Истинные: Из пепла

— Искупление.

Время придёт — мы откажемся рядом

Не торопись, всё своим чередом

Тебе так далеко до заката

Время вокруг замерло, сгустившись до состояния вязкой, непроницаемой смолы. Тяжело сглотнув вставший поперек горла ком размером с кулак, Люцифер понял: пора прекратить оттягивать неизбежное. Нужно взглянуть в лицо своему главному кошмару. Его перепачканная кровью ладонь дрожала так мелко и часто, словно по венам пустили электрический ток. На физическом уровне он чувствовал, как отказывают внутренние органы. Легкие горели огнем от нехватки кислорода, а сердце билось о ребра с такой сокрушительной силой, что, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Под кожей разливался мертвенный, парализующий холод, замораживающий саму способность мыслить. Миллиметр за миллиметром он стал медленно поднимать опущенное лицо девушки. Деревянные половицы скрипнули. Густая копна волнистых каштановых волос наконец скользнула по плечам и спала с бледного лица, безжалостно оголяя правду. Люцифер затаил дыхание, готовясь умереть прямо здесь и сейчас. На него смотрели пустые, остекленевшие голубые глаза, в которых навсегда застыла жизнь. В них отражался бездушный свет театрального софита. Но… это были не глаза Вики. Чужие черты лица. Чужие, незнакомые скулы. Чужие приоткрытые губы. Он вглядывался в лицо совершенно незнакомой мертвой девушки, в чьей груди, по извращенной, дьявольской насмешке судьбы, зияла страшная, кровавая рана от клинка. Весь этот запредельный ужас, этот ветхий стул в центре луча, золотой антикварный медальон, вложенный в мертвую руку, и скопированная прическа — всё это было лишь грандиозно организованным, фальшивым представлением. Больной, изощренной издевкой Призрака, который прямо сейчас дергал за ниточки из темноты. Осознание ударило под дых. Люцифер пошатнулся, словно от удара кувалдой, и с хриплым, рваным стоном выдохнул воздух, который всё это время удерживал в разорванных легких. Он резко отдернул руку от ледяной кожи незнакомки, словно обжегшись. Колени едва не подогнулись от нахлынувшего, почти истерического облегчения. Он крепко зажмурился и до боли сжал переносицу дрожащими пальцами, пытаясь унять бешеное, сбивающееся с ритма сердцебиение. Глаза невыносимо защипало от так и не пролитых горячих слез. Это была не она. Боже, это была не она. Эта единственная мысль стала для него глотком кислорода в газовой камере. Она принесла колоссальное, спасительное облегчение, но уже в следующую секунду оно сменилось новой, еще более темной и удушающей волной тревоги. Если Стив устроил весь этот маскарад, чтобы заманить его сюда и заставить пережить собственную смерть… то где же тогда настоящая Вики? Где искать её в этом огромном, промерзшем городе? Стив обвел его вокруг пальца. Он заставил его потерять драгоценное время. Люцифер резко распахнул глаза, и его потемневший, лихорадочный взгляд снова метнулся к телу мертвой девушки. И только сейчас, когда пелена абсолютного ужаса немного спала, он заметил то, что раньше скрывалось в тенях: на коленях убитой незнакомки лежал аккуратно сложенный белый лист бумаги. Рука Люцифера, всё ещё скованная фантомным холодом смерти, медленно потянулась к белому квадрату. Пальцы перепачкали идеальный лист кровью, когда он судорожно развернул послание. На него уставились ровные, бездушные печатные буквы. С первой же строчки текст ударил по натянутым до предела нервам с силой высоковольтного разряда. «Разочарован, Люцифер? Твое лицо в эту секунду, должно быть, просто бесценно. Ты так жалок и предсказуем в своей первобытной, слепой ярости. Как же легко было дергать тебя за ниточки, заставляя нестись на другой конец города за дешевой иллюзией, пока настоящее сокровище всё это время находилось в моих руках. Вики предала меня. Она сделала свой выбор, променяв меня на такого монстра и грязного преступника, как ты. И за эту роковую ошибку она будет расплачиваться сполна. Я не стану убивать её быстро. Она будет умирать мучительно медленно. Миллиметр за миллиметром я буду вырезать из неё эту жалкую привязанность к тебе. Мой идеальный спектакль закончится ровно в полночь. Занавес опустится навсегда. Но ты этого не увидишь. Ты никогда её не найдешь, Люцифер. И никогда не услышишь, как она будет захлебываться криком, умоляя меня о пощаде в кромешной темноте. Тик-так». Бумага в руках Люцифера сжалась в скомканный комок. Он резко вскинул левую руку, бросая обезумевший взгляд на мерцающий циферблат часов. 23:00 Воздух со свистом покинул легкие, уступая место ледяной, всепоглощающей панике, которая кислотой разъедала внутренности. Ровно час. Шестьдесят чертовых минут до того, как этот ублюдок воплотит свои больные фантазии в реальность. Огромный, многомиллионный, заснеженный Чикаго, сотни тысяч зданий — где её искать?! Оглушительный грохот разорвал кладбищенскую тишину заброшенного здания. Тяжелые дубовые двери главного входа с треском разлетелись в щепки. Мрак зрительного зала безжалостно разрезали десятки ослепительных лучей тактических фонарей. — Полиция! Оружие на пол! Никому не двигаться! — раздался усиленный мегафоном, хриплый рев детектива Миллера, перекрывающий тяжелый топот кованых ботинок группы захвата, рассыпающейся по рядам. Но Люцифер их не слышал. Голоса людей, крики, сирены на улице — всё это слилось в бессмысленный белый шум на фоне оглушительного, пульсирующего тиканья таймера в его голове. Один час. Звериный инстинкт вытеснил остатки холодного рассудка. Люцифер сорвался с места с нечеловеческой скоростью разъяренного хищника. Он пронесся через сцену, спрыгнул в зал и рванул к выходу, превратившись в сплошной, смертоносный силуэт. — Стоять! На землю, живо! — заорал спецназовец, преграждая ему путь в фойе и вскидывая автомат. Люцифер даже не сбавил ход. На чистом, неконтролируемом адреналине он просто протаранил оцепление, грубо отшвырнув двух бойцов в тяжелой тактической броне с такой невероятной силой, словно они были картонными декорациями. Полицейские с грохотом отлетели в стены. Не обращая внимания на крики Миллера и направленные в спину стволы, Люцифер прорвался сквозь стену людей и слепящего света, выбегая сквозь разбитые двери обратно в ледяной, равнодушный мрак чикагской ночи. Он влетел в салон внедорожника и с яростью провернул ключ зажигания. Мощный двигатель отозвался утробным ревом, и тяжелая машина, взвизгнув покрышками, сорвалась с места. Мужчина вдавил педаль газа в пол, вылетая на оживленные магистрали, но его воспаленный мозг бился в панике. Куда ехать? Куда?! Многомиллионный Чикаго разворачивался перед ним бесконечным, насмешливым бетонным лабиринтом из тысяч улиц, подворотен и заброшенных зданий. Он гнал внедорожник в самый центр, агрессивно подрезая машины, но с каждой секундой его накрывало темное, абсолютно удушающее отчаяние. Таймер в его голове тикал с оглушительной громкостью, отсекая последние минуты её жизни. Он не успеет. Он не найдет её. Он её не спасет. Эта мысль пробила сознание с силой разрывной пули. Люцифер резко ударил по тормозам. Внедорожник занесло, и он со скрежетом остановился прямо посреди широкого, ярко освещенного проспекта в самом сердце города. Вокруг тут же вспыхнула какофония возмущенных автомобильных гудков, но Люцифер их не слышал. — А-а-а-а-а! — первобытный, надрывный крик разорвал салон машины. Он с нечеловеческой силой обрушил кулаки на руль. Он бил по жесткому пластику, сдирая кожу на костяшках, разбивая руки в кровь, отчаянно пытаясь хоть какой-то физической болью заглушить ту невыносимую, сжирающую внутренности агонию безысходности. Пластик треснул, но легче не стало. Задыхаясь, он пнул дверь и вывалился в морозный январский воздух. Город оглушил его. Слепящий неон небоскребов, свет фар, смеющиеся компании на тротуарах, равнодушный гул мегаполиса — этот мир смел продолжать жить, пока его Вселенная прямо сейчас умирала в муках. Люцифер заметался по проезжей части, словно загнанный зверь. В распахнутом пальто, с окровавленными руками и безумным, потемневшим взглядом, он крутился из стороны в сторону, лихорадочно вглядываясь в равнодушные лица прохожих, в темные провалы переулков, в пустоту ночи. Идеальный, хладнокровный лидер криминального мира исчез, оставив после себя лишь обезумевшего от горя мужчину, у которого прямо сейчас заживо вырывали душу. — Вики! — заорал он в морозное небо, и в этом сорванном, хриплом крике было столько невыносимой боли, что прохожие в ужасе шарахались в стороны. — Где ты?! Он заметался сильнее, цепляясь взглядом за каждую тень. Бесполезно. Только чертов таймер, отсчитывающий её последние вздохи. И в этот момент, на самом пике этого разрушительного безумия, его грудь насквозь прошибла ослепительная, неестественная вспышка боли. Это было похоже на то, словно кто-то вонзил раскаленный клинок прямо под ребра и с садистским удовольствием провернул его, разрывая саму сущность. Воздух со свистом покинул легкие. Люцифер судорожно свернулся пополам. Его ноги подкосились, и он с глухим стуком рухнул на колени прямо на промерзший, грязный асфальт посреди гудящего проспекта. Изодранные пальцы отчаянно вцепились в ткань рубашки на груди. Мир вокруг него внезапно потерял звук. Слепящие огни Чикаго смазались в одну неразборчивую полосу, звуки сирен растворились в гулком вакууме, а затем перед его глазами всё застлала абсолютная, непроницаемая тьма, взорвавшись хаосом из рваных, туманных образов. Реальность раскололась, и его сознание провалилось в странное, пугающее своей реалистичностью измерение, сотканное из обрывков до