Королевская охота

Падает по железу

С небом напополам

Снежное сожаление

По лесу и по нам

В красные можжевелины

Снежное сожаление

Ветви отяжелелые

Светлого сожаления

О, как хотела мама

Чтобы сын шел прямо

Shortparis — «О, как хотела мама»

— Нет? — переспросила Кейтлин, чувствуя себя невероятно глупо, — что значит — нет? Сир Бринден тяжело вздохнул, отвел взгляд к окну. — Это значит, что я не буду пересказывать никакие разговоры, — раздраженно ответил он, — я тебе кто, горничная-сплетница? — Это моя дочь, — ей с трудом удавалось удерживаться от злого шипения. — У твоей дочери есть право на свою жизнь, — отрезал сир Бринден, — и свои секреты. Скажи, я хоть раз рассказал кому-нибудь то, что мне доверяла ты? Или Лиза? — Но это были глупые детские секреты! — Кейтлин нервно одернула рукава, сжала губы в тонкую полоску, встречая тяжелый взгляд старого рыцаря, — там не было ничего серьезного. — Это не вопрос серьезности, это вопрос доверия. — Дядя, пожалуйста, — Кейтлин совершенно некстати вспомнила, как тем же тоном когда-то бесконечно давно, больше двадцати лет назад, выспрашивала у него, что было в письме, пришедшем из Винтерфелла, — мне нужно знать. Это моя дочь, я должна знать, что с ней. — Кэт, — он смягчился, но совсем немного, недостаточно, — с ней все в порядке. Готов поспорить, что она спит — очень уж ранний час ты выбрала для допросов. Если бы с ней что-то случилось — ты узнала бы об этом немедленно, я стоял за незапертой дверью. Растерянность пополам с возмущением заставили Кейтлин сделать шаг назад. — За дверью? Ты позволил Сансе остаться наедине с Псом? — Кейтлин была уверена, что видела, как сир Бринден закатил глаза, — безумие! — То, чем ты занимаешься — безумие, — ответил он, — Сансе ничего не угрожало, она из него веревки вьет. Ты сильно недооцениваешь свою дочь, и ты в этом скоро убедишься. Кейтлин совершенно не собиралась ни в чем убеждаться — она хотела, чтобы Санса, ее Санса, была с ней. У нее забрали всех младших детей, Джейн Вестерлинг и корона забрали у нее и Робба, но Санса — она должна была остаться. Санса уже не спала, успела даже умыться, и неторопливо заплетала себе косу, мечтательно улыбаясь. Кейтлин почувствовала, как согревается сердце, когда дочь улыбнулась ей, в блестящих синих глазах что-то сумело заслонить, убрать бесконечный ужас. Бран и Рикон были мертвы, Арья, скорее всего, тоже, но Санса была с ней, улыбалась ей, нуждалась в ней больше, чем Робб, и Кейтлин стало немного легче. На кровати лежала какая-то вещь, которую она не смогла сразу опознать — белая шерстяная ткань, плотная и пыльная, вся в каких-то пятнах. — Что это? — Кейтлин легко коснулась ткани рукой, и Санса тут же нервно дернулась, откидывая косу за спину, будто хотела спрятать вещь, но поняла, что уже не успеет, и густо покраснела, облизнула губы. Кейтлин с легким удивлением смотрела, как взгляд дочери бегает по комнате — вещь и руки Кейтлин на ней, край кровати, стул, сундук, окно. Тяжелая шерсть в ее руках развернулась, подол упал, накрыв ноги до самого пола. Бурые пятна подозрительно напоминали и грязь, и кровь одновременно, один край обгорел и крошился. Санса нервно стискивала пальцы, глядя на свои колени, покрасневшая, смущенная. Плащ, — Кейтлин почувствовала, как холодок лизнул ее шею под воротом платья. Белый плащ королевского гвардейца, угвазданный в крови и Семеро знают, в чем еще белый плащ Пса. — Его здесь не было, — сказала она, чтобы сказать хоть что-нибудь. — Я забрала его вчера, — шепнула Санса, и Кейтлин никогда не хотела бы видеть, как ее дочь приподнимает плечи, будто пытаясь защититься от нее. — Санса, — Кейтлин подавила желание уронить плащ на пол и вместо этого аккуратно свернула его, возвращая на кровать, — ты понимаешь, что это? В любой свадебной церемонии, по законам Старых богов или Новых, по северным обычаям и по южным, жених надевает на невесту плащ, забирая ее под свою защиту. Королевские гвардейцы дают обет не жениться — но он теперь и не королевский гвардеец. Она из него веревки вьет, — голос