Время тайн Пандоры

Мишель проснулась от того, что яркие солнечные лучи упали ей прямо на лицо. Обладательница волос оттенка платинового блонда сладко потянулась, раскинувшись на большой кровати, устланной белоснежным мягким бельём. Она подняла серо-голубые глаза к тёмно-синей стене и перевела взгляд на ромбовидное зеркало, висевшее прямо над изголовьем. Девушка поднялась и, подойдя к краю кровати, опустилась на её широкое мягкое основание того же насыщенного синего цвета, что и остальные элементы спальни, поставив на него ноги. Мишель была одета в пижаму цвета крем-брюле. Девушка смотрела в окно: там равномерно шёл снег, и весь футуристический Лос-Анджелес уже давно превратился в огромный снежный город, который не так давно начали украшать к Новому году. Девушка встала, мягко спустилась с кровати, заправила постель, ещё раз оглядела свою просторную комнату и вышла, направляясь в ванную. В ванной комнате было слегка прохладно, но дело тут не в окне, которое сейчас было закрыто. Нежно-розовая плитка на полу и стенах всегда была прохладной, и холодок распространялся по всему помещению. Мишель скинула с себя пижаму и зашла в душевую кабину. Включила тёплую воду и закрыла глаза. Потоки тёплой воды окутали кожу девушки, унося её в рай. Для Мишель время будто остановилось. Девушка намазала себя гелем для душа с ароматом розы, который дарил ей лёгкость. Когда Мишель вышла из душевой кабины, она надела на себя нежно-розовый халат из атласа и пошла на кухню, где уже были Джоан, Ричард и Хэтти. Мишель тихо вошла на кухню. Просторное помещение уже было наполнено мягким утренним светом, который падал через большие панорамные окна. За стеклом медленно кружился снег, покрывая улицы Лос-Анджелеса плотным белым ковром. На кухне пахло свежим кофе и тёплой выпечкой. Джоан стояла у кухонного острова возле той самой лимитированной кофемашины, которую ей заказали на день рождения. Глянцевая панель мягко светилась, а внутри тихо работали механизмы, способные создавать десятки необычных вкусов — от классического кофе до фруктовых муссовых напитков. — Доброе утро, Мишель, — Джоан обернулась и тепло улыбнулась девушке. — Как спалось? — Доброе утро, миссис Морахан. Очень хорошо, — ответила Мишель, слегка поправляя пояс своего атласного халата. Хэтти уже сидела за столом, облокотившись на ладони. Ричард листал новости на прозрачном планшете, время от времени отпивая кофе из своей кружки. Джоан коснулась панели кофемашины и выбрала новый режим. — Я решила сегодня сделать тебе кое-что новое. Персиковый кофе. Через несколько секунд из машины начала литься мягкая, слегка густая струя напитка светло-оранжевого цвета. Нежный фруктовый аромат сразу распространился по кухне. Джоан поставила чашку перед Мишель. — Попробуй. Мишель осторожно взяла чашку обеими руками, вдохнула аромат и сделала небольшой глоток. — Это… невероятно вкусно, — сказала она, удивлённо улыбнувшись. — Я даже не знала, что кофе может быть таким. — Эта кофемашина может всё, — довольно ответила Джоан. — Иногда мне кажется, что она умнее половины бытовой техники в доме. Ричард тихо усмехнулся, не отрывая взгляда от планшета. — Учитывая цену этой машины, она обязана быть умнее. Все негромко рассмеялись, но Хэтти почти не улыбнулась. Она нервно постукивала пальцами по столу. Мишель заметила это и повернулась к подруге. — Хэтти, что случилось? Хэтти тяжело вздохнула. — Просто… сегодня начинается эта серия зачётов. И ещё эта специальная комиссия. Они будут следить буквально за всем. Она нервно провела рукой по волосам. — Мама, ты же слышала, что говорили преподаватели. Они будут сидеть на парах, смотреть, как мы отвечаем, как работаем на практических занятиях… — Это обычная академическая проверка, — спокойно сказала Джоан, ставя перед дочерью тарелку с завтраком. — Такие комиссии проходят во всех крупных учебных заведениях. — Но у нас готовят специалистов для Пандоры, — тихо ответила Хэтти. — Поэтому они смотрят вдвойне строже. Ричард наконец отложил планшет. — И именно поэтому вам нечего бояться. Ваш колледж один из лучших. А ты, Хэтти, всегда отлично училась. Мишель мягко улыбнулась подруге. — Мы же будем сдавать всё вместе, — сказала она. — И готовились мы тоже вместе. Значит, всё будет нормально. Хэтти посмотрела на неё несколько секунд, потом чуть улыбнулась. — Надеюсь. Джоан налила себе кофе и села за стол. — Так что давайте спокойно позавтракаем. Никакой паники до восьми утра. Она подняла чашку. — А после восьми — уже можно немного нервничать. На этот раз рассмеялись уже все, и напряжение на кухне стало заметно меньше, пока за окнами продолжал тихо падать зимний снег. Девушки быстро доели завтрак. Хэтти, как всегда, начала торопиться первой. — Мишель, если мы выйдем через пять минут, то успеем на наш автобус, — сказала она, уже поднимаясь из-за стола. — Тогда лучше поторопиться, — ответила Мишель и поставила пустую чашку из-под персикового кофе в раковину. — Только не бегите по лестнице, — предупредила Джоан. — И шарфы наденьте, на улице сегодня холоднее, чем вчера. — Хорошо, мам! — откликнулась Хэтти уже на полпути к лестнице. Девушки почти одновременно взбежали на второй этаж. В своих комнатах они быстро переоделись. Мишель выбрала тёплый кремовый свитер с высоким воротником, тёмно-синее пальто и узкие джинсы. Платиновые волосы она аккуратно расчесала и оставила распущенными. Хэтти надела светло-серый пуховик, шерстяной шарф и высокие ботинки. Через несколько минут они снова встретились в коридоре. — Всё, я готова, — сказала Мишель, надевая перчатки. — Я тоже. Бежим. Они спустились вниз, быстро попрощались с Джоан и Ричардом и вышли на улицу. Холодный зимний воздух сразу коснулся их лиц. Снег