Истинные: Из пепла

— Занавес.

Теперь мне не нужно ждать зимы

— она тут, со мной

Бледный, мертвенный свет от экрана смартфона резким квадратом выхватил из темноты побледневшее лицо Вики. Сон слетел мгновенно, выбитый из легких ледяным, парализующим ударом. Она сидела на смятой постели, не в силах оторвать расширенные от ужаса глаза от новостной сводки, в которой был опубликован полный текст послания Призрака. «Мы собственными руками воздвигаем на пьедестал тех, кого считаем непогрешимыми…» Он всегда относился к ней с благоговением, идеализировал её. «Рано или поздно скверна проступает сквозь самую нежную, самую фарфоровую кожу». Вики судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает едкая тошнота. Он всегда любил гладить её кожу, восхищаясь её бледностью. «Вы строите для них безопасный мир, укрываете от бурь, собираете их по кусочкам, а они с невинной улыбкой вставляют вам клинок прямо в сердце». Именно это он и делал. Он дал ей этот дом, эту безопасную гавань. А она? Она вставила ему клинок в сердце своей изменой. Вся её жизнь последнего месяца — сплошной обман. Финал прозвучал как смертный приговор: «Я покажу вам, что даже самые светлые создания могут оказаться насквозь гнилыми внутри. Это убийство станет моим главным шедевром…» Пазл сошелся с оглушительным треском, хороня под своими обломками остатки её рассудка. Все эти вырезки в его документах, его странные вопросы, его неестественное спокойствие… Запах её духов у подъезда! Он вынюхивал на ней аромат Люцифера, в то время как в его голове уже был готов кровавый сценарий её казни. Это не журналистское расследование. Это была методичная подготовка. Она — следующая жертва. ОНА — главная актриса его финального акта. Животный, всепоглощающий ужас стальной лапой сдавил горло. Воздуха катастрофически не хватало. Стены спальни вдруг накренились, надвигаясь на нее. Вики задохнулась в беззвучном крике, вскакивая с кровати так резко, что сбила тумбочку. Дрожащие, ледяные пальцы скользили по экрану телефона. Она не с первого раза смогла разблокировать его — руки тряслись в крупной, неконтролируемой дрожи. Слезы абсолютной паники застилали глаза, размывая контакты. Время растянулось в бесконечность. Каждый длинный гудок в динамике бил по натянутым нервам, как удар хлыста. — Да? — хриплый, напряженный голос Люцифера раздался на том конце провода, и эта единственная секунда услышанного родного голоса сорвала все внутренние предохранители Вики. — Люцифер! — её голос сорвался на оглушительный крик, переходящий в истеричный всхлип. — Люцифер, умоляю, приезжай! Быстрее, пожалуйста, забери меня отсюда! — Вики? Дьявол, что случилось?! — на фоне послышался грохот, словно он моментально вскочил на ноги. — Я еду, слышишь! Что там?! Она стояла посреди темной комнаты, обхватив себя свободной рукой за плечи, и ее трясло так, словно она стояла на морозе. Слова вырвались наружу единым, отчаянным потоком — страшная правда, которую она так долго прятала от него и от самой себя: — Это Стив! Люцифер, Призрак — это Стив! Он всё знает, он прислал письмо, он убьет меня! Умоляю, приезжай! Телефон выскользнул из ослабевших, влажных от холодного пота пальцев. Аппарат с глухим стуком упал на паркет, и где-то внизу, у ее ног, из динамика донесся искаженный расстоянием, отчаянный рев Люцифера, выкрикивающего её имя. Но Вики уже не слушала. Животный инстинкт самосохранения вытеснил все остальные эмоции, стер панику и слезы, оставив в голове лишь один пульсирующий, первобытный приказ: Бежать. Прямо сейчас. Она метнулась в коридор, спотыкаясь на вдруг ставших ватными ногах. Дыхание со свистом вырывалось из сдавленной груди, сердце колотилось о ребра так неистово, что причиняло физическую боль. Не тратя драгоценные секунды на обувь, Вики судорожно сорвала с вешалки свое тяжелое пальто, которое всё еще хранило спасительный, терпкий аромат шафрана и дорогой кожи. «Я успею. Я смогу», — лихорадочно билась спасительная мысль в её воспаленном мозгу, пока трясущиеся, непослушные пальцы в кровь царапали металл, пытаясь провернуть тугую защелку замка. — «Люцифер уже в пути. Он гоняет как сумасшедший, он будет здесь с минуты на минуту. Главное — вырваться из квартиры. Не вызывать лифт, сбежать по лестнице, выскочить через черный ход и затеряться в тенях переулка. Он найдет меня. Всё будет хорошо. У меня есть только этот единственный шанс спастись, и я не могу его упустить… Я не позволю ему убить меня». Эта хрупкая надежда придала ей нечеловеческих сил. Замок поддался с громким, обнадеживающим щелчком. Вики навалилась всем телом на ручку, резко распахивая тяжелую входную дверь. В лицо ударил прохладный, застоявшийся воздух лестничной клетки. Путь к свободе был открыт. Ей оставалось сделать всего один шаг через порог, чтобы раствориться в ночи. Но нога, занесенная для спасительного рывка, так и замерла в воздухе. Вся кровь в одно мгновение отхлынула от лица Вики, а внутренности скрутило ледяным, парализующим спазмом. Время вокруг остановилось, звуки исчезли, а воздух сгустился в непроницаемую, удушливую смолу. В тусклом, мерцающем свете желтой лампочки подъезда стоял Стив, засунув руки в карманы куртки, и его лицо было наполовину скрыто в глубокой тени. Из этого мрака на Вики неотрывно смотрели два пустых, абсолютно мертвых глаза хищника, который всё это время терпеливо ждал под дверью свою добычу. В его зловещем, леденящем душу спокойствии читался окончательный, бесповоротный приговор. Её спасительная иллюзия свободы рассыпалась в прах. Люцифер не успеет. Никто не успеет. В животном ужасе Вики отшатнулась назад, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Из её пересохшего, сведенного судорогой горла вместо крика вырвался лишь жалкий, надломленный и обреченный шепот: — Нет…

***

Тяжелый внедорожник Люцифера, нарушая все мыслимые правила дорожного движения и снося на своем пути мусорные баки, влетел во двор дома Вики. Визг жженых покрышек резким звуком распорол тишину раннего утра, когда машина резко затормозила, едва не впечатавшись в кирпичную стену. Люцифер выскочил из салона еще до того, как двигатель заглох. В его крови бурлил такой первобытный, обжигающий коктейль из чистого адреналина и животной паники, что он не чувствовал ни пронизывающего холода, ни того, как сбил костяшки в кровь, захлопывая дверцу. Он не стал дожидаться лифта. Он буквально взлетел по ступеням, перемахивая через несколько за раз, не чувствуя под собой ног. В ушах на повторе, словно заевшая пластинка, всё еще стоял её отчаянный, надломленный крик: «Это Стив! Он убьет меня!». Оказавшись на её этаже, Люцифер с звериным рыком вложил всю свою ярость, массу и страх в один сокрушительный удар ногой. Массивный замок жалобно хрустнул, вылетая из пазов с куском косяка, и тяжелая железная дверь с грохотом отлетела к стене, осыпая на пол серую бетонную крошку. Люцифер ворвался внутрь, словно ураган, готовый рвать голыми руками, крушить кости и убивать любого, кто посмеет встать у него на пути. — Вики! — его яростный, отчаянный рык сотряс стены квартиры. Но в ответ ему ударила лишь оглушительная, пугающе мертвая тишина. Внутри было темно и неестественно спокойно. Люцифер метался по комнатам как раненый зверь. Гостиная. Ванная. Её спальня с распахнутым шкафом. Пусто. Абсолютно пусто. Никаких следов борьбы, ни перевернутой мебели, ни разбитых вещей, ни капель крови. Ни Стива. Ни его Вики. Словно они просто растворились в воздухе. Его дикий, мечущийся взгляд зацепился за тускло мерцающий прямоугольник на паркете у самого порога. Её телефон. Люцифер медленно, на ватных ногах подошел и поднял его дрожащими руками. Экран всё еще горел, открытый на вкладке с новостным посланием маньяка. В этот момент осознание рухнуло на него многотонной бетонной плитой, раздавив грудную клетку и выбив из легких весь кислород. Он опоздал. Ярость, кипевшая в венах секунду назад, вмиг сменилась черным, всепоглощающим, ледяным отчаянием. Люцифер тяжело