На осколках нас

      Дерут, естественно, не мог просто уйти, хлопнув дверью — это было бы слишком просто.       Из квартиры снова раздался его тяжёлый топот, и вот он уже снова стоял в дверях, налившись праведным родительским бешенством. — Да что с тобой не так, Кейл?! — рявкнул он так, что с потолка посыпалась пыль. — Тебе нормальные люди нужны, а не вот это твоё "фу, не хочу, не люблю"! Альберу — мужик серьёзный, с положением, а ты ведёшь себя как неблагодарный сопляк!       Кейл зажмурился, чувствуя, как начинает вибрировать воздух от феромонов злости.       — Нормальный? — медленно повторил он, глядя на отца. — Этот твой "нормальный" мужик караулит меня у подъезда в пять утра! Он четыре года таскается за мной, как хренов хвостик, и делает вид, будто слова "нет" не существует!       Дерут аж задохнулся от возмущения.       — Вот именно! — крикнул он, не уловив сути. — Четыре года бегает! А ты что, думаешь, он от хорошей жизни так старается?! Любит он тебя, дурень ты этакий!       Кейл провёл рукой по лицу, чувствуя, как у него пульсирует в висках.       — Любовь — это не когда тебя караулят под окнами и за тобой шпионят, отец. Это когда тебя слышат.       — Слышат! — передразнил его Дерут, уже распаляясь. — Да ты бы хоть раз послушал! Мужик из кожи вон лезет, а ты всё «нет» да «уйди»!       Кейл медленно, очень спокойно посмотрел на него и произнёс:       — Знаешь, отец, иногда "уйди" — это не приглашение на кофе.       Дерут застыл, будто не понял, а потом только выдохнул, раздражённо махнув рукой:       — С тобой всё ясно. Испортил тебя твой Фредо.       И снова уходит, громко шлёпая тапками по полу, бормоча себе под нос:       — Не омега, а трагедия какая-то..       Конечно же, был такой звезженный факт, известный каждому омеге с самого детства:       Все вокруг почему-то считают, что омега не может знать, чего он хочет.       Что он вечно всё делает "неправильно" — неправильно чувствует, неправильно выбирает, неправильно любит.       И ведь всегда найдётся кто-то, кто обязательно скажет:       «Ну посмотри на него! Он же тебя добивается! Смотри, сколько он ради тебя сделал! Сколько подарков, сколько внимания! Ты должен это оценить!»       И если тебе этот кто-то не нравится — то виноват, конечно же, ты.       Ты просто не понимаешь, как тебе повезло.       Ты слишком привередливый, неблагодарный, «с характером».       Тебе, видите ли, нужен кто-то, кто тебе по душе, а не по одобрению общества.              А потом тебя ещё и назовут сложным, холодным, «вечно недовольным омегой».       Потому что, оказывается, в этом мире ты не должен хотеть любви.       Ты должен быть благодарным, что тебя вообще выбрали.       И конечно же, общество не устанет повторять одно и то же:       «Ну что этим омегам снова не так? Для них стараются, им цветы дарят, их добиваются, а они — всё им не так!»       И никто, абсолютно никто не задумывается, что за этим всем скрывается не забота, не любовь, а тупая навязанная манипуляция.       Всем ведь важно не понять, а осудить — то, как ты живёшь, что чувствуешь, с кем спишь и как часто.       И если ты отказываешь — значит, сразу «с характером», «стерва», «вечно недовольная омега». А потом быстро подтянут старый, протухший до невозможности стереотип:       Что омежье «нет» якобы значит «да». Что «её просто нужно добиваться». Что если она отказывает — то это не всерьёз, просто ломается, и нужно быть настырнее.       Но.. нет. Не надо. Отказ — это отказ. Молчание — это тоже отказ. Омег не нужно «добиваться», её нужно слышать.       Конечно же, есть другая херня о том, что омегу обязательно надо выдать замуж, передать в другие надёжные альфьи руки, омега без альфы, неполноценный!       Ну это все конечно же все прекрасно знают, правда?       Конечно же знают.       Каждая вторая бабка на лавке, каждый третий «знающий жизнь» родственник, каждая офисная тётка, что хлебает свой растворимый кофе с пафосом пророка, обязательно скажет:       «Омеге пора уже замуж. А то что это — одна, без альфы? Как неприлично! Кто её потом возьмёт?»       И ведь, по их логике, омега без альфы — не человек, а какой-то временный проект, который нужно срочно «передать в надёжные руки».       Как котёнка, которого подбирают на улице:       «Ну ты же хорошая омега, тебе нужен кто-то сильный, чтобы о тебе заботился!»       А то, что омега может сама о себе позаботиться — это как будто даже не укладывается в их мозги. Сразу слом шаблона, короткое замыкание, зависание системы:       «Как это — жить для себя, а не для кого-то?»       И все делают вид, будто так надо. Будто это закон природы: родился омегой — будь добр, найди себе альфу, роди троих, и сиди тихо. Потому что иначе — ты «неполноценный».

