Святилище утраченной надежды

Рассвет ещё только подкрадывался к окнам, когда Селина открыла глаза. Воздух в покоях был прохладен, пропитан запахом свежести и едва уловимых благовоний, аромат утреннего спокойствия. Она обещала Тиберию явиться на тренировку с первым солнцем, и слово решила сдержать. Плеснув на лицо водой из кувшина, она посмотрела на своё отражение в медном зеркале, сонливые глаза, растрёпанные волосы и решимость, которой могла бы позавидовать любая воительница. Проблема, однако, всплыла быстро: гардероб лекаря не предполагал тренировочных одежд. Всё, что у неё было, это лёгкие платья и халаты. — Прекрасно, — пробормотала она себе под нос, — значит, придётся импровизировать. *** Она взяла одно из своих длинных льняных платьев, схватила ножницы и, не раздумывая, распорола подол до колен. Ткань аккуратно подоткнула, подвязав верёвкой, сделав что-то вроде шаровар, грубовато, но удобно. Поверх одела мужскую рубаху, найденную в сундуке, и затянула поясом. Волосы стянула в высокий пучок, чтобы не мешали. Выглядела она скорее как юный оруженосец, чем как лекарь. Когда Селина вышла из своих покоев, Тиберий уже стоял в коридоре, опершись на стену. Судя по выражению его лица, он, мягко говоря, не ожидал, что она действительно появится. — Вы… всё-таки пришли, — протянул он, усмехнувшись. — Раз обещала, — спокойно ответила Селина. — Или вы сомневались? — Немного, — честно признался он. Тренировочная площадка ещё дремала, редкие крики стражников, утренний звон мечей где-то вдали. С первыми лучами солнца началась и их разминка. Сначала, обычная физическая подготовка: Тиберий заставил её сделать несколько серий приседаний, наклонов, отжиманий от каменной стены и упражнений на равновесие. Потом, растяжка, простая и безжалостная. Через двадцать минут у Селины уже горели руки и ноги, через сорок, она ощущала каждую мышцу. — Вы уверены, что я не умру до первой схватки? — выдохнула она, оттирая пот со лба. — Если умрёте, значит, не были готовы к бою, — с холодным спокойствием заметил Тиберий. *** После разминки он протянул ей меч. Настоящий, тяжёлый, сбалансированный, с простым эфесом. Селина взяла его обеими руками, и тут же ощутила, как кисть предательски дрогнула. — Тяжеловат, — призналась она, пытаясь удержать равновесие. — Это ещё лёгкий, — с усмешкой сказал Тиберий. — Вам повезло, что я не принес учебный из железа. Он начал показывать базовые приёмы защиты: как держать клинок, как выставлять корпус, как отклонять удар, не теряя равновесия. Его движения были точными, сдержанными, видно, что он не раз бывал на поле битвы. Селина старалась повторять, но каждый взмах давался с усилием. Её дыхание сбивалось, волосы выбивались из пучка, а ладони болели от натёртых мозолей. — Ещё, — приказал он. — Не зажимайте локти. Если враг идёт прямо, шаг в сторону, поворот корпуса, блок. Не встречайте силу лоб в лоб, иначе сломаетесь. Через некоторое время он решил усложнить задачу, сам взял меч и начал двигаться к ней, медленно, отрабатывая нападение. — Не бойтесь. Это не бой, это урок, — сказал он и сделал первый шаг. Селина подняла меч, перехватила его, как он учил, и попыталась парировать удар. Металл звякнул, отдавшись в запястьях. Второй удар, она успела. Третий, уже с трудом. Он улыбнулся краешком губ. — Уже лучше. Но если бы я хотел убить, вы бы не успели даже вдохнуть. — Благодарю за поддержку, — язвительно ответила она, едва удерживая клинок. Солнце окончательно взошло, озарив площадку золотым светом. Они продолжали до тех пор, пока она буквально не выдохлась. Но Селина не сдалась, стояла, тяжело дыша, но с гордо поднятой головой. Он на мгновение задержал взгляд, в ней, в этой странной женщине, было что-то… упрямое, необъяснимое, что не позволило