочь по заснеженной улице. А Люцифер еще очень долго стоял у машины, не обращая внимания на кусачий мороз, и неотрывно смотрел ей вслед. Миракс легонько пихнул его локтем в бок, вырывая из оцепенения. — Что, положил глаз на психологшу? — с хитрой полуулыбкой протянул он, цепко и внимательно наблюдая за реакцией друга. Скулы Люцифера резко очертились, желваки напряглись под кожей. Он медленно повернул голову и наградил Миракса поистине убийственным взглядом. — Хватит болтовни, — ледяным тоном процедил он сквозь зубы. — Мы и так потеряли здесь целый день. Вся театральная игривость моментально слетела с лица Миракса, словно сброшенная маска. Взгляд стал холодным, острым и предельно собранным. — Поехали, — серьезно кивнул он. — Сафирель уже давно ждет нас. По дороге расскажешь, что ты там на самом деле натворил с той убитой девицей. Они подошли к автомобилю. Люцифер уже взялся за ручку дверцы, но внезапно замер. Тяжело выдохнув облачко пара на морозном воздухе, он посмотрел на партнера поверх крыши автомобиля. — Миракс. Тот вопросительно поднял брови. — Спасибо, что приехал, — голос Люцифера звучал глухо, но искренне. — И… что наврал про мое алиби. Миракс лишь коротко, понимающе кивнул. Хлопнули тяжелые двери, мощный мотор хищно рыкнул, разрезая тишину, и тонированная машина сорвалась с места, растворяясь в белизне улиц.

***

Настенные часы в опустевшей редакции «Chicago News» показывали второй час ночи. В здании стояла звенящая тишина, прерываемая лишь гудением старой лампы дневного света. Стив Картер, редактор криминальной колонки, сидел за своим столом в абсолютном одиночестве. Перед ним лежал странный конверт без обратного адреса и почтовых марок. Канцелярский нож плавно вскрыл бумагу. Парень вытащил содержимое и разгладил на столешнице лист неестественно пожелтевшей бумаги. От нее слабо пахло сыростью и старой типографской краской. Текст был напечатан на механической машинке: буквы прыгали, а литера «о» пропечатывалась с сильным нажимом, оставляя в бумаге почти сквозные вмятины. Взгляд Стива быстро скользнул по строкам: Вы думали, смерть той девчонки — это финал? Глупцы. Это была лишь увертюра. Чикаго погряз во лжи, похоти и скверне. Город болен, а я — его очищающее пламя. Я вырежу эту опухоль с корнем, пока улицы не захлебнутся в раскаянии. Следующая жертва избрана. Моё условие простое: напечатайте это обращение на первой полосе завтрашнего утреннего выпуска. Пусть нечестивцы знают, что за ними пришли. Если вы попытаетесь скрыть правду, если завтра газета выйдет с пустой передовицей — я обещаю, что смерть этой жертвы будет невыносимо долгой и оглушительно громкой. В самом низу страницы, отделенное чертой, было напечатано еще несколько строк. Хотите попытаться спасти её? Сыграем. Но помните: для тех, чьи дни сочтены, время всегда идет вспять. П. Д. — Т Л У Ф Стив дочитал до конца, выпустив письмо из рук. Игра только началась.