боли знакомых воспоминаний. Это было не просто видение — это было физическое, всепоглощающее дежавю. Это уже было. Сквозь густую, серую пелену он вдруг ощутил, как бежит по каким-то невероятно высоким, древним каменным коридорам, которых никогда не видел в реальной жизни. Животный, парализующий ужас мертвой хваткой сдавливал его горло. Он искал её. Искал вслепую, врываясь в пустые комнаты, выбегая в незнакомый, залитый странным светом двор. Паника нарастала с каждой секундой, доводя до исступления. Сквозь этот туман его нынешнее, лежащее на асфальте тело прошибало фантомной болью. В видении он вдруг почувствовал, как на его коже сами собой расцветают багровые кровоподтеки и глубокие, кровоточащие ссадины. Её агония. Невидимая, истерзанная нить, связывающая их на каком-то недосягаемом для человеческого разума уровне, перекачивала её мучения прямо в его вены. В этом странном сне он падал на колени, истекая кровью от ударов, которых не получал, точно так же, как сейчас корчился на чикагском снегу. «Я уже искал её так же слепо и беспомощно». Сквозь мутную пелену видения он увидел, как тот, другой он — отчаявшийся, израненный, но не сломленный — заставил себя остановиться. Как он зажмурился, отгораживаясь от внешнего мира, от бессмысленной беготни и паники, и обратился вглубь себя. Туда, где среди пепла мерцал тусклый, пульсирующий уголек их связи. И тогда, в этом затуманенном воспоминании, невидимая струна вдруг натянулась. Она дала четкий сигнал, неумолимо потянув его за собой в какую-то бесконечную, мрачную бездну. Вспышка слепящей энергии, фантомное ощущение чего-то огромного и тяжелого, с оглушительным хлопком распахнувшегося за спиной, мощный рывок в небо… Люцифер резко, с судорожным вдохом распахнул глаза. Туман рассеялся. Он снова лежал на промерзшем асфальте в центре Чикаго. Вокруг гудели машины, мигали неоновые вывески, но внутри Люцифера воцарилась пугающая, звенящая тишина. Вся паника, всё метание испарились без следа. Озарение ударило его током. Логика бессильна. Стив водил его по городу, заставляя искать там, где Вики никогда не было, заставляя смотреть глазами. Но Люциферу больше не нужны были глаза. Видение оставило после себя физически ощутимый след — ту самую натянутую струну где-то под ребрами, тот самый первобытный, безошибочный компас, который однажды уже вывел его к ней сквозь пространство миров. Он медленно поднялся с колен. Снег скрипел под ботинками. Люцифер закрыл глаза, полностью отключая слух и разум, прислушиваясь лишь к этому пульсирующему, обрывистому зову в своей крови. Нить не тянулась на другой конец мегаполиса. Она не вела в заброшенные склады или подворотни. Эта древняя, отчаянная тяга магнитом тянула его обратно. В единственное место, которое он считал неприступной крепостью. В его логово. Его глаза распахнулись, и в них полыхнула смертоносная, нечеловеческая ясность. Стив не прятал её на окраине города. Он спрятал её прямо под его носом. В элитном жилом комплексе, за соседней дверью, там, где Люцифер даже не подумал бы искать. Не теряя ни секунды, он рванул к внедорожнику, движимый теперь не слепым отчаянием, а чистым, сфокусированным инстинктом убийцы. У него оставались считанные минуты, чтобы не дать этому проклятому колесу судьбы завершить свой кровавый оборот.

***

Руки невыносимо затекли. Тугая, грубая веревка глубоко впивалась в запястья, перекрывая ток крови и оставляя на коже горящие огнем борозды. В этом незнакомом, тускло освещенном помещении совершенно не было холодно, но Вики не могла унять бьющую её крупную, нервную дрожь. Голова раскалывалась от тупой, ритмичной боли, которая туманом заволакивала сознание и мешала выстроить хоть одну связную мысль. С огромным физическим усилием она разлепила тяжелые, налитые свинцом веки. Первая проскользнувшая в голове мысль была отчаянно простой: «Я жива. А это уже очень много». Вики попыталась дернуться, инстинктивно желая вырваться, но тело оказалось намертво привязано к тяжелому стулу. Веревки не оставили ей ни единого миллиметра для маневра. В гнетущей тишине внезапно раздались гулкие, размеренные шаги. Стук подошв по полу отдавался в ушах похоронным набатом, безжалостно отсчитывая последние минуты её жизни. Вики до боли напрягла зрение, вглядываясь в полумрак. Из густой тени появился он — её главный, воплотившийся в реальность кошмар. На лице Стива больше не осталось и следа того мягкого, щенячьего восхищения, с которым он всегда смотрел на неё. Привычная маска скромного парня слетела, обнажив истинное лицо Призрака. Черты его лица заострились, а в светлых, когда-то казавшихся такими добрыми глазах теперь плескались лишь ледяное презрение и абсолютное разочарование. Он шел к ней, небрежно прокручивая в пальцах клинок с необычной геометрией лезвия. То самое орудие, которым он хладнокровно отнял столько жизней. Тусклый свет зловеще заиграл на идеальной полированной стали, которая скоро должна была обагриться её кровью. — Стив?.. — сорвалось с её губ. Из-за пересохшего, саднящего горла голос прозвучал жалко и хрипло. Он остановился прямо напротив неё. Уголок его губ дернулся в мерзкой, снисходительной усмешке, но голос прозвучал абсолютно мертво, источая арктический холод: — И долго ты собиралась водить меня за нос, а, Вики? Девушка покачала тяжелой, гудящей головой, чувствуя, как горло сжимает болезненное отчаяние. — Я хотела рассказать тебе всё… правда хотела… Лицо Стива мгновенно исказила гримаса неподдельной, больной ярости. Клинок в его руке замер, и он сделал резкий шаг вперед, нависая над ней. — Замолчи! — выплюнул он с таким омерзением, словно слова испачкали ему губы. — Вы все одинаковые. Все лжете прямо в глаза, предаете при первой же возможности, прячась за своими жалкими, фальшивыми оправданиями. Я-то, наивный глупец, искренне думал, что ты другая. Что ты — особенная, чистая. А ты оказалась обычной потаскухой! — Стив внезапно сорвался на крик, от которого Вики инстинктивно вжала голову в плечи. Его лицо исказила маска уродливой, болезненной обиды. Он взмахнул клинком, разрезая воздух в миллиметре от её лица. — Я же так тебя любил! Я всю душу в тебя вложил, Вики! Заботился о тебе, когда ты была раздавлена! Я вытаскивал тебя из депрессии после той аварии, дал тебе крышу над головой, подставил плечо, когда ты никому в этом чертовом городе была не нужна! И чем ты мне отплатила?! Он тяжело дышал, нависая над ней, словно хищная птица. — Повелась на грязные деньги этого преступника? Раздвинула ноги перед криминальным авторитетом, стоило ему только поманить тебя пальцем?! — Стив, умоляю… — по щекам Вики покатились горячие слезы, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Она отчаянно затрясла головой. — Прости меня, послушай… Всё совершенно не так, я не из-за денег, я клянусь тебе… — Заткнись! — он с размаху ударил кулаком по спинке её стула, отчего Вики болезненно вскрикнула. — Не смей мне лгать! Моя мать была точно такой же шлюхой! В его светлых глазах полыхнуло настоящее, первобытное безумие. Стив отшатнулся от неё и начал нервно мерить шагами комнату, сжимая рукоять ножа так, что костяшки пальцев побелели. — Она клялась отцу в вечной любви, а сама бросила нас ради лучшей жизни. Сбежала с новым, богатеньким ублюдком, пока мой отец сходил с ума от горя! — голос Стива дрожал от застарелой, гниющей внутри ненависти. — Он мучился всю свою жизнь, он буквально сгнил заживо от этой боли и умер от смертельной болезни! А она… она живет себе где-то на островах и горя не знает. Вы все продажные. И Кира Сейл была такой же. Вики замерла. Имя первой жертвы Призрака прозвучало в этой комнате как удар хлыста. Ужасающий пазл в её голове начал складываться в единую, кровавую картину. Стив остановился и медленно повернулся к ней. На его губах заиграла жуткая, искаженная улыбка. — Помнишь тот вечер в ресторане? Наш ужин, куда заявился твой Люцифер со своей подстилкой? — Стив подошел вплотную, склоняясь к её лицу. — Я смотрел на Киру и видел свою мать. Она клялась Люциферу в верности, висла на нем, а сама уже стреляла глазами по сторонам, ища, кому бы подороже продать себя. Меня тошнило от неё. Эта грязь, это предательство… В тот вечер моя травма вскрылась, словно гнойник. Но знаешь, что окончательно сорвало мне крышу? Он наклонился еще ниже. Кончик его холодного клинка почти невесомо скользнул по её шее, вызывая табун мерзких мурашек. — То, как вы с Люцифером смотрели друг на друга, — прошипел Стив с маниакальным блеском в глазах. — Это было отвратительно. Вы даже не сказали друг другу ни слова, но я чувствовал это прямо спинным мозгом. Какую-то больную, извращенную, неестественную связь между вами! Словно вы два чертовых магнита, которые тянет друг к другу вопреки всякой логике! Меня воротило от этого. Он выпрямился, победно расправляя плечи, наслаждаясь её полным, парализующим ужасом. — Когда мы вернулись домой и ты уснула, я не мог найти себе места. Я взял нож, выследил Киру и наказал её за то, что она посмела повторить ошибки моей матери. А в её мертвую руку я заботливо вложил скомканную купюру, — Стив надрывно рассмеялся. — Идеальный план, не правда ли? Я убил двух зайцев одним выстрелом: очистил город от шлюхи и подставил твоего драгоценного Люцифера, чтобы навсегда убрать его с твоего пути. Но ты… ты всё равно побежала к нему! Стив резко остановился, и на его губах расцвела безумная улыбка. — Ты даже не представляешь, какое это наркотическое упоение — держать за горло весь этот жалкий мегаполис, — он мечтательно прикрыл глаза, словно наслаждаясь симфонией, которая