Святилище утраченной надежды

Она поднялась по мраморной лестнице, усталая, но с горящими глазами. Слуги, встречавшие её в коридоре, замялись, один из них решился сказать: — Его величество искал вас, госпожа Селина. Ещё до вечерних процедур. Она замедлила шаг, сердце кольнуло раньше времени. Обычно он звал строго по часам, и если искал её днём… значит, что то заметил. Селина быстрым шагом добралась до своих покоев, стянула с себя простое дорожное платье, вымыла руки и накинула лёгкий плащ, под которым привычная сумка с лекарствами. Она не знала, что именно ждёт её разговор с Балдуином, но чувствовала: сегодня что-то изменится. Когда Селина вошла в его покои, вечерний свет уже гас за узкими окнами. Балдуин сидел у камина, склонив голову, словно прислушиваясь к потрескиванию поленьев. Маска на лице снова отбрасывала тень на его шею, и в этой тени что-то было, почти упрёк. — Вы пришли, — произнёс он спокойно, даже слишком. — Я послал за вами ещё днём. Селина опустила взгляд, сжимая пальцы на ремне сумки. — Простите, ваше величество. У меня были дела за пределами дворца. — Сутками вы исчезаете. — Голос его оставался ровным, но в нём звучала усталость. — Слуги говорят, вас не могут найти даже днём. Что за дела отнимают у вас столько времени, Селина? Она сделала шаг ближе, чувствуя, как пересыхает горло. — Те, что, возможно, однажды избавят вас от боли. Он поднял взгляд. Свет свечей скользнул по металлу маски. — Говорите яснее. Она вдохнула. — Всё это время я искала способ… остановить болезнь. Я пробовала разные сочетания трав, минералов, настоек, даже старые рецепты, о которых здесь, в Иерусалиме, никто и не знает. Я… нашла формулу, что, возможно, способна задержать и предотвратить разложение тканей. Он медленно откинулся в кресле. — И вы решили проверить её на себе? — спросил он. — Нет, — тихо ответила она. — Я нашла больного мальчика, лет тринадцати. Болезнь уже пожирала его кожу. Один человек помог мне попасть к нему. Неделю я приходила к ним тайно и вводила новое средство. И… оно подействовало. Воспаления затянулись, кожа вновь чувствует прикосновения. Балдуин молчал. Долгая, вязкая пауза наполнила комнату, лишь огонь треснул громче. — Вы решили лечить ребёнка неизвестным составом, — наконец произнёс он, тихо, но каждое слово будто резало воздух. — Не зная, выживет ли он. — Я знала, что хуже ему уже не будет, — возразила она, чуть осипшим голосом. — А если получится — спасу вас. Он повернулся к ней, чуть склонив голову. — Ради меня вы пошли на такой риск? Селина выпрямилась. — Ради жизни. И ради других людей. Я устала только перевязывать и смотреть, как болезнь возвращается. Хотела сделать хоть что-то, что имеет значение. Он не ответил сразу. Взгляд за маской был непонятен, но она чувствовала, что его молчание, не равнодушие. Наконец он протянул руку, указав на сумку. — Покажите, — тихо сказал он. Она достала небольшой пузырёк, в котором густая жидкость отливала зеленовато-золотым, словно медь в солнце. — Вот. Оно не исцеляет за один день, но я видела: оно останавливает болезнь. Он взял сосуд, долго смотрел, пальцем провёл по стеклу, будто пытаясь ощутить его вес. Потом тихо сказал: — Иногда мне кажется, Селина, что вы опаснее, чем сама проказа. Она слабо улыбнулась: — Возможно. Но я на вашей стороне. *** Селина осторожно поставила сумку на край стола и взглянула на него через мягкий свет лампы. — Ваше величество… — начала она, слегка сжимая губы. — Мы можем начать. Я подготовила дозу. На другом человеке это уже сработало… хотя, конечно, он был моложе. Балдуин слегка хмуро посмотрел на неё, заметно напряжённый. — Моложе, значит? — проговорил он спокойно, но голос был ровным, почти без интонаций. — И вы уверены, что это безопасно? Селина склонилась над сумкой, открывая небольшой пузырёк с густой жидкостью. — Я не могу обещать полной безопасности, ваше величество, — призналась она честно. — Риск… есть всегда. Риск смерти. Но… — она подняла глаза на него, чуть смягчив голос, — риск есть и без лечения. Болезнь не ждёт, она не щадит. Если мы не попробуем, мы никогда не узнаем, возможно ли остановить её. Балдуин смотрел на неё неподвижно. На мгновение комната наполнилась лишь тихим потрескиванием камина. — Вы предлагаете шанс, — наконец сказал он тихо. — И я должен вам довериться. — Да, ваше величество, — кивнула Селина, почувствовав, как напряжение слегка спадает. Она аккуратно приготовила шприц, проверяя каждый пузырёк, каждый пузырёк с дозой. — Я буду очень внимательна. Он слегка склонил голову, отставил руки на колени, словно принимая решение всей своей волей. — Делайте что нужно я… верю вам, — сказал он. Селина вдохнула, почувствовав, как адреналин смешивается с осторожной радостью. Она аккуратно ввела лекарство, следя за каждым движением, за реакцией его тела, за дыханием. После процедуры она отступила на шаг, наблюдая за ним. — Всё, — сказала она тихо, стараясь сохранять ровный голос. — Теперь нам нужно лишь ждать