Святилище утраченной надежды

Рынок шумел, как улей. Воздух был насыщен ароматами: сушёных трав, горячего хлеба, дымящихся угольков и немного конского пота. Селина, прикрыв голову лёгкой накидкой, неспешно шагала вдоль лавок. На душе было странное сочетание удовлетворения и азартного интереса: вот оно, маленькое приключение без придворных взглядов и предписаний. Сначала она закупилась привычным, сушёный ладанник, корень мальвы, немного лаванды и мха для настоек. Торговцы уже знали её в лицо и охотно предлагали лучший товар, ведь Селина, несмотря на скромность, умела заплатить как следует. Но сегодня она решила немного поэкспериментировать. На перекрёстке между рядами сидела старуха в платке, с глазами цвета болотной воды и руками, испачканными в травяной пыли. Перед ней пучки странных растений, некоторые и вовсе светились слабым, едва уловимым сиянием. — Говорят, чудотворные, — прошептала старуха, заметив взгляд Селины. — От всего, дитя. От боли, от тоски… и даже от дурных снов. Селина приподняла бровь. — От дурных мужчин не помогает? — Если бросить в них пучком, — старуха ухмыльнулась, — может, и поможет. Обе рассмеялись, и Селина всё же купила небольшой пучок «чудотворной» травы, скорее из любопытства, чем из веры. *** Пройдя дальше, она уже собиралась возвращаться, когда взгляд зацепился за лавку с мужской одеждой. На вешалах висели плотные штаны, лёгкие туники, сапоги, всё практичное, удобное… и как раз то, чего ей не хватало для утренних тренировок. «Если уж я должна падать от усталости, то хотя бы в удобных штанах», — мелькнула мысль. Продавец, молодой, с лёгкой небритостью и открытым лицом, сразу расправил плечи, когда Селина переступила порог лавки. Она будто случайно коснулась тканевого рулона, изучающе провела пальцами по плотной материи и вздохнула: — Хм… ткань хорошая. Прочная. Только вот цена у вас кусается, — произнесла она с лёгкой улыбкой, даже не глядя прямо на него. — Цена справедливая, миледи, — поспешил ответить он. — Товар из южных земель, дорога дальняя, а спрос высокий. Селина наконец подняла глаза. — Из южных? Тогда вы, наверное, и торгуетесь по-южному? — тихо, почти игриво сказала она, чуть склонив голову. Он растерялся, но не отступил. — А как это, по-южному? — Когда цена снижается от улыбки, — ответила она и улыбнулась ровно так, как будто это не просьба, а простое чудо, которое случается само собой. Парень попытался что-то сказать, но слова застряли где-то между дыханием и смущением. — Хорошо, — наконец выдавил он, — пусть будет… на два серебряных меньше. Но только ради вашей улыбки. Селина кивнула с видом победителя, не утратив при этом мягкости. — Я знала, что вы человек с сердцем, — сказала она, аккуратно складывая штаны и сапоги. — Пусть подарок принесёт удачу. — Подарок? — переспросил он, но она уже разворачивалась к выходу, бросив через плечо короткое: — Разумеется. Для одного очень… близкого человека. А на улице тихо усмехнулась, прикоснувшись к свёртку. «К кому ещё быть ближе, если не к самой себе?» *** Селина, прогуливаясь между рядами рынка, вдруг заметила необычную лавку с миниатюрными фигурками. Среди них стояла крошечная копия короля Балдуина, в доспехах, с маской, словно готовый к походу. Фигурка была мягкой, почти как игрушка, но с удивительной детализацией. Селина не смогла устоять и решила купить её, «пусть будет маленький сувенир для настоящего короля», — подумала она. Продолжая осмотр, она позволила себе немного побаловать себя: купила пару свежих фруктов и редкую сладость, которую не подавали во дворце: хрустящий леденец на палочке с медовым сиропом и фруктовым ароматом. Не забыв о Балдуине, она решила взять один такой же для него, маленький жест внимания и игры, которой никто кроме неё не заметит. *** Селина направилась к дому Исаака, уверенная и решительная, слегка утомлённая, но довольная своим утренним походом по рынку. Исаак встретил её у входа, улыбаясь и сразу завёл разговор: — Как раз кстати, у меня есть клиент, — сказал он, кивнув в сторону небольшой комнаты, где уже сидел мужчина средних лет. — Думаю, вы