Святилище утраченной надежды

Проснулась Селина от тихого стука в дверь. Служанки внесли поднос с завтраком: тёплый хлеб, сыр, густой мёд, запечённые финики и кувшин с молоком. Комната была залита мягким золотым светом, солнце пробивалось через резные ставни, и воздух наполнился запахом свежего хлеба и древесины. Всё здесь, в этих покоях, казалось слишком правильным, слишком вычищенным, словно каждая деталь подчинена не комфорту, а какой-то строгой идее порядка. Селина, сидя у зеркала, заплетала волосы, привычным движением закалывая их шпилькой. В отражении мелькнуло её собственное лицо, собранное, спокойное. Сегодня предстоял полный осмотр. Она понимала, что будет не просто, не столько из-за болезни, сколько из-за него. Король в маске. Стеснительный, несмотря на свой титул. Король, который прячется за железом. И она, женщина, которой придётся попросить его раздеться. *** Селина выдохнула, потом решительно поднялась, накинула лёгкий плащ и позвала служанку. — Проводите меня, пожалуйста, на кухню. На кухне стоял запах специй, запечённого мяса и дыма. Несколько поваров возились у очагов, шум кастрюль и голосов смешивался в уютный гул. Среди них, пухлая женщина лет сорока пяти, добродушная, с усталым, но светлым лицом. — Госпожа лекарь, — та улыбнулась. — Чем могу помочь? — Мне нужно немного вина, — спокойно сказала Селина. — И чего-нибудь к нему. Закуски. Что угодно. Женщина удивлённо приподняла бровь, но послушно собрала корзину: лёгкое вино, хлеб, кусочек сыра, сушёные ягоды. — Королю? — спросила, не удержавшись. — Для храбрости, — ответила Селина, и уголки её губ дрогнули. *** Вернувшись в свои покои, она разложила всё на столе, проверила мази, ткани, настои, чистую воду. Всё готово. Осталось только одно, сам пациент. *** Коридоры снова путали её, как назло. Но в конце концов она всё же нашла нужные двери. Два стражника обменялись взглядами, но пропустили её без слов. За дверью знакомая тишина. И он. Балдуин сидел за столом, опершись локтем о пергаменты. Его перо двигалось быстро и нервно, будто он боролся не с текстом, а с собой. Селина остановилась у порога. — Ваше Величество. Он поднял голову. Маска привычная, холодная, почти неотражающая свет. Но глаза за ней внимательные, усталые. — Рано, — сказал он. — Я думал, вы придёте позже. — Болезни не ждут удобного часа, — спокойно ответила она. — Да и вы, кажется, тоже. Он отложил перо, чуть склонил голову в знак разрешения. Селина прошла ближе. — Вы что-то принесли? — Немного вина, — сказала она невинно, и поставила корзинку на край стола. Он посмотрел на неё, потом на бутылку. Долгий взгляд. Молчаливый, но говорящий сам за себя. — Не рано ли? — Для лечения — в самый раз. — Она вытащила два бокала. — Я заметила, что вчера вы не горели желанием позволить мне осмотреть вас. Поэтому сегодня мы облегчим процедуру. *** Она налила вино, протянула ему. Он замер на мгновение, потом поднял маску, ровно настолько, чтобы коснуться губами бокала. Сделал глоток. Её движения в это время были быстрыми, привычными, она раскладывала ткани, развязывала сумку, не глядя на него. Потом услышала лёгкий звук, стекло поставили на стол. Она повернулась, его глаза скользнули по ней. — А вы? — спросил он тихо. Она налила себе немного и подняла бокал. — Для храбрости, — ответила. *** — Начнём снизу, — сказала Селина спокойно. — С ног. Он выпрямился, на мгновение замер, словно не понял. — Снимайте штаны. Он посмотрел на неё. — Отвернитесь, — произнёс сдержанно. — Зачем? — она подняла глаза. — Я — лекарь, не девица на выданье. Он чуть выдохнул, скорее от поражения, чем от смущения. Послушно встал, снял штаны и сел на табурет без спинки. Селина подошла, осмотрела