Книга Первая: Тень на Опушке

Тишина в логове Рисы была иной, чем в лесу. В дупле древнего дуба, где лунный свет пробивался сквозь листву, рисуя на мшистом полу причудливые узоры, царила тишина изгнания. Она была густой, осязаемой, как паутина, и Риса была её вечным пленником. Воспоминания о вечере жгли изнутри. Она вновь и вновь видела искажённые страхом лица, слышала тот сдавленный шёпот: «Колдовство». Но поверх этого, словно чистый родник сквозь грязь, пробивался звонкий голос мальчишки. «Она спасла ягнёнка!» Зачем она это сделала? Вопрос висел в воздухе, не находя ответа. Можно было остаться в тени, позволить событиям идти своим чередом. Страх людей был ей привычен, почти комфортен. Он был стеной, но стеной, за которой можно было скрыться. Теперь же она сделала шаг навстречу, и стена эта не рухнула — она лишь отодвинулась, обнажив копья недоверия. С рассветом её тревожные мысли прервал незнакомый звук — настойчивый, взволнованный лай. Собака. Не та, что бегала по деревне, а дворовый пёс Годвина, пегий Барс. Он не подходил к лесу, но сейчас лаял у самой опушки, роя землю. Любопытство, редкий гость в её сердце, заставило Рису покинуть укрытие. Она скользнула сквозь деревья, оставаясь невидимой в утренних тенях, пока не увидела пса. Барс кружил вокруг старой берёзы, скуля и царапая корни. Оттуда, из-под земли, исходил странный, незнакомый гул, и воздух вибрировал, словно в жару. Риса вышла из тени. Пёс отпрянул, на мгновение затих, но не убежал. Он смотрел на неё, затем снова на землю, словно умоляя разобраться. Она опустилась на колени, погрузила длинные пальцы в холодную почву и наткнулась на нечто твёрдое и холодное. Металл. Она выкопала его. Это был кусок тёмного, почти чёрного сплава, испещрённый символами, которые светились тусклым, ядовито-зелёным светом. От него исходило ощущение гнили, чужеродной порчи. Это было не лесное, не природное. Это было нечто, что пыталось пустить корни в её дом, высасывая из него жизнь. «Фу… колдовство. Не наше. Не лесное», — прошептала она, отдергивая руку. Символы под кожей жгли, как ожог. Внезапно артефакт вспыхнул ярче, и гул усилился. Ветви над головой закачались без ветра. Риса почувствовала, как земля под ним чернеет и умирает. Инстинкт, древний и безошибочный, заставил её действовать. Она создала тенеподобного двойника, который мягко, но настойчиво увёл взволнованного Барса прочь от опасного места. А сама припала к земле, вонзив ладони в почву по обе стороны от артефакта. «Нет. Не в моём доме». Из её рук пошла волна тёплой, живительной энергии — та самая, что струилась в жилах леса. Она встретилась с чужой, холодной магией, и воздух задрожал от их схватки. Чёрные узоры на земле попятились, трава начала выпрямляться. Но артефакт, словно живой, сопротивлялся. Он испустил ослепляющую вспышку, и Риса на мгновение отшатнулась, ослеплённая. Когда зрение вернулось, артефакта на месте не было. Лишь опалённый, мёртвый участок земли да странная, гнетущая тишина — даже сверчки замолкли. Но в траве лежал маленький, холодный осколок. Риса подняла его. Гладкий, почти зеркальный. И в его отражении мелькнуло не её лицо, а чужое — человек в капюшоне с бледными, как у мертвеца, чертами. Наблюдатель. Кто-то намеренно подбросил этот артефакт, чтобы следить. И теперь этот кто-то знал, что его обнаружили. Тяжесть в сердце сменилась новой, более острой тревогой. Угроза лесу была реальной. И она была одна. Всегда одна. Она вернулась в своё дупло, но покой был потерян. Ощущение чужого взгляда преследовало её. Впервые за долгие годы её убежище не чувствовалось безопасным. А на следующее утро, выйдя на опушку, она нашла на своём пне не только обычную лепёшку от Мэйбл. Рядом с ней лежал маленький, грубо сшитый из тряпицы мешочек. Риса развязала его. Внутри лежали пшеничные зёрна и пучок засушенных целебных трав. И записка, нацарапанная неуверенной рукой: «Для лесных птиц. И для тебя, если заболеешь. Э.» Элиас. Она стояла, держа в руках этот простой, наивный дар. Страх взрослых был громким и ясным. Но это… это тихое, упрямое доверие ребёнка было куда более могущественной силой. Оно было тем первым камнем, что лёг в основание моста, который только предстояло построить. И глядя на этот мешочек, Риса впервые подумала, что, возможно, она не так одинока, как ей казалось. Враг пришёл извне, но и помощь пришла оттуда, откуда она не ждала.