***

      Альберу влетел в кабинет Фредо, как буря: лицо у него раскраснелось от гнева, глаза горели. Фредо застыл, явно поражённый внезапностью происходящего, но почти мгновенно собрался и сохранил холодный, спокойный вид.       — Кейл мой! — выкрикнул Альберу, и его голос рванулся через комнату.       Он опёрся руками о стол Фредо, так что по крышке зазвенели папки, и, наклонившись вперёд, выплюнул угрозу прямо в лицо:       — Если ещё раз подойдёшь к Кейлу — я тебя убью!       Фредо едва заметно приподнял бровь; в его голосе прозвучала ледяная насмешка:       — Да что ты.. Зря стараешься. Ты ему нахрен не сдался.       Альберу взорвался ещё сильнее; в ответ, рявкая, бросил:       — Заткнись, тебе говорят!       Альберу резко выхватывает из внутреннего кармана пиджака пистолет и направляет его прямо на Фредо. Его голос дрожит от напряжения, но в глазах решимость:       — Я не шучу! — кричит он, сжимая рукоять сильнее. — Люблю я его, понимаешь? Люблю! А ты отстань. Не подходи к нему никогда, слышишь!?       Он сделал шаг вперёд, взгляд становится почти безумным:       — Слышишь, Фредо!? Никогда! Иначе.. правда выстрелю!       Дверь кабинета внезапно распахивается — вбегает Кейл. Он застывает, не веря глазам.       — Что здесь происходит?! Альберу, опусти оружие! Фредо резко оборачивается к нему, глаза горят злостью и вызовом:       — Да стреляй уже, если так хочешь! Ну! Стреляй!       Альберу, будто не выдержав внутреннего напряжения, нажимает на курок. Раздаётся глухой выстрел. Пуля попадает Фредо прямо в плечо — он отшатывается, ударяется о стол и оседает на пол, зажимая рану.       — Чёрт! — кричит Кейл, бросаясь к нему. В ту же секунду он с силой набрасывается на Альберу, выхватывает пистолет и отбрасывает его в сторону. — Ты с ума сошёл?! Что ты наделал?!       Кейл падает на колени рядом с Фредо, прижимает руку к ране, пытаясь остановить кровь.       — Держись! Слышишь? Просто держись! — его голос надрывается от паники.       На крики прибегает какая-то сотрудница. Она в ужасе застывает у двери.       — Что здесь случилось?!       — Вызывайте скорую! Быстро! — орёт Кейл, не поднимая головы.       В суматохе Альберу отступает к двери. Его дыхание сбивается, взгляд блуждает. Под общий шум и крики он тихо выходит из кабинета.       В коридоре его перехватывает Мартин.       — Ты идиот, Альберу! — говорит он резко, хватая того за плечо. — Так проблемы не решают! Надо было по-другому, понимаешь? По-другому!       — Я ведь знаю Фредо. Он такой, понимаешь? Любит то, что ему нельзя. А то, что можно — быстро наскучивает. Ты бы дал Кейлу самому разобраться. Поигрались бы неделю-другую, и всё, Фредо бросил бы его. Не стоило тебе так рвать жилы из-за этого.       Альберу поднимает взгляд, в глазах загорается холодная, чистая злость.       — Да пошёл ты, — тихо, но отчётливо произносит он. — Кейл принадлежит только мне. Только мне, понял?       Мартин усмехается — коротко, почти беззвучно.