внимательно. Кости на месте, мышцы сохранились. Ноги худые, но крепкие. На голенях язвы, старые и новые, некоторые затянуты корками. Она осторожно провела пальцами, ощупала, проверяя. — Не все так плохо, — сказала она. Она достала ткань, обмыла, нанесла мазь. Запах розмарина и спирта смешался с чем-то человеческим, живым, упрямым. Ближе к бёдрам поражения становились мельче, кожа шелушилась, но выглядела уже здоровее. *** Закончив с ногами, Селина выпрямилась. — Теперь верх. Он снял накидку, потом рубаху. Под тканью проступили острые линии рёбер, тонкие жилы на руках. Тело, худое, но не слабое. Она ощупала грудную клетку — осторожно, но уверенно. — Кости целы. Хорошо. Он молчал, только дыхание стало чуть глубже. На животе несколько язв, неопасных. На руках больше. Спина покрыта пятнами, но без гнили. Селина работала молча, протирала, смазывала, укрывала тканью. Плечи почти чистые. Она отметила про себя: именно там, где меньше всего страданий, сохранялась сила. — Где чистая одежда? — спросила она. Он кивнул на сундук. Она подошла, выбрала лёгкую тунику, почти прозрачную. Помогла надеть, потом обошла вокруг. — Осталась маска. Он резко поднял голову. — Сегодня — нет. — Сегодня — да, — отрезала она. Он нахмурился. — Я не готов. Она тихо выругалась на родном языке. Он не понял слов, но тон был понятен. — Если вы сейчас не снимите маску сами, я свяжу вас, и сделаю это самостоятельно — сказала она ровно. Он издал короткий смешок, сухой, почти без звука. — Вы осмелились бы? — Да. Она шагнула ближе. Он, не отрывая взгляда, снял маску. Селина вдохнула. Перед ней лицо человека, не чудовища. Да, кожа местами побледнела, кое-где язвы, на щеке тонкая трещина, у виска след воспаления. Но глаза… Глаза были светло-голубые. Живые. И волосы чуть вьющиеся, будто выгоревшие от солнца. Селина наклонилась, смазала рану на шее, потом щёку, подбородок. Тихо, сосредоточенно. Он не отводил взгляда. — Не так уж и страшно, да? — спросила она. — Нет, — ответил он после паузы. — Только… странно. Она улыбнулась уголком губ. — Странно — это хорошо. Значит, ещё живой. Он впервые, кажется, усмехнулся. Совсем чуть-чуть. И это, пожалуй, было лучшим признаком за всё утро. *** — Если вы хотите выздороветь, — начала Селина, тщательно складывая бинты на край стола, — придётся перестать носить маску. — Что? — голос Балдуина прозвучал тихо, но с металлической нотой. — Я сказала: нужно перестать носить маску. Кожа не может зажить, если вы держите её под металлом. Там нет воздуха. Всё, что я делаю, теряет смысл. Он чуть повернул голову, и свет от окна скользнул по его непокрытому лицу. — Я не намерен показываться без неё. — А я не намерена лечить человека, который делает вид, что ему не нужна помощь. — Селина поставила склянку с мазью на стол, чуть громче, чем следовало. — Вы не понимаете, — сдержанно ответил он, — я должен носить её. Без маски меня будут воспринимать по другому. Без неё я просто прокажённый. — А с ней вы просто умирающий прокажённый! — вспыхнула она. — Вы думаете, вам нужен металл, чтобы вас боялись? Люди боятся того, чего не видят. А под этой железной клеткой вы гниёте! Он резко встал. Высокий, худой, с растрёпанными светлыми волосами, впервые он действительно выглядел живым, не призраком. — Следите за словами! — сорвалось с его губ. — Следите за своим здоровьем! — не уступила Селина. — Или вы хотите, чтобы вас хоронили в этой маске? Мгновение они просто смотрели друг на друга. Воздух в покоях будто натянулся, и запах трав смешался с жаром раздражения. — Я не позволю вам… — начал он, но она перебила: — Ох! Еще как позволите, потому что я единственная, кто готов дотрагиваться до вашей кожи! — Она