осел на пол прямо там, в коридоре, прижимаясь затылком к стене и сжимая в ладони её мобильный так, что по защитному стеклу пошла паутина трещин. Ему хотелось завыть в голос, разорвать собственную грудь. Он своими руками отпустил её сюда несколько часов назад! Он знал, что этот ублюдок опасен, он чувствовал это нутром, он сгорал от ревности и подозрений, но всё равно позволил ей уйти, позволил ей вернуться прямо в пасть к этому монстру. «Какой же я идиот…» — билась в голове отчаянная, разъедающая изнутри мысль. Он не уберег её. Свою единственную слабость, свой единственный смысл жизни в этом проклятом мире. Он оставил её один на один с серийным убийцей. Перед глазами возник образ испуганной, смотрящей на блестящий клинок Призрака Вики, и это стало катализатором. Психоз и самобичевание сейчас были непозволительной роскошью. Каждая секунда его слабости, каждая пролитая слеза или крик отчаяния стоили Вики жизни. Люцифер с силой зажмурился, с шумом втягивая сквозь сжатые зубы застоявшийся воздух квартиры, и заставил себя подняться на ноги. Вся его боль свернулась в тугой, ледяной ком где-то в районе солнечного сплетения. Его лицо мгновенно превратилось в каменную маску, не выражающую ничего, кроме убийственной, безжалостной решимости. Впервые в своей жизни, переступая через все незыблемые принципы, он набрал номер детектива Миллера. Ему было плевать на последствия, плевать на репутацию, плевать на тюрьму. Он выложил опешившему детективу всё: точный адрес, имя Стива, его причастность к Призраку. Сбросив вызов, он, не теряя ни секунды, набрал номер Миракса. Гудки тянулись издевательски долго. Наконец, на том конце послышался шорох и недовольный голос лучшего друга: — Дьявол, Люц… Какого хрена тебе нужно в такую рань? — Миракс показательно, протяжно зевнул в трубку. — Надеюсь, кто-то умер, иначе я тебя сам прикончу… — Вики пропала, — голос Люцифера прозвучал мертво и настолько жутко, что зевок на том конце провода мгновенно оборвался, сменившись гробовым молчанием. — Призрак — это Стив, и он забрал её. Поднимай всех наших людей. — Люц, я… — голос Миракса мгновенно растерял всю сонливость. — Я буду в пентхаусе через полчаса, — ледяным тоном отрезал Люцифер. Не дожидаясь ответа, Люцифер швырнул телефон в карман пальто и ринулся прочь из пустой квартиры. Таймер её жизни был запущен. Спустя полчаса Люцифер толкнул массивную входную дверь, тяжело шагнув в просторный холл пентхауса. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным звенящим, осязаемым напряжением, от которого перехватывало дыхание. Все уже были на взводе. Едва он успел сделать шаг с порога, как к нему метнулась Мими. Девушка выглядела растрепанной, её обычно идеальный макияж слегка размазался от подступающих слез, а в широко распахнутых глазах плескалась неподдельная, первобытная паника. — Люцифер! — она вцепилась тонкими, дрожащими пальцами в лацканы его пальто, заставляя остановиться. Её голос срывался, переходя на истеричный шепот. — Что случилось?! Миракс сказал, что Вики пропала… Как это произошло?! Где она сейчас? Что этот больной ублюдок собирается с ней сделать?! На долю секунды сквозь пелену отчаяния в голове Люцифера мелькнуло острое, холодное удивление. «С чего такая реакция? Они ведь знакомы всего ничего, общались от силы пару раз, а она убивается так, словно пропала близкая ей подруга…» — мысль была мимолетной, тут же стертой очередной волной накатившей боли за Вики. Он не успел ответить. Из-за спины Мими неслышной тенью вынырнул Сафирэль. Большими ладонями он мягко, но непреклонно обхватил вздрагивающие плечи возлюбленной и бережно оттянул её от Люцифера, прижимая спиной к своей груди. — Тише, милая, тише, успокойся, — бархатисто, убаюкивающе прошептал Сафирэль, оставляя нежный поцелуй на её виске и успокаивающе поглаживая по рукам. — Всё будет хорошо. В этот раз мы справимся, слышишь? Мы найдем её. — А если мы не успеем? — в ужасе прошептала Мими. — Они ведь так ничего не вспомнили, Сафирель… Не вернули свою сущность и бессмертие. А это значит, что если Вики…если она погибнет…то… Мими всхлипнула, и по её щеке скатилась горькая слеза. Сафирель прижал её голову к своей груди, поглаживая макушку. Мерное сердцебиение парня немного успокоило девушку, но тело продолжало пробивать мелкой дрожью. — Если бы только мои видения вернулись… — с отчаянием прошептала Мими. — Но мы все рискуем, если я сниму скрывавший амулет. Сафирель поцеловал её блестящие, пахнувшие кислой малиной волосы, прижимая девушку к себе крепче. — В этот раз мы со всем справимся, Мими, — убаюкивающе произнес он. — У них получится, я знаю. И мы вернемся домой. Тем временем Люцифер сбросил пальто прямо на кресло в холле и тяжелым, чеканящим шагом прошел в просторную гостиную. Там находились Миракс и Кассиопея. Девушка сидела в кресле, напряженная как натянутая струна, невидящим взглядом сверля стену. Она молча, пугающе ритмично постукивала пальцами по деревянной столешнице, всем своим видом излучая опасную, звериную готовность в любой момент сорваться с места и начать убивать. Миракс, который в этот момент безостановочно отдавал кому-то приказы по телефону, увидев вошедшего друга, тут же сбросил вызов и шагнул навстречу. — Я поднял абсолютно всех, кого только можно, — рубящим тоном отрапортовал он, глядя Люциферу прямо в глаза. — Мои люди шерстят дорожные камеры, уличные информаторы прочесывают каждый переулок. Весь теневой Чикаго сейчас ищет Вики. Люцифер молча подошел к мини-бару. Его руки, еще недавно сжимавшие руль с такой яростью, что побелели костяшки, сейчас предательски дрогнули, когда он потянулся к тяжелому хрустальному графину. — Я звонил детективу, — глухо бросил Люцифер, плеснув на дно широкого стакана щедрую порцию янтарного виски. Его голос звучал так безжизненно, что по спине Миракса пробежал холодок. — Сдал им Стива с потрохами. Но на полицию надеяться не стоит. Пока они выпишут ордера, пока почешутся… У нас нет этого времени. Мы должны сами достать этого ублюдка из-под земли. Он поднес стакан к губам, отчаянно нуждаясь в том, чтобы обжигающий алкоголь хоть немного приглушил разъедающую внутренности панику. — Ты бы не налегал так, — скептически произнес Миракс, кивнув на стакан. Люцифер на секунду замер. Его темный, полный боли взгляд сфокусировался на золотистой жидкости. Он медленно опустил нетронутый стакан обратно на деревянную стойку бара, так сильно сжав челюсти, что на скулах заходили острые желваки. Миракс был прав. У него не было права даже на минутную слабость. — Волк в овечьей шкуре, — с вибрирующей ненавистью произнес Люцифер, сжимая края деревянной столешницы. — Жалкий, невзрачный клерк. Какая идеальная ширма для ублюдка, возомнившего себя вершителем судеб. Кассиопея меланхолично покрутила в пальцах бокал вина, глядя на серое небо за панорамным окном. — От него всегда веяло фальшью, — отозвалась она из полумрака гостиной. — Слишком уж он был правильным. Да и его рассуждения весьма сомнительны… Миракс тяжело вздохнул. Усталость и напряжение притупили его обычный самоконтроль. — У меня закрадывались подозрения на его счет, — обронил он. — Именно поэтому на Новый год я выставил вас с Вики за дверь на балконе, когда он внезапно заявился. Я просто не хотел рисковать ею, пока не разберусь. Воздух в помещении мгновенно стал тяжелым и удушливым. Люцифер замер. Пугающе медленно, словно хищник, почуявший запах крови, он повернул голову к другу. Его взгляд был не просто тяжелым — он был уничтожающим. Миракс инстинктивно напрягся: на одну короткую, леденящую душу долю секунды ему показалось, что радужка Люцифера вспыхнула привычным ему кроваво-алым адским огнем. В следующее мгновение Люцифер сорвался. Одним яростным, нечеловеческим по силе взмахом руки он смахнул со стойки хрустальные бокалы и тяжелую бутылку виски. Стекло с оглушительным звоном разлетелось на сотни осколков, окатив ковер янтарными брызгами. В два широких шага Люцифер преодолел расстояние