***

      В больнице всё казалось ненастоящим. Слишком яркий свет, слишком белые стены, слишком спокойные лица врачей, будто выстрел, кровь и крики остались в другой вселенной.       Семейный врач Фредо прибыл почти сразу — сухой, собранный мужчина с седыми висками и холодными глазами, привыкший работать в кризисе. Он быстро осмотрел рану, коротко бросил:       — Пуля прошла навылет. Повезло.       Фредо сжал зубы, не издав ни звука, когда металл скользнул щипцами и в воздухе прозвенел приглушённый дзинь. Пот струился по виску, мышцы на шее вздрагивали, но он даже не дернулся.       Кейл стоял рядом, сжимая в руках собственные пальцы до белизны. Когда всё было закончено, врач обернулся к нему и коротко сказал:       — Подождите за дверью.       Кейл не стал спорить. Просто вышел, как в тумане, сел на лавку у кабинета, уставившись в пол.       Минуты тянулись вязко, одна за другой. Где-то в коридоре пищали аппараты, хлопали двери, говорили голоса. Кейл не слышал ничего, кроме собственного дыхания — слишком частого, слишком громкого.       Через какое-то время врач наконец вышел без Фредо.       Он бросил дежурное:       — Всё в порядке. Он отдыхает. — и ушёл по коридору, оставив за собой запах антисептика.       Кейл подождал ещё немного. Потом всё-таки поднялся, медленно открыл дверь и заглянул внутрь. И увидел картину маслом.       Фредо, целый, невозмутимый и даже как будто посвежевший, сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво посасывал кровь из прозрачного пакетика с красной этикеткой: “O Rh−”.       Первое, что вырвалось у Кейла, даже не прошло через фильтр здравого смысла:       — Это.. вкусно?       Фредо мгновенно перестал пить.       Медленно, почти театрально, повернул голову к Кейлу. Взгляд — холодный, режущий, с вертикальными зрачками, в которых отражался тусклый свет лампы.       Он поставил пакет с кровью на стол, выпрямился и шагнул ближе.       Теперь между ними было меньше метра, и Кейл вдруг осознал, что Фредо выше. Намного выше.       Возвышается над ним, словно хищник, лениво оценивающий, стоит ли сейчас нападать — или оставить на потом.       — Ты уже понял, кто я, да? — тихо спросил он, голосом, в котором сквозила угроза и странная нежность одновременно.       Кейл неуверенно кивнул. Губы пересохли, язык не слушался, но взгляд он всё же удержал — прямо в эти нереально глубокие, кошачьи глаза.       Фредо сделал ещё один шаг. Тень от него легла на Кейла.       — Скажи это, — потребовал он.       Кейл сглотнул.       — Что..?       Фредо чуть склонился, опершись ладонями о спинку кресла, фактически нависая. От него пахло железом, кофе и чем-то едва уловимым, тревожно-привлекательным.       — Скажи, — повторил он, мягко, но настойчиво.       Горло Кейла сжалось. Он почувствовал, как сердце предательски ухнуло вниз.       — Ты.. — голос дрогнул, — кровосися..?       Фредо замер.       На секунду показалось, что воздух в комнате стал плотнее, а его зловещая аура просто.. рассеялась.       Он моргнул, расслабил плечи и, наконец, хмыкнул:       — Ну, в целом.. можно и так сказать.       Кейл только выдохнул, не зная, то ли радоваться, то ли разворачивается и уходить.       Фредо помолчал пару секунд, потом, чуть понизив голос, добавил:       — Ты вкусно пахнешь.       Кейл нахмурился и посмотрел на него так, будто перед ним стоял человек, внезапно потерявший остатки разума.       Фредо поспешно поднял руки, оправдываясь:       — Я имею в виду, твои феромоны! В смысле.. ну ты понял.       — А, — сухо сказал Кейл, явно не поняв, но решив, что спорить с кровосисей — не лучшая идея. Повисло неловкое молчание.       Фредо кашлянул, будто стирая неловкость и попытался сменить тему:       — Ну.. раз мы всё решили, — он изобразил лёгкую улыбку, — может, сходим сегодня вечером в ресторан? Свидание, всё как положено.       Кейл моргнул, не сразу осознав услышанное.       — Э-э.. свидание?       — Ага, — подтвердил Фредо, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном, вроде совещания. — Я заеду в семь. Надень что-нибудь нарядное.       Кейл кивнул так энергично, что у него закружилась голова.       — Конечно! Конечно, я.. да, — пробормотал он, уже на автопилоте.       Он вылетел из больницы пулей, весь день метался по дому, стирал, гладил, чистил ботинки, прокручивал в голове идеальные сценарии разговора, и даже трижды пересмотрел в зеркале улыбку.       Каждый раз выходило хуже предыдущего.       Но кто бы об этом думал?       Главное — сегодня вечером у него свидание с Фредо.