дяди зазвучал снова в ее голове. Кейтлин видела, как Санса бросила быстрый взгляд на свернутый плащ, неуверенная, смущенная, снова облизнула губы, и нехорошие подозрения начали прокладывать себе путь вверх по ее горлу. — Понимаю, мама, — наконец, ответила Санса и взглянула ей в глаза, неожиданно твердо и прямо, — я не отдам его. Оставьте мне хотя бы это. Кейтлин внимательно смотрела на нее. Санса выросла — прошло почти два года с тех пор, как они распрощались в нижнем дворе Винтерфелла. Она стала еще красивее, как Кейтлин и говорила Бриенне. Ей даже показалось, что она узнает этот упрямый взгляд, этот наклон головы — Нед тоже так смотрел, когда приходил к какому-то решению, и никакие силы не могли заставить его отступиться от того, что он считал правильным. Губы немного припухли — нервничая, Санса их кусала, краснела, наверняка чувствовала, что краснеет, и от этого нервничала еще больше. — Мы ничего у тебя не забирали, — ответила Кейтлин, — как прошел разговор? — Хорошо, — настороженно ответила Санса и вздернула подбородок, — если тебе интересно, Сандор сказал мне слушать тебя и Робба и делать, как вы говорите. Два раза, — уже тише добавила она, обиженно надув губы. Кейтлин думала об этом весь день. Она разговаривала с лордами, копалась с кастеляном в учетных книгах Риверрана, молилась в септе и сидела за высоким столом на обеде, но никак не могла понять, к чему это было. Ей не хотелось думать, что Санса ей соврала, но и найти что-то, что могло бы заставить бывшего наемника Ланнистеров делать то, что он сделал, и говорить то, что он сказал, у нее не получалось. — Надо проверить Серого Ветра, — заметил сам себе под нос Робб, и Кейтлин осенило. — Отведи его к Псу. — Миледи, — Большой Джон от удивления поперхнулся, закашлялся, могучим ударом кулаком в грудь переправил пошедшее не в то горло вино, — боюсь, принцессе не понравится ваша идея. Хотя есть в этом что-то — травить Пса лютоволком… — Никакой травли, — отмахнулась от него Кейтлин, глядя только на Робба, который изогнул вопросительно рыжую бровь, — Робб, Серый Ветер чует намерения людей, ты же знаешь это, ты видел. Отведи его к Псу, посмотри, что он сделает. Кейтлин была глубоко уверена, что лютоволков ее детям послали боги — должно быть, Старые боги Севера, жившие в богороще Винтерфелла и за Стеной. Они были древнее, чем Стена, чем Семь королевств, а лютоволки чуяли больше, чем когда-либо мог увидеть и понять человек. Серому Ветру Кейтлин поверила бы безоговорочно. Она была убеждена, что Робб сумеет удержать зверя, и вердикт, вынесенный лютоволком, избавит ее от всей этой сложности, от сомнений, от бесконечных размышлений о том, почему Санса в один момент выглядела так, будто готова расплакаться, а в другой — мимолетно, совсем легко и мечтательно улыбалась. Ей казалось, что этого будет достаточно, чтобы убедить Сансу, а потом и подозрительное смущение, и этот плащ, и все, что дочь начала прятать от нее, растворится со временем. Робб уходил, задумчиво хмурясь, а вернулся с широкой, шалой мальчишеской улыбкой. — Утром увидим, — сказал он Кейтлин и оказался неправ. Утром они услышали. — Лохматая ты скотина, — хриплый, скрежещущий голос доносился из окна второго этажа так, будто говоривший стоял, прижавшись лбом к витражному стеклу, — куда ты меня тащишь? Санса подскочила на месте, широко раскрыв удивленные синие глаза. Джейн Вестерлинг тихо прошептала короткую молитву Матери и зажмурилась. Робб и Санса выглянули в окно одновременно, Кейтлин видела, как Санса провожает завороженным взглядом человека за окном, медленно начиная улыбаться — шире и шире. — Не зря отозвал караул из башни, — кивнул сам себе Робб и кивнул матери, — это была на редкость хорошая идея, спасибо. И лишние караулы не нужны, — он снова мельком взглянул на улицу и уступил место Кейтлин, — и никаких поединков, к Серому Ветру никто не сунется. Кейтлин подошла к окну. Если не обращать внимания на остальных людей на улице, могло показаться, что по двору идут человек и волк. Если обратить — становилось