продолжал медленно падать крупными мягкими хлопьями. Улицы футуристического Лос-Анджелеса выглядели совершенно иначе, чем ещё несколько недель назад. Город уже вовсю готовился к Новому году. Высокие здания из стекла и металла были украшены длинными гирляндами холодного белого света. Некоторые небоскрёбы проецировали на свои фасады огромные световые узоры — снежинки, медленно вращающиеся в воздухе, серебристые звёзды и переливающиеся новогодние орнаменты. По тротуарам стояли прозрачные арки из светящихся кристаллов, через которые проходили люди. Внутри арок мягко переливались голубые и золотые огни. Над улицами тянулись тонкие нити гирлянд, создавая ощущение светящегося потолка. На площадях уже устанавливали огромные новогодние ёлки. Некоторые из них украшали голографические игрушки, которые плавно вращались в воздухе вокруг ветвей. — Каждый год всё выглядит всё красивее, — тихо сказала Мишель, оглядываясь вокруг. — А к следующей неделе станет ещё ярче, — ответила Хэтти. — Обычно они включают основную подсветку только ближе к празднику. Они прошли несколько кварталов и вскоре подошли к автобусной остановке. Прозрачный навес был украшен тонкими серебристыми гирляндами, а по стеклянным стенкам медленно скользили световые узоры снежинок. Автобус подъехал почти сразу. Девушки вошли внутрь и сели у окна. Пока транспорт мягко скользил по утренним улицам, они наблюдали, как город постепенно просыпается: люди спешили на работу, витрины магазинов зажигались праздничной подсветкой, а снег продолжал тихо падать.Через некоторое время впереди показалось здание колледжа. Даже издалека было видно, что его тоже украсили к праздникам. Широкая площадь перед главным входом была оформлена длинными рядами светящихся фонарей. В центре стояла высокая новогодняя ель, украшенная серебряными и тёмно-синими шарами — в цветах колледжа. Между ветвями мягко мерцали тысячи маленьких огней. Колонны у главного входа обвивали густые гирлянды из искусственной хвои, украшенные кристаллическими снежинками. Над дверями висел большой светящийся венок. А на стеклянном фасаде здания медленно двигалась огромная голографическая проекция: снежинки кружились в воздухе, складываясь в праздничные узоры и эмблему колледжа. Автобус остановился. Хэтти посмотрела на здание и выдохнула. — Ну вот… начинается. Мишель слегка улыбнулась и поправила ремень своей сумки. — Значит, пойдём и покажем комиссии, на что мы способны. Девушки вышли из автобуса и направились ко входу в украшенный к зимним праздникам колледж, где их уже ждал новый учебный день — и первые серьёзные зачёты. Девушки поднялись по широким ступеням и вошли внутрь здания колледжа. Как только двери за их спинами закрылись, их сразу окружила тёплая атмосфера праздника. Просторный главный холл выглядел совсем иначе, чем обычно. Посреди него стояла высокая искусственная ель — почти до второго этажа. Её густые ветви были украшены серебряными и синими шарами, длинными прозрачными сосульками и тонкими нитями мягких огней. Между ветвями медленно двигались маленькие голографические снежинки, которые тихо вращались в воздухе. У основания ели стояли декоративные коробки с бантами, а вокруг располагались низкие круглые лавочки, на которых уже сидели студенты, обсуждая предстоящие зачёты. По перилам лестниц тянулись гирлянды из хвои с серебристыми лентами. На колоннах висели светящиеся венки, а под потолком медленно двигались лёгкие голографические узоры — снежинки, звёзды и тонкие ледяные орнаменты. Но самым интересным было то, что каждая аудитория в колледже оказалась украшена по-своему. Некоторые преподаватели оформили кабинеты строго и сдержанно — только небольшие гирлянды над доской и пара светящихся снежинок на стенах. Другие подошли к делу с настоящим энтузиазмом: где-то стояли маленькие ели на столах, где-то висели праздничные ленты и светящиеся фигуры морских существ. Хэтти остановилась на секунду посреди холла и огляделась. — Похоже, преподаватели тоже решили немного отвлечься от зачётов, — тихо сказала она. — И это правильно, — ответила Мишель. — Иначе от одного только слова «комиссия» можно сойти с ума. — Главное, чтобы нас не завалили, — вздохнула Хэтти. — Особенно на анатомии. Мишель слегка улыбнулась. — Если ты помнишь половину того, что рассказывала мисс Слоун, всё будет нормально. Девушки поднялись по лестнице на нужный этаж и направились к аудитории, где должен был проходить первый зачёт. Дверь кабинета анатомии морских на’ви уже была открыта. Внутри тоже чувствовалась праздничная атмосфера, но гораздо более спокойная и аккуратная. Над доской висела тонкая гирлянда холодного белого света. По углам аудитории были закреплены прозрачные декоративные снежинки, а на столе преподавателя стояла небольшая серебристая ель. Студенты постепенно занимали свои места. Кто-то повторял записи в планшетах, кто-то тихо обсуждал строение дыхательной системы морских на’ви, а кто-то просто сидел, пытаясь успокоить волнение. Через несколько минут в аудиторию вошла Элиана Слоун. Она спокойно прошла к своему столу и посмотрела на студентов. — Доброе утро. Она положила планшет на стол и включила экран со списком. — Сегодня у нас первый зачёт за семестр по анатомии морских на’ви. Несколько студентов невольно выпрямились на своих местах. — Не волнуйтесь слишком сильно. Если вы действительно слушали лекции и работали на практических занятиях, проблем у вас не возникнет. В аудитории стало немного спокойнее. — Зачёт будет проходить по очереди. Я буду вызывать вас по списку. Каждый получит несколько вопросов по анатомическим системам морских на’ви. Она сделала небольшую паузу и внимательно посмотрела на аудиторию. — И постарайтесь не забывать, что сегодня