the shade of the past

      Какая показуха, мать вашу. Эта мысль проскользнула в голове Чонгука, когда он впервые увидел офис особого отдела. Здание стояло в элитном районе Нашвилла — двадцать этажей стекла и самодовольства. Даже лифт, в котором он ехал, был слишком тихим, слишком чистым, словно вылизанным до стерильности. А вот вид из панорамных окон действительно цеплял: город раскинулся под ним, будто миниатюра, чёткая и неподвижная. На секунду даже стало ясно, почему здесь любят устраивать свою штаб-квартиру те, кто считает себя выше остальных.       Внутри пахло свежестью — той искусственной, что создают дорогие увлажнители воздуха. Интерьер держался в светлых тонах: гладкие стены, ровные линии, никакой суеты. И растения. Ебаное море растений. Они носятся по всему пространству так, будто дизайнер решил компенсировать отсутствие души зеленью. Маленькие настольные кактусы, пальмы у колонн, монстеры, которые точно переживут любой апокалипсис. И пара огромных драцен, стоящих как часовые. Чонгук почти чувствовал, как их листья шуршат, когда он проходит рядом.       У входа его встретила девушка приятной внешности — настолько спокойная, будто она ежедневно видит и ангелов, и демонов, и ей давно всё равно. Она проверила пропуск, пролистала документы пару раз, слишком быстро, будто знала, что ищет. Потом жестом указала следовать за ней. Коридоры тянулись один за другим, одинаковые, безликие. Чонгук поймал себя на мысли, что здесь легко потеряться — и ещё легче исчезнуть.       Приёмная, куда она его привела, мало напоминала место, где кого-то принимают. Скорее — место, где кого-то ломают. Длинный стол, слишком ровный, будто отполированный до зеркала. Несколько стульев. Проектор. И ни одного окна. Воздух стоял плотнее, чем в коридоре.       Как только дверь за ней закрылась, Чонгук ощутил, как напряжение поднимается по позвоночнику, будто чья-то холодная рука. Казалось, что каждый, кто работает в этом здании, знает его настоящее лицо, его суть, его запах. И просто ждёт команды.       Чтобы унять дрожь, он схватил одну из стеклянных бутылок на столе, отвинтил крышку и осушил её, даже не проверяя, что там. Вода оказалась ледяной, и это помогло на пару секунд. Он ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу — дышать стало легче, но сердце всё равно колотилось так, будто собиралось проломить рёбра.       Нет, Чонгук не был трусом. Никогда. Адреналин заливал кровь слишком резко, слишком ярко — вот и всё. Просто место было пропитано охотой. Чужой охотой, направленной на таких, как он.       Ирония жгла горло: интересно, что бы они сделали, узнай, что зверь, которого несколько месяцев пытаются выследить по всей округе, сейчас сидит прямо посреди их идеально вылизанного логова.       Дверь едва щёлкнула — настолько тихо, что любой другой бы и не повернул головы. Но Чонгук развернулся мгновенно, будто кто-то выстрелил. Рефлекс. Инстинкт. Его взгляд тут же врезался в лицо вошедшего — молодое, ухоженное, самодовольное до дрожи. И мысли сами всплыли: красивая обложка, и ни капли содержания.       Но он узнал его. Конечно узнал. Ким Тэхён.       Тот вошёл уверенно, будто ступал на свою территорию. Плавный шаг, прямой взгляд, рука, протянутая для рукопожатия — отрепетированная уверенность, которая всегда раздражала Чона больше всего.       И внешность у него… да, сука, модельная. Высокий, подтянутый, форма на нём сидела так ровно, будто её гладили прямо на теле. Лакированные туфли блестели вызывающе. Каштановые волосы — зализаны так тщательно, что открывали весь лоб и подчёркивали густые брови. А глаза… этот тёмный шоколад, обрамлённый наглыми, густыми ресницами.       Нет. Не его тип. Такие куклы хороши только для того, чтобы стоять рядом на фото или исчезать из постели до рассвета — и то без сожалений.       Чонгук всё-таки протянул руку, встречая чужую ладонь. Он отметил ровный загар, уверенный хват и блеск дорогих часов. — Добрый день, — представился Ким спокойным, почти холодным голосом. — Меня зовут Ким Тэхён. На ближайшие пару месяцев я буду вашим наставником.       