между ними, намертво вцепился обеими руками в воротник рубашки Миракса и одним рывком оторвал его от пола, словно тот ничего не весил. — ТАК КАКОГО ЧЕРТА ТЫ МОЛЧАЛ?! — его голос сорвался на вибрирующий, утробный рык, от которого, казалось, задрожали стекла в панорамных окнах. В этом реве, в его искаженном яростью лице и нечеловеческой хватке прорвалась наружу его истинная, первобытная сущность. Сейчас перед ними стоял не просто лидер теневого Чикаго. Это был разъяренный сын Сатаны. И Миракс это прекрасно видел. Он смотрел в потемневшие, пылающие гневом глаза Люцифера без капли страха, но с абсолютным почтением — так, как смотрят на своего истинного правителя. Миракс даже не попытался поднять руки для защиты или вырваться, безвольно повиснув в его стальной хватке. — Без улик ты бы меня и слушать не стал, — твердо ответил Миракс. — Хватит! — Сафирэль бросился к ним, пытаясь разнять. Он вцепился в плечи Люцифера, дергая на себя. — Остынь, Люц! Мордобой нам здесь ничем не поможет! Но Сафирэль, не уступающий Люциферу в комплекции, с ужасом осознал, что не может сдвинуть его даже на миллиметр. Мышцы Люцифера были твердыми, как гранитная скала, его физическая сила в этот момент превосходила любые человеческие пределы. Миракс, всё еще висящий в воздухе, подался вперед и, не отрывая взгляда от глаз друга, произнес фразу, которая прозвучала как заклинание: — Ты должен вспомнить, кто ты. Только так ты сможешь найти её и спасти. Эти слова подействовали. Дыхание Люцифера со свистом вырвалось сквозь сжатые зубы. Он воспринял этот призыв по-своему — как напоминание о том, что он безжалостный дьявол криминального мира, человек, перед которым дрожит весь город. Тот, кто не знает пощады. Его пальцы разжались. Люцифер с силой швырнул Миракса обратно, и тот рухнул в глубокое кожаное кресло. — Я вытрясу из его паршивой редакции всё до последней капли, — процедил Люцифер ледяным, мертвым тоном, в котором больше не было ни эмоций, ни человечности. Он резко развернулся, подхватил с кресла свое пальто и, не оглядываясь, широким шагом направился к выходу. Ему нужно было место, где Стив проводил больше всего времени, и люди, которые могли хоть что-то знать. Время стремительно утекало сквозь пальцы. — Стой, Люци! — донесся в спину отчаянный окрик Миракса. — Я совсем не это имел в виду, не наломай дров! Но тяжелые створки двери уже с грохотом сомкнулись, отрезая Люцифера от голосов друзей. Оказавшись на подземной парковке, он почти бегом добрался до своего внедорожника и тяжело опустился на водительское кресло. Пальцы намертво вцепились в кожаную оплетку руля, материал жалобно скрипнул под этим сокрушительным давлением. Люцифер до боли зажмурил глаза, чувствуя, как горло перехватывает спазм удушающего, ядовитого отчаяния. Казалось, салон всё еще хранил ее присутствие. Всего несколько часов назад Вики сидела прямо здесь, на соседнем сиденье. Он до мельчайших деталей помнил, как мягкий свет уличных фонарей скользил по её лицу, помнил успокаивающее тепло её ладони. Еще тогда, припарковавшись у её дома, он ощутил, как тяжелая, липкая тревога свернулась змеей в его солнечном сплетении. Все инстинкты кричали ему остановиться, заблокировать двери и увезти её подальше, спрятать от всего мира. Но он переступил через себя и отпустил её. Она мягко улыбалась ему перед уходом, убеждая, что всё непременно будет хорошо. И только теперь, прокручивая в памяти каждую секунду их разговора, Люцифер с леденящим ужасом осознавал страшную деталь: в её тихом голосе, в её последнем брошенном взгляде таилась скрытая обреченность. Она словно прощалась с ним навсегда. А он, ослепленный её убеждениями, позволил ей шагнуть прямиком в расставленную ловушку Стива. Чувство вины рвало грудную клетку на куски, выжигало легкие кислотой. Острая, пульсирующая боль мешалась с первобытным страхом потерять единственное, что имело смысл в его темном мире. Каждое мгновение промедления казалось физической пыткой, каждый удар сердца отсчитывал утекающие секунды её жизни. Люцифер с трудом разомкнул веки и медленно перевел взгляд на пустующее пассажирское сиденье. — Я найду тебя, Вики, — хрипло произнес он в звенящую пустоту салона. — Я обязательно успею. В следующее мгновение его взгляд потемнел, окончательно стирая все следы человеческой уязвимости и боли. На их место пришла чистая, концентрированная ярость хищника, идущего по кровавому следу. Могучий двигатель внедорожника угрожающе взревел от поворота ключа, и тяжелая машина с визгом покрышек сорвалась с места, агрессивно вылетая в серый сумрак чикагских улиц. Массивные дубовые двери редакции «Chicago News» содрогнулись от страшного удара. Люцифер влетел в просторный холл с такой силой, что стеклянные вставки в рамах жалобно зазвенели, грозясь осыпаться на мраморный пол. Внутри царил абсолютный хаос. Огромный опен-спейс гудел, словно растревоженный улей, переполненный гулом голосов и треском десятков клавиатур. Телефоны разрывались, журналисты суетились между столами и в экстазе строчили горячие материалы, опьяненные свежим, самым дерзким посланием Призрака. Никто из этих одержимых сенсацией людей даже отдаленно не догадывался, что кровожадный монстр всё это время работал с ними бок о бок. Он пил с ними кофе, здоровался по утрам и с извращенным, больным нарциссизмом наслаждался тем, как весь город бьется в истерике от его же собственных строк. Люцифер широким, тяжелым шагом двинулся сквозь толпу. От него исходила такая темная, удушающая аура смертельной угрозы, что репортеры замолкали на полуслове и инстинктивно шарахались в стороны, освобождая ему путь. Сердце Люцифера отбивало бешеный, болезненный ритм, отсчитывая утекающие секунды. Но сквозь панику в его груди отчаянно билась надежда, заставляя двигаться вперед на одних рефлексах. Внезапно он резко замер посреди зала. Его взгляд споткнулся о небольшой постамент в самом центре первого этажа. На бархатной ткани, как дань памяти журналистскому делу, гордо покоилась старая, массивная печатная машинка. Черный металл, потертые круглые клавиши, тяжелая каретка. Мир вокруг на секунду оглох. Дыхание перехватило от ледяного укола прямо в сердце. Все бумажные послания Призрака, все те кривые буквы с характерным, неровным оттиском чернил были напечатаны именно на таком аппарате. Люцифер судорожно схватился за лоб, с силой сжимая пальцами виски. В ушах издевательски ясно зазвенел голос Стива, когда тот во время одного из разговоров непринужденно бросил фразу о том, что печатных машинок полно где угодно, и у них в редакции одна стоит прямо на виду. Осознание собственной слепоты ударило под дых. Ответ всё это время лежал на самой поверхности. Стив смеялся ему прямо в лицо, бравировал своей безнаказанностью, а Люцифер проглотил эту наживку. Жгучее, ядовитое отчаяние накрыло его с головой. Его разрывало на куски от ненависти к самому себе, от собственной беспечности и недальновидности. Из-за его ослепленности ревностью и подозрениями Вики оказалась в руках маньяка. Но эта сокрушительная вина не сломала его, она сработала как детонатор. Разъедающая боль трансформировалась в чистую, неконтролируемую ярость. Люцифер медленно опустил руку, и на его напряженном лице проступил хищный оскал. Глаза окончательно потемнели, сфокусировавшись на одной-единственной цели. Больше не замечая никого вокруг, он направился прямиком к дверям кабинета директора редакции, готовый вырвать нужную информацию любой ценой. Стеклянная дверь кабинета с оглушительным грохотом впечаталась в стену, пустив по прозрачному полотну глубокую паутину трещин. Седовласый директор редакции от неожиданности буквально подпрыгнул в своем массивном кресле. Пытаясь сохранить остатки авторитета, он возмущенно свел брови к переносице. — Какого черта… Кто позволил вам врываться ко мне?! Слова моментально застряли в горле. Мужчина судорожно сглотнул, нервно поправляя сползающие на нос очки, потому что то, что надвигалось на него, было