Цветок для изгнанного принца

***

      Я потеряла счёт дням. Во дворце время текло иначе — медленно, вязко, словно густой мёд, который никак не хотел стекать с ложки. Сначала я пыталась следить за ним: по свету, который проникал сквозь бумажные стены, по тихим шагам служанок за дверью, по тому, как остывает принесённая еда. Но вскоре поняла — это бессмысленно. Здесь никто не спешил объяснять мне, сколько прошло времени и сколько ещё пройдёт. Меня не допрашивали. Меня не обвиняли. Но и не отпускали. Комната, в которой меня держали, была тихой и почти слишком аккуратной для места, где удерживают человека против его воли. Низкий столик у стены, сложенные подушки, аккуратно поставленный кувшин с водой. Бумажные перегородки пропускали мягкий свет, но не позволяли увидеть, что происходит за ними. Иногда мне казалось, что весь мир сузился до этих четырёх стен. Стража у двери не менялась в моём присутствии. Они стояли так неподвижно, что временами я ловила себя на мысли, что это просто тени, а не люди. Служанка приходила молча — приносила еду, меняла воду, убирала посуду. Ни одного лишнего слова. Ни одного взгляда дольше, чем того требовал долг. Они уже знали правду. Дворцовый лекарь подтвердил всё ещё в тот день. Я слышала его голос за тонкой перегородкой — спокойный, уверенный, словно он говорил о самой обычной вещи в мире. И всё же…меня оставили здесь. Никто не сказал, что будет дальше. Никто не объяснил, чего ждёт двор. Иногда я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шагу в коридоре, надеясь услышать знакомый голос. Но за дверью проходили только чужие люди — тихие, осторожные, будто боялись потревожить не меня, а тишину самого дворца. Я не знала, защищают ли меня…или просто ждут удобного момента. Моя ладонь невольно опустилась на живот. Это было едва заметное движение, почти привычка, появившаяся сама собой за последние дни. Каждый раз, когда тишина становилась слишком тяжёлой, я делала так — словно напоминала себе, что я здесь не одна. И, возможно, именно поэтому они до сих пор не приняли решения. Потому что теперь дело касалось не только меня.       Сегодняшним вечером я уже не ждала гостей. Служанки, придворные и евнухи больше не должны были появиться в этой комнате. Но когда дверь открылась и уже знакомая придворная дама появилась на пороге вместе со служанкой, которая, казалось, повсюду следовала за ней тенью, я насторожилась. Они не выглядели иначе. Не смотрели на меня с угрозой или скрытым укором. Казалось, их поведение ничем не отличалось от прежнего. И всё же где-то глубоко внутри что-то подсказывало — они пришли в такой час не просто так. — Госпожа, — дама слегка склонила передо мной голову. Не из уважения. Из необходимости. Потому что теперь я уже не просто рабыня. Я — мать ребёнка, который однажды может изменить их судьбы. — По воле Наследной принцессы мы подготовили для вас чан с травами и покои при её дворе. — Что? — я невольно привстала, услышав это. — С чего бы? — Наследная принцесса славится своим добрым сердцем, поэтому готова позаботиться о вас, — произнесла дама ровным, почти безжизненным голосом, словно и сама не верила в собственные слова. — Доброе сердце? — я не сдержала нервную усмешку. — Она приходила ко мне и угрожала, а теперь проявляет заботу?! Это абсурд. Вы сами так не считаете? — Госпожа, вам не следует говорить такие вещи, — спокойно предупредила она. Я сжала кулак и резко поднялась на ноги. — А в чём я не права? Меня держали здесь словно заложницу несколько дней, а теперь вдруг приходите и говорите, что Наследная принцесса переживает обо мне?! — Госпожа… — дама хотела вмешаться, но я не позволила. — Не думаю, что дворец волнует моя жизнь и жизнь моего ребёнка. — Успокойтесь, всё не так… — женщина снова попыталась что-то добавить, но я перебила её и шагнула вперёд. — Я никуда не уйду из этой комнаты. Мне не нужны ни хорошие покои, ни власть, ни статус в этом дворе. Я просто хочу, чтобы меня, принца Ли и нашего ребёнка