Он тоже всматривался во взгляд Чона чуть дольше, чем следовало. Мелькнуло чувство, что он уже видел эти огромные глаза где-то… но он тут же заставил себя отступить от этой мысли. — Добрый день. Ли Минхо, — ответил Чонгук, чувствуя, как нервозность неприятно поднимается к горлу. — Приятно познакомиться. Надеюсь, наше сотрудничество будет продуктивным.       Голос дрогнул — едва-едва. Картавость прорезалась тонко, но заметно. И если для образа Минхо это было даже кстати, то Чона это бесило так, что пальцы сами бы сжались в кулак.       Тэ жестом указал на стул в конце стола, сам же расположился напротив, сразу погружаясь в досье перед собой. И, совершенно не парясь о том, что это важные документы, начал делать пометки — что не ушло от удивлённого взгляда Чонгука. — Что ж… Ли Минхо, — начал он без лишних прелюдий. — Скажу откровенно: наш отдел не набирает новеньких на стажировку. Не знаю, как вам удалось попасть сюда, но будьте готовы к тому, что придётся работать до седьмого пота, чтобы хоть как-то оправдать своё нахождение в наших рядах.       Юноша окинул взглядом собеседника — а с недавних пор коллегу — и, не прекращая говорить, продолжил вносить записи, но уже в собственный блокнот.       Чонгук следил за выверенными движениями чужой руки, взгляд скользил по аристократичным, длинным пальцам, и тут он заметил розовый блокнот с белым единорогом. Деталь совершенно не вязалась с напыщенной личностью, которую он успел разглядеть, и брюнет не сдержался, прыснув в кулак.       Почти сразу, поймав недовольный взгляд напротив, он взял себя в руки, придав лицу максимально серьёзное выражение. — Ким Тэхён, при всём уважении к вашему опыту и послужному списку, я попал к вам не за красивые глаза, а для обмена опытом. Поэтому это вам стоит постараться, чтобы мой визит оказался не напрасным.       Гук с удовлетворением наблюдал, как чужие брови взметнулись вверх от возмущения. — Что ж, прошу прощения. Моя оплошность — я недостаточно подготовился к вашему приезду и должным образом не вник в документы. Надеюсь, это не отразится на нашем сотрудничестве, — каждое слово было пропитано ядом.       Ну ничего. Таких выскочек Тэхён ломал сотнями. Подожди, характеристика у тебя будет что надо. — Да бросьте, с каждым бывает. Когда я могу приступить к работе? — Чонгук издевательски улыбнулся. От былого напряжения не осталось и следа. Пусть он и не на своей территории, но позволять помыкать собой не собирался. — Завтра. Сегодня вам выделят кабинет — рядом с моим, — выдадут спецформу, оформят постоянный пропуск. Если есть права, закрепят за вами служебный автомобиль. Он сделал паузу. — И ещё. Я бы хотел кое-что уточнить по документам, если позволите. Это исключительно из интереса и вовсе не обязательно.       Чонгук сразу просёк игру и решил не сопротивляться. Забавно наблюдать, как сопляк пытается найти зацепку там, где её априори быть не может. — Хорошо, я вас слушаю. — Смотрите, тут указано, что вы родились во Франции. Соответственно, и гражданство у вас французское. Как вы объясните тот факт, что вы в идеале знаете английский, если не брать во внимание картавость?       Чонгук рассмеялся — громко и искренне. От этого Ким сконфуженно уставился на него, явно не понимая, в чём дело. — Извините, но более глупого вопроса в жизни не слышал. Мой отец владел сетью фармацевтических компаний в Сеуле. Да, родители у меня корейцы — думаю, это заметно по внешности. Но бизнес не шёл в гору: высокая конкуренция на рынке и куча других нюансов. Поэтому он принял решение перебраться во Францию, где не только расширил дело, но и открыл новую ветку, если можно так выразиться. Там появился я.       Он говорил спокойно, размеренно. — Я был единственным ребёнком в семье, так что несложно догадаться: отец планировал передать мне своё наследие. А поскольку большинство партнёров у него — американцы, с раннего возраста меня заставляли изучать английский. Надеюсь, я смог утолить ваше любопытство.       Тэ густо покраснел. Какой же он идиот — будто первый день в отделе и так облажался. Но ему нужно было за что-то зацепиться. Ничего, он пробьёт родословную этого Ли Минхо до десятого колена. Слишком уж гладко стелет. — Что ж, пройдёмте. Я передам вас в руки Камилы — получите всё необходимое, и на сегодня вы свободны. Завтра к семи.