звучала только в его голове. — Я беспрепятственно публиковал свои послания на первых полосах газеты! Я становился легендой сразу дважды: как неуловимый Призрак, от чьего имени стынет кровь, и как бесстрашный журналист, освещающий его шаги. Я дергал за ниточки целый город! Он резко открыл глаза и издевательски, с нескрываемым превосходством рассмеялся, глядя на Вики сверху вниз. — А помнишь тот вечер? Когда ты, задыхаясь от волнения, разгадала мой первый шифр про убийство на пирсе? — он театрально прижал руку к груди, имитируя её интонацию: — «Стив, пожалуйста, скорее, мы должны передать в полицию!» Боже, Вики, ты была такой наивной дурочкой. Ты правда верила, что я туда поехал? Я намеренно утаил всё это, чтобы спокойно завершить начатое. Как же мне было смешно смотреть в твои испуганные глаза, зная, что монстр, которого ты так боишься, стоит прямо перед тобой и гладит тебя по волосам. Вики зажмурилась. Каждое его слово вонзалось в её мозг отравленной иглой. Она ведь сама всё ему рассказывала, сама открывала ему свои мысли, доверяя как самому близкому человеку. — Я не оставлял следов, — самодовольно продолжил Стив. — Я всегда убивал в плотных медицинских перчатках. Помнишь, как ты нашла их на кухне? Ты стояла в шаге от разгадки, ты чуть было меня не раскрыла! Но твое слепое доверие сыграло мне на руку. Он подошел к столу и изящным движением крутанул в руке свой смертоносный нож. — Моя профессия дала мне идеальные рычаги власти. Мои журналистские навыки позволили мне глубоко копнуть и вытащить наружу всё дерьмо, на котором строился теневой бизнес Люцифера. О, он оказался просто идеальным кандидатом на роль козла отпущения! — глаза Стива маниакально заблестели. — Я скармливал Миллеру улики, я старательно натравливал полицию на этого мафиози, потому что искренне полагал: это он преследует тебя. Я думал, это Люцифер вьется вокруг тебя, угрожает, заставляет быть с ним. Я хотел тебя спасти! Стив перевел взгляд на клинок, поглаживая его причудливую рукоять и хищный изгиб лезвия. — Я ведь с раннего детства профессионально занимался фехтованием. А этот клинок — старинная фамильная реликвия. У моей семьи в Лондоне очень длинная и богатая родословная. Ты ведь прекрасно знала откуда я родом, знала о моей семье. Факты лежали прямо у тебя перед носом, Вики, но твой крошечный женский мозг так и не смог сложить дважды два! Внезапно Стив перестал улыбаться. Его лицо потемнело, исказившись от уродливой, звериной ненависти. Он в два шага преодолел расстояние между ними и грубо схватил Вики за подбородок, заставляя смотреть в свои безумные светлые глаза. — Я оправдывал тебя до самого конца, — прошипел он ей в лицо, брызгая слюной. — Пока в тот день ты не заявилась ко мне растрепанная. Пока я не увидел этот влажный, похотливый блеск в твоих глазах. Но хуже всего… — он брезгливо сморщил нос, словно почувствовал запах падали. — От тебя разило им. Я уловил его мерзкий запах на твоей коже, на твоих волосах! В ту секунду всё рухнуло. Я понял, что ты с ним по собственной воле. Что ты отвечаешь ему взаимностью. Стив с силой отшвырнул её лицо в сторону. Вики тихо всхлипнула от боли в затекшей шее. — Я так ошибался в тебе, — с ледяным отвращением выплюнул он, крепче перехватывая рукоять фамильного клинка. — Я не ожидал, что ты, моя нежная, понимающая Вики, окажешься точно такой же продажной тварью, как моя мать. Такой же, как и все остальные мои жертвы. И теперь… теперь тебе пора занять свое место среди них. Внезапно его ярость испарилась, сменившись пугающей, тошнотворной нежностью. Стив медленно опустился перед ней на корточки. Его рука потянулась к лицу Вики, и подушечка большого пальца ласково погладила её бледную, покрытую ледяной испариной щеку. Вики судорожно выдохнула, пытаясь отстраниться от этого больного прикосновения, но веревки не пускали. — Мне так не хочется тебя убивать, моя милая Вики, — прошептал он, заглядывая в её широко распахнутые глаза с извращенным сожалением. — Правда, не хочется. Но я должен. Я обязан очистить этот город от грязи, а ты… ты сама выбрала стать её частью. — Ты… ты просто больной ублюдок, — выплюнула Вики, давясь страхом и слезами. Её голос дрожал, но в нем проскользнула последняя, отчаянная искра сопротивления. — Тебя найдут. Они вычислят тебя и сгноят за решеткой! Стив лишь снисходительно улыбнулся, словно ребенок сказал ему забавную глупость. Тепло его пальцев исчезло, и в ту же секунду к её коже прикоснулся обжигающий холод металла. Вики перестала дышать. Стив медленно, с садистским наслаждением повел плоской стороной лезвия по её скуле, едва не царапая нежную кожу. Металл скользил по линии подбородка, спускаясь к пульсирующей венке на шее. — Боюсь, ты об этом уже никогда не узнаешь, — бархатно промурлыкал он. — Ты причинила мне столько невыносимой боли, Вики… Ты разбила мне сердце. И поэтому я буду убивать тебя очень, очень медленно. Я хочу, чтобы ты прочувствовала каждую каплю моей агонии. Каждую секунду. Лезвие замерло прямо над её ключицей. Стив наклонился так близко, что Вики почувствовала на своем лице его горячее дыхание. — Пока мы тут с тобой беседуем, твой цепной пес Люцифер мечется по городу, как слепой котенок, — он мерзко рассмеялся. — Неужели ты думала, что я настолько глуп, чтобы так просто раскрыть все свои карты? Я навел его на идеальный ложный след. Он в панике, сходит с ума, не зная, где тебя искать. Стив перевел клинок на её грудь, острием невесомо вычерчивая круги прямо там, где под ребрами билось перепуганное сердце. — Он не придет тебя спасать, Вики. Никто не придет. Смирись с этим, — Стив мечтательно вздохнул. — Может быть, я буду милосерден. Когда ты испустишь свой последний вздох и твои красивые глазки потускнеют, я сделаю фото и отправлю ему. Пусть любуется тем, что не смог уберечь. Он чуть сильнее надавил на рукоять, и Вики почувствовала, как острый кончик ножа проколол ткань её одежды, болезненно царапнув кожу. — Как думаешь… — прошептал Призрак, и его светлые глаза превратились в две бездушные, ледяные пропасти. — Сколько ты продержишься, прежде чем начнешь захлебываться криком и умолять меня о смерти? Всё было кончено. Это был леденящий душу финал. Иллюзии рухнули, и сопротивляться больше не было сил. Громко, надрывно всхлипнув, Вики крепко зажмурила глаза, из которых градом хлынули обжигающие слезы. Она обмякла в веревках, всем своим существом принимая эту страшную, неотвратимую неизбежность. Тьма опустилась на её сознание, а губы беззвучно, как последнюю, предсмертную молитву, раз за разом твердили только одно-единственное имя, пока острие клинка готовилось вонзиться в её плоть. Люцифер. Люцифер. Люцифер. Оглушительный грохот разорвал сгустившуюся тишину, спасая Вики в ту самую миллисекунду, когда лезвие готовилось проткнуть её кожу. Массивная входная дверь с треском вылетела из проема, разлетаясь в щепки. Стив вздрогнул, в полном непонимании и шоке отстраняясь от девушки. Этой единственной секунды замешательства оказалось достаточно. С первобытным, яростным ревом из темноты коридора вылетел Люцифер. Он снес Призрака, как несущийся на полной скорости локомотив, сокрушительным ударом сбивая его с ног и отшвыривая прочь от Вики. Мужчины сцепились на полу в смертоносном, жестоком клубке. Стив, злобно рыча, попытался ударить клинком, но Люцифер перехватил его руку и с тошнотворным хрустом вывернул запястье — фамильное лезвие со звоном отлетело в темный угол комнаты. В ответ Призрак отчаянно ударил ногой по руке Люцифера, выбивая тяжелый пистолет, который с лязгом заскользил по линолеуму. Но Люциферу не нужно было оружие. Схватив маньяка за грудки, он обрушил на его лицо один-единственный, пугающий по своей силе удар. Голова Стива безвольно мотнулась, глаза закатились, и он обмяк, оставаясь лежать на полу бессознательной, окровавленной куклой. Даже не взглянув на поверженного врага, Люцифер метнулся к Вики. Его пальцы, всё ещё перепачканные кровью и сбитые в мясо о руль машины, лихорадочно вцепились в тугие узлы, срывая веревки с её израненных запястий. Едва путы спали, Вики с надрывным криком бросилась вперед. Она врезалась в него, и Люцифер подхватил её, намертво и отчаянно прижимая к своей груди, пытаясь спрятать от всего этого кошмара. Она перехватила его пальцы, сжимая их с той отчаянной силой, на которую только была способна. В её тусклых глазах мгновенно заблестели горячие слезы. — Ты пришел, Люцифер… — прошептала она сквозь пелену слез и пережитой муки, глядя прямо в его темные, воспаленные от паники глаза. — Ты пришел за мной. — Конечно, пришел, — его голос дрожал, полностью утратив былую властность и ледяной холод. Люцифер крепче перехватил её ладони, бережно удерживая их в своих больших руках, и бессильно уткнулся своим горячим лбом в её лоб. — Как же я мог не прийти за тобой, Вики… Я всегда, слышишь, всегда буду тебя защищать. Я буду биться за тебя до самой смерти, пока бьется мое сердце, и никогда не сдамся. Грудь Вики содрогнулась от громкого, болезненного всхлипа. Броня, которую она изо всех сил пыталась держать перед своим мучителем, окончательно рухнула, погребая её под руинами невыносимого раскаяния. — Прости меня, — девушка задохнулась от рыданий, отчаянно прижимаясь мокрым лицом к его груди так близко, как только могла. — Прости за то, что была так глупа и беспечна… Это я во всем виновата. Это я своими руками чуть не уничтожила всё и обрекла нас на эту погибель. Горячие капли неудержимо текли по её бледным щекам, смывая пыль и леденящий ужас этого вечера. Каждое её полное вины слово оставляло