понятно, что это очень высокий человек и на редкость большой волк. Серый Ветер вел Пса в сторону кухни, то отбегая вперед, то возвращаясь, и Пес шел за ним, ругаясь на чем свет стоит. От них шарахалось все живое, прижимаясь спинами к стенам крепости, и Кейтлин могла понять этих людей. Санса смотрела в окно, как заколдованная, пока ругань не стихла, и только потом заметила пристальный взгляд матери. Вместо того, чтобы развеять подозрения Кейтлин, Серый Ветер только усложнил все еще больше. Весь день для нее прошел в неясной, мутной тревоге. После обеда у Робба был совет, Джейн собиралась составить компанию Сансе, а Кейтлин решительно направилась к башне, где жил Джейме Ланнистер до того, как попытался сбежать. С Псом она столкнулась на лестнице башни. Серый Ветер, почуяв ее приближение, встал поперек узкого прохода, не давая Псу пройти, и тот глухо ругался, пытаясь сдвинуть лютоволка с места, но тут же оборвал себя, стоило ему заметить на пролет ниже Кейтлин. — Миледи, — лютоволк покачнулся на ступеньке и щелкнул зубами, когда Пес попытался коленом надавить ему на бок, чтобы сдвинуть, и тут же развернулся, опустил передние лапы на ступеньку ниже, будто никогда не путался ни у кого в ногах, а так и собирался потянуться мордой вперед, чтобы почтительно обнюхать ладони Кейтлин, — не ожидал вас здесь встретить. Наглец, — мимоходом подумала Кейтлин про обоих сразу. Лица Пса она разглядеть не могла — тот склонил голову в приветствии, на не слишком хорошо освещенной лестнице его лицо скрывала густая тень. — Я хотела поговорить, — она коротким жестом показала обоим подниматься, и оба молча ей подчинились. Пес без промедления склонил голову, проходя в комнату — иначе, с мелким удивлением отметила Кейтлин, приложился бы лбом о дверной косяк, до которого ей было полторы, а то и две ладони. Лютоволк разлегся возле стола, разом заняв едва ли не треть всего пола, и через его длинные лапы им пришлось аккуратно перешагивать. Достаточно просторная комната, которую Кейтлин неплохо помнила, неожиданно стала тесной. Какое-то время царило молчание. Пес не собирался начинать разговор и без малейшего стеснения рассматривал Кейтлин, и она занималась тем же самым. Когда она подходила к башне, в ней начинала закипать бессильная злость. Раз уж так заботился о ней, — думала она, — то почему Санса там, в шатре, выглядела так болезненно? Трудно было позволить ей хотя бы выспаться, не говоря уж о том, чтобы не ходить голодной? Теперь она в полной мере могла понять бессмысленность своего вопроса. Очевидно, да, трудно. Кейтлин плохо себе представляла преодоленный ими путь, понимала только, что он был длинным и тяжелым, и Санса значительно осунулась, но за пять дней в тепле и безопасности начала поправляться. Пес выглядел совершенно изможденным там, где лица не коснулся ужасающий ожог. Обожженная сторона его лица, подозревала Кейтлин, вряд ли вообще могла когда-нибудь измениться. В уцелевшей же стороне ее что-то смутило, но пока Кейтлин не поняла, что именно. Особенного сочувствия в ней увиденное не вызвало. Фамилию сидевшего перед ней человека все жители Речных земель говорили шепотом, как страшное проклятие, и Кейтлин полностью их понимала. Пару раз за прошедшие дни она думала, кем была женщина, которая умудрилась привести в этот мир и Гору, и Пса. Оставалось только поблагодарить ее за то, что у нее не было больше сыновей. — Вы хотели о чем-то поговорить, миледи? Кейтлин не смогла припомнить более немелодичный голос — разговаривая совершенно спокойно, Пес как-то странно хрипел. Как железо по камню. Она призвала всю свою выдержку, напоминая себе — она, леди Великого дома, разговаривала пусть и с наемником, но все-таки сыном Малого дома чужих ей земель. Ей стоило держаться достойно. — Для начала, хотела посмотреть вам в глаза, — Пес издал хриплый смешок, дернул обожженным ртом, — в чем дело? — Ни в чем, миледи, но мало кто хочет добровольно смотреть мне в лицо. Кейтлин удержалась от того, чтобы закатить глаза. — Не самое тяжелое испытание. Уж точно не тяжелее