оставили в покое. Можете так и передать. Я развернулась и снова опустилась у стены, отвернув лицо. Придворная больше ничего не сказала. По тени на полу я заметила, как она поклонилась и молча покинула комнату вместе со служанкой, словно их здесь и не было. Только когда я убедилась, что дверь за ними плотно закрылась, я смогла вдохнуть полной грудью — будто всё это время в их присутствии вовсе не дышала. В груди снова защемило. От тревоги. Я знала, что все эти внезапные привилегии — не от доброй воли. Наследная принцесса что-то замышляет. Она пытается тихо избавиться от меня. Все здесь — в этом проклятом дворце, где важна только власть и положение, но никак не жизни людей — хотят одного: чтобы я и ребёнок исчезли. Поэтому после этого визита я так и не смогла нормально уснуть той ночью. Мне казалось, даже свист лёгкого ветра за окном может нести опасность. Я просто ждала нового дня…и даже не могла предположить, что он принесёт мне.       Когда солнце показалось из-за горизонта и его первые лучи коснулись моих ресниц, я услышала чьи-то шаги за дверью. Дремота мгновенно отпустила меня, и я выпрямилась, сидя на циновке, натянувшись словно тетива, готовая в любой момент выпустить стрелу, чтобы защитить то, что я грела под своими ладонями. — Госпожа, — в комнату вошёл евнух. Тот самый мужчина с лисьими глазами, который служит Наследному принцу. — Пройдёмте за мной. — Куда? — первое, что сорвалось с моих немного пересохших губ. — По воле Его Светлости Наследного принца вас перевезут во дворец принца Ли Минхо, где вы будете пребывать под присмотром дворца, — проговорил он чётко, озвучивая решение действующего принца так спокойно, словно делал мне одолжение. — Что?.. — я поднялась на ноги и посмотрела на мужчину с растерянностью. Мне показалось, что я просто ослышалась. — Идите за мной, я провожу вас к паланкину, — добавил он. — Вас уже ждут, чтобы отправиться в путь. На этих словах евнух развернулся и не спеша вышел из комнаты, словно давал мне время прийти в себя и поспешить следом. Я не сразу сделала шаг. Всё казалось слишком внезапным и каким-то нереальным. Меня вдруг отправляют во дворец, из которого выставили и запретили там появляться. Это решение навевало сомнения. Мне казалось, что в этом есть какой-то подвох, но я всё равно пошла за евнухом. Он вёл меня знакомыми коридорами, а за нами шагали двое стражников, будто меня вели не на свободу, а на приговор. Я оглядывалась по сторонам. Казалось, где-то в каком-нибудь из углов может ждать меня скрытая опасность. Я была готова защищаться в любой момент. Бороться до конца. Но вокруг было слишком тихо. Меня вывели во двор и повели к главным воротам, за которыми и правда стоял паланкин, окружённый дворцовой стражей, носильщиками и всадниками, готовыми отправиться в дальний путь. Все эти люди не смотрели на меня. Они знали, что от них требовалось. Только вот во всём этом я всё равно чувствовала что-то тревожное. Я до конца не могла поверить, что Наследный принц решил позволить мне вернуться во дворец Минхо. Что просто позволит быть рядом с ним. Но когда из толпы стражников протолкнулся Сан Дык, поспешив ко мне, я ощутила, как тяжёлый камень словно упал с души. — Сан Дык… — выдохнула я не просто с облегчением. Я была искренне рада увидеть его. Того, кого знаю. Кому могу доверять. — Я здесь, чтобы убедиться, что вас довезут во дворец в целости и сохранности, — быстро проговорил он, заменив приветствие лёгким поклоном. — А Его Высочество? — я оглянулась в надежде увидеть любимое лицо. — Минхо… — Он будет ожидать вас во дворце, — ответил Сан Дык коротко. — Не волнуйтесь и просто садитесь в паланкин. Он отшагнул в сторону, освобождая для меня путь к открытому паланкину, но я не поспешила. — А как ваш отец — господин Ван? С ним ведь всё хорошо? — меня мучила тревога о старике ещё с того дня, как меня схватили в его дворе. Я не могла не спросить об этом. — С ним всё в порядке, не тревожьтесь, — быстро ответил он. — Садитесь. Нужно