на душе Люцифера кровоточащий рубец, но сейчас ему нужно было стать её единственной опорой в этом мраке. — Тшш, — мягко и бархатисто выдохнул он. Большой палец мужчины трепетно смахнул влагу с её скулы, стараясь ни в коем случае не сделать ей больно. — Не плачь, Вики. Всё кончено. Тебе больше ничего не угрожает. Это я во всем виноват: я обещал тебе, что ты будешь в безопасности, что тебя никто не тронет, но я так облажался. Она вцепилась в его рубашку мертвой хваткой, цепляясь за него, как утопающий за последнюю спасительную соломинку. Липкий, парализующий страх того, что он может в любую секунду исчезнуть и оставить её одну задыхаться в этом первобытном мраке, лишал последних крупиц рассудка. — Ты — единственная, ради кого я живу, — горячо зашептал он, и каждое слово давалось ему с надрывом. — Единственная, ради кого мне хочется просыпаться в этом озлобленном, насквозь прогнившем мире. Ты подарила мне свет. Показала совершенно иную реальность, где существует милосердие, где нет нужды вечно носить броню жестокости, где тебя принимают со всеми твоими уродливыми шрамами и где тебя любят. Вики замерла, жадно ловя каждое его слово. Эти признания, пропитанные его болью и слезами, выбили из неё остатки кислорода. Она потянулась дрожащими, стертыми в кровь пальцами к его лицу, ласково оглаживая резкие линии его скул, стирая грязные разводы. — Я люблю тебя, — её голос сорвался на отчаянный, надрывный шепот, но в нем звучала такая непоколебимая, абсолютная сила, что воздух в комнате заискрил. — Я люблю тебя, Люцифер. Ты — моя жизнь. Моя единственная жизнь. Люцифер издал глухой, рваный звук, похожий на стон смертельно раненого зверя, который наконец-то добрался до дома. Его ладони бережно, как величайшую святыню, но с отчаянной, собственнической жаждой обхватили её лицо. Он резко подался вперед и впился в её губы. Этот поцелуй был лихорадочной попыткой вдохнуть друг друга, слиться воедино, спрятаться от всего уродства этого мира. В этом исступленном столкновении губ смешалось всё: соленый вкус их слез, металлический привкус крови, животный страх потери и бесконечная, сокрушительная нежность. Она ответила ему с такой же дикой самоотдачей, запуская пальцы в его волосы, прижимаясь к нему так крепко, словно пыталась врасти в его тело, забраться под кожу, стать с ним одним целым. Их сердца колотились о ребра в едином, бешеном ритме, сливаясь в оглушающую симфонию. И в этот самый момент, на самом пике их абсолютного, безоговорочного эмоционального единения, произошло это. Вспышка. Ослепительный, невыносимый разряд боли прошил их обоих одновременно, ударив прямо в центр груди, где бились их хрупкие человеческие сердца. Это не было похоже на физическую рану. Это было похоже на взрыв сверхновой звезды внутри грудной клетки. Вики судорожно выдохнула прямо в его губы, а Люцифер болезненно выгнулся, но они не разорвали объятий — невидимая, колоссальная сила примагнитила их друг к другу с такой мощью, что законы физики перестали существовать. Воздух вокруг них зазвенел, наполнившись густым, электрическим гулом. Древняя магия, наложенная Серафимами, не выдержала. Печати забвения, намертво сковывавшие их души, блокировавшие их истинную бессмертную суть, не смогли противостоять этой первобытной, выстраданной любви. Они дали трещину. А затем, с оглушительным, фантомным звоном бьющегося стекла, разлетелись в пыль. Реальность смертного мира: грязная квартира, запах крови, лежащий на полу маньяк — всё это мгновенно стерлось, исчезло, провалилось в небытие. Занавес человеческой иллюзии рухнул. Разум разорвало на части, когда сквозь пробитую брешь в их человеческие мозги обрушился безжалостный, сметающий всё на своем пути океан вечности. Перед их закрытыми глазами вспыхнул ослепительный свет, и в следующее мгновение на них лавиной обрушились воспоминания. Небеса. Ад. Падение. Боль. И их вечная, нерушимая связь. Влекомая непонятным, странным порывом, Вики медленно подошла к нему. Люцифер лежал на земле с закрытыми глазами, потеряв сознание. Его массивные крылья были неестественно изогнуты, а губы, разбитые в нескольких местах, кровоточили, и алая кровь струйками стекала по подбородку, оставляя темные пятна на земле. Закусив губу, девушка дрожащей рукой потянулась к кровоточащей ране, осторожно касаясь её пальцами. И вдруг что-то пронзило воздух: тонкая, едва заметная искра пробежала между ними. Сердца, словно ведомые невидимой нитью, откликнулись на неё одновременно. Вспышка. — Я ещё бегать за тобой должен, Непризнанная? — сорвался он, выплюнув слова так резко, будто они обожгли ему язык. — Ты доволен?! — прокричала ему в лицо Вики, и вместе со словами горячие слёзы потекли по щекам, срываясь на его пальцы. — Тебе приятно, когда ты измываешься надо мной? Ты счастлив, когда мне больно?! Люцифер замер. Его пальцы, сжимавшие её подбородок, невольно ослабли. Её страдания больше не питали его, не наполняли силой, как прежде. Напротив, теперь они отравляли его, резали изнутри, вызывая раздражение и невыносимое чувство, похожее на вину, которое демон даже не умел признавать. Вспышка. На холодном каменном полу тронного зала, где кромешная тьма вязко обволакивала стены, лежал Люцифер. Жалость к нему не испытывал никто. Никто, кроме неё — слабой, никому не нужной Непризнанной. Она тянулась к его ранам, и в её небесных глазах не было ни страха, ни презрения, только искреннее волнение. И в тот миг, всего лишь на краткий вдох, Люцифер позволил себе почувствовать то, чего прежде не знал: странное, чуждое, пугающее ощущение, будто он действительно нужен кому-то. Вспышка. Схватив кинжал, Люцифер резко рванул рукав рубашки, и ткань с треском поддалась, обнажая сильное исписанное татуировками предплечье с выступившими венами. Вики едва успела понять, что он собирается сделать, как ужас захлестнул её с головой: — Не надо, пожалуйста! — истошно закричала она, а затем бросилась к нему, но резко остановилась, ослеплённая вспышкой боли. Лезвие рассекло кожу демона, и алые капли брызнули на пол, оставляя тёмные пятна на выбеленном камне. По руке Люцифера потекла алая кровь, собираясь в густые капли, скатывающиеся по запястью. А в ту же секунду Вики вскрикнула, сгибаясь пополам и прижимая руку к себе точно в том же месте. Вспышка. Поддавшись порыву, которого он так до конца и не смог понять, Люцифер резко впился в солёные губы Вики, и весь мир вокруг словно расплавился. Но мгновение тишины внезапно нарушила резкая, оглушающая боль. Его щеку ударила хлесткая пощечина, заставившая Люцифера отшатнуться и шагнуть назад, а глаза широко раскрылись от неожиданности. Вики стояла перед ним, прижимая руку к своей горящей щеке, а взгляд её был одновременно испуганным и бесстрашным. Вспышка. —Несправедлив? — он склонился ближе, и Вики ощутила на коже его дыхание. — Ты думаешь, он хочет дружить? Слушать твою бесполезную болтовню и гулять по ночному скверу? — Люцифер снова коротко рассмеялся, а затем резко подняв на Вики глаза, холодно процедил: — Да он бы с радостью затащил тебя в свою белоснежную постель. И знаешь что? Судя по твоему виду — ты бы не возражала. Вики побледнела, и в её глазах сверкнула обида. Однако в ту же секунду она уловила то, что обычно оставалось скрытым за его грубыми словами: глухое раздражение, сплетённое не столько с гневом, сколько с чем-то другим: не свойственным ему собственничеством по отношению к ней. Это чувство сбило её с толку, и она застыла в недоумении. — Ты… ревнуешь? — дрогнувшим голосом прошептала девушка. Люцифер застыл, и на миг в его взгляде мелькнуло что-то живое, ранимое, будто отзвуком настоящего чувства, но тут же погасло. Вспышка. Вики медленно открыла глаза и замерла, столкнувшись лицом к лицу с Люцифером, который лежал рядом на кровати настолько близко, что она почти физически ощущала на себе его бордовый, цепкий взгляд, пронизывающий её, пока сама она ещё не успела осознать происходящее. — Ты красивая, — тихо произнёс он, будто слова сами вырвались из груди, а затем замялся, слегка нахмурившись, пожалев о своей неосторожности. Вспышка. В тот миг воздух дрогнул, будто Хранилище на мгновение вдохнуло. Огни свечей потускнели, а на пожелтевшей поверхности свитка одна за другой начали вспыхивать буквы, складываясь в горящие строки. «Когда тьма и свет утонут во лжи и предательстве, Шепфа явит миру пару Истинных. Их души — зеркала, их тела — узники одной боли. Им суждено разрушить старый порядок и воздвигнуть на руинах новый мир из пепла и крови. Но их союз — не милость, а проклятие: где один страдает, другой истекает кровью, и любовь их будет равна смерти. Из дыхания их родится буря, из взгляда — очищение, и мир содрогнётся, когда сольются их силы. Ни небу, ни бездне не будет власти над ними, и не найдётся силы, способной сокрушить их, ибо в их единстве заключено начало новой эпохи — мира, где не будет места боли, лжи и подлости, где сгорит всё, что построено на обмане. Вместе они неодолимы, а порознь обречены. Лишь обуздав гордыню и ярость, Истинные удержат равновесие, иначе их пламя обратится внутрь и пожрёт самих себя, оставив после лишь пепел и безмолвие». Вспышка. Прижав Ости за горло к стене, на которой от удара её головы уже расползались трещины, над ней нависал Люцифер. Ости, ещё секунду назад уверенная хищница, теперь напоминала загнанного зверя, вынужденного отпустить добычу. В изумрудных глазах демоницы вспыхнул первобытный страх. — Говорю один раз, — прогремел Люцифер, и его пальцы сжались сильнее, словно намереваясь переломить эту хрупкую шею. — Ещё раз увижу тебя