пути, который вы проделали, чтобы вернуть мне мою дочь, — Пес никак не отреагировал, глядя на нее с глубоко засевшей в темных глазах настороженностью, и после паузы Кейтлин сдержанно продолжила, — расскажите мне, как этот путь прошел. — Леди Санса держалась достойно дочери Великого дома и не подвергала себя дополнительной опасности. Сдержанный, гладкий, как обкатанная водой речная галька, и настолько же бесполезный ответ. Кейтлин чувствовала, как в ней растет раздражение. Она уже видеть не могла это немое, удивительно настойчивое сопротивление при ее попытках что-нибудь узнать — Санса вела себя точно так же, показывая ей только те кусочки происходящего, которые считала нужным и скрывая остальные за незнакомым блеском в глазах. — Вы никого не встречали? — Несколько раз нас нагоняли, но леди Санса пряталась, как я ей и сказал, и дальше это было моей проблемой. — Я слышала, вы были ранены. Служанка, первым же днем засветло отправленная с одеждой в эту комнату, вернулась в совершеннейшем ужасе и рассказывала об окровавленном покрывале, которое она не смогла забрать, потому что боялась подойти к Псу. — Благодарю за беспокойство, царапина. Благодарю за беспокойство, — зло повторила про себя Кейтлин, — подумать только. Ей показалось, что над ней изощренно издеваются — Кейтлин в первый раз думала так о вежливости, которую всегда считала естественной. Она задолго до этого разговора построила в своей голове приблизительный образ человека, который, в конце концов, вернул ей ее дочь, и теперь этот образ разлетался в клочья. Соответствовал ее представлениям только взгляд Пса — темный, настороженный, диковатый, как у зверя, загнанного в угол, но слишком ослабшего, чтобы защищаться. Она даже не знала, куда вести этот разговор. Кейтлин не собиралась угрожать, она собиралась аккуратно вызнать, что происходит с Сансой, а если совсем честно — хотела убедить саму себя в том, что Санса вела себя странно, потому что едва смогла выбраться из невероятно опасного места, где над ней постоянно издевался бастард Серсеи, и сохранила плащ из детских сентиментальных соображений, а не потому, что он что-то для нее значил, а Пес вернул ее, потому что рассчитывал получить награду от Робба. Каждая, каждая деталь разваливалась на куски, и Кейтлин отчаянно злилась. — Надеюсь, — твердо сказала она, — вы не собираетесь и дальше вредить репутации моей дочери вашими встречами. Хватит с нее и знания о том, что прошлым вечером Санса пришла в эту комнату без сопровождения. Кейтлин, выходя в лагерь северян, пару раз слышала, как перешучивались солдаты: Мормонты танцуют с медведями, а молодая принцесса решила их переплюнуть и лобызаться с волками, да волков с собакой перепутала. Насколько взбешенная этим Кейтлин успела узнать, лорд Амбер направил шутников копать выгребные ямы с советом помочь себе длинными языками. Но всех копать не направишь. — Я не ищу этих встреч, — Пес удивленно поднял здоровую бровь, — а запретить леди Сансе ходить, куда ей будет угодно, я не могу и не хочу. Миледи, я понимаю, что происходит и как это может выглядеть, — Кейтлин изо всех сил сжала зубы, чтобы не начать язвить, и не отводила взгляда от серьезных, злых и страшных темных глаз, — можете мне поверить — я никогда не желал навредить ни репутации леди Сансы, ни ей самой. Санса выглядела так, будто в Красном замке ей хотели навредить все. И не сдерживали себя в этом желании, и то, как резко Пес выделялся в ее рассказах, выглядело подозрительно. Кейтлин прикрыла глаза, смиряя глухую, бессильную ярость внутри себя. — Почему вы вернули ее мне? Прямой, пронизывающий взгляд она выдержала без труда, и Пес отвел глаза первым. — Потому что леди Санса ценой своей чести достала мою голову из петли, и это меньшее, что я мог бы для нее сделать взамен. Хотя, возможно, и без этого сделал бы, — он фыркнул, — прошу меня простить, но Джоффри — редкостный засранец, его мать — особого сорта змея, от всего Красного замка затошнит любого, у кого еще осталось хоть сколько-то рассудка, и самая преданная собака