на зачёте присутствуют наблюдатели из специальной комиссии. По рядам прошёл лёгкий шёпот. Хэтти наклонилась к Мишель. — Вот именно этого я и боялась. Мишель тихо усмехнулась. — Спокойно. Мы справимся. В этот момент Элиана Слоун открыла список студентов. — Итак, начнём. Элиана Слоун медленно провела взглядом по аудитории, словно оценивая настроение студентов. Несколько секунд в кабинете стояла почти звенящая тишина. Даже праздничная гирлянда над сенсорным экраном мягко мерцала как-то особенно спокойно, будто не желая вмешиваться в напряжённую атмосферу. У дальней стены сидели члены специальной комиссии. Их было десять. Они расположились за длинным столом, перед каждым лежал тонкий планшет. Иногда один из них что-то записывал стилусом, иногда просто наблюдал. Но больше всего студентов напрягало присутствие Эллен Рипли. Она сидела чуть ближе остальных, сложив руки на столе и внимательно смотрела на аудиторию. Её спокойный, почти неподвижный взгляд создавал ощущение, будто она замечает каждую мелочь. От этого у студентов заметно усиливалось волнение. Элиана Слоун коснулась панели планшета. — Начнём по списку. Она назвала первое имя. Студент из второго ряда поднялся, взял планшет и подошёл к преподавательскому столу. По аудитории прошёл тихий шорох. Остальные автоматически опустили глаза в свои записи. Слоун вывела на экран первую схему. — Опишите строение дыхательной системы морских на’ви и объясните, каким образом она адаптирована к длительному пребыванию под водой. Парень начал отвечать. Сначала немного неуверенно, но постепенно его голос стал ровнее. Тем временем в аудитории становилось всё напряжённее. Стилусы действительно начали подрагивать в руках студентов. Кто-то машинально рисовал линии на планшете. Кто-то просто держал устройство перед собой, даже не читая. Мишель сидела, чуть выпрямив спину, и смотрела на экран своего планшета, но строчки перед глазами почти не складывались в смысл. Она чувствовала, как в груди постепенно нарастает тревога. Вдруг сверху тихо наклонилась Лиза. — Мишель. Блондинка подняла голову. Лиза Ханниган сидела на ряд выше и чуть наклонилась через край стола. — Дыши, — тихо сказала она. — Серьёзно. Ты выглядишь так, будто собираешься сдавать экзамен по квантовой физике. Мишель нервно улыбнулась. — А ощущается примерно так же. Лиза тихо усмехнулась. — Ты знаешь анатомию лучше половины группы. Помнишь практику с моделями жаберной системы? Ты тогда ответила быстрее всех. — Это было давно, — тихо сказала Мишель. — Это было две недели назад. Мишель выдохнула. Тем временем у преподавательского стола закончился первый ответ. Элиана Слоун спокойно кивнула. — Хорошо. Достаточно. Можете садиться. Она сделала отметку в планшете. Студент вернулся на своё место заметно расслабленнее. Но атмосфера всё равно оставалась напряжённой. Эллен Рипли слегка наклонилась к своему планшету и что-то записала. Её стилус тихо коснулся поверхности экрана. Этот почти неслышный звук почему-то заставил нескольких студентов выпрямиться ещё сильнее. Элиана Слоун снова посмотрела в список. — Следующий. Она назвала новое имя. Второй студент поднялся и подошёл к столу. На экране появилась схема кровеносной системы морских на’ви. — Объясните особенности циркуляции крови при глубоководном погружении. Ответ снова начался с небольшой паузы. Мишель опустила взгляд на свой планшет и попыталась мысленно повторить материал. Строение жаберных каналов… Особенности давления… Регуляция кислородного обмена… Она тихо выдохнула. Лиза снова наклонилась сверху. — Видишь? Всё идёт нормально. — Пока да, — тихо ответила Мишель. Она украдкой посмотрела в сторону комиссии. Эллен Рипли всё так же спокойно наблюдала за происходящим. Её взгляд медленно скользил по аудитории, иногда задерживаясь на студентах, которые явно нервничали сильнее остальных. От этого становилось ещё труднее сосредоточиться. Слоун снова сделала отметку в планшете. — Спасибо. Следующий. Она провела пальцем по списку. Несколько секунд её взгляд двигался по экрану. Затем она подняла глаза. — Мишель Никастро. В аудитории стало почти совсем тихо. Мишель на секунду замерла, будто её имя прозвучало не для неё. Но через мгновение она глубоко вдохнула и медленно поднялась со своего места. Стилус в её руке действительно слегка дрожал. Лиза тихо наклонилась сверху. — Спокойно, — прошептала она. — Ты всё знаешь. Мишель кивнула и направилась к столу преподавателя. Каждый её шаг почему-то казался громче обычного. Когда она остановилась рядом со столом Элианы Слоун, девушка почувствовала на себе сразу несколько внимательных взглядов. Особенно тяжёлым казался взгляд Эллен Рипли из комиссии. Она сидела чуть наклонившись вперёд и наблюдала за происходящим так внимательно, словно пыталась рассмотреть не только ответы студентов, но и их реакцию на вопросы. Элиана Слоун спокойно вывела на экран новую анатомическую схему. Это была подробная модель дыхательной системы морских на’ви. На схеме медленно подсвечивались разные участки: жаберные каналы, дыхательные мешки, соединительные сосуды. — Первый вопрос, — спокойно сказала Слоун. — Опишите строение жаберных каналов морских на’ви и объясните, как они регулируют поступление кислорода при длительном погружении. Мишель на секунду посмотрела на схему. Её сердце всё ещё билось быстро, но знакомые линии анатомической модели постепенно помогли ей сосредоточиться. Она начала говорить. — Жаберные каналы морских на’ви расположены по боковым линиям шеи и частично уходят к верхней части грудной клетки. Их основная функция — обеспечивать дополнительный газообмен во время погружения под воду… Её голос сначала был тихим, но постепенно стал увереннее. — Стенки каналов состоят из