рядом с этой Непризнанной — и разговор будет другим. Ты знаешь, на что я способен в гневе, Ости. Вспышка. Вики не могла вдохнуть. Сердце дернулось в груди и замерло, и это ощущение внезапной, ледяной боли разошлось по жилам, парализуя. Люцифер лежал на её кровати, которую он уступил ей, перебравшись спать на кресло. А на нём, заливисто смеясь, восседала демоница, гладя кончиками пальцев обнажённый торс демона. По обе стороны от него расположились ещё две девушки — такие же нагие и беззастенчивые, смотрящие на Вики поверх плеча с ленивым, хищным интересом. Вспышка. — Ты правда так хочешь избавиться от связи? — его голос прозвучал хрипло, будто эти слова он выдавливал через силу и с болью. Вдалеке послышались шаги, возня и раздражённый голос архивариуса. Мими, видно, уже с трудом удерживала на нём своё воздействие, и время было на исходе. Вики дёрнула руку, торопясь, но пальцы демона сжались крепче, не давая достать книгу. — Ответь, — глухо сказал он, нависая над ней. — Ответь мне, Вики. Вспышка. — Ошибкой, — повторил он стальным голосом, — было то, что я не свернул тебе шею, пока у нас не появилась эта чертова связь. Её дыхание сбилось, как от удара в живот. Глаза сверкнули от боли, и она потеряла контроль. Ладонь девушки взлетела, целясь парню в лицо, но он перехватил её запястье, сжимая до боли и чувствуя зеркальную боль в своей руке. — Не трогай меня! — прошипела она, пытаясь вырваться, но его пальцы лишь сильнее впились в кожу. — Ты сама лезешь! — рявкнул он, шагнув ближе, заставив её пятиться. — Кричишь, ненавидишь, отталкиваешь, но не уходишь. Так кто из нас на самом деле врёт? Вспышка. — Ты боишься меня? — спросил он уже тише, чувствуя как в груди разливается непрошеная боль. Он же сын своего отца — грубый, безжалостный, получающий все, что захочет. И мог бы с легкостью сделать с Вики все, что потребуется, лишь бы добиться желаемого. Но то, с каким ужасом и отчаянием она смотрела на него, заставляло сердце сжиматься, а его забывать о своей беспринципности. Под его выжидающим взглядом Вики сжалась, едва дыша. Её пальцы вцепились в край кофты, а ресницы задрожали. — Нет… — прошептала она еле слышно, не поднимая взгляда. — Я знаю, ты… ты не сделаешь этого против моей воли… Вспышка. — Пошли потанцуем, — произнёс он с показным безразличием, но голос едва ощутимо дрогнул. — С тобой? — удивлённо ответила Вики, не веря своим ушам. — А ты ещё тут кого-то видишь? — оскалился он, склонив голову набок. — Или мне догнать того убогого, от которого ты едва отбилась? — Просто… это так странно, — растерянно ответила она, глядя на протянутую ладонь, не решаясь коснуться её. Люцифер чуть усмехнулся, и, не дожидаясь её решимости, грубовато, но уверенно взял Вики за руку. Его пальцы сомкнулись крепко и властно, а девушка несмело сжала руку в ответ. Вспышка. — Ты что-то скрываешь, — грубо процедил он, пытаясь рассмотреть в лице девушки хоть один намек на ложь. — Я это чувствую. — Я ничего не скрываю… — тихо ответила Вики, её голос дрогнул, но она отчаянно пыталась удержать его ровным. — Замолчи, — прорычал он, склонившись ближе. — Я сам всё узнаю. Прежде чем Вики успела отпрянуть, он резким, грубым движением схватил её за лицо, сжимая щеки, и заставляя смотреть в его пылающие яростью глаза. — Посмотри на меня, — процедил он. — Смотри. На. Меня. Она попыталась отвернуться, но хватка только усилилась, заставляя её поднять взгляд к его глазам. — Люцифер… пожалуйста, не надо, — сорвалось у неё едва слышно. Но он демон уже не слышал. В следующую секунду его тёмная, обжигающе плотная энергия прорвалось в её сознание. Вики коротко вскрикнула, будто воздух вырвали из лёгких. Мир на миг растворился, расплываясь в белёсых всполохах. Его воля врезалась в её мысли, разрывая их грубо, бесцеремонно, так, как ломают дверь, не тратя времени на замок. Вспышка. Люцифер будто на миг забыл, как дышать, и тяжело выдохнул, снова неспешно проводя взглядом по ней от аккуратной ленты в высоком хвосте до длинных стройных ног, которые белое платье делало ещё более соблазнительными. — Выглядишь… по-ангельски, — произнёс он так, будто слова застряли в горле и ему пришлось выталкивать его усилием. — Это плохо? — едва слышно спросила она. — Нет, — слишком резко и одновременно слишком искренне ответил Люцифер. — Тебе… идёт. Вспышка. Демон приземлился в нескольких метрах от тех, кто ещё оставался рядом с Вики, и земля под его подошвами дрогнула. Резкий порыв ветра раскидал сухие листья, и двое из нападавших, не смея даже встретиться с ним взглядом, развернулись и бросились прочь. В глазах оставшегося демона отражалась не просто паника — это был настоящий животный ужас перед неизбежностью. Он попытался отступить, но силой воли уже не владел, и Люцифер мгновенно оказался перед ним, перехватив горло. — Следующего, кто подойдёт к этой Непризнанной, я убью, — рыкнул он, а бордовые глаза вспыхнули, будто подтверждая обещание. — А теперь пошли вон. Вспышка. — Тебе до сих пор страшно? Это прозвучало не как упрек или насмешка, а как искренний вопрос существа, никогда не сталкивавшегося с хрупкостью женских переживаний. — Немного… — прошептала Вики, плотнее закутавшись в плед, но чувство безопасности всё ещё не появилось. — Ты… ты мог бы полежать со мной? — неловко добавила она, опустив взгляд. Кровать прогнулась под массивным телом Люцифера, и в следующую секунду Вики ощутила жар его груди на спине. Вспышка. Они шли по коридору Школы, и Вики с каждым шагом чувствовала, как на неё падают чужие взгляды. Она неловко прижала учебники к груди и, наклонившись ближе, почти неслышно прошептала: — Ты бы… мог не идти рядом? Люцифер остановился ровно на долю секунды, а затем искренне рассмеялся, как будто услышал самую нелепую шутку. — Непризнанная, ты меня стесняешься? — растянул он слова с привычной ехидцей. — Я тебя позорю? Вспышка. Внутри кипела смесь ярости, страха и бессильной тревоги: страх потерять её, ярость на себя за то, что не может удержать её, и бессилие от того, что эта «счастливая мечта любой девушки» — Сафирель — окажется рядом с ней и получит то, о чем Люцифер мог только мечтать. — Люцифер… прошу… не делай этого… — горячие слёзы катились по её щекам, но девушка уже почти не пыталась сопротивляться, ведь понимала, что это бессмысленно. От этого становилось ещё страшнее. Демон наклонился ниже, и её уха коснулся его властный голос, наполненный яростью и презрением. — Мы завершим связь, — отчеканил Люцифер. — А после… — он чуть сильнее сжал её, — ты больше никогда не выйдешь из этой комнаты. Вспышка. У прикроватной тумбочки стоял Люцифер. Он медленно, с почти болезненной аккуратностью поправлял в вазе букет чёрных роз, выравнивая стебли так, будто от этого зависело нечто куда большее, чем просто внешний вид композиции. — Я не врал тебе. Я действительно жестокий. Я не умею чувствовать правильно. Я — чудовище, Вики. И я не достоин любви. Не достоин ничего светлого, что могло бы быть рядом со мной. Он замолчал, собирая остатки сил, плечи его чуть заметно дрогнули, и в этой паузе было больше боли, чем в любых словах. А затем он сделал то, что, казалось, давалось ему тяжелее всего. — Но… — сказал он почти шёпотом. — Если ты когда-нибудь сможешь… — он запнулся, закрыл глаза на короткий миг, словно прыгая в пропасть. — Прости меня. Вспышка. Девушка не ответила сразу, лишь смотрела на него, скользя взглядом по осунувшимся чертам лица, по потемневшим глазам, в которых отражались тревога и боль, и слёзы катились по её щекам, не встречая сопротивления, потому что держать их внутри уже не было сил. И вдруг Вики приподнялась на носочки и почти невесомо коснулась его губ своими, словно прося разрешения. Поцелуй длился всего мгновение, и она тут же отстранилась, заглядывая ему в глаза, полные растерянности и непонимания, а затем, будто решившись на что-то окончательно, потянулась к нему снова и поцеловала уже иначе: долго, надломленно, вкладывая в это касание страх, надежду и всю ту любовь, которую не успела ни произнести, ни осмыслить. Вспышка. Тело Люцифера мелко дрогнуло от её прикосновения. Он не открыл глаз, ведь сил не было даже на это, но на секунду его дыхание стало мягче и глубже, словно он нашёл опору. — Ты жив… — сорвалось у неё почти беззвучным выдохом, и по щекам потекли горячие слёзы, падая на лицо демона. — Нам нужно завершить связь, — выпалила она на одном дыхании и вгляделась в его лицо так пристально, будто пыталась запомнить его выражение в эту секунду. Люцифер застыл, не сразу веря в услышанное. Осознание медленно поднималось из глубины сознания, пока не сомкнуло кольцом горло, и тогда он нахмурился, сводя брови к переносице, и хрипловато произнёс, будто каждое слово давалось с усилием: — Нет… — его взгляд скользнул к Вики, и в этой тени, пролегшей в багровой глубине глаз, ясно читалась вина, ещё не успевшая растаять и всё ещё требующая искупления. — Ты не должна этого делать. Я обещал тебе, что никогда не… — Другого выхода нет, — твёрдо перебила Вики, делая шаг к нему Вспышка. — Мы всё ещё можем остановиться, — с усилием проговорил демон, не отрывая пронзительного взгляда от Вики. — Пока я ещё способен это сделать… — Нет… не нужно… — прошептала она, обвивая его шею руками и прижимаясь всем телом. — Я хочу, чтобы это сделал именно ты. Люцифер зажмурился, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а тело теряет контроль. Он инстинктивно качнул бедрами, перехватив девушку за ногу, и внутреннее напряжение достигло предела. — Непризнанная… — выдавил он голосом, в котором слышалась усталость и