1/33550336

      Залегендье было поистине ужасным местом. За все тридцать три миллиона циклов Зандар не ощущал такой тревоги и смятения. Все было почти у него на ладони! Как эти бездари попутали ему все карты и заперли здесь!       Но не это было самым худшим из всего, что произошло с ним. Пока этот сероволосый глупец и его преданная ящерица переписывали исход событий, возомнив себя героями, Задар был вынужден терпеть этого полуслепого любителя геозавров!       — Чего молчим?       Анаксагор сидел прямо на полу и смотрел на него с самодовольным видом. Если бы у Зандара в этом теле имелись зубы, он бы заскрипел ими от злости. Даже такая роскошь была ему не под силу.       — Знаешь, теор, пока мы здесь прохлаждаемся, я подумал…       Что он там задумал?       Как бы Зандар ни пытался унять свой страх, в глазах этого проклятого ученого горело нечто настолько пугающее, что следующие слова звучали для Зандара как приговор:       — …каждый златиус хотел бы от себя выразить тебе благодарность. Что скажешь?       Если бы это было возможно, у Зандара кровь в жилах застыла бы. Но это тело было хорошо тем, что не выказывало эмоций.       Анаксагор встал со своего места и небрежно отряхнулся.       — Молчание — знак согласия. Обещаю, тебе понравится, — и щелкнул пальцами.       Перед Зандаром возник образ Аглаи. Зандар на секунду опешил, а потом рассмеялся.       — Интересно ты придумал, ученый. Слушать ваши споры воистину скука смертная.       — О, дорогая Аглая будет беседовать не со мной, теор.       Взгляд Анаксагора заставил Зандара заткнуться. Аглая склонила голову и шагнула вперед. От нее, конечно, можно было много чего ожидать, но теор никак не ожидал, что она вдруг свяжет его путами и завалит вперед, чтобы он оказался перед ней на коленях.       — Ликург, ты меня разочаровал.       Ее голос звучал мягко, глаза, хоть и слепые, глядели так, словно заглядывали в ту самую часть души Зандара. Он ощущал бессилие, но все еще держал себя в руках.       — Дорогая швея…       — Заткнись, — голова Ликурга метнулась в сторону, когда женщина внезапно дала ему резкую пощечину. — Не желаю слушать твой отвратительный голос.       Анаксагор в стороне рассмеялся. Зандар пожалел о том, что не мог свернуть ему голову.       — Милая Аглая, будь добра, привяжи его, чтобы он не мог сопротивляться.       — Что ты задумал?       О, Ликургу тоже было интересно, что задумал этот гнусный ученый.       Анаксагор подошел ближе. Теор повернул к нему голову, встречаясь с хитро прищуренными глазами.       — Я думаю, что я гений. Нашему теору несомненно понравится, что его попирают ногами.       В следующее мгновение Анаксагор впечатал голову Ликурга в землю, а путы Аглаи натянулись так сильно, что даже его стальное тело ощутило это.       — Так-так.       Ликург почувствовал, как рука Анаксагора прошлась по спине, а затем обвела пустующую окружность.       — Мне всегда было интересно, есть ли у тебя сердце. Пока что я вижу только дыру, которую в тебе проделали сами Эоны.       Анакса рассмеялся собственной шутке, даже Аглая хищно улыбнулась. А затем его рука спустилась ниже — прямо туда, где у человека находится анус.       Ликург не был человеком, но если бы он мог сжаться от отвращения, то он бы сейчас скукурузился.       — Что это? Даже у тебя есть тут отверстие? — удивился ученый, когда действительно нащупал что-то холодное, явно металлическое, но податливое.       — Оно не предназначено для тех же целей, что и у челов-       Ликургу не дали договорить, резко вогнав вовнутрь палец. До этого он думал, что не может ничего чувствовать. Но, видимо, его сознание за все миллиарды лет настолько переплелось с этим телом, что теор невольно охнул.       Это не ощущалось больно. Был дискомфорт, система трубила об ошибке. Но Анакса слегка покрутил пальцем, вытащил, а затем вновь вогнал обратно.       Ликург ощутил дикое отвращение. И вместе с тем палец причинял уйму дискомфорта, заставляя систему реагировать. В глазах замигало красным.       — Итак, думаю, мы можем начать.       Начать?!       Анакса встал, вытер руку с таким лицом, будто коснулся дерьма геозавра, а затем щелкнул пальцами. Путы Аглаи, как и она сама, исчезли.       