выезжать. Он протянул мне ладонь, чтобы помочь забраться внутрь, и на этот раз я послушно приняла его помощь. Внутри паланкин оказался мягким и достаточно просторным. Это был не тот, в котором меня везли сюда, во дворец. Этот был иным — предназначенным для тех, кто имеет значение в обществе. Когда он тронулся, я почувствовала, что его несут осторожно, будто внутри находится ценная фарфоровая ваза. Наверное, именно поэтому меня ни разу не укачало в дороге. Или же я просто была слишком погружена в мысли о предстоящей встрече с людьми, с которыми меня разлучили. С Минхо, которого мне не было дозволено даже взять за руку. Я не видела его несколько дней, но эти дни казались длиной в целую вечность. Мне хотелось поскорее его увидеть. Обнять и просто вдохнуть его запах — особенный, родной. Такой, что способен успокоить и без слов сказать: ты в безопасности.       Я не заметила, как прошло время пути. В паланкине меня накрыла усталость от недоспанных ночей во дворце, поэтому я не заметила, как провалилась в сон и очнулась уже тогда, когда паланкин остановился, а в дверцах показалось лицо Сан Дыка. — Мы прибыли. Этих слов оказалось достаточно, чтобы я мгновенно забыла о сне и поспешила выбраться наружу, оказавшись посреди того самого двора, который стал для меня вторым домом. Даже стены вокруг казались чем-то близким — тем, по чему я тосковала. Передо мной показались дама Хон и служанка Со Ын — люди, которые сыграли большую роль в моей жизни. Те, о ком я никогда не забывала и мечтала хоть однажды увидеть снова. И вот они передо мной. Дама Хон — всё такая же сдержанная, но с добрыми глазами. И Со Ын — светлая, не скрывающая своей радостной улыбки при виде меня. — Добро пожаловать, — дама Хон едва успела склонить передо мной голову, как я шагнула к ней и крепко обняла. — Я так скучала, — мои глаза заблестели. Это были слёзы радости и облегчения. — Тебе было нелегко всё это время, — тихо сказала она, похлопав меня по спине. Так, как когда-то утешала меня моя покойная матушка. — С возвращением, — Со Ын улыбнулась мне ещё шире, неловко переминаясь на месте, словно сдерживалась, чтобы не броситься ко мне с объятиями, пока я не отстранилась от дамы Хон. — И…поздравляем, — не удержалась она, бросив быстрый взгляд на мой ещё почти незаметный живот. — Это большое счастье, — добавила дама Хон. Я улыбнулась сквозь слёзы. Я осталась без семьи, но и подумать не могла, что в моей жизни появятся люди, которые станут моим домом. Приложив ладони к животу уже по привычке, я оглянулась за их спины в надежде увидеть его. Минхо. Того, о ком были все мои мысли. Но его нигде не было. — Его Высочество не мог найти себе места от ожидания, — дама Хон догадалась, кого так отчаянно искали мои глаза. — Он сейчас в саду. Иди туда. Утешь его беспокойное сердце. Я коротко улыбнулась. Затем, не теряя ни мгновения, приподняв подол юбок, поспешила туда — в сад, где должна была свершиться наша встреча после болезненной разлуки. Дама Хон кричала мне вслед просьбы быть осторожной и не бежать так быстро, но я предпочла проигнорировать. Я не слышала никого, кроме собственного биения сердца. В глазах всё ещё блестели слёзы, но на лице играла улыбка. Я заметила его силуэт у пруда. Он стоял лицом к воде. Его плечи были напряжены — я увидела это ещё издалека. Рядом не было никого. Казалось, в этот раз он не видел красоты пруда. Он был где-то в своих мыслях. Далеко от этого места. Так далеко, что не сразу услышал мои быстрые шаги и сбившееся дыхание, когда я мчалась к нему, не чуя земли под ногами. — Минхо! — выкрикнула я его имя сквозь одышку и на мгновение остановилась, чтобы поймать его взгляд. Он обернулся сразу же. Мой голос словно вернул его обратно — в этот тихий сад, где были только мы и больше никого. — Хаин! — он сорвался с места и рванул мне навстречу. Я едва успела сделать ещё шаг, когда он оказался рядом. Всё произошло так быстро, что на мгновение у меня перехватило дыхание. Его руки обхватили мои плечи, будто