воплощением чистой, первобытной смерти. В каждом чеканящем шаге Люцифера сквозила леденящая кровь грация, от которой перехватывало дыхание. Его безжалостная натура сорвала все светские маски, подавляя своей удушающей тяжестью. И всё же в контексте того, ради кого эта тьма была высвобождена, его ярость выглядела пугающе притягательно. Это была абсолютная, бескомпромиссная разрушительная сила мужчины, готового хладнокровно вырезать половину города и заставить остальных захлебнуться кровью, лишь бы спасти свою женщину. Люцифер оказался рядом за долю секунды. Он не стал тратить время на разговоры — его рука мертвой хваткой сомкнулась прямо на горле директора, с силой сминая шелковый галстук. Одним нечеловеческим рывком Люцифер вздернул грузного мужчину со стула и впечатал спиной в стену так, что ноги директора оторвались от пола. Деревянные панели жалобно треснули, а рамки с дипломами со звоном осыпались вниз. — ГДЕ СТИВ?! — оглушительный, наполненный убийственной яростью рев Люцифера сотряс стены кабинета. В этом звуке клокотала такая бездна ненависти, что у директора потемнело в глазах от животного ужаса. — Я… я сам пытаюсь его найти! — захрипел мужчина, судорожно царапая стальные пальцы на своей шее в тщетной попытке ослабить хватку. — Он исчез в самый разгар событий! У нас горит выпуск, он должен писать передовицу о Призраке… — ДА ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ НА ВАШУ ПАРШИВУЮ СТАТЬЮ! — проревел Люцифер, безжалостно перекрывая ему кислород и вжимая в стену с такой силой, что у мужчины хрустнули позвонки. — Где его искать?! Отвечай, мать твою, или я размажу тебя по этой стене! Удушающая аура Люцифера заполнила кабинет, выкачивая из него последние остатки воздуха. Директор с парализующим страхом смотрел в эти потемневшие, пылающие гневом глаза и абсолютно четко понимал, что его убьют прямо сейчас. Разорвут на куски голыми руками. — Клянусь… я ничего… не знаю! — булькающим шепотом выдавил директор, пуская слюну и закатывая глаза от нехватки воздуха. — Он всегда был тихим… ни с кем не сближался! Вроде жил с какой-то девушкой… Никаких друзей, только коллеги из отдела! Умоляю… я ничего не знаю! Ответы были бесполезны. Стив выстроил вокруг себя идеальный вакуум. Люцифер чувствовал, как последние крупицы самообладания сгорают в огне разрывающей его агонии. Внутри бушевала слепая жажда расправы, требовавшая выхода. Ему нужно было сломать этому трясущемуся куску мяса ребра, пробить им стену просто для того, чтобы хоть как-то заглушить боль и панику от ускользающего времени. Он обнажил зубы в жутком оскале и отвел свободную руку назад, сжимая ее в сокрушительный кулак, готовый обрушить первый смертельный удар. И в эту секунду тишину кабинета разорвала резкая, пронзительная трель мобильного телефона Люцифера. Он не пошевелился. Его пальцы, намертво стиснувшие горло задыхающегося директора, не расслабились ни на миллиметр. Не сводя полного убийственной ярости взгляда со своей жертвы, он свободной рукой вытащил смартфон из кармана пальто и принял вызов. — Алло, — жестко бросил он в трубку. — Это детектив Миллер, — раздался на другом конце провода напряженный голос полицейского. — Вам нужно срочно приехать в участок. Прямо сейчас. Слова детектива подействовали как мощный разряд тока. Слепая ярость, требующая немедленной расправы, внезапно отступила, натолкнувшись на невидимую преграду. Глубоко внутри, под тяжелыми слоями паники и всепоглощающего отчаяния, вспыхнула и робко затрепетала крохотная искра надежды. Вдруг они нашли её? Вдруг она жива, цела и прямо сейчас ждет его там, в безопасности полицейских стен? От одной только этой мысли сердце в груди совершило безумный, сбивающий дыхание кульбит, а красная пелена гнева начала рассеиваться. Люцифер медленно разжал пальцы. Он небрежно, с нескрываемым презрением отшвырнул грузного мужчину от себя, словно сломанную игрушку. Директор тяжелым мешком рухнул на пол среди осколков разбитых рамок, судорожно хватаясь за ушибленную шею и с громким хрипом заглатывая спасительный воздух. Люцифер даже не удостоил его взглядом. Надежда гнала его вперед, заставляя забыть о мести. Он резко развернулся и уверенно зашагал к разбитым дверям. — Подождите! — донесся в спину надломленный, сипящий крик. Директор пытался приподняться на четвереньках, в ужасе провожая взглядом удаляющуюся фигуру. — Мистер… я даже не знаю вашего имени! Что вообще стряслось? Зачем вам понадобился Стив?! Люцифер на секунду замер на пороге. Бурлящий в крови адреналин и маячащий впереди шанс на спасение Вики вернули ему часть привычного, холодного самоконтроля. Он слегка повернул голову, бросив через плечо тяжелый взгляд, в котором теперь читалась лишь злая, уничтожающая насмешка. — Удивительно, — процедил он с ледяным сарказмом. — Управляете целой редакцией, а упускаете такую грандиозную сенсацию прямо у себя под носом. Не добавляя больше ни слова, он шагнул в гудящий от суеты зал, оставляя насмерть перепуганного и совершенно сбитого с толку директора на полу кабинета. Черный внедорожник с ревом пронесся по серым улицам Чикаго, оставляя за собой лишь запах жженой резины. Машина резко затормозила у здания полицейского управления, едва не вылетев на тротуар. Люцифер выскочил из салона и бросился к стеклянным дверям. Он взлетел по ступеням, почти снося с ног зазевавшихся патрульных в коридорах, не обращая внимания на их возмущенные окрики. Его гнала вперед только одна немыслимая, первобытная потребность: увидеть её. Убедиться, что она дышит. Почувствовать тепло её кожи под своими пальцами. Знакомые обшарпанные стены участка мелькали перед глазами, вызывая болезненный укол в груди. Всего какой-то месяц назад они стояли здесь из-за смерти Киры, и именно с этого пропахшего дешевым кофе и казенной краской места началась их безумная, разрушительная история. Могло ли всё сложиться иначе? Могли ли их пути разойтись? Определенно нет. Люцифер каждой клеткой своего тела чувствовал, что Вики была предначертана ему. Она ощущалась как неотъемлемая часть его изувеченной души, той самой недостающей половиной, без которой он просто не мог и больше не хотел существовать. Она понимала его так, как никто другой. Одним своим присутствием, одним мягким касанием она притупляла бушующий в нем гнев, заставляя внутреннего зверя покорно склонить голову. Рядом с ней, ради неё ему хотелось быть лучше. Впервые за долгое время ему до одури захотелось жить, хотелось выжить несмотря ни на что, чтобы просто иметь возможность возвращаться к ней каждый вечер. Вики стала единственным, ослепительно ярким светом в той глухой, непроглядной тьме, которой была пропитана его жизнь. Стоило только вспомнить её пронзительный взгляд, услышать в голове переливы её звонкого смеха — и в его заледеневшей душе разливалось забытое тепло. Он готов был часами сидеть рядом, утыкаться лицом в её волосы и вдыхать этот дурманящий, сводящий с ума аромат сладких спелых яблок, стараясь пропитаться им до самого основания, чтобы этот запах навсегда въелся в его кожу. Но сейчас вместо этого тепла грудную клетку разрывала щемящая, невыносимая тоска. Боль от её исчезновения выжигала внутренности, оставляя после себя лишь ледяной пепел абсолютной безысходности. И самое страшное заключалось в том, что это парализующее чувство казалось ему пугающе, до дрожи знакомым. Эта агония отдавалась где-то на подкорке сознания жутким дежавю. Будто однажды, в какой-то другой, стертой из памяти реальности, он уже стоял на краю этой черной бездны. Будто он уже терял её по своей вине — не уберег, отпустил, позволил тьме забрать свой единственный свет. И теперь этот бесконечный кошмар повторялся снова. Ошибка за ошибкой. Липкое, удушающее чувство вины стягивало горло колючей проволокой, лишая возможности сделать вдох, пока Люцифер рвался по коридору к кабинету Миллера. Он был готов отдать свою жизнь прямо на этом месте, лишь бы этот проклятый круг не замкнулся снова. Дверь кабинета