начнет огрызаться, если тыкать ее носом в костер. Изрядно, — зло подумала Кейтлин, — успели натыкать до того, как ты начал огрызаться. — Только по этим причинам? — Нет, — спокойно ответил Пес, и леди Кейтлин удивленно склонила голову, — но, как я сказал, я не намерен и дальше вредить и без того уже пошатнувшейся репутации леди Сансы. Я скоро уеду, хотя его величество настаивал на том, что это ее расстроит. Уверен, что так будет лучше, и с расстройством она справится, а в Риверране есть те, кто сможет позаботиться о ее безопасности. Нет, — неожиданно просто и печально подумала Кейтлин. Таких людей нет. Рядом с Роббом Санса будет в опасности всегда — кто угодно поймет, что, пока они вместе, крайне удобно обоих сразу и взять, этого ни в коем случае нельзя допустить. Кто угодно может переметнуться, как Карстарки, как Теон — у нее снова заныло сердце. Сансу нужно спрятать, спрятать быстро и так, чтобы ее не нашли, и при этом — чтобы она была в безопасности. Кейтлин перевела взгляд на стол, затем на окно. На каменном подоконнике выстроились подсвечники, Кейтлин их пересчитала — четыре. — Зачем здесь столько подсвечников? — Понятия не имею, — безмятежно отозвался Пес, — я говорил, чтобы свеч мне не приносили, а их все равно приносят. Я задуваю — наутро приносят новые. Она коротко взглянула на него — Пес тоже смотрел в окно, развернув к ней голову обожженной стороной. Он явно отращивал волнистые темные волосы, чтобы закрыть ожог, но помогало это слабо. Кейтлин заметила проступившую белую кость на нижней челюсти — небольшой участок, где кожи не осталось совсем. — Я распоряжусь, чтобы больше их не приносили. — Буду благодарен, миледи, — не повернувшись обратно, ответил Пес, — они мне ни к чему. Читать мне нечего, писать письма некому и незачем. Непрошеная тишина охватила комнату. Мысли Кейтлин метались из стороны в сторону, закручиваясь вокруг ее дочери. Ей не нравилось, что Сибилла начала подбираться к Сансе — потому что ей не нравилась Сибилла, и Серому Ветру она тоже не нравилась. Кейтлин вдруг поняла, что смертельно устала — эта усталость всегда стояла за ее плечом, ища самые крошечные моменты, в которые можно навалиться всей тяжестью. Она просто хотела, чтобы ее дети были в безопасности. Чтобы у Сансы все было хорошо, чтобы глаза ее весело блестели — как этим утром, когда она смотрела в окно. Только чтобы она смотрела на кого-нибудь еще. Пожалуйста, на кого-нибудь другого. Кейтлин не могла поверить, что этот человек с холодными, злыми глазами, с хрипящим голосом, с руками, способными нести только смерть, может заставить ее Сансу так улыбаться. — Я могу задать вопрос, миледи? — Зависит от вопроса. — Что будет с леди Сансой? Кейтлин напряженно расправила плечи. Потухшая было злость начала разгораться снова, вопрос подул на нее, как на горячие угли. — Почему вас это интересует? — холодно спросила Кейтлин, снова внимательным взглядом впиваясь в его лицо. Она напрягла воображение, пытаясь представить, как Пес выглядел бы, не лишись он когда-то, видимо, достаточно давно половины лица. Красавцем не был бы — горбатый нос, тяжелые брови, острое, с выступающими костями лицо. Но это все ерунда. Злость — вот, что убивало всякий шанс хотя бы на терпимую внешность, Пес смотрел так, будто весь мир ему враг, и это изжевало его там, куда не добрался когда-то огонь. Их двое таких ходило теперь по Риверрану. Пес в сопровождении лютоволка Робба, от них шарахалось все живое — и правильно делало, и Санса, которая сама шарахалась от всего живого, и более-менее терпеть могла только общество собственной матери, брата и его королевы-консорта. И Санса, и Пес провели больше луны в пути вместе, действительно отбиваясь от всех, кто мог им встретиться, а теперь были оторваны друг от друга. Они смотрели по сторонам дико, как затравленные звери, будто и не выезжали из того леса, и им все еще нужно было защищаться от всех, но теперь уже — отдельно друг от друга. Санса старалась не показывать, что ей некомфортно, но по-настоящему спокойной Кейтлин ее видела