Решив, что это его шанс, Ликург хотел подняться, но сильная рука придавила его обратно к земле. Он повернул голову. И чуть не затрясся — на него гневным взглядом смотрел Мидеймос.       — Он твой, мой принц.       Анакса с важным видом отошел, Ликург зарычал от злости, но его тут же заткнули — Мидеймос придавил его сильными бедрами, а затем в лицо прилетел кулак. Затем еще, еще и еще.       Металл смялся, Зандар даже физически начал ощущать эту боль. А потом Мидеймос молча перевернул его на живот.       Только не это, успел подумать он, когда Мидеймос рывком вошел в него. Ликург ощутил агонию. Система запищала, в глазах потемнело, и он не смог сдержать стона боли.       — Я сделал тебе больно? — огромная ладонь Мидея легла на его спину, чтобы схватить Ликурга за край окружности и потянуть на себя, заставляя выгнуться. — Прости, я специально. Ты ведь тоже меня убивал миллионы раз.       Его шепот вызвал у Ликурга неудержимое желание вырваться и сбежать. Но у него не было и шансов.       Мидей начал совершать резкие и глубокие толчки, что Зандар не мог даже попросить остановиться. Его металлическое тело было расцарапано и смято, Мидей не щадил сил, чтобы причинить ему как можно больше страданий.       В какой-то момент Мидей отпустил его, чтобы перевернуть и схватить за шею.       — Я люблю, когда смотрят на меня, когда я кончаю, — с придыханием произнес он и откинул голову, его сильная шея напряглась.       Зандар никогда не чувствовал себя настолько униженным. Принц Кремноса довел себя до оргазма одной рукой. Второй он держал Ликурга за шею, а затем кончил на него, выпуская изо рта гортанный рык. Самый настоящий зверь.       Семя принца попало на лицо, а Ликург не мог стереть ее. Он сгорел бы со стыда, если бы мог. Но все, что ему оставалось — терпеть.       — Прекрасно, Мидеймос, — Анаксагор поаплодировал принцу, который тяжело дышал и приходил в себя.       Мидей расправил плечи, поправил штаны и взглянул на Ликурга убийственным взглядом.       — Я бы выебал тебя еще раз, да только ты не заслужил этого от сына Горго. Скажи спасибо, что не дал тебе пощечину. Хотя…       Прилетевшая пощечина даже на секунду вывела систему из строя. Ликург выдавил смешок.       — Буду носить с честью, мой принц.       — Не заставляй меня одаривать тебя этой честью еще раз.       Анаксагор взмахнул рукой, и Мидей пропал.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Ликург, двигая конечностями. Сил не было никаких.       — О, это весело.       — Весело наблюдать, как трахают кусок металла?       — Куска металла зовут Ликург, и он с радостью наблюдал нашу смерть. Поэтому мне и весело!       Анаксагор щелкнул пальцами. По позвоночнику Ликурга прошлась дрожь — перед ним появилась Цифера.       — Ну здравствуй, — мурлыкнула она, подходя ближе. — Я бы тоже хотела выебать тебя, как и Мидеймос, но…       Девушка вздохнула, а затем прошлась вокруг теора с задумчивым взглядом. Ликург знал, что ее не стоит недооценивать.       — Придумала! — воодушевилась девушка. А затем вместо нее перед Ликургом предстал Мидеймос.       Ликург подумал, что попал в Ад.       — Принц Кремноса ненасытен, — усмехнулся «Мидеймос», и одним ударом заставил Ликурга вновь упасть на землю.       Внезапно откуда-то появились путы Аглаи, и рядом с Мидеймосом возникли Гисиленса и Керидра.       — Аглая, милая, чуть туже, — послышался голос Анаксы, и ее путы сильнее затянулись вокруг металлического тела.       Мидеймос взялся за его челюсть и растянул в разные стороны. Ликург заорал. В какой-то момент он осознал, что голос охрип, Мидеймос держал его за горло, а его рот теперь был приоткрыт.       — Я впервые жалею, что ты не открываешь свой ублюдский ротик, — вздохнула Цифер в теле Мидея.       Цыкнув, он встал, достал из штанов свой член и провел головкой по лицу Ликурга. Это было мерзко, Ликург хотел отдернуть голову, но вокруг шеи уже образовался толстый золотой ремешок, который Аглая передала в руки Цифере.       — Благодарю, Агги, — Мидеймос ухмыльнулся и потянул за ремень. Ликург поднял голову и ощутил на лице крупную головку, которая соскользнула к разинутому рту и вошла внутрь.       