многослойной ткани с высокой плотностью капилляров. Это позволяет эффективно извлекать кислород из воды, когда морские на’ви находятся под водой длительное время. Она указала на подсвеченный участок схемы. — Также внутри каналов расположены специальные регулирующие мышцы. Они могут сужать или расширять проход, контролируя объём воды, проходящей через систему. Элиана Слоун внимательно слушала и иногда слегка кивала. Позади неё тихо работали стилусы комиссии. Мишель старалась не смотреть в их сторону, но всё равно чувствовала их внимание. — Хорошо, — сказала Слоун. — Второй вопрос. На экране появилась новая схема — кровеносная система. — Объясните особенности циркуляции крови у морских на’ви при глубоководном погружении. Мишель снова посмотрела на схему. На этот раз она ответила почти сразу. — При глубоком погружении организм морских на’ви перераспределяет кровоток. Основной объём крови направляется к жизненно важным органам: мозгу, сердцу и дыхательным структурам. Она провела рукой над схемой. — В периферических тканях кровоток временно уменьшается. Это позволяет экономить кислород и выдерживать повышенное давление на глубине. Слоун внимательно посмотрела на неё несколько секунд. Затем сделала отметку в своём планшете. — Хорошо. Она подняла взгляд. — Можете добавить что-нибудь о защитных механизмах тканей при повышенном давлении? Мишель на мгновение задумалась, затем ответила: — В тканях морских на’ви содержится повышенное количество эластичных белковых структур, которые предотвращают повреждения клеток при сильных перепадах давления. Кроме того, их сосуды обладают повышенной гибкостью. В аудитории кто-то тихо выдохнул. Элиана Слоун слегка улыбнулась. — Очень хорошо. Она поставила ещё одну отметку в планшете. — Зачёт принят. Мишель на секунду даже не поверила. — Спасибо, — тихо сказала она. Она повернулась и пошла обратно к своему месту. Когда девушка села, Лиза сразу наклонилась вперёд. — Видишь? Я же говорила. Мишель выдохнула и наконец улыбнулась. — Кажется, я действительно слишком нервничала. Лиза тихо усмехнулась. — Тут все нервничают. Посмотри на их руки. Мишель оглядела аудиторию. Стилусы всё ещё слегка дрожали у многих студентов. Комиссия продолжала внимательно наблюдать. А зачёт только начинался. В аудитории анатомии постепенно стало шумнее. Элиана Слоун закрыла список на планшете и спокойно посмотрела на студентов. — На сегодня достаточно. Зачёт окончен. По рядам сразу прокатился тихий облегчённый шум. Кто-то выдохнул, кто-то устало откинулся на спинку кресла, а несколько студентов даже тихо рассмеялись от напряжения, которое наконец начало отпускать. Мишель закрыла свой планшет и провела ладонью по волосам. Лиза наклонилась сверху со своего места. — Поздравляю. Первый зачёт пережили. — Я думала, сердце остановится, — тихо призналась Мишель. Хэтти повернулась к ним с соседнего ряда. — А ты ещё спокойно отвечала. У меня руки до сих пор дрожат. Студенты начали подниматься со своих мест и медленно выходить из аудитории. В коридоре сразу стало гораздо оживлённее: все обсуждали вопросы, ответы и то, как внимательно за ними наблюдала комиссия. Мишель, Хэтти и Лиза шли вместе по длинному коридору. — Следующий зачёт… — тихо сказала Хэтти, проверяя расписание на планшете. Она подняла глаза. — Астрономия. Лиза тихо вздохнула. — Значит, у Имоджен Стаббс. Мишель уже достаточно хорошо знала своего куратора. — Говорят, она сегодня особенно строгая. — Она всегда строгая, — ответила Лиза. — Но сегодня комиссия. Хэтти добавила: — И Элли будет сдавать при собственной матери. Лиза тихо усмехнулась. — Вот ей я точно не завидую. Через несколько минут они подошли к нужной аудитории. Дверь была уже открыта. Когда девушки вошли внутрь, Мишель невольно замедлила шаг. Аудитория астрономии выглядела совершенно иначе, чем все остальные кабинеты колледжа. Всё помещение было выполнено в белых и небесно-голубых тонах. Стены мягко отражали свет, а в каждом углу находились световые панели холодного белого цвета. Их свет был ярким, но очень мягким, словно рассеянное зимнее солнце. И в этом свете особенно выделялась фигура преподавателя. Имоджен Стаббс стояла у своего стола. Её короткие пшеничные волосы с прямым пробором почти светились под белыми панелями. Серые глаза внимательно наблюдали за студентами, которые входили в аудиторию. Ряды кресел располагались амфитеатром, поднимаясь вверх ступенями. Все кресла были обтянуты светлой мягкой кожей. Перед каждым находился небольшой столик, на котором уже лежали планшет и стилус. Студенты тихо занимали свои места. Мишель села рядом с Хэтти и Лизой. Элли сидела на несколько рядов ниже. Девушка выглядела заметно напряжённой. Она не отрывала взгляда от своего планшета. Лиза тихо наклонилась к Мишель. — Смотри. Мишель проследила её взгляд. Элли нервно крутила стилус между пальцами. — Она правда боится, — прошептала Мишель. — Ещё бы, — ответила Лиза. — Сдавать зачёт у собственной матери… В этот момент в аудитории стало тихо. Имоджен Стаббс подняла взгляд на ряды студентов. — Сели. Шум мгновенно стих. Она медленно прошла к центру аудитории. — Сегодня у вас зачёт по астрономии. Голос женщины был спокойным, но в нём чувствовалась строгая уверенность. — И я сразу скажу одну важную вещь. Она остановилась и посмотрела на студентов. — Комиссия присутствует. Поэтому я буду спрашивать строже, чем обычно. В нескольких рядах кто-то тихо сглотнул. Имоджен спокойно продолжила. — Но если вы действительно изучали материал, вам нечего бояться. Она коснулась панели на своём столе. В воздухе над кафедрой появилась большая голографическая модель звёздной системы. Несколько студентов сразу узнали её. Альфа Центавра. — Каждый из вас получит