Рик и Морти, и ещё Рик и Морти?..

Планета Санта-Люсия-Прайм была воплощением китчевого рая. Два солнца, одно розовое, другое голубое, освещали океаны из розовой газировки и пляжи из сахарной вафли. Воздух пах клубникой и легким озоновым дымком от скрытых систем жизнеобеспечения. Рик C-137, развалясь в шезлонге из зефира, потягивал коктейль «Ураган бессмертия», который не только опьянял, но и временно отключал участки мозга, ответственные за экзистенциальный ужас. Он достал свой портативный ком и с удовлетворением наблюдал за прямой трансляцией из гаража Рика J-19ζ. На экране его двойник, с лицом, выражавшим глубочайшую, вселенскую неприязнь, слушал голосовое сообщение, которое он, C-137, оставил пару часов назад. *«Слушай, J-19ζ, — голос C-137 звучал сладко и притворно-озабоченно. — Экстренное дело. Встретил кое-кого из Совета Риков. Нужно решить вопрос тихо, без лишних глаз. Морти, — он будет вести себя прилично. Наказание после прошлого раза было… исчерпывающим. Он понял. На пару дней. Максимум. C-137, конец связи.»* На записи был слышен знакомый звук портала и тихий взвизг его Морти, которого он буквально вышвырнул в измерение J-19ζ прямо из-за столика бара. Рик C-137 усмехнулся, отхлебывая коктейль. Месть была блюдом, который подавали холодным, а он только что подал его в виде своего собственного, вечно ноющего внука. Он наблюдал, как Рик J-19ζ смотрит на его Морти с таким же выражением, с каким он, C-137, когда-то смотрел на J-19ζ. Это было прекрасно. «Наслаждайся, ублюдок,» — пробормотал он и отключил ком. Теперь можно было по-настоящему расслабиться. Гараж Рика J-19ζ был, как и прежде, образцом стерильного, почти болезненного порядка. Инструменты висели на магнитных панелях в идеальной геометрической прогрессии, каждое устройство было промаркировано и выровнено по лазерному уровню. И в центре этого технологического рая стоял сам Рик J-19ζ, сжимая в руке склянку с жидкостью цвета моторного масла, и смотрел на нового «гостя». Морти C-137 отряхивался, пытаясь придать своему лицу выражение невинности.  «Э-эм… привет?» Рик J-19ζ медленно подошел. Его взгляд был тяжелым, как нейтронная звезда.  «Он… он просто… сбросил тебя. Как мешок с мусором.» «Н-ну, да. Но у него в-важное задание! С Советом Риков!» J-19ζ горько рассмеялся.  «Совет Риков? C-137? Он скорее согласится переспать с Джерри, чем добровольно появится в радиусе ста парсеков от Совета. Он меня надул. Банально, по-детски надул. В отместку.» Он понял это сразу. И, к своему собственному удивлению, не испытывал ярости. Скорее, некое мрачное, почти профессиональное уважение к чистоте и наглости этого жеста. Это было… по-рикски. «Ладно, — вздохнул он. — Что поделать. Правила те же. Никаких путешествий. Никаких гаджетов. Ты будешь сидеть в комнате для гостей и не отсвечивать. Понял?» «П-понял,» — кивнул Морти C-137, чувствуя знакомый холодок страха. В этот момент в гараж, протирая глаза, вошел Морти J-19ζ.  «Рик, а где…» Он увидел двойника и замер. «О. Снова ты.» «О. Снова ты,» — парировал Морти C-137. Рик J-19ζ смотрел на них обоих, и в его душе зародилось крошечное, но очень тревожное предчувствие. Два Морти под одной крышей. Даже если они ненавидят друг друга, их объединяет один мощный фактор — талант притягивать хаос. Он надеялся, что уроки прошлого были усвоены. Но, глядя на их хищные, оценивающие взгляды, он понимал — надеялся он зря. Комната для гостей в доме Рика J-19ζ была такой же стерильной и безличной, как камера хранения. Белые стены, белая кровать, белый стол. Никаких личных вещей. Никаких следов жизни. Для Морти C-137, привыкшего к творческому хаосу своей комнаты, это было пыткой. Морти J-19ζ сидел на своей кровати и с тоской смотрел в потолок.  «Ску-у-учно. Как в морге. Только пахнет антисептиком вместо мертвецов.» «У т-тебя хоть морг есть,» — мрачно ответил C-137. «А у м-меня дома сейчас Джерри пытается научить собаку играть в покер.» Неделя, проведенная в качестве наказания, казалось, должна была сблизить их общей болью и унижением. Но вышло наоборот. Каждый видел в другом причину своих страданий. «Если бы ты не полез с своим «Эмо-трансмутатором», мы бы сейчас не сидели тут!» — обвинил J-19ζ. «А если бы ты не ворвал-ся в мое измерение со своим Риком, ничего бы и не было!» — огрызнулся C-137. Они сидели в тяжелом молчании. Но скука была сильнее взаимных претензий. Она была общим врагом. «С-слушай, — тихо сказал C-137. — А в этом гараже… ну, в углу, где Рик хранит всякий хлам… я видел кое-что интересное.» J-19ζ насторожился.  «Что?» «К-коробку. С надписью «Прототип. Не трогать. Особенно Морти».» Взгляд J-19ζ загорелся знакомым огоньком авантюризма.  «И?» «А д-давай просто посмотрим? О-один разок. Мы ничего не будем трогать. Просто… оценим.» Искушение было слишком велико. Это был вызов. Вызов стерильности, порядку и тотальной власти Рика. Это был их бунт. Пробравшись ночью в гараж, они нашли ту самую коробку. Внутри лежало устройство, похожее на шлем виртуальной реальности, но с кучей датчиков и проводов. «Это… «Синхронизатор нейронных контуров», — прочитал J-19ζ с этикетки. «Позволяет двум мозгам временно объединить вычислительную мощность для решения сложных задач.» «К-каких задач?» — спросил C-137. «Н-не знаю. Но представляешь? Мы могли бы, например… пройти всю школьную программу за одну ночь! Или… или решить какую-нибудь его, Рика, задачку! Тогда бы он нас точно зауважал!» Идея ослепила их. Не просто шалость. Не просто бунт. А демонстрация силы. Доказательство того, что они не просто обуза, а команда. Команда, способная на великие дела. С наивностью, достойной лучших представителей рода Смитов, они надели шлем. Он был рассчитан на одного, но они вдвоем втиснули в него свои головы. «В-включай!» — прошептал C-137. J-19ζ нажал кнопку. Сначала ничего не произошло. Потом мир поплыл. Они не просто почувствовали связь. Они ее УВИДЕЛИ. Мысли, воспоминания, страхи, надежды — все смешалось в один оглушительный, какофонический поток. Они видели детские страхи друг друга, первые провалы, моменты гордости. Они увидели свои собственные лица глазами друг друга. А потом пошел обмен не только мыслями, но и… всем остальным. Морти C-137 вдруг почувствовал непреодолимое желание съесть что-нибудь сладкое и соленое одновременно, а его пальцы сами потянулись поправить несуществующие очки. Морти J-19ζ, в свою очередь, начал заикаться и панически оглядываться, ища одобрения у невидимого Рика. Устройство, не рассчитанное на такую нагрузку, завизжало. Индикаторы замигали красным. Нейронные связи двух Морти, вместо того чтобы синхронизироваться, начали хаотично перекрещиваться и замыкаться. Внезапно оба Морти синхронно вскрикнули и упали на пол. Из шлема повалил дым. Но это было лишь началом. Волна нейронного хаоса, усиленная технологией Рика, вырвалась из гаража. Она была не физической, а ментальной. В радиусе нескольких километров люди начали испытывать странные симптомы. Женатые мужчины внезапно начинали плакать над сломанными игрушками, которые они не узнавали. Подростки начинали говорить цитатами из древних философов, которых никогда не читали. Собаки пытались пользоваться вилками. Рик J-19ζ, спавший в своем стерильном спальном отсеке, проснулся от того, что ему вдруг страстно захотелось посмотреть мыльную оперу и съесть банку соленых огурцов с арахисовым маслом. Его тренированный разум мгновенно идентифицировал аномалию. Он вскочил и побежал в гараж. Картина, которую он увидел, заставила его остановиться в дверях. Два Морти лежали без сознания, из