только этим утром, когда ее дочь смотрела во двор, и по двору в тот момент шли Пес с Серым Ветром. Кейтлин очень не хотела себе в этом признаваться, но вряд ли Сансу успокаивал вид лютоволка. — Я хочу быть уверен, что не привез леди Сансу из одной ловушки в другую. — Ей здесь ничего не угрожает, — зло ответила Кейтлин, и Пес снова отвернулся. — Как скажете, миледи, — она чувствовала, что он не поверил, и с глухим раздражением призналась самой себе, что правдой это и не было, — если это все, о чем вы хотели спросить, то нам надо идти. Этому, — он носком сапога сдвинул лежавшую на полу мощную лапу лютоволка, — пришло время есть, а ест он возле кухни. Серый Ветер недовольно фыркнул, прибрал разложенные по полу лапы к себе и сел, встряхиваясь. Пес, не глядя на него, поднял ладонь, лютоволк мгновенно попытался ухватить его за пальцы, но не успел — был пойман за нос, уперся передними лапами, заворчал. Неужели играет, — удивилась Кейтлин. Она слышала, что во дворе Серый Ветер попытался сбить Пса с ног, запрыгнув тому на спину, но не поверила. Лютоволк Робба вырос в грозного зверя и успел попробовать человеческой крови, если бы Серый Ветер решил напасть на Пса — Пес был бы уже мертв. Она считала, что ругань со двора — закономерный результат того, что верный зверь Робба ни на шаг не отходит от того, кого ему было приказано сторожить. Серый Ветер явно не собирался нападать. Все-таки ухватив зубами ладонь Пса, лютоволк тряхнул головой, будто пытался ее обтрепать, и леди Кейтлин видела, что тот напрягает руку, встряхивая голову лютоволка в ответ под восторженное ворчание зверя. — Заиграл уже, — неожиданно сказал Пес, глядя на лютоволка совершенно без страха, — я слышал, он в каком-то загоне сидел. Вот на мне и отрывается, — он прервался, чтобы снова с силой тряхнуть рукой, и Серый Ветер даже зажмурился от радости, громко рыкнув, — то руку дай, а потом забери, то отбивайся от него, а то уронит и оближет. Дублет чуть не порвал. — Прямо оближет? — Кейтлин даже перестала злиться — так сильно ее удивила эта странная жалоба. — Только если уронит, иначе не допрыгивает, — лютоволк дернул голову вверх, выпуская руку Пса, щелкнул зубами и поставил передние лапы на край кровати, но Пес, нахмурившись, уперся ладонями зверю в грудь и спихнул его обратно на пол, — отлезь, зверюга, на кровати тебя не хватало только, — лютоволк, к еще большему удивлению Кейтлин, возмущенно проскулил, но замолк, когда его принялись чесать за треугольным ухом, — видимо, уже очень проголодался. Мне сказали, что ему с кухни выносят два раза, днем и перед сном, он меня туда и гонит. Уймись, сейчас пойдем, — Серый Ветер извернулся, ткнулся носом ему в ладонь. Леди Кейтлин смотрела на них — она довольно быстро поняла, что усугубило ее удивление. Перед ней сидел и с неожиданной лаской гладил Серого Ветра по широкому лбу и носу совсем другой человек, еще достаточно молодой и совсем живой, не измятый собственной злостью так, что мало кто отваживался на него посмотреть. И Серый Ветер перебирал тяжелыми передними лапами по полу и совсем не был грозным лютоволком, которого до обморока боялись многие северяне и все южане — разве что размерами походил. Он подставлял тяжелую морду под гладившую его ладонь, как маленький щенок. Даже волчатами лютоволки ее детей не все так себя вели — Нимерия предпочитала бегать сама по себе и не давалась никому, кроме Арьи, а Лохматый Песик не давался совсем никому, только лежал иногда рядом с маленьким Риконом, пока тот играл. Серый Ветер явно не чуял в Псе никакой опасности и позволял ему то, что на памяти Кейтлин позволял только своему хозяину, вернувшейся Сансе, которую лютоволк все-таки смог лизнуть в лицо, и совсем немного — самой Кейтлин. Иногда, если она приходила его проведать, что случалось так редко, что ей самой было стыдно, лютоволк подходил к ней, обязательно обнюхивал руки и мог украдкой лизнуть пальцы. — Даже северяне его боятся, — заметила отстраненно Кейтлин. — Зря, — Пес принялся чесать Серого Ветра под челюстью, и лютоволк снова