сможете его принять. Селина кивнула и вошла внутрь. Мужчина выглядел зажиточно, немного нервничал, но, видимо, доверял Исааку и его гостю. Селина быстро разложила свой медицинский мешок, добавила несколько свежих трав, которые купила на рынке, и приступила к лечению. Она внимательно обработала раны, наложила повязки и дала пациенту рекомендации по уходу, стараясь, чтобы всё было быстро, аккуратно и комфортно. Когда работа была завершена, мужчина с благодарностью передал деньги, и Селина, как всегда, выделила 10% Исааку за помощь в организации встречи. *** С чувством выполненного долга она направилась обратно во дворец. На этот раз прогулка прошла без приключений: Селина не заблудилась и никого особо не встретила. Достигнув своих покоев, она аккуратно спрятала вещи: штаны и ботинки, чтобы любопытные служанки случайно их не заметили. Мужская одежда у женщины всё же выглядела странно, и Селина не хотела лишних вопросов. Селина аккуратно свернула покупку, маленькую фигурку в виде Балдуина и леденец, что пах карамелью и специями, в чистый кусок ткани, перевязала нитью и чуть усмехнулась. Подарок получился забавный: ни к чему не обязывающий, но с лёгкой иронией. Собрав всё для перевязки, настойки, бинты, мази, она направилась к покоям государя. *** Когда дверь распахнулась, в воздухе витал запах металла и ладана. Балдуин сидел за столом, в маске, разумеется, а напротив него стоял какой-то мужчина в простом, но дорогом плаще. Они о чём-то негромко разговаривали. Селина чуть замедлила шаг, склонила голову: — Ваше величество. Мужчина взглянул на неё коротко, почтительно поклонился Балдуину и, получив разрешение, поспешно удалился. Как только дверь за ним закрылась, Селина не выдержала, с прищуром посмотрела на короля и произнесла: — Вы снова в маске. Я ведь просила вас хотя бы… не доводить всё до крайности. — Я не могу позволить себе быть без неё, когда приходят посторонние, — холодно отозвался он. — Посторонние, может быть, и не заслуживают доверия, — тихо заметила она, — но вы же сами видите, как кожа под металлом снова воспаляется. Ещё немного — и придётся начинать всё заново. Он помолчал, не отвечая. Маска глухо звякнула, когда он отвернулся к окну. Селина лишь вздохнула и, словно желая сгладить неловкость, положила свёрток перед ним: — В любом случае… это вам. Он обернулся, с некоторым удивлением посмотрел на подарок и медленно развязал нитку. Первым показался леденец в форме маленького солнца, затем, крохотная фигурка рыцаря в белых доспехах, которая была его маленькой копией. Балдуин замер на мгновение, потом усмехнулся, едва заметно, но достаточно, чтобы Селина уловила движение губ. — Похоже на меня, — сказал он, поворачивая фигурку в пальцах. — Только этот, — кивнул он на игрушку, — выглядит… жизнерадостнее. — Это потому что он не спорит со своим лекарем, — спокойно парировала Селина. Он вскинул на неё взгляд, острый, но без гнева. Потом перевёл взгляд на леденец: — И это… тоже мне? — Конечно. После настоев не помешает хоть что-то сладкое. — Любопытно, — сказал он с лёгкой тенью улыбки. — Вы явно знаете, на что потратить средства, выданные для лекарств. Селина фыркнула, сложив руки на груди: — Лечение должно приносить радость, ваше величество. Даже если оно сахарное. Он чуть качнул головой, но уголок губ снова дрогнул. Подарок был отложен в сторону, и Селина приступила к делу. Балдуин снял маску и верхний слой одежды, как обычно, без лишних слов. Она сосредоточенно обрабатывала раны. Но, подняв взгляд, заметила, что кожа на его лице вновь покрылась покраснением и мелкими язвочками. — Вы всё-таки носите ее чаще, чем я предполагала, — тихо, но твёрдо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Даже после того, как я просила не делать этого. Он не ответил. Только слегка отвёл взгляд, и Селина поняла: упрямый, гордый, не слушает никого, даже себя. Она тяжело вздохнула, отложила мазь и сказала уже мягче: — Ну что ж, начнём всё заново. Хоть бы игрушку почаще вспоминали — она хотя бы не такая упрямая. *** Она закончила обрабатывать лицо, чуть