дымящегося шлема торчали их головы. На всех экранах в гараже бешено мигали предупреждения о «нейронном заражении» и «перекрестной контаминации личностей». «ВЫ… ЕБУЧИЕ… КУСКИ… ДЕРЬМА!» — его крик был полон такого чистого, незамутненного отчаяния, что, казалось, мог бы расколоть алмаз. Рик J-19ζ действовал быстро. Он оттащил Морти от шлема, вколол им нейростабилизаторы и подключил к сканерам. Диагноз был удручающим:  «Обратимое, но сложное переплетение нейронных паттернов. Требуется внешнее вмешательство для распутывания.» Он не мог сделать это один. Процесс требовал двух операторов. Двух Риков. Одного, чтобы удерживать «якорь» личности его Морти, и другого — чтобы делать то же самое с Морти C-137. И наоборот. Это была ювелирная работа, сравнимая с разминированием бомбы с помощью двух саперов, которые ненавидят друг друга. Скрежеща зубами, он активировал экстренный канал. Он не стал ничего говорить. Просто отправил данные сканирования и координаты. На Санта-Люсии-Прайм Рик C-137 как раз заказывал второй коктейль, когда его ком завибрировал. Он посмотрел на данные, и его лицо сначала исказилось яростью, а потом — странным, почти восхищенным изумлением. «Он… он все-таки сделал это, — пробормотал он. — Мой Морти. Устроил пиздец в логове самого педантичного Рика во всем мультиверсуме. Почти… почти горжусь.» Но гордость быстро сменилась холодной ясностью. Ситуация была серьезной. Если личности мальчишек окончательно спутаются, может получиться нестабильный гибрид, вечно колеблющийся между двумя эго, — самое ужасное, что он мог представить. С тяжелым вздохом он оставил недопитый коктейль и открыл портал. Он появился в гараже J-19ζ как раз в тот момент, когда тот пытался оживить своего Морти, хлопая его по щекам. «Прекрати, ты ему только румянца добавишь,» — проворчал C-137. J-19ζ вздрогнул и обернулся.  «А, явился. Наслаждаешься зрелищем?» «Знаешь, а немного да, — C-137 оглядел дымящийся шлем и двух бледных Морти. — Но бизнес есть бизнес. Что за хуйня тут произошла?» «Твой кретин и мой кретин решили поиграть в «Синхронизатор нейронных контуров». Без моего, блять, ведома. Теперь их личности — как два клубка пряжи, после того как над ними потрудился кот с наркотической зависимостью.» C-137 присвистнул.  ««Синхронизатор»? Это же черновая версия! Я ее выбросил, потому что она превращала подопытных в овощей, одержимых идеей садоводства!» «Спасибо, что поделился этим сейчас!» — ядовито сказал J-19ζ. Работа заняла несколько часов. Два Рика, сидя напротив друг друга, подключили себя и мальчиков к сложной сети проводов и сенсоров. Им приходилось не только физически распутывать нейронные связи, но и делать это, постоянно обмениваясь оскорблениями и напоминая друг другу о прошлых грехах. «Осторожнее, C-137! Ты сейчас зацепил участок коры, ответственный за распознавание лиц его матери! Ты хочешь, чтобы он начал принимать меня за свою мамашу?» «А может, так и будет лучше? У тебя достаточно мягкие черты, когда ты не строишь из себя ублюдка!» «Концентрация, J-19ζ! Ты сейчас чуть не стер у моего Морти память о том, как он обосрался в зоопарке в семь лет! Это основополагающее воспоминание!» Это был ад. Ад, пахнущий паленой проводкой, потом и взаимной ненавистью. Но, как и в прошлый раз, их гении, направленные на одну цель, работали в жуткой, идеальной синхронности. Они были двумя сторонами одной монеты, вынужденными вращаться вокруг общей оси — спасения своих, чертовых, внуков. Наконец, последняя нейронная связь была возвращена на место. Оба Морти пришли в себя, слабо застонав. Они были бледны, дезориентированы, но сканеры показывали, что их личности разделены и стабилизированы. Рики отключили аппаратуру и откинулись на спинки своих кресел, тяжело дыша. Они смотрели