вопросы по звёздным системам, навигации и наблюдательной астрономии, — сказала Имоджен. Она сделала короткую паузу. — И ещё. Её серые глаза медленно прошлись по аудитории. — Не стоит надеяться на удачу. Она коснулась планшета. — Я прекрасно вижу, когда студент знает ответ… и когда пытается его придумать. В аудитории стало настолько тихо, что было слышно, как некоторые студенты нервно постукивают стилусами по столикам. Имоджен открыла список. — Начнём. Она назвала первое имя. — Элли Стаббс-Нанн. В аудитории прошёл лёгкий шёпот. Элли медленно поднялась со своего кресла. Стилус в её руке заметно дрожал. Она подошла к столу преподавателя и остановилась. Имоджен несколько секунд смотрела на неё. На лице женщины не было ни тени мягкости. — Садитесь. Элли опустилась на стул перед столом. Имоджен вывела на голографический экран новую модель. Это была сложная карта звёздного неба. — Первый вопрос. Она посмотрела прямо на девушку. — Опишите структуру системы Альфы Центавры и объясните, почему она является ключевой точкой межзвёздной навигации. Элли глубоко вдохнула. Но её пальцы всё ещё дрожали. Даже перед собственной матерью. Элли глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Несколько секунд она смотрела на голографическую модель звёздной системы, которая медленно вращалась в воздухе над столом преподавателя. — Система Альфы Центавры состоит из трёх звёзд… — начала она чуть тише, чем обычно. — Альфа Центавра A и Альфа Центавра B образуют тесную двойную систему, а Проксима Центавра находится на большем расстоянии и считается её гравитационно связанной компонентой… Её голос постепенно становился увереннее, но напряжение в аудитории никуда не исчезло. Все понимали: сегодня поблажек не будет. Имоджен Стаббс внимательно слушала, не перебивая. Её серые глаза не отрывались от студентки. Когда Элли закончила объяснение, женщина спокойно кивнула. — Продолжайте. Элли ответила ещё на два уточняющих вопроса. После этого Имоджен закрыла её карточку на планшете. — Можете возвращаться на место. Элли тихо выдохнула и поднялась. Когда она проходила между рядами обратно к своему креслу, Мишель заметила, что её пальцы всё ещё дрожат. Но самое напряжённое началось дальше. Имоджен подняла взгляд на аудиторию. — Теперь письменная часть зачёта. Она коснулась панели управления, и на всех планшетах студентов одновременно появился файл с заданиями. В аудитории сразу раздались лёгкие электронные сигналы. — У вас тридцать минут, — сказала Имоджен. Она сделала паузу и добавила чуть холоднее: — Работаете самостоятельно. Несколько секунд студенты просто смотрели на задания. Потом почти одновременно по всей аудитории послышался тихий звук стилусов, касающихся экранов. Кто-то начал быстро писать, кто-то долго всматривался в схемы. Напряжение было почти осязаемым. А Имоджен Стаббс медленно сошла со своей кафедры. Она начала ходить между рядами. Тихо. Спокойно. Но её присутствие ощущал каждый. Белый свет панелей в углах аудитории падал на её пшеничные короткие волосы, и они действительно почти светились. Женщина шла между креслами амфитеатра, иногда останавливалась рядом со студентом и смотрела на его экран. Никто не осмеливался поднять голову. В одном из рядов стилус вдруг громко стукнул о столик. Имоджен остановилась рядом. — Проблема? Студент быстро выпрямился. — Н-нет, миссис Стаббс. Она несколько секунд смотрела на экран его планшета. — Тогда продолжайте. И пошла дальше. Верхние ряды сидели почти неподвижно. Лиза тихо прошептала, не поднимая головы: — Я никогда не видела её такой строгой. Мишель осторожно выводила формулу на планшете. — Комиссия… — Это не комиссия, — еле слышно ответила Лиза. — Это она. Хэтти вообще не поднимала глаз от задания. Иногда Имоджен останавливалась у какого-то ряда чуть дольше. Иногда лишь бросала быстрый взгляд и продолжала идти дальше. Но ощущение было такое, будто её глаза видят абсолютно всё. Даже члены специальной комиссии, сидевшие в задней части аудитории, наблюдали за происходящим с явным интересом. Среди них особенно внимательно следила за студентами Эллен Рипли. Она сидела неподвижно, сложив руки на столе, и время от времени делала короткие пометки в своём планшете. Прошло двадцать минут. Некоторые студенты уже закончили и сидели, нервно крутя стилусы в пальцах. Другие всё ещё лихорадочно дописывали последние ответы. Наконец Имоджен вернулась к своему столу. — Время. По аудитории прошёл общий вздох. — Отправьте ответы на проверку. На планшетах загорелась кнопка подтверждения, и один за другим студенты начали нажимать её. Через несколько секунд все экраны вернулись в обычный режим. Но расслабляться было рано. Имоджен снова подняла взгляд. — Теперь устная часть. В аудитории стало ещё тише. Женщина открыла список. — Я буду вызывать вас по одному. Она медленно провела пальцем по экрану планшета. — И напоминаю: устная часть показывает, понимаете ли вы материал… или просто умеете переписывать лекции. Она остановилась на первом имени. — Мишель Никастро. Лиза тихо прошептала рядом: — Твоя очередь. Мишель почувствовала, как сердце резко ускорилось. Но она всё равно поднялась со своего кресла и начала спускаться вниз по ступеням амфитеатра. А серые глаза Имоджен Стаббс уже внимательно наблюдали за ней. Мишель медленно спустилась по ступеням амфитеатра. Каждый её шаг отдавался в голове громче обычного. Она старалась идти спокойно, но сердце всё равно билось быстрее. Когда девушка подошла к столу преподавателя, она остановилась и аккуратно сложила руки перед собой. Имоджен Стаббс подняла взгляд от планшета. Белый свет панелей снова упал на её короткие пшеничные волосы, подчёркивая строгие линии лица. Несколько секунд она просто смотрела на