***

      Было девять вечера.       Кейл шёл по освещённой улице, ловя своё отражение в витринах и машинально проверяя, не смазалась ли причёска. Всё внутри него кипело от волнения — впервые за долгое время он позволил себе быть просто.. счастливым.       Свидание. С ним.       Но стоило сделать ещё пару шагов, как этот вечер, казалось, решил пойти под откос.       Недалеко, у фонаря, стояли Альберу и Мартин. Оба — как две тени из прошлого, которых он меньше всего хотел видеть.       Кейл машинально отвернул голову, ускорил шаг, надеясь, что удастся пройти мимо.       Конечно же — не удалось.       — Кейл! — оклик раздался слишком громко.       Альберу уже шёл к нему быстрым, уверенным шагом, как будто это он назначил встречу. Кейл сжал зубы. Только не сегодня. Только не сейчас.       — Что тебе нужно, Альберу? — устало спросил он, не останавливаясь.       Но тот перехватил его за руку, развернув к себе. В глазах — привычное безумное упорство, которое Кейл уже давно ненавидел.       — Мне нужно, чтобы ты одумался! — выпалил Альберу, почти умоляюще. — Вернись ко мне, Кейл. Я же всё ещё люблю тебя! Я сделаю всё, что ты захочешь, только будь со мной!       — Альберу, — голос Кейла дрогнул, но не от чувств — от злости, — отвали. Просто отвали.       — Почему ты не слышишь!? — Альберу повысил голос, схватил его сильнее. — Ты не понимаешь, что этот фон Эджеллан опасен! Он играет тобой!       — А ты, — Кейл выдернул руку, — просто больной.       Он резко шагнул в сторону, собираясь уйти.       — Кейл! — крикнул Альберу ему вслед, но тот даже не обернулся.       Альберу говорил сбивчиво, почти умоляюще:       — Пожалуйста, останься. Выходи за меня. Я тебя на руках хоть всю жизнь носить буду… хоть до центрального ЗАГСа донесу.       Кейл напрягся, пытаясь вырваться, но Альберу будто ослеп от своих чувств — не слышал, не видел, не понимал.       — Ты принадлежишь мне, — повторял он снова и снова, сжимая его руку сильнее.       Кейл просил отпустить, голос его дрожал, но Альберу будто не слышал слов. Он потащил Кейла в сторону переулка — туда, где не было ни людей, ни света.       И в тот момент Кейл понял: этот вечер запомнится ему надолго. Страх сковал его до костей, и всё, что он мог — надеяться, что кто-нибудь его найдёт. И этот вечар стал для Кейла самым страшным в его жихнию Его изнасиловали.

***

      Конечно же, будучи сталкером, насильником и маньяком, после изнасилования альберу начинает буквально ползать у кейла в ногах, молить о прощении и говорить:       — Кейл..родной.. —голос Альберу дрожит, срывается. — Прости мменя.. Я не знаю, что на меня нашло..       Он падает на колени, закрывает лицо руками.       — Если хочешь, убей меня, — выкрикивает он, уже не разбирая слов. — Только не смотри на меня так.. я не выдержу..       Кейл не отвечает. он только идет вперед не оборачиваясь быстрым, неровным шагом. Лицо бледное, взгляд остекленевший — он будто не видит, куда идёт, лишь уходит прочь не оборачиваясь.       Из-за угла навстречу ему выходит Фредо. На лице тревога, голос срывается от беспокойства.       — Кейл! Господи, где ты был? Я уже думал, что-то случилось..       Кейл не отвечает, Он лишь проходит мимо, чуть задевая Фредо плечом. Тот оборачивается, поражённый, но не успевает ничего спросить.       Из тени появляется Альберу. Взгляд у него холодный с долей самодовольства, голос хриплый, но в нёмтзвучит странное, горькое торжество:       — Зря стараешься, Фредо, — произносит он медленно, будто смакуясмакуя каждое слово. — Пролетел ты мимо. Отныне Кейл мой.       Фредо замирает, не зная, что сказать. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга.       Фредо, не сдерживая злости, буквально тащит Альберу за руку к двери отделения полиции. Альберу не сопротивляется. Идёт молча, опустив голову, словно смирившись. Но по пути они догоняют Кейла, который в силу своего состояние не успел далеко отойти.       — Остановись, Фредо.       — Что!? Ты серьёзно!? — Фредо оборачивается, не веря своим ушам. — После всего, что он сделал, ты просто хочего его отпустить?       — Да, — тихо отвечает Кейл. — Отпусти его, я не буду писать заявление.       Фредо делает шаг к нему, пытается что-то сказать, но Кейл поднимает руку, останавливая:       — Я просто хочу всё забыть. Понимаешь? Всё. И чтобы он.. — он бросает короткий взгляд на Альберу, — чтобы он исчез из моей жизни.       Несколько секунд стоит тишина. Фредо тяжело выдыхает, отводит взгляд. Альберу поднимает глаза, будто хочет что-то сказать, но Кейл поворачивается и уходит, не дав ему сказать ни слова.