Святилище утраченной надежды

От лица Балдуина *** Балдуин сидел за своим столом, когда в покои ворвалась Селина. Он мгновенно заметил её взъерошенные волосы, взгляд, полон бешенства и ужаса, и окровавленный нож в руках. Его сердце сжалось. Мельком пробежали мысли, кто мог так с ней поступить? Что вообще происходит? Он глубоко вздохнул, стараясь скрыть тревогу и недовольство. «Спокойно», повторял он себе мысленно. «Она пришла ко мне, значит, всё обошлось». Балдуин видел, что она пыталась держать себя в руках, но напряжение буквально исходило от неё. Он внимательно изучал каждое движение, каждое дыхание, готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Когда Селина рассказала, что пытался сделать Ги, он почувствовал смесь ярости и беспомощности. Его руки сжались в кулаки, но он понимал: сейчас главное, сохранять спокойствие и выяснить, кто виновен, а не устраивать сцену в покоях. Он мягко сказал ей успокоиться, чтобы она не подвергала себя риску ещё раз. После её ухода Балдуин остался один, позволяя мыслям полностью овладеть им. Он понимал, что действовать нужно осторожно. Любая поспешная попытка наказать нарушителя могла привести к новым проблемам. *** Балдуин позвал Тиберия. Кратко, но чётко он рассказал об инциденте. Тиберий, узнав детали, был в шоке: подобное нарушение порядка, да ещё и с угрозой для Селины, было неприемлемо. Они решили немедленно отправить стражу по всему дворцу. Часы прошли, пока стража обходила покои и коридоры, проверяя каждый уголок. В одном из помещений они нашли след крови, который внезапно обрывался, как будто кто-то залатал рану. Балдуин осмотрел место, но даже его острый взгляд не смог восстановить полный ход событий. Ночь тянулась медленно. Балдуин ходил по покоям, размышляя: — Ги умён, но непредсказуем. Нужно выждать, понять его план. — Селина… она сильная, но одна. Нужно быть уверенным, что она в безопасности. — Как использовать эту информацию, чтобы предотвратить дальнейшие инциденты, не навредив дворцу и людям? Он ощущал тяжесть ответственности: дворец, свои люди, Селина. И при этом внутреннее напряжение росло, неизвестность вокруг Ги, его мотивы, возможные союзы. Каждое мгновение было важно. Балдуин сел у окна, глядя на ночной двор. В уме прокручивал варианты: кто мог быть помощником Ги, какие пути отхода он использует, где может скрываться. Он понимал, действовать нужно быстро, но осторожно. Любое неверное движение могло стоить дорого. Несмотря на всё, он ощущал лёгкое облегчение: Селина осталась жива, угрозу удалось минимизировать на данный момент. Но впереди было много работы, расчёты, планы, подготовка стражи и возможные контратаки. Его разум не отдыхал, сердце не успокаивалось. Это была ночь, когда каждая мысль могла стать решающей. *** Балдуин проснулся с ощущением лёгкого недомогания, но привычка следить за порядком и событиями дворца заставила его сразу проверить, всё ли идёт по плану. Селина обычно появлялась к этому часу. Тихо, почти неслышно, открывала дверь, приносила свои травы и запах сушёных листьев, и всё вокруг будто становилось живее. Сегодня тишина. Он сначала пытался не придавать этому значения — «возможно, задержалась», — но с каждой минутой тревога росла. — Позовите стражу, — коротко бросил он. Двое вошли, поклонились. — Госпожа Селина… выходила ли она из покоев сегодня утром? Один из стражей замялся. — Нет, господин. Мы стояли у дверей всю ночь, как велено. Никто не заходил и не выходил. — Никаких звуков? Криков? — голос его стал холоднее. — Никаких, сир. Всё было спокойно. Балдуин медленно поднялся, и в этом движении чувствовалось что-то тревожное, будто предчувствие. — Идём. *** Они дошли до её покоев. Дверь заперта изнутри. Один из стражей бросил на другого короткий взгляд, затем толкнул плечом. Замок поддался. Комната встретила их тишиной. Всё было на своих местах: фляги с отварами, кожаная сумка, аккуратно сложенные свитки, даже платок на кресле. Только воздуха будто стало меньше, как в месте, где недавно был человек и внезапно исчез. Балдуин медленно обошёл комнату, провёл пальцами по спинке кресла, по столу, где осталась едва заметная вмятина от её ладони. — Как будто… растворилась, — тихо сказал он, и голос прозвучал глухо. Он посмотрел на стражей взглядом, от которого те опустили головы. — Найдите её, — произнёс он тихо, почти спокойно, но в этом спокойствии было что-то страшнее крика. *** Балдуин хмурился, сидя на краю кровати, в покоях лекаря. Этот факт только усилил тревогу. Нет следов бегства, нет признаков насилия, но её нет. Что могло случиться? Он мысленно перебирал варианты: «Она могла выйти сама, по какой-то своей нужде? Тогда почему не оставила следов?