реакции организма. Он медленно кивнул, глаза за маской внимательно смотрели на неё. — Вы сделали всё, что могли, — сказал он после паузы. — И я благодарен вам. Селина ощутила лёгкое облегчение. Сердце немного успокоилось, а внутреннее воодушевление дало ей сил: первый шаг сделан, первый риск принят, и теперь оставалось наблюдать за результатом, надеясь, что её расчёты и усилия не окажутся напрасными. *** Селина сняла с него маску и аккуратно положила на стол. Его тело уже было в привычных повязках, но она всё равно осмотрела каждый участок, где могли оставаться старые нарывы или новые воспаления. Тщательно обработала раны, нанесла мази и закрепила свежие перевязки. Балдуин сидел неподвижно, позволяя ей работать, иногда лишь слегка моргая глазами, когда она поправляла повязку. — Всё как всегда… терпимо, — пробормотал он тихо, но в голосе слышалась лёгкая усмешка. Селина кивнула, аккуратно сложив использованные материалы в сумку. — Состояние заметно лучше, — сказала она ровно, хотя сама немного устала: день прошёл в напряжении и скрытых экспериментах. — Но нужно продолжать следить, чтобы язвы заживали и снаружи тоже. Они сели за стол, и вдруг её желудок заурчал так громко, что она невольно вздрогнула. — Когда вы последний раз ели? — спросил Балдуин с лёгкой настороженностью. — С утра… — начала она, вспоминая утренний кусок хлеба и немного фруктов, украденных с кухни. — Но это было немного… — чуть смущённо она пожала плечами. Балдуин фыркнул и кивнул своим слугам, дав приказ принести нормальный ужин. Через несколько минут на стол поставили тарелки с горячим мясом, свежими овощами и хлебом. *** Селина, наконец, вздохнула свободно и начала есть, слегка улыбаясь. Балдуин наблюдал за ней, а потом сам взял кусок хлеба. — Ну что ж, — сказал он, отставляя нож, — раз уж мы закончили с официальными делами, может сыграем партию в шахматы? Селина кивнула, поставив свои руки на колени. — С удовольствием. — Она слегка наклонилась, расставляя фигуры, её взгляд случайно упал на его глаза. Она почувствовала лёгкое тепло, но быстро отвела взгляд, сосредоточившись на доске. Партия началась спокойно, оба расставили фигуры, и Селина сразу взяла белые. Она старалась действовать аккуратно, помня, что Балдуин опытен и умеет просчитывать несколько ходов вперёд. Первые ходы были стандартные: пешка на е4, конь на f3, слон на c4, но уже через несколько ходов Селина начала замечать, что Балдуин слишком уверен в атаке, слегка отвлекаясь на их беседу. — Вы всегда так серьёзно играете? — спросил он, делая первый ход. — Почти, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Но иногда… — она слегка наклонилась вперёд, подбирая фигуру, — иногда приходится отвлечь противника не только шахматной стратегией. Балдуин приподнял бровь, почти не заметно улыбнувшись. — Интересно, — сказал он, перемещая коня. — Попробуем. *** Они играли, обсуждая разное: погоду, недавние события во дворце, а Селина иногда вставляла лёгкие комментарии, которые слегка смущали Балдуина, но не слишком. — Вы, кажется, слишком много думаете о нападении, — заметила она, сдерживая улыбку. — А защита… защита иногда важнее. — Возможно, — ответил он, слегка склонив голову, — но и нападение умеет вскрывать слабости. Фигуры перемещались по доске, их ходы становились всё напряжённее. Иногда Селина тихо комментировала его решения, поддразнивала его словесно, но сдержанно, а он слегка морщился, но не показывал раздражения. — Слон на D5… — сказала она тихо, когда предвидела его ход. — Ах, простите… — добавила с улыбкой, — просто невозможно не вмешаться. — Кажется, — сказал он с лёгким смешком, — я начал подозревать, что вы играете не только фигурами. Она улыбнулась про себя и продолжила планировать комбинацию. Через несколько ходов они начали разговор о поставках трав, которые Селина собиралась приобрести. Балдуин слегка отвлекся, обсуждая детали, и это дало ей шанс. — Ах, да, точно! — тихо сказала она, с лёгкой игривостью в голосе: — Не забывайте, у вас есть уязвимые места… С этими словами она переместила слона на h5, создавая угрозу шаха и одновременно открывая возможность для ферзя атаковать. Балдуин замер на мгновение, понимая, что комбинация опасна, но уже было поздно. Ферзь на h7 и шах и мат. Балдуин спокойно посмотрел на доску, затем на Селину, слегка улыбаясь. — Вы меня перехитрили, — сказал он ровно, без раздражения, сдержанно, — и сегодня я должен признать поражение. — Иногда достаточно одного мгновения невнимательности, — мягко сказала Селина, поднимая глаза на него с лёгкой игривой улыбкой. — Главное — не упустить шанс. Балдуин наклонился к доске, убрал фигуры, слегка улыбнувшись в ответ на её улыбку: — Хорошо, сегодня вы победили. Но завтра мы начнем новую партию. Селина аккуратно убрала фигуры, довольная своей маленькой победой. Она знала, что это подняло ей настроение после долгого дня с лекарствами и перевязками, а лёгкие беседы помогли немного разрядить атмосферу между ними.