друг на друга через груду оборудования и двух полубессознательных мальчиков. «Ну что ж, — хрипло произнес C-137. — Кризис устранен.» «Опять,» — мрачно добавил J-19ζ. Они перевели взгляд на Морти. Те смотрели на них с туповатым, непонимающим выражением, смешанным с ужасом. «Они… они неисправимы,» — констатировал J-19ζ. Его голос звучал не зло, а с неким фатальным принятием. «Как закон природы, — согласился C-137. — Как гравитация или второе начало термодинамики. Хаос, притягиваемый Морти, стремится к максимуму.» «Значит, нужны… экстраординарные меры,» — медленно сказал J-19ζ. C-137 кивнул. В его глазах вспыхнул тот самый, знакомый Морти, холодный огонь. «Согласен. На этот раз… на этот раз мы сделаем это по-настоящему. По-взрослому.» Морти пришли в себя окончательно, сидя на холодном полу гаража. Они помнили все. И панику слияния, и унизительный процесс «распутывания», и сейчас на них смотрели четыре глаза, в которых не было ни капли снисхождения. «Встать,» — скомандовал Рик C-137. Они встали, пошатываясь. «Вы, — начал Рик J-19ζ, — исчерпали все лимиты. Все предупреждения. Все шансы. Вы не просто непослушны. Вы — воплощение порчи. Ходячая катастрофа.» «И обычные меры, очевидно, на вас не действуют, — продолжил C-137. — Стояние в углу? Вы там, наверное, придумали этот ебучий синхронизатор. Порка? Боль выветривается, а тупость остается.» «Значит, мы прибегнем к методу, который использовали в Измерении Карателей, — сказал J-19ζ. — Коллегиальное правосудие.» Морти переглянулись в ужасе. Что это значит? «Это значит, — как будто прочитав их мысли, сказал C-137, — что наказывать вас буду не только я. И не только он.» Рик J-19ζ подошел к шкафу и достал два предмета. Свой, знакомый Морти J-19ζ, резиновый шланг. И… ту самую, зловещую металлическую планку Рика C-137. «Мы поменяемся, — объявил он. — Я буду учить уму-разуму твоего Морти, C-137. А ты — моего.» Легкий шок прошел по лицам обоих Риков. Идея была чудовищной. Наказывать чужого Морти? Это было… интимно. Это было как воспитывать чужого ребенка. Более того, это был вызов. Чей метод окажется эффективнее? Чье наказание будет более действенным? Для Морти это было еще страшнее. Быть отшлепанным своим Риком — это было ужасно, но предсказуемо. Быть отшлепанным ЧУЖИМ Риком, тем, кто не испытывал к тебе ни капли привычной, скрытой снисходительности… это было как предстать перед безликим, карающим божеством. Рик J-19ζ указал на свой верстак.  «Наклоняйся.» Морти C-137, бледный как смерть, повиновался. Он лег на холодный, идеально чистый металл. Это был иной мир. Иной запах. Иная аура страха. Рик J-19ζ взял металлическую планку. Она была холодной и незнакомой в его руке. Он взвесил ее. «Ты, — начал он своим ровным, безэмоциональным голосом, — источник нестабильности. Ты вносишь хаос в упорядоченные системы. В мой дом. В моего Морти. Это не может оставаться безнаказанным.» Первый удар был… идеальным. Точно выверенным по силе и траектории. Он не был яростным, как удары его Рика. Он был холодным, методичным, неумолимым. Боль была острой, точной и невероятно унизительной. Это был не взрыв ярости. Это был приговор. Морти C-137 вскрикнул, и его крик прозвучал громко в стерильной тишине гаража. «Это — за нарушение границ моего измерения,» — произнес J-19ζ. Второй удар, еще более точный. Боль была жгучей, но чистой, без примеси эмоций. «Это — за кражу и использование моего оборудования.» Третий удар заставил Морти зарыдать. Его собственный Рик смотрел на это с каменным лицом, но в его глазах мелькало что-то сложное — смесь одобрения и глухой, запрятанной ревности. «А это, — сказал J-19ζ, нанося четвертый, самый сильный удар, — за то, что чуть не уничтожил личность моего наследника. Пусть и того же дерьма, что и ты, но МОЕГО