шагнула ближе, почти уткнувшись в него взглядом. — Остальные отворачиваются. А я нет. Так что если хотите, чтобы я лечила вас — снимите железо. *** Он тяжело выдохнул, пальцы дёрнулись, будто он хотел схватить её за руку, но сдержался. — Вы не понимаете, — повторил он, глухо. — Я не могу… просто вот так. — Тогда придумайте способ, — сказала она холодно. — Ткань, повязка, хоть простыню накиньте. Но металл — убрать. Он молчал. Селина видела, как по его шее прошла судорожная тень. Потом он резко развернулся, подошёл к столу, схватил кусок чистого полотна из тех, что она приготовила, и бросил перед ней. — Такая подойдёт? Она кивнула, почти не моргнув. — Подойдёт. Он сжал ткань в руках, посмотрел на неё и хрипло произнёс: — Вы невыносимая женщина. — А вы невыносимый пациент, — отрезала она. — Но, похоже, в вас всё же есть разум. — Или вы просто крикливая ведьма, — добавил он, завязывая ткань вокруг лица, так, что видны остались только глаза. — С таким настроем у нас будет отличный результат, — буркнула она, забирая инструменты. Они замолчали. Оба тяжело дышали. Селина впервые за всё время позволила себе чуть улыбнуться, едва заметно. *** — Вот видите, — тихо сказала она, — и без металла вы всё ещё король. Он перевёл взгляд на неё из-под ткани, глаза его были яркими, почти ледяными, но в них мелькнула искра чего-то похожего на смех. — Не уверен, что мне нравится ваш метод лечения. — Поверьте, это только начало, — ответила она и отвернулась к своим записям. *** Закончив записи, Селина поставила перед королём аккуратный бокал вина и маленькую тарелку с нарезанными закусками с кухни. — Для примирения после бурной беседы, — спокойно сказала она. — Давайте, это поможет начать день легче. Он взглянул на бокал, потом на неё, чуть приподнял бровь и тихо сказал: — Вы действительно считаете, что это необходимо утром? — Да, — ответила Селина мягко, но уверенно. — Вино лёгкое, для успокоения. И к закуске, чтобы не на пустой желудок. Он осторожно взял бокал и сделал небольшой глоток. Селина наблюдала, как он медленно пробует закуску. — Кроме этого, — продолжила она, ставя перед ним три маленьких флакончика, — я буду готовить вам настои на весь день. Утро, день и вечер, вы должны будете принимать их строго в это время. Я буду следить за этим лично. Он кивнул, не спеша: — Так вы будете контролировать прием лекарств? — Именно так, — сказала она ровно. — Без исключений. Селина аккуратно поставила на стол ещё небольшой мешочек с бинтами и мазями. — Что касается перевязок, — продолжила она, — я буду осматривать и обрабатывать раны дважды в день: утром и вечером, перед сном. — Понятно, — коротко ответил он. — Хорошо. *** Она слегка наклонилась к нему, мягко улыбнувшись: — И ещё один вопрос. Можно ли мне будет посещать моих других больных в городе, в свободное время, когда у вас нет перевязок? Он на мгновение нахмурился, скрестив руки на груди. — Это… не совсем удобно, — сказал он медленно, — но если это необходимо… — Это необходимо, — твердо произнесла Селина, — для их здоровья. Я буду заранее предупреждать вас о времени моих визитов. Он тяжело вздохнул и, наконец, кивнул: — Ладно. Но строго по предупреждениям. Селина слегка кивнула, убрала бутылку и закуску, и, приветливо кивнув: — Благодарю вас. Вы отлично выдержали прием. До вечера это пока всё. Она повернулась и направилась к дверям, а король наблюдал за ней, слегка наклонившись к столу. Коридор встретил её утренним светом, тихим шелестом тканей и едва слышным ароматом свежего хлеба с кухни. Селина глубоко вдохнула, улыбнулась и подумала про себя, что утро выдалось практически спокойным, и теперь можно обустраивать покои для дальнейшей работы.