отчаяние, — ты убиваешь последние крохи моего самообладания… Я не умею быть нежным, — прошептал он, склоняясь к её шее, губами почти касаясь кожи, — но я буду очень стараться… Останови меня, если станет неприятно. Вспышка. — У меня никогда не было страхов. А теперь… — прошептал он, и в этом шёпоте звучала боль. — Теперь у меня появился страх. Один единственный, но такой огромный, что он разрывает меня изнутри. Демон тяжело вздохнул, чувствуя как слова скребут горло. — Я боюсь причинить тебе вред. Боюсь, что однажды моя сущность, та, от которой я не могу сбежать, обернётся против тебя. И если ты пострадаешь от моей руки… — он стиснул зубы, и в глазах вспыхнула тоска. — Я этого не переживу. Вспышка. Люцифер держался рядом с Вики так, словно само это положение было для него чем-то новым, ещё не до конца понятным, но уже необходимым. Его ладонь то и дело находила её талию, иногда пальцы рефлекторно сжимались сильнее, когда кто-то проходил слишком близко или когда за столом раздавался особенно громкий смех. Он склонялся к ней, чтобы сказать что-то шёпотом, и в этих коротких фразах было больше заботы, чем он сам, вероятно, собирался вложить: спрашивал, не хочет ли она пить, удобно ли ей сидеть, не устала ли она от шума. Каждый такой вопрос звучал чуть неловко, без привычной для него резкости или иронии, словно он учился говорить иначе и пока не был уверен, что делает это правильно. Вспышка. — Ты не должна в это лезть, Вики, я уже говорил, — наконец произнес он, и в его голосе проскользнула опасная нота. — Я всё решу сам. Это мой груз, и я не намерен делить его ни с кем. — Да как ты не понимаешь! — Вики вскочила, и этот порыв был подобен вспышке молнии в застоявшемся воздухе комнаты. Она всплеснула руками, пытаясь достучаться до него, пробить эту броню из ложного величия и вековой привычки к одиночеству. — На кону наше будущее! Наши жизни зависят от того, насколько мы едины, а ты не можешь переступить через себя! Ты рушишь всё собственными руками, просто потому что боишься довериться мне! Вспышка. На нем, верхом, сидела Ости. Её длинные угольно-черные волосы змеями рассыпались по бледной коже её спины, создавая контраст, от которого Вики захотелось вырвать себе глаза. Ости медленно повернула голову, и на её лице расцвела ядовитая, торжествующая ухмылка. В её взгляде не было стыда — только неприкрытая, едкая радость от того, что она наконец-то сокрушила этот союз. — Зайди попозже, Непризнанная, — протянула она елейным, полным превосходства голосом, не спеша слезать с Люцифера. — Ты же видишь, он сейчас немного занят. Нам есть что вспомнить из прошлого. Вспышка. — Почему я ничего не помню? Что ты сделала со мной? — рявкнул он и тут же болезненно зажмурился, пережидая очередную ослепительную вспышку боли в висках. Ости медленно обернулась. На её лице расцвела коварная, торжествующая улыбка хищницы, наконец захлопнувшей капкан. — Ты получил по заслугам, — сладко и ядовито произнесла она. Вспышка. — Теперь я похож на своего отца? — прогремел Люцифер, и этот звук заставил содрогнуться сами стены. Его пальцы с отвращением разжались, и Энди безвольным, тяжелым кулем рухнул на каменный пол, судорожно хватая ртом спасительный воздух. — Таким ты хотела меня видеть?! Взгляд Вики метнулся от хрипящего у её ног парня к перекошенному от ярости лицу демона. Ужас смешался в ней с обжигающей ненавистью, образуя гремучую смесь. — Ты предатель, — выпалила она. Вспышка. Осознание обрушилось на него ледяной лавиной. С ней случилась беда. Её пытают. Животный ужас, совершенно незнакомый и парализующий, мертвой хваткой сдавил его горло. Он остановился посреди двора, тяжело дыша. Мир вокруг вращался, расплываясь перед глазами, но Люцифер заставил себя зажмуриться и отгородиться от внешней суеты. Он обратился вглубь себя, туда, где раньше полыхало ослепительное пламя их единения, а теперь едва мерцал тусклый, затухающий уголек. «Ну давай же… — мысленно взмолился он, вкладывая в этот беззвучный зов всё свое отчаяние. — Я должен найти её. Умоляю…» Вспышка. — Ты пришел, Люцифер… — прошептала она сквозь пелену слез и физической муки, глядя прямо в его багровые, воспаленные глаза. — Ты пришел за мной. — Конечно, пришел, — его голос дрожал, полностью утратив былую властность и холод. Люцифер крепче перехватил её ладони, бережно удерживая их в своих больших руках, и бессильно уткнулся горячим лбом в ледяное железо решетки. — Как же я мог не прийти за тобой, Вики… Я всегда, слышишь, всегда буду тебя защищать. Я буду биться за тебя до самой смерти, пока бьется мое сердце, и никогда не сдамся. Не плачь, Вики. Ещё не всё кончено. Мы обязательно выберемся отсюда, мы спасемся. — Всё кончено, Люцифер… Мы не спасемся, мы не смогли, — отчаянно зарыдала Вики. Она вцепилась в его руки мертвой хваткой, цепляясь за него, как утопающий за последнюю спасительную соломинку. Липкий, парализующий страх того, что он может в любую секунду исчезнуть и оставить её одну задыхаться в этом первобытном мраке, лишал последних крупиц рассудка. — Мы не доверились друг другу… Не нашли точку опоры, чтобы стать непобедимыми ради нас самих, ради всего этого мира и исполнения проклятого пророчества! Вспышка. — Если мы не можем убить их физически, а их приспешники всё ещё могут скрываться на Небесах или в Аду, готовые прийти на помощь… — Ребекка сузила глаза. Её расчетливый, холодный ум уже выстраивал новую стратегию. — Мы должны уничтожить их иначе. Вики вскрикнула, когда чужая, безжалостная энергия вторглась в её сознание, начав вырывать куски души. Воспоминания крошились, превращаясь в пепел: каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое слово любви стирались безвозвратно. Её взгляд, полный первобытного ужаса и слез, метнулся к Люциферу. Демон рвался из золотых нитей с такой исступленной яростью, что его мышцы надрывались, а по рукам ручьями текла кровь, заливая древние плиты. Он смотрел в её угасающие глаза, понимая, что прямо сейчас у него забирают не просто жизнь — у него забирают смысл его существования, его свет, его душу. — Вики! — его сорванный, пропитанный абсолютной агонией голос эхом ударил в своды зала. — Я найду тебя! Слышишь меня?! Она пыталась потянуться к нему, из последних сил сопротивляясь белому пламени стирания. Последним, что отпечаталось на сетчатке её глаз, было искаженное мукой, но до боли любимое лицо демона, по щекам которого текли обжигающие слезы. — Я найду тебя, Вики! Я обещаю! — этот крик, полный вечной, нерушимой клятвы, пронзил её сердце насквозь. А затем голос Люцифера растворился в кромешной, непроницаемой темноте. Сознание Вики окончательно утекло в пустоту, оставляя после себя лишь пугающий, чистый лист. Вечность схлопнулась с оглушительным грохотом. Белый свет погас. Они резко распахнули глаза, одновременно делая глубокий, рваный вдох, словно только что вынырнули из толщи ледяной воды. Электрический гул в комнате стих. Они стояли посреди разгромленной чикагской квартиры, всё ещё намертво вцепившись друг в друга, но иллюзия окончательно спала. В потемневших, вспыхнувших древним огнем глазах Люцифера отражалась вся глубина Преисподней, а взгляд Вики сиял непоколебимым, чистым светом, который невозможно было подделать или стереть. Они вспомнили всё. Каждую ссору, каждый поцелуй, каждую пролитую каплю крови и саму причину своего существования. Люцифер медленно, словно боясь, что это лишь жестокий морок и она рассыплется пеплом от одного неосторожного касания, провел дрожащими большими пальцами по её скулам. Его грудь тяжело вздымалась, пытаясь вместить в себя кислород смертного мира и обрушившуюся бесконечность вернувшихся дней. Он смотрел на свою Истинную. На ту, которую у него безжалостно вырвали прямо из рук вместе с душой, которую он искал вслепую, на ощупь, во тьме абсолютного забвения, в кровь сдирая руки о стены человеческой жизни. И наконец-то, вопреки козням Небес и планам Преисподней, обрел вновь. — Я нашел тебя… — благоговейно, со слезами абсолютного, неземного триумфа на потемневших глазах выдохнул принц Ада, подаваясь вперед и прижимаясь своим лбом к её лбу, словно замыкая разорванную цепь их мироздания. — Я так долго тебя искал, Вики… Даже сам не понимая, что ищу. И я нашел. Слезы — теперь уже не от леденящего страха, а от пронзительного, разрывающего грудную клетку катарсиса — безудержным потоком хлынули по её щекам. Вики задохнулась от переполняющей её вселенской нежности. Они победили. Они сломали высший закон одной только силой своей истерзанной, но выжившей любви. Девушка отчаянно обхватила его лицо своими израненными ладонями, гладя его скулы, зарываясь пальцами в волосы, жадно впитывая каждую черточку самого родного лица во всех существующих мирах. — Мы справились… — надрывно всхлипнув, прошептала Вики прямо в его губы, растворяясь в его багровом, пылающем взгляде. Её голос дрожал от невыносимой боли и всепоглощающего счастья, но в нем звучала непоколебимая вечность. — Ты сдержал слово, Люцифер. Ты нашел меня. Мы снова вместе… И теперь нас никто никогда не разлучит. Он издал глухой, сорванный стон, полный отчаянного обожания, и склонился к её губам, чтобы скрепить это обещание поцелуем, в который они собирались вложить всю скопившуюся за это время пустоту и боль. Но их губы так и не соприкоснулись. В этот миг абсолютной, оглушающей, божественной тишины, на самом пике их выстраданногол единения, тесное пространство комнаты безжалостно разорвал оглушительный грохот пистолетного выстрела. Тело Вики резко, неестественно дернулось вперед, с силой врезаясь в грудь