он хотел убедиться, что я действительно стою перед ним, а не являюсь очередной тревожной мыслью, которая мучила его эти дни. Он остановился резко, словно в последний момент вспомнил о том, о чём не мог забыть. Его взгляд опустился ниже. К моим рукам. К тому месту, где ладони всё ещё лежали на животе. В глазах мелькнуло что-то новое. Не страх. Не сомнение. А осознание — тихое и глубокое, будто до этого мгновения эта мысль существовала для него лишь в словах, а теперь стала реальностью. Мы стояли так близко, что я слышала его дыхание. Неровное. Слишком быстрое для человека, который всегда держит себя под контролем. — Ты… — его голос сорвался и он замолчал. Я видела, как напряглась его челюсть, словно он сдерживал слишком много слов сразу. — Я в порядке, — тихо сказала я, будто это было самым важным, что он должен услышать. Он поднял взгляд на моё лицо. Долго смотрел. Слишком долго для простого ответа. Будто проверял. Будто боялся найти там боль, о которой ему не сказали. Его ладонь медленно поднялась и коснулась моей щеки. Осторожно. Почти неуверенно. Словно он боялся, что я исчезну. — Они ничего тебе не сделали? — спросил он тихо. Я покачала головой. — Нет. И только тогда его плечи едва заметно опустились, словно тяжесть, которую он нёс все эти дни, наконец позволила ему вдохнуть. На мгновение он закрыл глаза, но когда открыл их снова, в них уже не было той ледяной сдержанности, которую он носил во дворце. Здесь, в этом саду, передо мной стоял не принц. А мужчина, который боялся потерять всё. Он осторожно взял мои руки в свои. Его пальцы были тёплыми. Сильными. Но держали меня так бережно, словно я была чем-то хрупким. Его взгляд снова опустился к моему животу. Долгое мгновение он просто смотрел. Я никогда не видела на его лице такого выражения. Будто он пытался осознать то, что не поддаётся словам. Между нами повисла тишина. Но на этот раз она была другой. Не тяжёлой. Не пугающей. Он медленно отпустил одну мою руку. И очень осторожно — словно спрашивая разрешения — опустил ладонь на мой живот. Его пальцы замерли. Я почувствовала, как его дыхание снова сбилось. Он не двигался. Только смотрел на свою ладонь, будто там происходило что-то невероятное. — Здесь… — тихо произнёс он. Я не сдержала улыбки. — Да. Его пальцы едва заметно сжались на ткани моего ханбока. — Наш ребёнок. В этих двух словах было столько удивления и тихой радости, что у меня защемило в груди. Он поднял на меня взгляд. И в этот момент я увидела в его глазах то, чего не было раньше. Не только любовь. Ответственность. Решение. — Они не посмеют причинить тебе вред, — сказал он тихо, но в его голосе появилась та твёрдость, которую я уже знала. — Минхо… — Нет, — он слегка покачал головой. — Теперь всё изменилось. Его ладонь всё ещё лежала на моём животе. — Раньше они могли использовать тебя против меня. Он сделал паузу. — Теперь они знают, что если тронут тебя…они объявят войну моей крови. Я знала, что он говорит не только о дворце. Но и о себе. Я накрыла его ладонь своей. — Мне было страшно, — призналась я тихо. — Когда меня держали там…я не знала, увижу ли тебя снова. Он резко притянул меня к себе. На этот раз без колебаний. Я почувствовала, как его руки обвили меня — крепко, будто он хотел закрыть меня от всего мира. И уткнулась лицом в его плечо, вдохнув знакомый запах. Тот самый, по которому так скучала. Его ладонь скользнула к моей спине. Он прижал меня ещё ближе, но уже осторожнее, будто помнил о том, что между нами теперь есть ещё одна жизнь. — Я больше не позволю им забрать тебя у меня, — прошептал он. Я почувствовала, как его губы коснулись моих волос. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но от него по телу пробежало тепло. — Вас двоих, — добавил он тихо. Я закрыла глаза. И впервые за всё это время почувствовала, что страх отступает. Потому что сейчас я была там, где должна быть. В его руках. И впервые за все дни дворцовых интриг и угроз мы могли просто стоять рядом. Как семья...