едва не слетела с петель, когда Люцифер с силой толкнул её перед собой. Оглушительный грохот удара эхом отскочил от стен, но он даже не обратил на это внимания. Его грудь тяжело вздымалась от сбитого дыхания, а взгляд лихорадочно, с отчаянной надеждой заметался по тесному помещению. Он искал знакомый силуэт, готовился броситься к ней, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Но чуда не произошло. Сквозь густую, сизую пелену сигаретного дыма, висящего под потолком, Люцифер разглядел лишь помятую фигуру детектива Миллера. Полицейский сидел за своим рабочим столом, заваленным бумагами, и выглядел постаревшим на добрый десяток лет. Комната была пуста. Вики здесь не было. Хрупкая иллюзия спасения, державшая Люцифера на ногах всю дорогу, с хрустом разлетелась на тысячи осколков, вонзаясь прямо в кровоточащее сердце. Животная паника ледяной волной затопила легкие. — Где она? — его голос дрогнул, сорвавшись на болезненный, надломленный хрип. Миллер медленно поднял на него воспаленные от бессонницы глаза. Детектив понимал, кто перед ним стоит и в каком состоянии находится этот человек. Полицейский тяжело, с явной неохотой потянулся к карману помятой рубашки, достал начатую пачку сигарет и молча положил её на стол перед Люцифером. — Успокойтесь, присядьте, — ровным, глухим тоном произнес Миллер. — Закурите. Нам нужно… Договорить он не успел. Вспышка ослепляющей ярости, рожденной из черного отчаяния, мгновенно выжгла остатки терпения Люцифера. Одним резким взмахом руки он смахнул пачку со столешницы. Картонная коробочка отлетела в сторону, рассыпая сигареты по грязному линолеуму. Люцифер подался вперед, жестко упершись обеими руками в край стола и нависая над детективом всей своей подавляющей аурой. — Не смейте молчать! — прорычал он прямо в лицо полицейскому, и в этом звуке отчетливо слышался рык загнанного в угол зверя. — Где Вики?! Что с ней?! Миллер перевел тяжелый взгляд на рассыпанные по полу сигареты, шумно втянул в себя спертый воздух кабинета и сцепил пальцы в замок. — Пока мы её не нашли, — произнес детектив с пугающей прямотой, и каждое его слово падало на плечи Люцифера бетонной плитой. — Все лучшие криптографы управления сейчас пытаются разгадать этот чертов шифр из новостей. Пока мы точно знаем только одно: в нем было зашифровано имя Вики. Детектив замолчал, опасливо покосившись на возвышающуюся над ним фигуру. Миллер кожей чувствовал, как воздух вокруг Люцифера начинает искрить от чудовищного напряжения, готового вот-вот взорваться. Осознание собственного бессилия окончательно добило Люцифера. Непроницаемая стена безысходности сомкнулась вокруг него. Он с остервенением, вкладывая всю свою боль, ударил сжатым кулаком по деревянной столешнице так, что стол жалобно застонал, а стопки документов повалились набок. Люцифер судорожно запустил дрожащую руку в свои волосы, с силой оттягивая пряди у корней, словно пытаясь физической болью заглушить ту, что разрывала его душу на части. — Проклятье! — его отчаянный, полный невыносимой агонии крик разорвал тишину кабинета, эхом отдаваясь в самых темных уголках полицейского участка. Время неумолимо утекало, словно песок сквозь пальцы. За окном кабинета небо уже начинало окрашиваться в тревожные багровые тона приближающегося заката, и с каждой уходящей минутой таяли последние часы жизни Вики. От одной только мысли о том, что он опоздает, что найдет ее на холодном полу с рукоятью клинка, торчащей из груди, Люцифера физически выворачивало наизнанку. Эта жуткая картина дробила его кости, разрывала внутренности в кровавые клочья и выжигала остатки кислорода в легких. Он не мог просто находиться в этих стенах и смиренно ждать развязки. Безумие ядовитым плющом оплетало его разум. Люцифер заметался по тесному пространству кабинета, словно запертый в клетке хищник. — Нужно срочно что-то делать! — процедил он, резко оборачиваясь к полицейскому. — Ищите! Поднимайте вертолеты, прочесывайте каждый подвал, каждую заброшку! Мы теряем время! Детектив Миллер тяжело оперся локтями о заваленный бумагами стол. В его усталом, изрезанном глубокими морщинами лице сейчас не было ни капли профессиональной отстраненности. — Именно для этого я вас и позвал, — твердо ответил полицейский. — Это прямое нарушение всех мыслимых протоколов, но я прекрасно осведомлен, кто вы такой и какими ресурсами в криминальном мире Чикаго располагаете. Мне нужна ваша помощь. Мисс Уокер… она не заслуживает такой участи. Миллер опустил взгляд на свои сцепленные в замок пальцы. Для старого сыщика Вики давно перестала быть просто именем в сухих материалах дела. Он искренне проникся этой смелой, самоотверженной девушкой во время расследования убийств, и теперь испытывал глубокую, почти отцовскую потребность вырвать ее из лап маньяка во что бы то ни стало. На губах Люцифера заиграла горькая, изломанная усмешка. — Мои люди стоят на ушах с самого рассвета, — глухо отозвался он, чувствуя вкус своей беспомощности. — Весь теневой Чикаго перевернут вверх дном, но город слишком огромен, чтобы прочесать его вслепую от края до края, а в ваших криптографических головоломках мы не сильны. — Мои специалисты обязательно найдут зацепку, — с нажимом произнес Миллер. — Но время играет против нас. Призрак всегда действовал по строгому сценарию, а сейчас… сейчас все иначе. Из-за личной обиды и уязвленного эго он может стать абсолютно непредсказуемым и еще более жестоким… Детектив осекся на полуслове, подавившись воздухом. Он мгновенно пожалел о сорвавшейся с языка фразе, как только столкнулся с потемневшим, пылающим взглядом Люцифера. В кабинете внезапно стало невыносимо холодно. Лицо Люцифера превратилось в застывшую маску концентрированной, чистой ненависти. Желваки на его щеках заходили ходуном, а скулы заострились так сильно, что, казалось, готовы были прорвать бледную кожу. Миллер, повидавший за свою многолетнюю карьеру сотни отпетых убийц и самых безумных психопатов, вдруг почувствовал, как по его позвоночнику медленно стекает ледяная капля пота. От стоявшего напротив мужчины исходила настолько подавляющая, тяжелая и совершенно нечеловеческая мощь, что детективу стало по-настоящему жутко. Это была первозданная, древняя тьма, готовая поглотить все живое на своем пути. Воздух вокруг Люцифера вибрировал от напряжения, грозясь разорвать пространство кабинета. Люцифер медленно наклонился вперед, с хрустом опираясь костяшками пальцев о стол. Его голос прозвучал на грани слышимости, но от этого леденящего шепота содрогнулись сами стены: — Если этот ублюдок тронет ее хотя бы пальцем… Меня уже никто не остановит. Ни вы, ни вся полиция Чикаго. Ни сам Господь Бог. Миллер тяжело опустился обратно в свое скрипучее кресло Он провел огрубевшей ладонью по лицу, стирая несуществующий пот, и в его голосе прозвучала искренняя, болезненная горечь. — Как же Вики могла не распознать в нем убийцу? — произнес детектив, глядя в пустоту перед собой. — Жить с ним под одной крышей, называть своим молодым человеком… Ведь мы же составляли подробнейший психологический портрет маньяка, обсуждали каждую мелочь. Люцифер выпрямился, смерив полицейского презрительным, уничтожающим взглядом. Беспомощность следствия вызывала в нем лишь жгучее раздражение. — Такие психопаты — безупречные хамелеоны, детектив, — процедил он с откровенной, злой издевкой. — Они тщательно прячут свою гнилую, искореженную натуру за маской добропорядочности. Бояться нужно именно таких невзрачных тихонь, сливающихся с толпой, а не людей вроде меня. Вы сами потратили прорву драгоценного времени, с ослиным упрямством пытаясь повесить все эти смерти на меня. Миллер виновато развел руками, даже не пытаясь защищать честь мундира. — Я признаю, что мы пошли по ложному следу. Но все улики кричали о вашей виновности! Эти слова заставили Люцифера вспыхнуть с новой силой. Очевидная слепота правосудия выводила его из себя не меньше, чем сам Призрак. Он снова подался вперед, чеканя каждое