ему сказать «достаточно». — На сегодня хватит, — наконец произнёс Тиберий. — Идите, госпожа Селина. У вас ведь ещё дела с Его Величеством? — Именно, — ответила она с лукавой улыбкой. — Но завтра я снова буду здесь. — Уверен, пожалеете об этом, — бросил он, но в его голосе сквозила едва заметная насмешка. *** Умывшись и кое-как пригладив волосы, Селина оценила своё отражение в зеркале. Щёки порозовели от утренней тренировки, в мышцах стояла приятная ломота, только походка стала деревянной, каждое движение отзывалось тупой болью. Она тихо чертыхнулась, натянула чистое платье, аккуратно уложила в корзинку пузырьки с зельями и перевязочными тканями, и направилась в покои государя. Коридоры ещё дремали в полумраке: воздух пах свежим хлебом и маслом от факелов. Когда Селина вошла в покои государя, слуги как раз накрывали завтрак, но Балдуин стоял спиной к столу, у балкона. Свет рассвета ложился на его лицо, на котором теперь едва проступали следы старых ожогов. Повязка больше не закрывала всё, только лоб и часть щёки. — Доброе утро, ваше величество, — мягко произнесла она. Он обернулся, медленно, будто его оторвали от тяжёлых мыслей. — Рано, — голос прозвучал чуть хрипло. — Не спалось? — Наоборот, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Просто решила воспользоваться утренней тишиной. Работать в такие часы легче. Он коротко кивнул. — Начинайте. *** Селина привычно сняла старые повязки, осмотрела кожу и едва не улыбнулась: воспаления почти исчезли. Она обработала мазью участки, где кожа ещё была раздражена. Каждый раз, когда приходилось тянуться, боль в спине отзывалась резкой судорогой, но она не подала виду. — Уже заметно лучше, — сказала Селина, стараясь говорить бодро. — Так и глядишь, скоро кожа будет гладкой, как у младенца. — Только не относитесь ко мне, как к младенцу, — сухо, но с намёком на улыбку произнёс он. — Только если будете капризничать, — ответила она не моргнув. Балдуин тихо хмыкнул, глядя, как она аккуратно бинтует его руку. В её движениях не было ни страха, ни суеты, только сосредоточенность и странное спокойствие. *** Когда она закончила, Селина сложила инструменты и, чуть поколебавшись, сказала: — Ваше величество, мне нужно пополнить запасы трав и настоек. Некоторые редкие ингредиенты подходят к концу. — Составьте список, я пошлю человека, — ответил он. — Если позволите, я предпочла бы сходить сама, — спокойно возразила она. — Мне нужно лично выбирать, иначе половина трав окажется бесполезной. Он перевёл на неё взгляд, чуть прищурившись. — Вам просто хочется выйти из дворца. — Возможно, — мягко улыбнулась она. — Иногда свежий воздух лечит не хуже моих мазей. Он какое-то время молчал, затем взял перо и лист. — Хорошо. Я разрешаю. Но без излишней самодеятельности. Он быстро написал несколько строк и поставил подпись. — Передадите казначею, он выдаст вам средства. Селина поблагодарила лёгким кивком. В голове же уже мелькала мысль: «Если немного округлить сумму, то можно будет купить и пару нужных вещей для себя. И трав побольше. А может, платье поприличнее…» Он как будто почувствовал её мысли.Все еще оставляя на столе записку, он сказал: — Судя по вашему выражению, — складывая руки за спиной, — сумма внезапно возросла вдвое. Она изобразила искреннее возмущение: — Я бы не посмела! — Посмели бы, — усмехнулся он, наконец позволив себе лёгкую улыбку. — Женщины и золото, это два вечных источника неожиданностей. Она, не удержавшись, парировала: — А мужчины и власть, это два источника неприятностей. Так что мы квиты. Он подал ей сложенный листок. — Покажете казначею. Но если сумма окажется подозрительно округлой, Селина, — он чуть улыбнулся, — считайте, что вы сами оплатите следующий пузырёк мази. — Ах, государь, — притворно