студентку. В аудитории стояла такая тишина, что было слышно, как кто-то в верхнем ряду нервно крутит стилус. — Мишель Никастро, — спокойно произнесла Имоджен. — Да, миссис Стаббс. Женщина коснулась панели планшета, и над её столом вспыхнула голографическая модель звёздной системы. Медленно вращались три звезды. — Начнём с простого. Расскажите о структуре системы Альфа Центавра. Мишель сделала короткий вдох. — Система Альфа Центавра состоит из трёх звёзд. Альфа Центавра A и Альфа Центавра B образуют тесную двойную систему, вращаясь вокруг общего центра масс. Третья звезда — Проксима Центавра — находится на значительно большем расстоянии и считается гравитационно связанной с этой системой. Имоджен слегка наклонила голову. — Продолжайте. — Альфа Центавра A является звездой спектрального класса G и по характеристикам близка к Солнцу. Альфа Центавра B относится к классу K и немного меньше и холоднее. Их орбитальный период составляет примерно восемьдесят лет. Несколько студентов в рядах осторожно подняли головы. Имоджен всё ещё смотрела на Мишель абсолютно спокойно. — Хорошо, — сказала она. — Следующий вопрос. Она провела пальцем по экрану планшета. Голографическая модель сменилась. Теперь перед ними вращалась схема орбиты Пандоры. — Объясните, каким образом орбита Пандоры связана с гравитационным влиянием системы Альфа Центавра. Мишель на секунду задумалась. В аудитории стало ещё тише. Даже члены комиссии внимательно наблюдали за происходящим. Среди них неподвижно сидела Эллен Рипли, не отрывая взгляда от студентки. Мишель наконец заговорила: — Орбита Пандоры определяется гравитационным влиянием её родительского небесного тела, но общая динамика системы также зависит от взаимодействия звёзд Альфы Центавры A и B. Их масса и взаимное движение создают сложную гравитационную структуру всей системы, что влияет на стабильность орбит объектов. Имоджен внимательно слушала. Ни одной эмоции на лице. Наконец она кивнула. — Достаточно. Мишель даже не сразу поняла, что это значит. Имоджен сделала отметку в планшете. — Зачёт. Только теперь Мишель позволила себе выдохнуть. — Спасибо, миссис Стаббс. — Можете возвращаться на место. Мишель развернулась и начала подниматься обратно по ступеням амфитеатра. Когда она села рядом с Лизой, та сразу наклонилась к ней. — Ты справилась, — тихо сказала Лиза. Хэтти, сидевшая чуть дальше, облегчённо выдохнула. — Я думала, она задаст тебе ещё пять вопросов. — Я тоже, — прошептала Мишель. Но расслабляться было рано. Имоджен уже снова смотрела в список. — Следующий. Хэтти Морахан. На этот раз вздрогнула уже Хэтти. Она медленно поднялась. Лиза тихо прошептала: — Вот теперь будет страшно. Потому что все знали одну вещь: сегодня Имоджен Стаббс была строже, чем когда-либо. И даже собственная дочь сейчас выглядела так, будто идёт не отвечать зачёт — а на настоящий экзамен. Когда последняя студентка села на своё место после устного ответа, аудитория наконец опустела. Стул за стулом, планшет за планшетом — все члены группы А-12 поднялись и аккуратно вышли из амфитеатра. Мишель шла вместе с Хэтти и Лизой. Все они молча шагали по бело-голубым коридорам, а сердца ещё стучали быстрее обычного после напряжения. В руках у студентов оставались только пустые планшеты и стилусы, а в памяти — сложные вопросы Имоджен. — Ну… — тихо сказала Мишель, всё ещё обдумывая ответы. — Это было… совсем не просто. Лиза положила руку на плечо подруги. — Но ты справилась. Я видела, как она проверяла твой ответ — твой уровень знаний точно выше большинства. Хэтти тихо вздохнула и чуть улыбнулась. — Даже я чувствую себя выжатой, — призналась она. — И это только астрономия… Мимо них осторожно прошла Элли. Она обычно выглядела уверенной, но сегодня её лицо было бледным, а взгляд напряжённым. Даже дочери Имоджен Стаббс и Тревора Нанна не удалось избежать эффекта строгости своей мамы. — Я думала, что, раз мама ведёт зачёт, она будет мягче со мной, — пробормотала Элли, едва слышно, проходя мимо. — Удивительно, — улыбнулась Лиза. — Похоже, сегодня она никому не давала спуска. Студенты медленно покидали аудиторию. Всё прошло сразу на двух частях — письменной и устной. Каждому пришлось отвечать, а затем сразу же демонстрировать знания на устной части. Это сделало день особенно тяжёлым, и от этого почти каждый чувствовал усталость, но вместе с тем — необыкновенное облегчение. — Как хорошо, что всё закончилось, — вздохнула Мишель, когда они вышли на лестничную площадку. — Никогда ещё я не испытывала такой концентрации за один день. — И мы все выжили, — вставила Хэтти, улыбаясь сквозь усталость. — Даже Элли. — Совсем никакие, — тихо добавила Лиза. — Но зато теперь можно немного перевести дух, прежде чем начнутся остальные зачёты. Снежные хлопья за окнами мягко кружились, и студенты на мгновение забыли о напряжении, позволяя себе лёгкую улыбку. День только начинался, а впереди ещё ждала серия контрольных, но сейчас хотя бы была минута спокойствия. А вот Лиза немного погруснела. Ей казалось, что она наделала в зачёте по астрономии кучу ошибок и прежняя лёгкость испарилась. Может, ей не суждено было стать частью этого удивительного опыта. — Не грусти, Лиза, — подошла к ней Хэтти, обнимая её. — Ты всегда была частью нашей команды, независимо от этого результата. Мишель, почувствовав ситуацию, решила подойти к Лизе: — Ты должна знать, что это не конец. У нас ещё будет много возможностей, и мы всегда будем рядом, независимо от того, куда нас занесёт судьба. Лиза, глядя на своих друзей, поняла, что действительно важнее — это поддержка друг друга и вечная любовь к астрономии. Она улыбнулась сквозь слёзы, осознавая, что настоящая команда не знает границ. Абигейл Андерсон и