слово, пропитанное яростью: — Да потому что этот ублюдок целенаправленно меня подставлял! Вложенная купюра в остывших руках Киры Сейл, моя известная слабость к холодному оружию и само орудие убийства. Южные доки, которые полностью принадлежат мне! Откуда этот жалкий писака вообще мог выудить столько информации о моих делах? Детектив задумчиво потер подбородок, переваривая услышанное. Острый ум старого сыщика начал выстраивать цельную картину из разрозненных фрагментов. — Очевидно, он очень долго и методично собирал на вас досье, — рассудил Миллер. — Не знаю, планировал ли он с самого начала сделать вас козлом отпущения, или это оказалось удачным совпадением, но факт остается фактом. Полицейский покачал головой, и с его губ сорвался короткий, лишенный всякого веселья смешок. Это была нервная реакция профессионала на осознание чудовищной, изощренной дерзости преступника. — А ведь как лихо он нас всех обвел вокруг пальца, — пробормотал детектив, словно все еще отказываясь в это верить. — Сам писал эти безумные послания и совершенно беспрепятственно публиковал их в газете. Естественно, что на бумаге мы находили только его отпечатки пальцев — у него было идеальное алиби журналиста, работающего с письмами маньяка. И создавал он их, скорее всего, даже не выходя из редакции. Там ведь наверняка сохранились старые печатные машинки. Как только ему удавалось так долго и незаметно все это проворачивать под нашим носом… И как он искал своих жертв? Ума не приложу. Темный взгляд Люцифера сузился. Холодная логика криминального лидера мгновенно уцепилась за эту заминку, отсекая лишние эмоции. — Я думаю, жертвы прямо или косвенно были с ним связаны, — произнес Люцифер с уверенностью. — Он не выслеживал их в случайных подворотнях. Скорее всего, он знал каждую из них лично. Именно поэтому ни на одном из мест преступлений не было следов борьбы. На губах Люцифера проступила кривая, безрадостная усмешка. — Хотя такого на вид скучного и дотошного клерка точно бояться не будешь, — продолжил он. Миллер задумчиво постучал подушечками пальцев по столешнице, продолжая выстраивать в голове логическую цепочку, которая теперь обретала пугающую четкость. — И его журналистская хватка помогала ему выведывать их грязные секреты, — добавил сыщик. — Все эти измены, двойная жизнь… Он без труда доставал информацию, которую его жертвы пытались скрыть любой ценой. Люцифер лишь горько усмехнулся в ответ. Разъедающая тревога продолжала терзать внутренности, натягивая нервы до предела и требуя хоть какого-то выхода. Детектив молча выудил из ящика стола новую, нераспечатанную пачку сигарет и придвинул ее ближе. На этот раз Люцифер не стал отвечать агрессией. Он вытянул одну, щелкнул зажигалкой и глубоко, жадно затянулся, наполняя легкие едким дымом, пытаясь хоть немного приглушить сжирающую его изнутри панику за жизнь Вики. Миллер внимательно наблюдал за ним сквозь сизую пелену, оценивая каждое напряженное движение, а затем осторожно, словно прощупывая минное поле, спросил: — А как он узнал о вас? Люцифер медленно выпустил густую струю дыма, пряча за напускным равнодушием свои оголенные чувства, и небрежно бросил: — О чем вы? Детектив тяжело вздохнул, откидываясь на спинку скрипучего кресла. — Да бросьте отпираться, — произнес Миллер, и в его тоне проскользнули нотки усталого сарказма, смешанного с легкой издевкой. — Я слишком давно служу в полиции. Я сразу понял, в чем была причина исчезновения мисс Уокер. Точнее, кто именно стал этой причиной, когда вы в состоянии аффекта едва не снесли дверь моего кабинета. Знаете, из двух зол всегда выбирают меньшее, и на фоне этого безумного потрошителя ваши криминальные заслуги кажутся вполне приемлемым компромиссом. Люцифер коротко прыснул. На одно короткое мгновение сквозь мрачную пелену отчаяния прорвалась его привычная, циничная харизма. — Вот спасибо, детектив, — иронично парировал он, стряхивая пепел. — Отрадно знать, что хоть кто-то в этом управлении наконец оценил меня по достоинству. Их хрупкое перемирие разорвал резкий, барабанящий стук. Не дожидаясь ответа, в кабинет ворвалась молодая девушка. Она тяжело дышала после бега по лестнице, намертво сжимая в руках тонкую картонную папку, а в ее широко распахнутых глазах горело невероятное воодушевление, мгновенно изменившее атмосферу в комнате. — Мы разгадали место! — звонко, задыхаясь от восторга, выпалила она прямо с порога. Удушающая атмосфера кабинета мгновенно изменилась. Люцифер резко выпрямился, и в его потухших глазах вспыхнул дикий, неконтролируемый огонь. Оцепенение, сковывавшее его тело последние несколько часов, испарилось без следа, сменившись жгучим адреналином. Сердце в груди забилось с такой силой, что глухие удары пульса отдавались прямо в висках. Девушка стремительно подошла к столу Миллера и раскинула поверх беспорядочных бумаг распечатки с колонками символов. Она говорила на невероятном подъеме, едва переводя дыхание: — Это не просто безумные метафоры, каждая строчка — это точная координата! — звонко выпалила она, указывая пальцем на нужные абзацы. — Смотрите! «Там, где Великий Широкий Путь устремляется на север» — это же дословная расшифровка Норт Бродвей-авеню. «Медленно гниет покинутый дворец былых иллюзий под мертвой неоновой короной» — это старый заброшенный театр «Uptown», его знаменитая вывеска не горит уже много лет! А последняя часть: четыре шага, восемь свидетелей и шестнадцать ударов сердца… это точный номер здания. Сложите цифры, и мы получим адрес: 4816 Норт Бродвей! Миллер быстро пробежался взглядом по расшифровке, и глубокие морщины на его лице немного разгладились. — Спасибо, Лина. Ваш вклад неоценим в нашу работу, — произнес детектив с искренней признательностью, забирая листы. Едва за криптографом закрылась дверь, Люцифер сорвался с места. В его движениях сквозила хищная, неумолимая целеустремленность, он уже мысленно заводил двигатель своей машины. Но Миллер преградил ему путь, всем своим грузным телом заслоняя выход из кабинета. — Стоять! — рявкнул полицейский, и в его голосе прорезался стальной, властный тон. — Туда нельзя ехать в одиночку. Мы дожидаемся группу захвата и выдвигаемся все вместе по протоколу. — С дороги, — прорычал Люцифер, вплотную надвигаясь на детектива. — Времени нет! Мы и так потеряли его слишком много, и я плевать хотел на вас, на ваши протоколы и на весь ваш спецназ! Он сделал шаг, намереваясь просто отшвырнуть Миллера в сторону, но старый сыщик предвидел этот порыв. Детектив действовал с поразительной для его возраста скоростью и ловкостью: резкий перехват руки, звонкий лязг холодного металла, и левое запястье Люцифера оказалось намертво приковано наручниками к массивной чугунной трубе отопления, вмонтированной в кирпичную стену. Люцифер дернулся с такой чудовищной силой, что стальные звенья жалобно заскрежетали, а труба угрожающе загудела. — Вы задержаны, — тяжело дыша, отрезал Миллер, отступая на безопасное расстояние и пряча ключи в карман. — Вы будете сидеть здесь и ждать, пока мы не соберем людей. В таком состоянии вы поедете туда на эмоциях, выбьете дверь с ноги и устроите кровавую баню! Призрак ждет зрителей. Ваша импульсивность убьет мисс Уокер быстрее, чем сам маньяк! Эти слова должны были отрезвить, но они лишь плеснули масла в бушующее пламя. Люцифер оскалился, превращаясь в абсолютное воплощение разъяренной, разрушительной стихии. Он снова рванул скованную руку на себя с нечеловеческим усилием. Металл наручников глубоко врезался в кожу, пуская кровь, но Люцифер даже не поморщился. Его потемневший, полный убийственной ярости взгляд впился в лицо полицейского. — Раскуй меня немедленно, — произнес он пугающе низкими, вибрирующим шепотом. — Я сломаю себе кости, выверну сустав наизнанку, чтобы вытащить руку. Если вы думаете, детектив, что физическая боль или какие-то жалкие увечья способны меня сейчас удержать в этом кабинете, то вы очень сильно ошибаетесь. В его словах не было ни капли бравады. Только