Люцифера. В первую миллисекунду не было даже боли. Только оглушающий звон в ушах и внезапная, парализующая пустота в легких. Вики судорожно распахнула глаза, в которых застыл кричащий, первобытный шок и абсолютное непонимание происходящего. Она попыталась сделать вдох, но вместо воздуха из её приоткрытого рта толчком, пачкая подбородок и рубашку Люцифера, хлынула густая, темная кровь. Люцифер замер. Его зрачки сузились до размеров булавочной головки. Весь кислород в комнате мгновенно выгорел. Вики медленно, словно сквозь толщу мутной воды, опустила остекленевший взгляд вниз. Там, прямо по центру её груди, стремительно расплывалось жуткое багровое пятно. Пуля, пущенная в спину, пробила её тело насквозь, разорвав плоть и вырвав кусок ткани. Она снова подняла глаза на Люцифера. На его лице, всего секунду назад светившемся неземным триумфом, сейчас отпечатался такой запредельный, нечеловеческий ужас, что её сердце, сделав последний, рваный удар, начало останавливаться. — Вот и всё… — её голос превратился во влажный, булькающий хрип. Кровь непрерывной струйкой стекала по её бледным губам. — Кончено… — Нет… Нет, Вики, нет! — Люцифер лихорадочно перехватил её оседающее тело, пытаясь своими дрожащими ладонями зажать зияющую сквозную рану, из которой толчками уходила её жизнь. Кровь горячими ручьями лилась сквозь его пальцы, обжигая кожу страшной, неотвратимой реальностью. — Смотри на меня! Только не закрывай глаза! Слышишь?! Она попыталась улыбнуться. Эта слабая, надломленная улыбка на окровавленном лице была страшнее любых криков. — Я рада… — её веки дрогнули, становясь невыносимо тяжелыми. — Что последним… что я увижу… будет твое лицо… Люцифер. В ту же секунду тот невероятный, сияющий свет вечности, что только что полыхал в её глазах, безвозвратно потух. Зрачки расширились и остекленели, уставившись в пустоту. Её тело обмякло, превратившись в безвольную, тяжелую куклу, и замертво рухнуло на руки демона. Она умерла. Снова. — А-а-а-а-а! — животный, душераздирающий вопль, в котором не осталось ничего человеческого, сотряс стены квартиры. Это был крик раненого зверя, которому заживо вырвали сердце. Идеальная, дьявольская ловушка Вселенной захлопнулась с оглушительным лязгом: ему вернули память, ему позволили вспомнить, кто она такая, позволили ощутить её любовь… только для того, чтобы в эту же самую гребаную секунду безжалостно растоптать и отнять её во второй раз. Люцифер рухнул на колени, утягивая за собой её безжизненное тело. Он прижимал её к себе так крепко, словно пытался вдавить её в свою грудь, отдать ей свое бессмертие, свое дыхание, свою кровь. — Вики! — орал он, срывая голосовые связки, раскачиваясь из стороны в сторону, баюкая её мертвую голову. — Открой глаза! Умоляю тебя, открой глаза! Это не может закончиться так! Я же нашел тебя! Я обещал… Я обещал… Он в отчаянии тряс её за плечи, пачкая её лицо своей и её кровью, но голова девушки лишь безвольно моталась из стороны в сторону. Он был наследником Ада, он мог ставить на колени целые миры, но сейчас он был абсолютно бессилен перед куском свинца, оборвавшим её жизнь. Агония разрывала его изнутри, сжигая рассудок дотла. Всё, к чему они так отчаянно шли, в одно мгновение оказалось чудовищно бессмысленным. Они так долго пытались просто выжить, выгрызая это право изо дня в день. Боролись с безжалостными обстоятельствами, с собственными страхами, с целым миром — и всё равно проиграли. Их не смогли уничтожить в первый раз, трусливо стерев им память и выбросив на землю, но они, ведомые слепым инстинктом, смогли найти друг друга даже в этом огромном, равнодушном океане людей. Смогли по крупицам, из остывающего пепла заново взрастить свою любовь, потому что эта незримая, пульсирующая связь была единственным, что заставляло их дышать и двигаться дальше. Они стали друг для друга целым миром — тем единственным смыслом, который заставлял подниматься с колен сквозь невыносимую агонию и тотальное бессилие, вслепую искать дорогу друг к другу. Что бы ни происходило, как бы жестоко ни ломала их жизнь — у них было главное: их бесконечная, выстраданная любовь, которая горела в груди, не давая угаснуть во мраке. А теперь всё это обернулось кровавым пеплом. Может, изначально это пророчество было лишь изощренной, садистской насмешкой Вселенной? Может, они были избраны лишь для того, чтобы мучительно страдать, и, несмотря на все титанические попытки, несмотря на всю вырывающую жилы борьбу, в самом конце просто проиграть? Они ведь с каждым днём менялись друг ради друга, вытравливая из себя прошлое. Люцифер больше не был тем жестоким сыном Сатаны, в сердце которого пульсировали лишь вековой холод и испепеляющая боль. В ней он обрел свой свет, ставший главным маяком в его проклятой жизни. Свет, на который он шел, шаг за шагом выбираясь из непроглядной тьмы, чтобы стать для нее нерушимым щитом, способным уберечь от любой угрозы. А Вики больше не была той испуганной, сломанной Непризнанной. В ней выковался стальной стержень, позволивший стоять с Люцифером плечом к плечу. Она стала его тихой гаванью, его отдушиной, готовой не раздумывая отдать за него жизнь — точно так же, как и он за нее. Разве всё могло закончиться так? Разве ради этого они преодолели столько немыслимых препятствий? «Но их союз — не милость, а проклятие: где один страдает, другой истекает кровью, и любовь их будет равна смерти.» Это ли не было истинным пророчеством? Самой жестокой, больной игрой слепой судьбы, в которой их с самого начала выбрали на заклание? Они выжили под пытками Сатаны. Вырвались из смертельных ловушек Цитадели. Для чего?! Чтобы всё закончилось так убого и страшно? В сером земном городе, на полу грязной, пропахшей кровью квартиры, от рук ничтожного, обезумевшего смертного? Многие наивно твердят, что в мире всё должно быть по справедливости. Но жуткая правда заключалась в том, что справедливости нет. Для каждого она своя. И всегда находится в руках того, кто оказался сильнее. Даже если эта иллюзорная сила — всего лишь трясущиеся руки маньяка, сжимающие подобранный с грязного линолеума пистолет. Где-то позади, сквозь пелену этого звенящего, абсолютного горя, раздался хриплый, издевательский смех. Стив, сплевывая кровь на паркет, с трудом опирался спиной о стену. В его трясущейся руке всё ещё дымился пистолет. На его разбитом лице расцвела мерзкая, торжествующая ухмылка победителя. — Она получила ровно то, что заслужила, — прохрипел маньяк, упиваясь развернувшейся перед ним трагедией. — Грязная смерть для грязной предательницы. Люцифер замер, но даже не обернулся. Он продолжал смотреть на мертвое лицо Вики, пока слова Призрака били его хлыстом по открытым ранам. — А тебя… — Стив самодовольно усмехнулся, опуская ствол. — Тебя я не убью. Смерть была бы для тебя слишком щедрым подарком, Люцифер. Ты вечность будешь существовать с этой зияющей дырой в груди. Ты будешь вечно мучиться от осознания того, что ты стоял прямо здесь, держал её за руки — и всё равно не смог её спасти. Слова маньяка растворились в повисшей, тяжелой тишине. Люцифер бережно, с пугающей, почти благоговейной нежностью опустил безжизненное тело Вики на залитый кровью пол. Он трепетно убрал прилипшую прядь волос с её побледневшего лица, словно боясь потревожить её сон. А затем медленно, неестественно плавно поднялся на ноги. Человеческая иллюзия осыпалась прахом. Когда он обернулся, на Стива смотрел не сломленный горем мужчина. На него смотрел сам Дьявол. На лице Люцифера медленно, ломая правильные черты, расплылась жуткая, садистская, леденящая кровь улыбка истинного Правителя Ада. В его потемневших глазах больше не было ни капли человечности — лишь раскаленная, первобытная бездна. — Вечность, — его голос зазвучал иначе: глубоко, многоголосо, заставляя вибрировать сами стены квартиры. — Это слишком недосягаемое для тебя понятие. В следующее мгновение комнату сотряс оглушительный хлопок. С тошнотворным, влажным хрустом разрываемой плоти и треском лопающейся ткани за спиной Люцифера распахнулись огромные крылья. Но это больше не были те прекрасные, переливающиеся бордовым светом пернатые крылья, которые когда-то укрывали Вики от бурь. Теперь это были жуткие, кожистые, исполинские перепонки, усеянные острыми шипами. Точно такие же, как у Сатаны. В истерзанной душе Люцифера больше не осталось ни единого миллиметра для света — всё выжгла сплошная, черная агония, переродившая его в то чудовище, которым его и создали. Самодовольная ухмылка Призрака испарилась. Лицо Стива исказила гримаса абсолютного, животного ужаса. Пистолет в его руке заходил ходуном, когда он вжался в стену, глядя на возвышающегося над ним монстра. — Д-да кто ты такой?! — истошно, срываясь на визг, заорал маньяк и в панике нажал на спуск. Пули прошили грудь демона насквозь, выбивая фонтанчики темной крови, но Люцифер даже не пошатнулся. Он лишь запрокинул голову и хрипло рассмеялся. Этот надрывный смех был страшнее любых проклятий. — Я и так уже умер, — глухо процедил он. — Когда ты убил её. Взметнулся порыв ледяного ветра от взмаха кожистых крыльев. В неуловимую долю секунды Люцифер преодолел расстояние между ними. Его огромная рука стальным капканом сомкнулась на горле Стива, отрывая его от пола и с такой сокрушительной силой впечатывая в стену, что по бетону поползла паутина глубоких трещин. Пистолет с жалким стуком выпал из разжавшихся пальцев смертного. Стив захрипел, судорожно суча ногами в воздухе и пытаясь оторвать от своей шеи пальцы, сжимающие его с силой гидравлического пресса. Люцифер склонился к его