Карина Кросс сегодня сдавали письменный зачёт по внутреннему и внешнему строению блока связи. Обе девушки немного нервничали по этому поводу, потому что ошибок на зачётах вообще не должно быть, от этого зависит, полетят они на Пандору или нет. Инженерам по работе с аватарами приходилось ничуть не легче, чем будущим экзобиологам — участникам программы «Аватар». Абигейл и Карина забежали в аудиторию последними. Одногруппники встретили их недобрыми взглядами, а Томас Карри и члены спецкомиссии даже не потрудились посмотреть на них. Эллен Рипли сразу сделала отметку в журнале, где фиксировала успеваемость всех студентов колледжа, что касалось не только учебы, но и дисциплины. Если Абигейл и Карина чуть не опоздали к началу зачёта, то это тоже отразится на их дальнейшей судьбе. Абигейл и Карина заняли свои места, и Томас Карри сразу перешёл к делу. — Итак, теперь, когда все вы здесь собрались, — сухо начал преподаватель; было видно, что Томас недоволен опозданием своих лучших студентов, — сегодня у нас письменный зачёт по внутреннему и внешнему строению блока связи. А перед тем как вы пойдете проходить практику, мы разберём систему экстренного отключения оператора от аватара. В аудитории повисла тяжёлая тишина. Томас Карри стоял у кафедры, положив руки на край стола, и несколько секунд внимательно смотрел на студентов. Затем он коснулся панели своего ноутбука, и на планшетах перед каждым студентом вспыхнули экраны с заголовком задания. Вся группа почти одновременно взяла стилусы. Лёгкий звук касания электронных перьев о стекло планшетов заполнил аудиторию. Письменный зачёт начался. Томас медленно прошёл вдоль первого ряда. На его ноутбуке уже появлялись окна с ответами студентов — система была настроена так, что каждый символ, который они вводили, сразу отображался у преподавателя. Он видел, как формируются схемы, подписи и пояснения. Если кто-то начинал путаться или допускал грубую ошибку в терминологии, Карри мог заметить это почти сразу. Члены специальной комиссии сидели чуть дальше, внимательно наблюдая за процессом. Среди них неподвижно сидела Эллен Рипли. Перед ней лежал тонкий планшет, на котором она периодически делала короткие пометки. В аудитории никто не разговаривал. Студенты полностью сосредоточились на заданиях. Первое задание требовало подробно описать внутреннее строение блока связи между оператором и аватаром. Абигейл Андерсон быстро вывела на планшете заголовок и начала писать. Блок связи представлял собой сложную биотехнологическую систему, соединяющую нервную систему человека-оператора с искусственно выращенным телом аватара. В основе системы лежал центральный нейронный интерфейс, встроенный в капсулу оператора. Именно эта капсула, известная среди инженеров как гель-контейнер, обеспечивала стабильное подключение сознания человека к телу аватара. Контейнер представлял собой герметичную капсулу овальной формы, внутри которой находился густой биогель ярко-зелёного цвета. Этот гель имел особый состав: он поддерживал температуру тела оператора, защищал кожу от длительного давления и служил проводником для биосенсорных импульсов. Когда оператор ложился в капсулу, его тело полностью погружалось в этот гель. Гель мягко обволакивал тело, фиксируя его в правильном положении и одновременно создавая нейтральную среду, в которой многочисленные датчики могли считывать нервные сигналы. По внутренней поверхности капсулы располагались тысячи микросенсоров. Они подключались к ключевым точкам на теле оператора: позвоночнику, затылочной области, височным зонам и вдоль линии нервных каналов. Эти сенсоры фиксировали электрическую активность мозга и нервной системы. Полученные сигналы мгновенно передавались в центральный вычислительный модуль блока связи. Карина Кросс аккуратно выводила схему интерфейса. В центре она обозначила нейронный преобразователь — главный элемент системы. Его задача состояла в том, чтобы переводить человеческие нервные импульсы в сигналы, понятные нервной системе аватара. Нейронный преобразователь работал с огромной скоростью. Когда оператор, находясь в геле, пытался пошевелить рукой, система фиксировала импульс ещё до того, как мышцы человека начинали сокращаться. Этот сигнал обрабатывался и передавался по защищённому каналу связи в тело аватара. В теле аватара находился второй блок — биологический приёмник сигналов. Он был встроен в область позвоночника аватара и соединялся с его нервной системой. Получив сигнал от оператора, приёмник активировал соответствующие нервные волокна, заставляя тело аватара двигаться так, словно это было его собственное сознание. Вся цепочка передачи сигнала занимала доли секунды. Поэтому оператор воспринимал управление аватаром как естественное продолжение собственного тела. В задании требовалось также описать внешний модуль блока связи. Этот модуль находился в аппаратной комнате лаборатории. Он представлял собой массивный серверный комплекс, состоящий из нескольких вычислительных блоков, систем охлаждения и резервных источников питания. Именно здесь происходила обработка потоков данных между человеком и аватаром. Каждый операторский контейнер был подключён к этому модулю через защищённые кабельные линии и беспроводные каналы передачи данных. Томас Карри тем временем медленно ходил между рядами. Иногда он останавливался и смотрел на планшеты студентов. Его ноутбук показывал не только текст, но и схемы, которые они рисовали стилусами. Абигейл как раз дорисовывала структуру гель-контейнера. Она подробно подписывала элементы: система стабилизации температуры, биосенсорные узлы, нейронный интерфейсный обруч, модуль контроля жизненных показателей. Карина в это время описывала систему безопасности. Одним