блаженно зажмурился, высунув кончик языка, — умнейший зверь, поумнее многих оруженосцев будет. Если ему что-то нужно — извертится, но своего добьется. Если он считает, что нам куда-то надо — значит, мы туда идем, иначе не отстанет, хотя можно его уговорить подождать. Мне кажется, речь он вполне себе понимает, скажешь — угомонись, дай хоть добриться — ляжет у порога и будет ждать, как утром. Кейтлин снова поняла, что ее смутило еще в самом начале ее визита — с уцелевшей стороны Пес был начисто выбрит. Джейме Ланнистер за время пребывания даже и в этой самой комнате успел обзавестись неровной бородой. — Занимательная приверженность южной моде, — не раздумывая, заметила вслух она. Пес поднял на нее взгляд — снова злой, острый, как клинок, ухмыльнулся на здоровую сторону. — Помилуйте, миледи, — иронично заметил он, — целая борода — еще куда ни шло, но половина бороды? Кейтлин отвела взгляд, чувствуя, как неожиданно стянуло в животе. Ей стоило бы промолчать, может быть, неотразимый Джейме Ланнистер и оскорбился бы, вздумай она прокомментировать его внешний вид после плена, но вряд ли Кейтлин после чувствовала себя так, будто случайно влезла пальцами кому-то под кожу — неприятно, немного отвратительно и точно не стоило так делать. — Не хотела вас задеть. Я могу попросить принести сюда зеркало, — предложила она, быстро рассудив, что так всяко будет удобней. Пес еще некоторое время смотрел на нее, будто решал про себя, в самом ли деле она не хотела сказать то, что сказала. Солнечный луч, проскользнувший в окно, просветил насквозь серую радужку — он недовольно сощурился и отвернулся обратно к лютоволку. — Обойдусь, давно научился им не пользоваться. А задеть меня, миледи, у вас не выйдет. При всем уважении, до Серсеи вам далеко, а она напару со своим маленьким братом всю юность оттачивала острый язык на всех, до кого могла добраться. Кейтлин смотрела на лютоволка. Серый Ветер, блестя янтарными глазами, напряг лапы так, будто собирался снова попытаться запрыгнуть на кровать, но Пес опять аккуратно поймал его за нос, и зверь обиженно заворчал, тряхнул тяжелой головой в сторону. — Говоря о Сансе, — Кейтлин начала говорить, чтобы не дать себе времени засомневаться, малодушно передумать, оставить себе свои сомнения, в которых она уже обжилась, — зачем вы отдали ей плащ? — Я не помню, — Пес пожал могучими плечами, потирая кончиками пальцев морду лютоволка от носа до бровей, — думал, что потерял его на Черноводной, но, видимо, просто оставил в ее покоях, когда уходил оттуда. — Зачем вы вообще пошли туда? Он поднял голову, чтобы посмотреть на нее, и Кейтлин показалось, что он мучительно выбирает ответ, который ее устроил бы. Она могла бы легко разрешить это затруднение — она знала, что ее не устроит никакой его ответ. Не может быть достойной причины наемнику Ланнистеров приходить в покои ее дочери в разгар битвы, где никто не стал бы его искать и вряд ли кто-то смог бы их найти. Или хотя бы услышать. Всего пара слов, — думала она, — пара слов, и у Робба будет причина выгнать тебя отсюда к Иным. Всего пара слов, и получится объяснить Сансе, что все ее улыбки, смущение, игры с плащом — опасная глупость. — Я собирался уходить, — наконец, сказал Пес, — и думал забрать ее с собой. И отвезти сюда. Потому что с меня было достаточно этого города, и с нее тоже. Я знаю, что вы ищете, — говорил этот ответ, — и вы этого не найдете. Кейтлин на мгновение сжала зубы, готовясь к самой бесчестной части этого разговора. Ей нельзя отступить, нельзя замолчать — из молчания и рождаются все эти ужимки, все эти тайны. — Вы ее не тронули. — Я не имею на это права. Его рык Кейтлин не остановил и даже не впечатлил, она сжала губы в тонкую, строгую линию. — Бастард на Железном троне… — Может засунуть свою корону себе в задницу, — взорвался, наконец, Пес, шрамы от ожога на левой половине его лица натянулись, превращаясь в совсем гротескную маску, — и развлекаться, как ему будет угодно, а я под его дудку больше не пляшу, мне надоело. Вам интересно, почему чудовище не