Все в системе было не так. И самое ужасное было то, что Ликург все ощущал. «Мидеймос» как будто действительно насиловал его в рот. Быстро, беспощадно, он натягивал ремень, заставляя задирать голову, и толкался до самого конца, не переставая стонать.       Неожиданно Ликург ощутил что-то постороннее. И боковым зрением увидел, как Гисиленса посылает к нему… щупальца. Водяные щупальца!       Взгляд Гисиленсы горел жаждой крови. Ликург подавился чужим членом, когда щупальца пробрались вовнутрь и начали также быстро трахать его.       Путы Аглаи пропали, теперь Гисиленса сдерживала его этими мерзкими щупальцами, которые обвивали его ноги и руки, и даже шею!       Мидей застонал громче и кончил прямо ему в «рот», а затем исчез. Но это был не конец.       Керидра не позволила Ликургу опустить голову, она засунула ему в рот свой посох.       — Соси, — приказала она.       Ликург не мог ничего сделать. У него даже не было этого самого рта, чтобы сосать!       Сперма «Мидеймоса» вытекала по краям его разодранного лица, а посох был внутри. Как только Керидра убрала его, туда забрались щупальца, которые приподняли Ликурга и вышли из него.       Не успел он выдохнуть, как ощутил у входа что-то толстое и холодное — посох.       Керидра зловеще засмеялась и засунула посох до самого конца, заставляя Ликурга неистово заорать. Это было больно. Это было уничижительно!       — Анаксагор, останови это! — потребовал Ликург слабым голосом.       — Прости, я не расслышал, у тебя во рту щупальца.       — Прекрати это!       — А, ты об этом. Прости, но я еще не подарил тебе все подарки.       Посох внезапно исчез, как и щупальца. Ликург обессилено упал на землю. Его тело кое-где потрескивало и искрилось из-за поломки. Но внезапно его схватили за дыру в груди и подняли на ноги.       — Привет, Зандар.       Первопроходец смотрел на него в образе золотой голограммы. Рядом стояли его соратники — Дань Хэн и Март… нет, Темень.       Даже они?!       — Они тоже златиусы. По твоей вине, кстати, — как будто читая мысли, подтвердил Анаксагор.       — Я хочу вытрахать из тебя остатки твоей души, золотце, — прошептал, наклонившись к нему, Келус и повернулся к товарищам: — Март, можешь контролировать его разум, чтобы он чувствовал все как человек?       — Конечно.       Девушка щелкнула пальцами и подошла ближе, касаясь его щеки. И Ликург ощутил все. Он заорал и задергался в чужих руках.       — Нет, пожалуйста, просто убейте меня!       — О, нет, милый Ликургус. Я должен воздать тебе за все. Дань Хэн?       Дракон сделал шаг ближе, и Келус полностью потерял интерес к Ликургу, вцепившись в Дань Хэна и завлекая того в страстный поцелуй. Ликург опешил.       Келус сжал в руках чужой ворот, а дракон прижал его ближе, кусая в шею. Келус громко застонал.       — Любовь моя, у нас другие планы, помнишь?..       Вспыхнувший золотым взгляд дракона, принявшего наследие Терравокса впился, в Ликурга. И Ликург неожиданно сглотнул. Прямо как человек. И почувствовал, как возбуждается.       — Развлекайтесь, мальчики, — бросила Темень, отходя к Анаксагору. Тот улыбнулся и пригласил ее сесть рядом.       Келус взял Дань Хэна за руку и уселся перед Зандаром, хватая того за плечо.       — Просто наслаждайся процессом. Мы заставим тебя почувствовать все. И ты возненавидишь себя за это.       Келус рассмеялся, а Дань Хэн внезапно возник сзади. Первопроходец наклонился ближе, заключая Ликурга в объятия, и поцеловал Дань Хэна, который сделал то же самое сзади.       Ликург ощущал необъяснимое желание. И он действительно противился этому всем естеством, но… он чувствовал чужой жар. То, как Дань Хэн протирался членом об его спину, и такой же стояк Келуса у живота.       Парни целовались прямо перед его взором. Келус прикусил чужую губу, заставив Дань Хэн сдержанно выдохнуть, а затем вокруг них обвился его хвост, зажимая Ликурга между ними так тесно, что стало трудно дышать.       Нет, он не мог испытывать эти человеческие эмоции. Он избавился от низменных потребностей! Но тело говорило о другом.       Келус оторвался от чужих губ, хищно облизнулся и поцелуями-укусами обжег шею Зандара. Тот ахнул. И застонал — Дань Хэн сделал то же самое с другой стороны.       