лицу, с наслаждением вглядываясь в выпученные, полные первобытного ужаса светлые глаза Призрака. — Я когда-то говорил Вики, — процедил демон, и на его губах заиграла безумная, жестокая улыбка — точная, пугающая копия улыбки Владыки Преисподней, когда тот отнимал жизни. — Что вырву сердце любому, кто посмеет её обидеть. Когти на свободной руке Люцифера удлинились, превращаясь в смертоносные лезвия. — До встречи в Аду, Стив. Рука демона с влажным, чавкающим звуком пробила грудную клетку маньяка, легко проламывая ребра, как сухие ветки. Стив издал сдавленный, булькающий писк, когда пальцы Люцифера сомкнулись на его трепещущем органе. Резкий рывок — и Люцифер с хрустом вырвал его сердце наружу. Тело Призрака безвольным кулем сползло по испачканной кровью стене. Люцифер стоял над ним, сжимая в руке всё ещё пульсирующий кусок плоти, тяжело дыша и глядя на дело своих рук. Круг замкнулся. Он обещал вырвать сердце собственному отцу, чтобы защитить ту, кого любил, но в итоге сам стал абсолютным воплощением Сатаны — безжалостным палачом, которому больше нечего было терять. Мертвый кусок чужой плоти с влажным стуком выскользнул из окровавленных когтей демона и шлепнулся на паркет. Жажда крови, на краткое мгновение заглушившая агонию, стремительно схлынула, оставляя после себя лишь зияющую, черную, бесконечную пустоту. Люцифер медленно развернулся. В его потемневших глазах, где только что бушевало адское пламя истинного Сатаны, теперь плескалась лишь бездонная, тотальная скорбь, ломающая его могущественное тело пополам. Огромные кожистые крылья за его спиной бессильно опустились, волочась по грязному полу. Окровавленный, выжженный изнутри Люцифер на негнущихся ногах подошел к телу Вики. Он тяжело, словно древний, изломанный веками старик, рухнул перед ней на колени, прямо в лужу её стремительно остывающей крови. Его перепачканные чужой смертью руки задрожали, когда он с пугающей трепетностью обхватил её хрупкое тело. Он прижал её к своей груди так крепко, словно пытался вдавить её обратно в жизнь, словно мог заставить свое бессмертное сердце биться за них двоих. — Прости меня… — заскулил он. Это был звук, от которого содрогнулись бы самые жестокие палачи Преисподней. Надрывный, отчаянный, животный скулеж существа, у которого вырвали душу. — Прости меня, Вики… — он зарылся лицом в её разметавшиеся волосы, жадно, до болезненного спазма в легких вдыхая её родной, неизменный яблочный аромат, который сейчас безжалостно смешался с едким металлическим запахом крови. — Я не достоин тебя. Я всегда был прав… Я — чудовище. Проклятое, уродливое чудовище, которое не заслуживает того, чтобы его любили. Которое не заслуживает тебя. Твоей чистоты, твоей любви… Я всё уничтожил. Его разрывало на куски. Эта физическая, скручивающая внутренности агония была в тысячу раз страшнее любых, самых изощренных отцовских пыток. Боль была настолько невыносимой, что мышцы сводило судорогой. — Почему?! — его нечеловеческий, сорванный крик ударил в своды комнаты, звеня разбитым стеклом. — Проклятая связь должна была убить меня вместе с ней! Почему?! ПОЧЕМУ Я ЕЩЁ ЖИВ?! Он судорожно раскачивался из стороны в сторону, баюкая её безжизненное тело, и слезы абсолютного бессилия душили его, перекрывая горло. — Какой же я был глупец… — его голос сорвался на сиплый, болезненный шепот. — Если бы я только доверился тебе тогда, на Небесах… Если бы не пытался оттолкнуть, спрятать за своей гордыней… Я из-за собственной глупости потерял тебя дважды. А теперь… теперь навсегда. Навсегда, Вики… Горячая, жгучая капля сорвалась с его скулы. Она прочертила светлую дорожку по перепачканному кровью лицу и упала прямо на бледную щеку мертвой девушки. В разгромленной квартире повисла могильная тишина, нарушаемая лишь прерывистым, рваным дыханием Люцифера. Но вдруг… Раздался тихий, едва уловимый звук. Звук, похожий на шипение капли ледяной воды, упавшей на раскаленный металл. Люцифер замер. Его тело заледенело. Взгляд, затуманенный слезами, медленно опустился на грудь Вики. И он перестал дышать. Страшная, сквозная рана, пробившая её сердце, внезапно начала дымиться. Из самого эпицентра разорванной, окровавленной плоти начало пробиваться слабое, но стремительно нарастающее, пульсирующее золотисто-белое свечение. Люцифер в первобытном шоке, боясь даже моргнуть, наблюдал за невозможным. Вернувшаяся память и окончательно сброшенные печати забвения сделали то, чего не смогли предугадать расчетливые Серафимы. Связь Истинных, пробудившись в полную, абсолютную мощь, запустила древний, дремлющий механизм регенерации. Это было похоже на божественное чудо, разворачивающееся посреди ада. Разорванные ткани на глазах сплетались воедино. Свечение выталкивало сгустки крови, сращивая плоть, пока на месте смертельной пулевой раны не остался лишь гладкий, едва заметный светлый рубец. Дымка рассеялась, и свечение погасло. И в следующую секунду гнетущую тишину разорвал резкий, судорожный вдох. Грудная клетка Вики высоко поднялась, жадно, со свистом заглатывая воздух, и она широко распахнула свои живые, пронзительно-голубые глаза. Люцифер застыл, словно превратившись в каменное изваяние. Он смотрел на Вики широко распахнутым, неверящим взглядом, в котором всё ещё плескалась бездна недавнего абсолютного горя. — Вики… — его голос надломился, превратившись в глухой, сломленный шепот, едва различимый в тишине комнаты. — Ты… жива… Он судорожно моргнул, уверенный, что рассудок окончательно покинул его. Что это лишь жестокое, изощренное помешательство, галлюцинация воспаленного мозга или же предсмертная агония, милосердно дарующая ему последний сладкий мираж перед погружением в холодное небытие. Но Вики приподнялась. Её теплые пальцы намертво вцепились в его окровавленную, дрожащую руку. Она стиснула его ладонь с такой отрезвляющей силой, что фантомные сомнения мгновенно разбились вдребезги. Её пронзительные голубые глаза, в которых теперь теперь плескалась жизнь, смотрели прямо в его истерзанную душу. — Я обещала, — произнесла она, и её голос прогнал остатки смерти из этого места. — Я обещала, что никогда тебя не оставлю. Глухой, рваный стон вырвался из груди демона. Люцифер рывком притянул её к себе, стискивая в объятиях с такой отчаянной, сокрушительной силой, словно пытался врасти в неё, впаять её в свои ребра и спрятать от всего мироздания. Он крепко зажмурился, до боли сжимая челюсти в паническом, животном страхе, что стоит ему открыть глаза — и она исчезнет, снова рассыплется кровавым пеплом в его руках. Он обхватил её лицо ладонями и отчаянно, исступленно впился в её губы. В этом поцелуе не было аккуратности или нежности — в нем была вся та невыносимая боль, которую он только что пережил, вся горечь потери, весь животный страх и абсолютно сбивающее с ног обожание. Он целовал её так, словно пил из нее саму жизнь, и Вики отвечала ему с такой же дикой, безоговорочной самоотдачей. Только когда им стало катастрофически не хватать воздуха, Люцифер нехотя разорвал поцелуй. Он прижался лбом к её лбу, тяжело дыша, и его руки, всё ещё дрожащие, продолжали судорожно сжимать её талию, словно он проверял, не исчезнет ли она, стоит ему ослабить хватку. — Больше никогда, — хрипло выдохнул он, глядя на неё так, будто видел перед собой самое ценное, что когда-либо существовало в этом проклятом мире. — Я больше никогда тебя не отпущу. Вики едва заметно улыбнулась, и в её глазах, только что знавших лишь ужас смерти, теперь отражалось спокойствие. Она прижалась щекой к его окровавленному плечу, вдыхая знакомый, до боли родной запах. — Мы смогли, — ответила она. — Столько раз нас пытались сломать, столько раз мы сами себя губили… но мы всё равно нашли друг друга. Возродились из пепла. Люцифер прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение забыть о крови на руках и трупе за спиной. Бережно, словно боясь повредить её, он помог ей подняться. В это мгновение пространство комнаты содрогнулось. С ослепительной вспышкой и звуком, похожим на шум ветра, за спиной Вики распахнулись крылья. Это больше не были серые, невзрачные крылья Непризнанной. Комнату залил мягкий, ровный свет: огромные, кристально-белые перья сияли чистотой, заслоняя собой серые стены и разбитую мебель. Она переродилась. Контраст был разительным: покрытый кровью демон с мрачными, шипастыми крыльями — и сияющий ангел. Две части одного целого, уцелевшие на руинах их короткой человеческой жизни. Вики коснулась его рук, переплетая свои пальцы с его. — Нам был дарован ещё один шанс, — прошептала она с робкой, чистой надеждой. — Мы должны исполнить пророчество. Где-то далеко внизу, прорезая морозный воздух чикагской ночи, протяжно взвыли полицейские сирены. Их звук стремительно нарастал, множился, сливаясь в оглушительную какофонию. Красно-синие всполохи мигалок начали тревожно скользить по стенам и потолку квартиры. Смертный мир, с его законами, вооруженным спецназом и детективом Миллером, с грохотом ломился в их двери, пытаясь призвать к ответу. Но для них это больше не имело никакого значения. Смертная иллюзия безвозвратно растаяла. Спектакль, в котором они были вынуждены играть роли обычных, уязвимых людей, подошел к своему кровавому финалу. Они посмотрели друг на друга, без слов понимая: эта жестокая земная игра окончена. Впереди их ждали возвращение и настоящая война. Люцифер крепче сжал её руки. Он посмотрел на неё, потом на дверь, за которой их ждал чужой, враждебный мир. На его лице промелькнула тень той самой полуулыбки, с которой он всегда встречал вызов. — Нам пора возвращаться домой.