***

      Тэ ворвался в лабораторию друга, как ураган, снося всё на своём пути и сжимая в руках ненавистную папку с чужим досье. — Ой, кто тут у нас… Наш большой начальник — сам Ким Тэхён, — издевательски протянул Алекс, покачивая носком замшевых лоферов и манерно попивая свой безлактозный латте на кокосовом.       Шатен уставился на бесящего коллегу и закатил глаза. — Алекс, выйди. Не до тебя! — гаркнул Ким, указывая рукой в сторону двери, в которую только что влетел сам. — Как грубо. Ладно, Юнги-я, зайчик, набери потом — поболтаем. Я, кстати, расскажу тебе про эту сучку Камилу: сам видел, как она садилась в машину к Паку…       Договорить сплетни Ким не дал — потеряв терпение, он просто вытолкал рыжего за дверь. — Эй, вообще-то мне было интересно, с кем там крутит шашни наш начальник-гном. Что за бестактность, Ким Тэхён? — заворчал Юнги, а после разразился смехом.       Тэ, пропустив подкол мимо ушей, сразу же начал изливать весь поток мыслей по поводу новенького. — Ты знаешь, что он мне заявил?! Что это, блять, я должен удивить его, потому что, видите ли, он не стажёр, а по обмену опытом. Напыщенный, заносчивый… Я ему голову хотел проломить. Только и делал, что самодовольно скалился. Ещё и ты со своим подгоном этим…       Тэ с психом швырнул на стол розовый блокнот, вызвав у Юнги новый приступ смеха. — Блять, ничего, что ты его сам спёр, потому что свои люксовые и выпендрёжные исписал? А теперь я ещё и виноват, дружочек? Ты не охуел? Да и вообще, розовый — это стиль. Не всем дан хороший вкус. Так и передай этому новому кретину.       Юнги убрал мешающую чёлку с глаз и протянул другу кексы с вишнёвым кремом. — На, поешь. Я никогда не видел тебя таким взвинченным. Всегда такой интеллигентный, острый на язык… Мне даже любопытно взглянуть на этого новенького. Далеко пойдёт. — Сукааа, далеко. Прямо, налево и нахуй отсюда — я это устрою. Спать перестану, но выпровожу, — Тэ с остервенением вгрызся в мягкий кекс, слизывая крем с губ. — Ааа, Юнги, я же на ПП, сука! Тут сахар и глютен…       Причитая, он продолжил жевать уже более размеренно, понемногу успокаиваясь. — Ну извини, это единственное, что тебя успокаивает. Я вообще не понимаю, почему ты так бесишься. Этого додика, по словам Пака, кинули к нам на пару месяцев, а не на постой. Потерпишь — и он сам свалит. Зачем напрягаться? У нас других дел полно. Или тебя бесит, что он такой же нарцисс, как ты? Или… подожди-и-и…       Юнги снова разразился смехом. — Блять, Ким Тэхён, ты что, запал на француза? Я сейчас умру, вот это новость… — Юнги, заткнись и не неси чушь. Ты вообще его видел? Гора мяса, оленьи глаза и детское личико, как у карапуза.       Ким невольно сжал подлокотник кресла, вспоминая чужую внешность. — Ну так правильно. Не ты ли мне бухой в дрова щебетал, что любишь больших шкафов со смазливой мордашкой? Я-то всё помню… — лукаво сверкнул лисьими глазами Мин. — Закрыли тему! И вообще — вот тебе досье. Пробей родителей этого придурка. С меня что хочешь. Я не хочу доверять это кому-то из отдела. — Пфф, сделаем, начальник, — хмыкнул Юнги, открывая спецбазу, пока Ким приводил себя в порядок, крутясь у зеркала, а потом и вовсе вышел.