сожрало вашу дочь, хотя могло? — он оскалился, в ярости глубоко дыша, и Кейтлин понадобилась вся ее выдержка, чтобы не изменить выражение лица, не отодвинуться, не отвернуться, — потому что не хотело. Так бывает, а все вежливости, — он резко стукнул ребром ладони себя по горлу, — у меня уже вот тут сидят. — Вы хотите причин? — продолжил он, и вопрос показался ей скорее печальным, чем злым, — вот они. Пташка этого не заслужила — ни Серсеева ублюдка с его арбалетами, ни избиений при дворе, ни вопросов ваших. Это вы рассказали ей все те сказки, которым она поверила, а ваш муж отвез ее в столицу, но никто ей не сказал, что ее принц — жалкий недомерок, его рыцари в сияющей броне — тупые животные, и никто ее не вытащил бы из той дыры, в которой она себя обнаружила, кроме такого же чудовища. С каждым словом он становился злее и злее, громче и громче. — У нее и так была полна коробочка и грязи, и крови — какое право я имел добавлять к этому еще насилия, зачем, чтобы ее побыстрее сломало? Я пытался показать ей, что она в гадюшнике, а не доказывать это на деле. Прошло бы еще полгода, — Пес глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и проваливая эту задачу, голос его стал еще ниже, превратился в угрожающий хрип, — и вы бы ее не узнали. И никто бы ее не узнал. Вы можете думать обо мне что угодно, — он тоже коротко сжал зубы, сверля Кейтлин яростным взглядом, заходили под кожей желваки, — но я не Григор! Серый Ветер оскалил зубы на задушенный, скрежещущий рык — и Пес отвел, наконец, взгляд от нее, разжал стиснутые в кулаки руки, примирительно протянул лютоволку одну ладонь. — Уймись, — тихо буркнул он, глядя, как Серый Ветер с большим вниманием обнюхивает его пальцы, — все уже, скоро пойдем. — Я поняла, — отстраненно заметила Кейтлин, — незачем кричать. — Прошу прощения, — так же сипло и тихо буркнул Пес, больше увлеченный снова наглаживанием морды лютоволка, чем разговором, — но нам правда нужно идти, а то сейчас начнется имитация голодной смерти. — Конечно, — она так же отвлеченно кивнула, поднялась, расправила юбки, но все-таки задала вопрос, который хотела задать с самого начала, — но как Джоффри смог это сделать, если Белая гвардия — пожизненное рыцарское братство с обетом безбрачия? На этот раз Пес не удержался и закатил все-таки глаза, с удивительной для человека такой комплекции грацией поднимаясь на ноги. — Я не рыцарь и не приношу никаких обетов, — да, Кейтлин могла вспомнить, как Санса говорила об этом Роббу, — и носил белый плащ потому, что Джофф хотел, чтобы я его носил. Если король хочет завернуть свою гончую в кружево, — он взмахнул ладонью, не закончив цитату, — меня нет в их рыцарской книжке, тогдашний Верховный септон не делал никаких лишних телодвижений, это вредно при его образе жизни, поэтому Джофф смог провернуть все довольно легко — и с радостью провернул, чтобы избавиться от вашей дочери и унизить ее мезальянсом с моей помощью. Кейтлин задумчиво кивнула, выходя на лестницу — ей предстояло многое обдумать. Ей все еще нужно было найти ответ на главный вопрос — как обезопасить Сансу, если ей опасно везде, но рядом с Роббом — опаснее всего? Предать может кто угодно. В случае смерти Робба Санса станет легкой добычей, ключом к Северу — у нее нет армии и вассалов. Все Семь королевств узнали, что Сансу отдали за Пса, не поправ даже ничьих рыцарских обетов, а новый Верховный септон явно не станет торопиться расторгать этот союз, чтобы не вызвать неудовольствие бастарда. Куда ее спрятать, если лорды слишком горды, чтобы закрыть глаза на пусть и не скрепленный, но мезальянс? Даже если Пес умрет завтра — потребуют ждать не меньше полугода, чтобы исключить беременность. У них нет времени. Пташка этого не заслужила, — эхом отдавалось в ее голове. Чтобы ее побыстрее сломало. Вы бы ее не узнали. Никто бы ее не узнал. Будто он тоже боялся однажды ее не узнать. Она столкнулась с мейстером Виманом у башни, где жила и она, и Санса. — Заходил к принцессе, миледи, — старый мейстер слегка склонил голову, — ей пришло письмо.