дерьма.» Когда он закончил, Морти C-137 лежал, обмякший и разбитый. Боль от ударов ЧУЖОГО Рика была иной. Она была лишена того подсластителя знакомости, который, хоть и в малых дозах, был в наказаниях его собственного деда. Это была абсолютная, стерильная боль. И он ее запомнил. Теперь настала очередь Морти J-19ζ. Рик C-137 взял в руки резиновый шланг. Он был гибким, живым в его руке, в отличие от его жесткой планки. «Ну что, наглец, подходи,» — прорычал он. Морти J-19ζ, видевший, что произошло с его двойником, подошел с видом приговоренного к казни. Он наклонился над верстаком C-137, заваленным хламом. Здесь пахло опасностью, творчеством и безумием. Рик C-137 не стал церемониться. Его первый удар был полной противоположностью удару J-19ζ — яростным, почти стихийным. Резина со свистом рассекла воздух и с громким шлепком обожгла ягодицы Морти. Тот взвыл. «Вот так, сука! — крикнул C-137. — Любишь чужие вещи трогать? Любишь в чужих вселенных беспорядок устраивать?» Второй уряд был еще сильнее. Это была не холодная казнь, а избиение в горячке. Каждый удар сопровождался руганью и обвинениями. «Это тебе за мой покой! Я ОТДЫХАТЬ ХОТЕЛ! А ты… ты вонючий магнит для пиздеца!» Третий, четвертый, пятый удары… Они были хаотичными, не такими выверенными, но от этого не менее болезненными. Рик C-137 выплескивал в них всю свою злость — и на этого Морти, и на его Рика, и на всю эту ситуацию. Для Морти J-19ζ это было откровением. Его Рик был строг, но предсказуем. Этот же был подобен разъяренному зверю. Боль была не стерильной, а грязной, яростной, наполненной ненавистью. И он тоже запомнил ее. Запомнил навсегда. Когда все закончилось, оба Морти стояли, не в силах выпрямиться, их тела горели от двух разных видов боли — холодной и расчетливой, и горячей и яростной. Оба Рика, тяжело дыша, смотрели на результаты своего труда. Они обменялись взглядами. Никакого удовлетворения. Лишь усталое, мрачное понимание того, что это, вероятно, не последний раз. Рик C-137 открыл портал обратно в свое измерение. Он молча указал на него своему Морти. Тот, не говоря ни слова, побрел внутрь, его походка была скованной и болезненной. Прежде чем шагнуть следом, C-137 обернулся к J-19ζ. «Ну что? Считаешь, это возымеет эффект?» J-19ζ пожал плечами.  «На неделю. Может, на две. Потом их инстинкт самоуничтожения снова возьмет верх.» C-137 кивнул.  «Да. Но… было забавно. Немного.» Уголок рта J-19ζ дрогнул.  «Металлическая планка… неплохо сбалансирована.» «Резиновый шланг… обладает своеобразной гибкостью. При случае одолжу.» Они стояли друг напротив друга, два титана, два несчастных гения, связанные узами взаимного раздражения, вынужденного сотрудничества и теперь — общего, пусть и уродливого, опыта. «До следующего раза, C-137.» «Не сомневайся, J-19ζ.» Портал закрылся. Рик J-19ζ остался один в своем стерильном гараже. Он подошел, поднял свою резиновую трубку и металлическую планку и аккуратно положил их в отдельный, запертый шкафчик. Возможно, они еще пригодятся. В этом безумном мультиверсуме, полном Риков и Морти, некоторые вещи были неизбежны. Как восход солнца. Как гравитация. Как то, что два Морти в одном месте рано или поздно устроят апокалипсис. И то, что два Рика будут вынуждены его устранять. А потом — чинить своих внуков. Самым действенным способом. И, наблюдая за тем, как его собственный Морти, хромая, выбирается из гаража, Рик J-19ζ с удивлением обнаружил, что в его душе не осталось злости на C-137. Было лишь странное, циничное спокойствие. Они были по разные стороны баррикады, но сражались с одним и тем же врагом — вселенской глупостью, воплощенной в двух хлипких, вечно ноющих подростках. И в этой войне не могло быть победителей. Только временные перемирия. И общие, болезненные уроки.