вздохнула она, — даже владыка не должен шутить так жестоко. Он тихо усмехнулся: — Женщина, которая умеет торговаться, — это опаснее, чем яд. Она опустила голову, чтобы скрыть улыбку: — Тогда я буду использовать это оружие с осторожностью. Она сделала лёгкий реверанс, взяла корзинку и, прежде чем выйти, обернулась: — А мазь оставьте ещё на час, пусть впитается. Кожа, знаете ли, тоже требует терпения. — Я учту, — сказал он, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки. Она, чувствуя на себе его взгляд, вышла из покоев, стараясь идти как можно ровнее, чтобы не выдать, как на самом деле болят ноги. *** Коридоры, ведущие к административному крылу дворца, были тише, чем лечебные помещения. Воздух там пах старой бумагой, сургучом и воском, смесь, от которой у Селины начинала болеть голова. Она шла, держа в руках аккуратно сложенный листок с подписью короля, и мысленно прикидывала, что сможет позволить себе, если немного округлит сумму. «Всего-то пару монет. Подумаешь. Даже святой бы не удержался.» Казначей сидел в глубине зала, за массивным дубовым столом, утопая в стопках свитков и счетных палочек. Мужчина лет пятидесяти, сухопарый, с выверенной вежливостью и глазами, острыми как нож. На мгновение Селина даже усомнилась в своей идее, но отступать было поздно. Она подошла, чуть опустив голову, как подобает скромной женщине при дворе. — Доброе утро, господин казначей, — произнесла она мягко. Голос звучал ровно настолько тёпло, чтобы расположить, но не вызвать подозрений. — Доброе, госпожа лекарь, — тот отложил перо и смерил её взглядом поверх очков. — Что привело вас в наши скромные владения? Она подала листок. — Его величество поручил выдать мне средства на закупку необходимых ингредиентов. Он принял документ, аккуратно развернул и прочёл. Подпись Балдуина, личная печать, всё в порядке. — М-м… — протянул казначей, чуть прищурившись. — Значит, травы и настои. — Да, — Селина чуть кивнула, сложив руки перед собой. — Несколько видов редких кореньев и масел. Без них лечение не будет столь эффективно. Я бы не осмелилась тревожить вас по пустякам. Казначей скользнул по ней взглядом, явно пытаясь понять, насколько она искренна. Но внешность и манера Селины работали на неё: простое платье, спокойное лицо, ровный голос. В ней было что-то, что располагало к доверию. — Сколько вам требуется? — наконец спросил он. Она чуть задумалась, будто тщательно взвешивая каждую цифру. — Думаю, тридцать серебряных монет будет достаточно, — произнесла она скромно, хотя в уме считала: «Двадцати вполне хватит на всё. Остальное… пусть будет на случай непредвиденных расходов.» Казначей кивнул, достал из сундука небольшой мешочек и отвесил ровно тридцать монет. — Подпишите здесь, — сказал он, пододвигая перо и журнал. Она расписалась каллиграфически, аккуратно, будто монахиня в церковной книге, и, взяв мешочек, чуть поклонилась. — Благодарю вас, господин казначей. Да хранит вас Господь за ваше терпение и доброту. — Вы, должно быть, единственный человек во дворце, кто благодарит меня, — заметил он с суховатой усмешкой. — Наверное, остальные просто не могут оценить вас по достоинству, — ответила она с невинной улыбкой. Казначей, несмотря на привычную строгость, едва заметно улыбнулся в ответ, и впервые за день выглядел по-человечески. Селина тихо попрощалась и вышла, а стоило двери закрыться, она позволила себе чуть шире улыбнуться. «Ничего не бывает приятнее для женщины, чем чувство самостоятельности. Даже если эта самая самостоятельность лишь иллюзия.» Монеты приятно звякнули в мешочке. Теперь можно было не только пополнить запасы трав, но и прикупить кое-что для себя, например, новую ткань для шитья или что нибудь для тренировок, чтобы не рвать платья.