отступила, чтобы посмотреть на результат. Повязка легла ровно, кожа под ней выглядела раздражённой, но чистой. — Не давит? — спросила она, пряча использованные салфетки в миску. — Нет, — отозвался он, голос ровный, как всегда. — Хотя… привычка — дело странное. Когда не болит, будто чего-то не хватает. Она фыркнула. — Сомнительная привязанность. Он посмотрел на неё из-под тяжёлых век, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то человеческое, почти усталое. *** — Вы сегодня молчаливая, — заметил он, когда она стала убирать настойки обратно в кожаную сумку. — День длинный, — ответила она коротко. — Просто устала. Он хотел что-то добавить, но она уже завязывала ремешок, ловко, как будто торопилась. Она чувствовала, что если задержится, разговор снова уйдёт вглубь, туда, где ей пока не хотелось копаться. — Всё, — сказала она. — Повязку сменим утром, настои оставляю на столе. — Даже не посидите минуту? — тихо спросил он, чуть приподнявшись. Она улыбнулась, не глядя в его сторону: — В другой раз. Он не стал настаивать, только посмотрел вслед, когда она вышла. Шаги её стихли быстро, будто она действительно куда-то спешила. А за дверью, лёгкий шорох ткани, потом тишина. Она же, оказавшись в коридоре, выдохнула и шагнула быстрее. Вечерняя прохлада царапнула щёку, которая пахла мазями. Ей нужно было переодеться, пока не стемнело, стрелять лучше, когда ветер ровный, а небо ещё держит последние полосы света. *** Стрелы ложились одна за другой. Сухой щелчок, короткий выдох, приглушённый удар в соломенное чучело. Селина стояла на тренировочной площадке почти одна, лишь пара молодых воинов, окончивших службу, мелькала на дальнем ряду. Они иногда косились на неё: женщина, да ещё с таким выражением лица, стреляющая с яростью, будто она на войне, а не тренировке. Она стреляла не ради меткости. Каждая стрела была криком, немым, но злым. Она злилась на Балдуина, на его упрямство, на железную маску, которая будто въелась в его кожу. Он снова носил её. Снова, несмотря на всё, что она ему говорила, делала, мазала, перевязывала. Как будто хотел сам себя загубить. «Если продолжит так, всё, что я сделала, пойдёт насмарку. Эти язвы не заживают, если их душить металлом. Но ведь я не могу приказать королю. Даже не могу толком объяснить, почему он должен меня слушать, он привык, что все склоняют головы.» Селина отбросила лук, провела рукой по лицу, кожа липла от пота. Её раздражение постепенно превращалось в тревогу. Она чувствовала, как где-то внутри начинает холодеть мысль: она может не справиться . Не потому что болезнь сильнее, а потому что он сам не даст себя спасти. «Мне нужно что-то новое… сильнее. Простая мазь работает слишком поверхностно.» Она вспомнила подвал в лазарете, там, где сушились травы. Сушёные листья лаванды, корень алтея, немного меда… всё это помогает, но не останавливает заражение. «Если бы хоть что-то вроде пенициллина…» — усмехнулась сама себе. «Но нет, в это время ещё не придумали даже слова бактерия.» Она шла вдоль мишеней, собирая стрелы, и мысленно прокручивала возможные варианты. «Мёд — антисептик. Серебро — убивает гниль. Серебро… да, в храмах у монахов есть посуда, может быть, можно расплавить немного стружки, смешать с мазью. Ещё можно попробовать уксус, или хотя бы сделать слабый раствор на вине.» Она знала, что рискует: можно обжечь кожу, вызвать новую язву. Но без риска, нет шанса. «Мне нужно место, где я смогу варить всё это спокойно. Может, ночью, пока все спят. А днём, будто ничего не происходит.» «Только бы он не понял, что я снова копаюсь с экспериментами. Скажет, ведьма.» Селина усмехнулась, обводя взглядом ряды мишеней, исколотых стрелами. «Пусть. Лучше быть ведьмой, чем беспомощным медиком.» Она взяла лук, снова натянула тетиву. Щелчок, стрела вошла точно в центр. И впервые за весь вечер Селина почувствовала не злость, а решимость. Она не позволит проказе забрать его лицо, его тело, его жизнь, даже если для этого придётся самой придумать лекарство, которого ещё не существует. «Если никто еще не придумал антибиотики, значит, это сделаю я.»