Где-то недалеко послышался смех Анаксагора, но Ликург уже был далек от него. Он давно не помнил, каково это, когда кто-то сводит тебя с ума. Желания и страсть захлестнули его волной дикого возбуждения — он и сам не понял момент, когда начал протираться об парней.       Келус тихо усмехнулся. Его смешок пустил волну жара по коже.       — Прикоснись ко мне.       Ликург немедленно нашел его член и обхватил, начиная ласкать. Келус застонал, роняя голову ему на плечо. Дань Хэн нежно поцеловал его шею в благодарность.       — Хочешь больше? — севшим, но таким соблазнительным голосом спросил он, и Ликург кивнул.       Все его естество кричало ему остановиться, но он не мог. Вернувшиеся человеческие потребности полностью отключили всю систему, в голове настала тишина, а тело плавилось от высокой температуры.       — Ты уже сгораешь, Ликург, что же будет, когда мы будем трахать тебя вместе? — Келус надавил на челюсть и провел по щеке языком.       Ликург представил, как они оба разом входят в него, и его затрясло. Он не узнал свой голос, шепчущий:       — Пожалуйста…       — Умоляй, — твердо потребовал Дань Хэн.       Ликург всхлипнул и потерся о его член, не переставая ласкать руками Келуса.       — Я умоляю, я хочу вас. Пожалуйста, трахните меня!       Келус засмеялся и одобрительно похлопал его по щеке.       — Какой хороший мальчик. Дань Хэн, мы же не станем ему отказывать?       И в тот же момент Дань Хэн приподнял его зад и насадил на свой член. Ликург задержал дыхание. В глазах потемнело, тело задрожало, и он начал хныкать. Руки вцепились в одежду Первопроходца, который погладил его по щекам, утешая:       — Тише-тише, все хорошо, тебе нужно привыкнуть. Позволь Дань Хэну дать тебе больше. Возьми это.       Дань Хэн шумно задышал и укусил в плечо, зализав следом языком.       — Ты такой тесный, — прошептал он, заставив всхлипнуть. Член Дань Хэна заполнял его полностью и ощущался просто великолепно.       — Мне не терпится тоже попробовать, — Келус жадно обвел их взглядом и приблизился, вовлекая Дань Хэна в поцелуй — грязный и вовсе не невинный.       И Дань Хэн начал двигаться.       Все внутри Ликурга задрожало от восторга.       На краю сознания одна единственная мысль о том, что это неправильно, пыталась докричаться до него, но он был слишком поглощен тем, как парни горячо целовались, зажав его между собой, а член Дань Хэна погружался все глубже — и это было просто восхитительно.       Ликург постанывал и хныкал, прося большего, он даже думал, что плачет. Дань Хэн и Келус прерывались, чтобы довести его до одной кипящей точки, вылизывая его плечи и шею.       Келус приподнялся и начал толкаться в дырку на груди Ликурга. Она была слишком большой, поэтому Дань Хэн протянул через нее руку, помогая парню.       Но вот Ликург… он ощущал себя так, будто его реально ебут прямо в сердце.       Дань Хэн взял его за бедра и поднялся на ноги, держа его прямо так и трахая на весу. Ликург со стоном уронил голову на плечо Келусу. И вдруг ощутил, как его растягивают сильнее — Келус тоже входил в него.       — Ты ведь хочешь нас обоих? — посмеялся Келус, заставляя его поднять голову, чтобы видеть его лицо.       — Да, хочу...       Келус вошел до конца, пальцы Дань Хэна сдавили бедра Ликурга сильнее, а Келус тяжело задышал, начиная неистово толкаться внутрь с ярой жестокостью. Дань Хэн позади рыкнул, подстраиваясь под темп парня. Ликург ощутил головокружение.       Святые Эоны. Он вознесся. Ему было так плохо и так хорошо, что он не знал, куда себя деть от стыда и позора.       — Ты такая сучка, Зандар, — издевательски протянул Келус, ни на секунду не прерываясь. — Такую шлюху в любой бордель приняли бы. Но ты заслуживаешь только бесплатных клиентов. Даже то, что тебя ебем мы — это уже благословение Эонов, потому что ты заслужил жирных потных мужиков с маленьким хуем.       Ликург должен был разозлиться, быть в бешенстве от такого, но он мог лишь ощутить еще больше возбуждения от одного лишь представления об этом.       — Тебе нравится, когда я тебя унижаю, верно, пес?       — Мне нравится, когда ты его унижаешь, — хрипло посмеялся Дань Хэн.       — Оу, дракончик, тогда кончим внутрь него?       