леденящая готовность изувечить себя прямо на глазах у полицейского ради того, чтобы вырваться на свободу и добраться до своей цели. Миллер тяжело вздохнул, даже не пытаясь вступить в дальнейшую полемику. Старый сыщик прекрасно понимал, что любые слова сейчас абсолютно бессмысленны, поэтому он просто развернулся и быстрым шагом покинул кабинет, плотно закрыв за собой дверь, чтобы немедленно поднять по тревоге группу спецназа. Люцифер остался один. Звенящая тишина помещения мгновенно обрушилась на него, придавливая к полу невыносимой тяжестью. За мутным стеклом окна стремительно сгущались сумерки, безжалостно пожирая последние крохи дневного света. Город погружался во тьму, и с каждой секундой монотонное тиканье настенных часов словно отсекало куски его собственной плоти. Стрелки неумолимо приближались к полуночи — времени, когда Призрак должен был поставить финальную, кровавую точку в своих извращенных спектаклях. Эта мысль прошила мозг раскаленной иглой. Люцифер слишком живо, в жутких деталях представил холодный, заброшенный зал театра «Uptown». Представил напуганную Вики, находящуюся в полной власти психопата, который прямо сейчас упивается своим величием и ее беззащитностью. Возможно, она зовет его. Отчаянно верит, что он успеет, что выломает эти чертовы двери и не бросит ее умирать в темноте. А он сидит здесь, прикованный к куску ржавого металла, как бешеная собака. Утробный рык сорвался с губ Люцифера. Он рванул цепь наручников с такой звериной яростью, что стальные края браслета мгновенно прорезали кожу. Горячая кровь заструилась по запястью, делая металл скользким, но эта боль не имела ровным счетом никакого значения. Она даже не регистрировалась сознанием, полностью поглощенным куда более страшной, всепожирающей агонией бессилия. Он жестко уперся ногами в стену, пытаясь вывернуть сустав, раздробить кости, чтобы кисть смогла протиснуться сквозь стальное кольцо. Дыхание со свистом вырывалось из сжатых легких. Каждая упущенная минута ощущалась как ржавый гвоздь, вбиваемый прямо в сердце. Он не мог ее потерять. Только не так. Только не по своей вине, когда ответ лежал прямо перед его глазами. Прошло полчаса, час, два. Для Люцифера это ожидание растянулось в бесконечную, изощренную пытку. С улицы доносились приглушенные звуки сирен, тяжелый топот берцев по коридору и шум собирающихся экипажей, но все это происходило слишком медленно. Невыносимо медленно. Для полицейских это была просто очередная тактическая операция, а для него — битва за саму суть его существования. Здравый смысл окончательно перегорел, уступая место чистой, первозданной разрушительной силе. Люцифер обхватил чугунную трубу обеими руками, намертво вцепившись в металл побелевшими от напряжения пальцами. Мышцы вздулись под тканью рубашки, натянувшись до предела. Его взгляд заволокло кромешной тьмой, в которой осталась лишь одна пульсирующая цель. Он сделал резкий выдох и рванул конструкцию на себя. Раздался оглушительный, пронзительный скрежет. Кирпичная кладка вокруг креплений пошла трещинами, осыпаясь на линолеум серой пылью и кусками старой штукатурки. Люцифер зарычал, вкладывая в этот рывок всю свою ненависть к Стиву, всю свою разрывающую мольбу и боль. Металл застонал, толстые анкерные болты с жутким визгом начали выходить из кирпича. Еще одно сокрушительное, нарушающее все законы физиологии усилие — и толстая труба с грохотом вывалилась из своего паза, вырванная с корнем. Люцифер тяжело осел на одно колено, судорожно глотая воздух. На его левом запястье, поверх глубоких кровавых порезов, продолжал висеть стальной браслет с куском выдранного крепления. В эту секунду дверь кабинета распахнулась настежь. На пороге замер запыхавшийся сержант в тяжелой тактической броне. Полицейский собирался что-то сказать, но его взгляд ошарашенно скользнул по развороченной стене, по осыпавшемуся кирпичу и остановился на Люцифере, от которого сейчас исходила аура неминуемой смерти. — Мы… — судорожно сглотнув подступивший ком, с трудом выдавил полицейский, отступая на шаг. — Группа захвата готова. Мы можем выдвигаться. — Сними с меня эти чертовы наручники! — рявкнул Люцифер с такой звериной яростью, что от этого звука, казалось, завибрировали стены кабинета, а с потолка посыпалась мелкая побелка. Сержант вздрогнул, словно от физического удара. Полицейский спешно шагнул вперед, непослушными, подрагивающими от нервного напряжения пальцами выуживая универсальный ключ из поясного подсумка. Ему потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы попасть в скважину изогнутого, перепачканного кровью браслета. Как только раздался спасительный щелчок механизма, Люцифер грубо отпихнул спецназовца с дороги, едва не сбив его с ног. — Я доеду до театра сам, — бросил он на ходу, вылетая из разгромленного помещения. Он пронесся по гудящим коридорам участка стремительным темным ураганом, игнорируя окрики полицейских и суету собирающейся группы захвата. Распахнув тяжелые входные двери, Люцифер ворвался в обжигающе морозный январский вечер, который уже успел раствориться в густой, чернильной ночи. Ледяной ветер безжалостно ударил в лицо, наполняя легкие колючим холодом. На бегу к своему внедорожнику он бросил быстрый, лихорадочный взгляд на циферблат наручных часов. Стрелки светились в темноте, замерев на отметке 22:15. До полуночи оставалось меньше двух часов. Время еще было. В груди вспыхнуло жаркое, обжигающее пламя надежды, выжигая в сознании единственную непоколебимую установку — он должен успеть. Он просто обязан это сделать. Не сбавляя шага, Люцифер раздраженно провел раненым запястьем по полам своего кашемирового пальто, стирая вязкую, горячую кровь. Его совершенно не заботила испорченная дорогая ткань, ведь сейчас в этом мире не существовало абсолютно ничего, кроме чертовых координат заброшенного здания на северной окраине города и пульсирующей потребности вырвать Вики из рук психопата. Запрыгнув в салон, он с силой захлопнул дверь и провернул ключ зажигания. Мощный мотор внедорожника отозвался агрессивным, утробным ревом. Люцифер до упора вдавил педаль газа в пол, и тяжелая машина с оглушительным визгом покрышек сорвалась с места. Черный внедорожник Люцифера несся по ночным улицам Чикаго, безжалостно разрезая потоки встречных машин и вылетая на встречную полосу. Возмущенные гудки водителей сливались в сплошной, ничего не значащий фоновый шум, а красные сигналы светофоров вспыхивали лишь для того, чтобы мгновенно остаться позади. Люцифер до боли сжимал руль, не отрывая горящего взгляда от дороги, пока впереди не показалась северная окраина города. Визг стертых покрышек разорвал ледяную тишину, когда машина резко затормозила перед зданием театра «Uptown». Темная, монументальная громада возвышалась над безлюдным проспектом, словно черная дыра, поглощающая скудный свет уличных фонарей. Густой январский снег медленно опускался на промерзшую землю, укрывая широкие каменные ступени белым саваном. Выцветшая, давно ослепшая неоновая вывеска скалилась разбитыми стеклами ламп. В этом морозном безмолвии заброшенный театр походил на гигантский, зловещий склеп, давно забытый живыми, но терпеливо ожидающий новых жертв. Люцифер в несколько прыжков преодолел заснеженные ступени и с силой толкнул тяжелые дубовые створки. В лицо сразу же ударило ледяной сыростью, плесенью и многолетней пылью. Он сделал два стремительных шага во мрак фойе, но внезапно заставил себя остановиться. Бурлящий в крови адреналин требовал бежать напролом, сносить двери и кричать ее имя, но отточенный годами инстинкт выживания взял верх над паникой. Призрак хитер, он одержим контролем и обожает театральщину. Любой лишний шум не просто лишит Люцифера эффекта неожиданности — он может стать тем самым триггером, который заставит Стива нанести смертельный удар раньше времени. Люцифер бесшумно скользнул в густой мрак бокового коридора. Под ногами мягко пружинил сгнивший, пропитанный влагой ковролин, скрадывая