из важнейших элементов блока связи была система экстренного отключения оператора от аватара. Она предназначалась для ситуаций, когда связь могла стать опасной — например, при повреждении тела аватара или перегрузке нервной системы оператора. Система постоянно отслеживала параметры мозга человека, уровень стресса, частоту сердечных сокращений и стабильность нейронного сигнала. Если показатели выходили за безопасные пределы, компьютер автоматически разрывал соединение и возвращал сознание оператора обратно в его тело. В этот момент гель-контейнер начинал мягкую процедуру пробуждения: температура геля постепенно снижалась, сенсоры ослабляли контакт, а капсула открывалась. Оператор приходил в себя уже вне системы управления аватаром. В аудитории всё ещё стояла напряжённая тишина. Стилусы продолжали быстро двигаться по стеклу планшетов. На ноутбуке Томаса Карри постепенно заполнялась таблица ответов. Каждый студент писал свою версию описания блока связи, но уровень детализации сразу показывал, кто действительно понимает устройство системы, а кто просто пытается вспомнить лекции. Комиссия внимательно следила за процессом. Никто не разговаривал. Только мягкий свет ламп освещал ряды студентов, которые сейчас решали задачу, от которой действительно могла зависеть их дальнейшая судьба — полетят ли они когда-нибудь на Пандору или останутся на Земле. Прошло почти сорок минут. В аудитории всё ещё стояла напряжённая рабочая тишина, нарушаемая только лёгким постукиванием стилусов по стеклу планшетов. Некоторые студенты уже закончили и сидели неподвижно, перечитывая свои ответы, другие торопливо дописывали последние строки, стараясь не упустить ни одной детали в описании системы связи. Томас Карри взглянул на таймер в своём ноутбуке. Цифры на экране спокойно отсчитали последние секунды. — Время, — сказал он ровным голосом. Несколько студентов сразу замерли, будто их поймали на середине движения. — Завершайте ответы и отправляйте файлы, — продолжил преподаватель. — Система автоматически передаст их на проверку. По аудитории почти одновременно прошёл тихий звук подтверждений. На планшетах зажглась кнопка отправки, и студенты один за другим нажимали её. Томас вернулся к своему столу и посмотрел на экран ноутбука. На нём появлялась таблица с именами студентов и их работами. Каждая строка сопровождалась схемами, текстовыми описаниями и оценкой системы предварительного анализа. Он несколько секунд внимательно изучал первые результаты. Затем поднял взгляд на аудиторию. — Хорошо. Посмотрим, как вы справились. Несколько студентов заметно напряглись. Абигейл Андерсон сидела прямо, сложив руки на столе. Карина Кросс рядом с ней старалась выглядеть спокойной, но всё равно время от времени нервно касалась стилуса. Томас пролистал несколько файлов. — Интересно, — тихо сказал он. Он увеличил одну из схем на экране ноутбука. — Абигейл Андерсон. Девушка слегка выпрямилась. — Да, профессор. — Вы довольно подробно описали гель-контейнер оператора. Он повернул экран ноутбука так, чтобы комиссия могла видеть схему. — Чётко обозначены сенсорные узлы, система температурной стабилизации и нейронный интерфейс. Он на секунду задержал взгляд на девушке. — Но вы забыли упомянуть один элемент. Абигейл нахмурилась. — Какой, профессор? — Систему стабилизации давления внутри геля. В аудитории кто-то тихо вздохнул. — При длительном подключении оператора это критически важный параметр. Абигейл кивнула. — Да… вы правы. Я сосредоточилась на передаче нейронных сигналов и пропустила этот момент. Томас закрыл файл. — В остальном работа хорошая. Он сделал отметку в системе. Карина напряглась ещё сильнее. Томас открыл следующую работу. — Карина Кросс. Девушка чуть подняла подбородок. — Да, профессор. — Вы подробно описали систему экстренного отключения. Он пролистал её текст. — И правильно указали, что она отслеживает не только нейронные сигналы, но и физиологическое состояние оператора. Карина осторожно выдохнула. — Спасибо. Томас продолжил читать. — Однако… Он поднял взгляд. — Вы указали, что система полностью автоматическая. Карина замерла. — Разве это не так? Томас покачал головой. — Нет. Он постучал пальцем по экрану ноутбука. — В экстренных ситуациях оператор может вручную разорвать соединение. Он снова посмотрел на неё. — Вы должны помнить это. Карина кивнула. — Да, профессор. В этот момент со стороны комиссии послышался тихий звук стилуса. Эллен Рипли сделала ещё одну короткую пометку в своём планшете и внимательно посмотрела на студентов. Томас закрыл несколько файлов подряд. — В целом… — он сделал небольшую паузу. — уровень работ высокий. Несколько студентов облегчённо выдохнули. — Но есть и ошибки, — продолжил он спокойно. — А в вашей будущей работе ошибки стоят очень дорого. Он снова посмотрел на экран ноутбука. — Инженеры по работе с аватарами должны понимать систему связи до мельчайших деталей. Он закрыл программу проверки. — На сегодня письменный зачёт завершён. В аудитории наконец раздался настоящий вздох облегчения. Но Томас добавил: — Однако расслабляться рано. Он скрестил руки на груди. — Следующее занятие будет посвящено экстренному отключению оператора от аватара, где мы рассмотрим это более детально. Несколько студентов сразу переглянулись. Карина тихо прошептала Абигейл: — Значит… нам придётся нелегко. Абигейл кивнула. — Похоже на то. Томас тем временем посмотрел на часы. — Можете идти. Студенты начали подниматься со своих мест, всё ещё обсуждая задания и ошибки, которые они могли допустить. Напряжение постепенно уходило, но каждый из них понимал: это был только один из шагов на пути к программе «Аватар» и к той далёкой планете, ради которой они здесь учились.