Дань Хэн не ответил, а со стоном прижался к затылку Ликурга лбом. Келус воспринял это как согласие и улыбнулся.       — А ты? Чем ты кончаешь вообще? Машинным маслом? — захихикал он, его взгляд стал мутным, а руки задрожали. Он и сам был на грани. — Кончи для нас, Ликургус. Ты ведь балдеешь от того, как мы рвем тебя изнутри, как мы двигаемся поочередно? Скажи же нам.       — Да, — прохрипел Ликург. Келус сжал его челюсть, проведя пальцем по растянутому уголку рта. — Кончайте в меня, запачкайте, унизьте.       — Какая жалость, что нельзя тебя даже животным назвать, уебок.       От такого обращения Ликург задрожал, чувствуя, как оргазм настигает его, хотя это было лишь внушением. Его зажали в тисках, когда Келус вновь потянулся к Дань Хэну, сталкиваясь с ним зубами и языком — и кончили вместе. Их сперма хлынула прямо в нутро Ликурга, пачкая его и вызывая еще одну волну неконтролируемого удовольствия.       И Ликург упал наземь. Дань Хэн и Келус исчезли. Ликурга потряхивало. Все ощущения пропали. Осталась лишь жгучая ненависть. К себе. К ним. К Анаксагору.       Но когда он поднял голову, то наткнулся на до боли знакомые сапоги.       Эоны, только не…       — Здравствуй, теор.       На него с добродушной улыбкой глядел Фаенон.       — Каос…       — Я не разрешал тебе говорить.       Ликург вцепился в его сапоги.       — Прошу тебя, прекрати это-       Резкий пинок отбросил Ликурга подальше, а затем его схватили за голову и приподняли. Фаенон оглядел его и сморщился.       — Выглядишь жалко.       — Пожалуйста…       — Спаситель, тебе нужна помощь?       Анаксагор появился из-за спины Фаенона. Он даже не глядел на измученного и побитого Ликурга, словно тот не стоил даже толики внимания.       — Профессор, окажите честь, — Фаенон улыбнулся. И эта улыбка показалась Ликургу его концом.       — С радостью, мой мальчик.       Анаксагор обмотал лодыжку Ликурга цепями, а Фаенон перебросил их через балку на потолке, а затем со всей силы дернул. Ликург оказался подвешенным вниз головой.       — Красивая груша для битья, — рассмеялся Анаксагор. — Как поступишь, Спаситель?       — Он легко отделался, учитель, вам так не кажется?       Ликург замычал. У него не было сил говорить. У него не было сил ни на что. Он хотел выбраться отсюда и только. Будь проклята Герта и ее верный пес Скрюллум! Они еще заплатят за это!       — Не могли бы вы спустить его чуть ниже?       Ликург лишь краем сознания успел подумать, что его вновь ждет что-то ужасное. Цепи скрипнули, и Ликург уткнулся головой в землю под неудобным углом. Но он увидел, как Фаенон расстегнул штаны и приблизился.       Его ноги крепко схватили. Фаенон просунул стояк между чужих бедер и застонал.       Ликург закончился как… он даже не знает, как что или кто. Все его самолюбие, его честь, все, что у него было — все растоптано этой грязью, что на него вылили Анаксагор и остальные златиусы. Даже Безымянные вставили… просто вставили! Какой позор!       Пока Ликург занимался самобичеванием, Фаенон был занят самоудовлетворением — его член терся между крепко сжатых бедер, и холод металла резко контрастировал с горячей плотью.       Анаксагор смотрел на все это с гордостью и злобной ухмылкой гения. Один разбитый вид Ликурга вызывал у него чувство удовлетворения.       Фаенон совершил несколько грубых толчков и кончил. Ликурга уже не волновало, что его семя потекло по ногам, пачкая и тело, и душу — он уже был запачкан всеми.       Когда цепь исчезла и Ликург упал на землю с надеждой, что все это закончилось, Фаенон неожиданно впал в ярость и напал на него с кулаками.       — Я убью тебя, — прорычал он, но Анаксагор щелкнул пальцами, и Фаенон исчез.       — Достаточно.       Зандар выдохнул. Он повернул голову к ученому. Даже не было сил, чтобы что-то ему сказать, но он заставил себя прохрипеть:       — Доволен?       Анаксагор ухмыльнулся и подошел ближе, нависая над ним, как дамоклов меч, плохое знамение, серое тучное небо, предвещающее грозу.       — Нет, мой добрый друг, пока что не совсем, — Ликург не смог побороть липкий страх, ползущий по позвоночнику, а Анакса ухмыльнулся, как настоящий безумец. — Это всего лишь один раунд из тридцати трех миллионов пятьсот пятьдесят тысяч трехсот тридцати шести.