звук шагов. Он продвигался вглубь здания с грацией крупного хищника, готового к прыжку. Каждая секунда, проведенная в этом разрушенном лабиринте, натягивала его нервы до звенящего предела. Тишина заброшенного театра давила на барабанные перепонки, и в этом пугающем вакууме Люцифер слышал лишь бешеный стук своего сердца, отсчитывающего утекающие мгновения. Тревога сжимала горло ледяными пальцами. Успел ли он? Дышит ли она еще? В его воспаленном сознании билась только одна пульсирующая цель — найти этого ублюдка, вырвать Вики из его рук и заставить Стива захлебнуться собственной кровью. Он осторожно огибал рухнувшие перекрытия, задрапированные паутиной старые зеркала и обломки антикварной мебели. Глухие коридоры сплетались в запутанную паутину, погружая его всё глубже в чрево этого мертвого здания. Наконец, узкий проход расширился, и впереди показались тяжелые, изъеденные молью бархатные портьеры. Люцифер плавно отвел плотную ткань в сторону и бесшумно шагнул вперед, оказавшись прямо за кулисами огромной, погруженной во мрак главной сцены. И вдруг замер, намертво пригвожденный к пыльным доскам. В груди раздался оглушительный треск, словно там, за ребрами, разом оборвались все жизненно важные струны. Образовавшуюся зияющую пустоту мгновенно залило мертвенным, парализующим холодом, который сковал кровь в венах. Зрение предательски поплыло, смазывая очертания предметов, а в горле встал тяжелый, удушливый ком, мешающий сделать спасительный вдох. Разум категорически отказывался воспринимать чудовищную картину, представшую перед глазами. Мозг бился в истерике, тщетно пытаясь выстроить хоть какие-то нелепые оправдания, лихорадочно цепляясь за спасительную ложь. Этого просто не могло быть. Это должно было оказаться дурным сном, жестоким видением воспаленного сознания. Люцифер отчаянно, до боли в сжатых челюстях хотел верить, что сейчас он резко откроет глаза в своей постели в чикагском пентхаусе, тяжело дыша от ночного кошмара, а весь этот ужас растает без следа с наступлением утра. Но реальность отказывалась исчезать. Огромную, тонувшую во мраке сцену разрезал единственный столб света от верхнего софита. В самом центре этого слепящего пятна стоял ветхий деревянный стул. На нем, спиной к кулисам, сидела неподвижная, лишенная всяких признаков жизни девушка, туго привязанная к спинке грубыми веревками. Густые, волнистые каштановые волосы в беспорядке разметались по спине, переливаясь шелковистым блеском в бездушном свете лампы. Голова была обреченно опущена на грудь. Хрупкие плечи поникли под невыносимой тяжестью оборвавшейся жизни, образуя фигуру абсолютной, пронзительной скорби. — Нет… В звенящей тишине заброшенного театра время для Люцифера остановилось навсегда. Его потемневший взгляд медленно скользнул ниже. Левая рука девушки плетью свисала вдоль деревянной ножки стула. Пальцы были безвольно расслаблены, но в их раскрытой ладони что-то едва заметно поблескивало. С трудом заставив свои окаменевшие ноги сдвинуться с места, Люцифер сделал один шаткий шаг вперед, судорожно вглядываясь в этот металлический блик. Остатки кислорода со свистом покинули его легкие, а мир вокруг окончательно рухнул в черную бездну. Из побледневшей, стремительно остывающей руки на тонкой цепочке слабо покачивался медальон. Тот самый, который он подарил Вики в новогоднюю ночь. Воздух в легких Люцифера превратился в битое стекло. Каждый вдох распарывал грудную клетку изнутри, но он продолжал стоять, парализованный ледяным, сковывающим ужасом. Его руки сжались в кулаки с такой сокрушительной, нечеловеческой силой, что ногти глубоко пропороли кожу. По запястьям потекли горячие капли крови, с глухим стуком разбиваясь о пыльные доски сцены, но эта боль была ничем по сравнению с той черной, зияющей дырой, которая прямо сейчас сжигала его заживо. Из его сведенного судорогой горла вырвался тихий, утробный вой. Изувеченный скулеж загнанного зверя, которому наживую вырвали сердце. Опоздал. Он ведь обещал. Клялся, что рядом с ним она будет в абсолютной безопасности. Что он защитит её от любой напасти, что сможет уберечь от клинка маньяка. А вместо этого — он позволил ей уйти. Отпустил, купившись на её смелость. И ради чего? Чтобы его маленькая, бесстрашная Вики умирала здесь, в этом промерзшем, воняющем гнилью и плесенью театре? Чтобы она захлебывалась кровью, корчась от боли, когда холодная сталь клинка вспарывала её грудь? Он до галлюцинаций живо представил, как в свои последние секунды она с ужасом смотрела на дверь, отчаянно ожидая, что он ворвется и спасет её. Как она звала его, пока её глаза навсегда не заволокло тьмой. А он не пришел. Внутри всё ломалось с оглушительным, тошнотворным хрустом. Разум бился в истерике, отказываясь принимать эту чудовищную реальность. «Этого не может быть. Только не с ней!» Он ведь чувствовал, он был так слепо, так самоуверенно убежден, что успеет! Его проклятая, разрушительная гордыня, его вера в собственную неуязвимость обманули его. Он возомнил себя Богом, способным переиграть саму смерть, но судьба безжалостно, с чудовищной издевкой ткнула его лицом в грязь, доказав, что он — ничто. Чудо не произошло. Его самоуверенность стала её палачом. Люцифер смотрел на бездыханное, поникшее тело девушки, и прямо в эти секунды в его потемневших глазах заживо умирал весь мир. Реальность обращалась в удушливый пепел. С оглушительным грохотом рушились своды старого театра, рассыпались в пыль шумные города, сама планета стиралась в прах. Больше не было никакого «завтра». Его омертвевший, пустой взгляд зацепился за золотой блик. Медальон. Его подарок на Новый год, который он лично застегивал на её горячей шее, касаясь пальцами бархатной кожи. Теперь эта цепочка сиротливо свисала из её окоченевшей, мертвой руки, раскачиваясь, словно маятник, отсчитавший последние секунды их счастья. И в этот момент агония внутри Люцифера внезапно затихла, сменившись пугающей, абсолютной мертвотой. Слез не было. Была только ледяная, кристальная ясность того, что произойдет дальше. Он найдет Стива. Затащит этого ублюдка в самый темный подвал города и не позволит ему умереть ни в первый день, ни во второй. Он будет часами ломать его кости, заставляя захлебываться от крика. Заставит его испытать всю ту немыслимую боль, которую он причинил Вики. Всю боль их украденных рассветов и растоптанного будущего. А затем, когда Стив с жалким хрипом испустит свой последний вздох и превратится в кусок изуродованного мяса, Люцифер пойдет и купит огромную охапку её любимых темно-бордовых роз. Принесет их на свежую могилу и долго будет вглядываться в выбитую на холодном граните улыбку своей Вики. А после приставит тяжелый ствол к своему виску и спустит курок, надеясь встретить её по ту сторону. Если на той стороне вообще что-то существует. Это был идеальный финал. Единственно возможный. Раньше он часто бравировал, что его жизнь ничего не стоит, потому что она была пустой. Но теперь… теперь у него с мясом выдрали то единственное, что делало его живым. Из него вырезали душу. Осталась лишь пустая, кровоточащая оболочка, которой незачем бродить по этой земле. На ватных, неподъемных ногах, словно двигаясь в густой черной воде, Люцифер сделал первый шаг. Деревянные половицы жалобно скрипнули. Он вошел в слепящий круг света от софита, останавливаясь вплотную к стулу. Запах пыли смешался с тошнотворным запахом железа. В груди девушки зияла огромная, кровоточащая рана. — Вики… — это имя вырвалось из его груди вместе с остатками воздуха, хриплое, сломанное, похожее на предсмертный выдох. Его ладонь, испачканная собственной кровью, медленно, с болезненной, дрожащей нежностью потянулась вперед. Голова девушки была опущена вниз, скрывая лицо за копной каштановых волос. Люцифер бережно коснулся её ледяного подбородка и, задыхаясь от невыносимого, парализующего ужаса, стал поднимать её лицо на себя, готовясь заглянуть в пустые, мертвые глаза своего самого страшного кошмара.