Что, если кто-то вмешался, но тщательно замёл следы?» Он понимал, что паника не поможет. Ему нужно сохранять холодный рассудок. Каждое помещение, каждый коридор, каждая дверь, всё это могло дать хоть какие-то намёки. Балдуин решил провести тщательный обход покоев, проверить её привычные маршруты и возможные тайники. Мысли всё равно не давали ему покоя. Он ощущал лёгкую дрожь в руках и сердце, которое чуть учащённо билось. — Она должна быть тут… — тихо проговорил он сам себе. Но разум тут же вставал в бой: если её нет, и если её похитили, это значит, что кто-то знает о её значении, о её роли в лекарственных делах. Кто-то знает про лекарство, про её умения, про связь с ним. Балдуин понимал, что нельзя ждать до обеда. Нужно действовать. Он приказал служанкам усилить наблюдение, оповестил стражу дворца: проверять все входы и выходы, перекрывать возможные пути. Каждая минута тянулась медленно, словно сама дворцовая архитектура замедляла время. Балдуин пытался сосредоточиться, но каждый звук, каждый шорох вызывал мгновенное напряжение. Он несколько раз приходил в ее покои, разглядывал все привычные вещи, проверял, нет ли каких-либо аномалий: слегка смещённых предметов, следов обуви, отпечатков рук. Всё было на месте. Это только усиливало чувство тревоги и неизвестности. Он понимал одно: сегодня придётся действовать решительно. День, который начинался спокойно, превратился в ожидание, тревогу и бессонный анализ. Он не знал, куда делась Селина, но был уверен, что не останется в пассивной позиции. От лица Ги де Лузиньяна *** Ги сидел за массивным дубовым столом в полумраке комнаты, перед ним расстилались карты и свитки с планами предстоящих операций. Он всматривался в расположение войск у Баниаса, перебирая варианты. 1179 год, апрель, битва на горизонте, всё должно было быть идеально рассчитано. Его конечная цель была проста: Балдуин должен остаться слабым, не готовым к защите, чтобы в нужный момент захватить власть. — Если он поправится… — пробормотал Ги сам себе, сжимая пальцы в кулак, — это будет сложнее. И эта девчонка… эта лекарь… её вмешательство недопустимо. Его мысли о Селине были резкими, почти яростными. Она пришла в дворец тихо, словно тень, и уже изменила ход событий: ее лекарства возвращали короля к жизни, делали его сильнее. Каждый день она наносила удар по его планам, даже не подозревая об этом. — Придётся убрать её, — сказал он наконец вслух своему помощнику, который сидел рядом, слушая молча. — Пусть исчезнет из дворца. Я не могу рисковать. Разговор перешёл к военной операции, к расположению войск, к стратегическим целям. Он четко разрабатывал, как использовать каждый отряд, где выставить заслоны, какие обходные пути задействовать, чтобы максимально ослабить врага. Но ум Ги постоянно возвращался к мысли о Селине. Она была маленьким камешком в его большой игре, который мог сорвать всё. *** Он заметил её силуэт в коридоре, она подслушивала. В этот момент его глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Когда она попыталась уйти, он схватил её и затолкал в комнату, прижимая к стене. Она достала нож для трав и пырнула его в колено. Ги взвизгнул от боли и отскочил, проклиная её всеми словами, какие только мог вспомнить. Его ярость была дикой, почти всепоглощающей. — Она заплатит за это… — пробормотал он, сжимая кулаки. Именно в этот момент он решил, что нужно действовать радикально. Он позвал своих помощников, троих всадников, проверенных и верных, и спланировал похищение. Девчонка должна была быть выведена из дворца, её лечение короля недопустимо, пока его планы по свержению не будут завершены. *** Ги сидел в тени аркады у северной конюшни и смотрел, как ночь проглатывает двор. Воздух был прохладен, лошади нервно вздрагивали в стойлах, свет факелов дрожал на ветру. Всё было готово, седла уложены, покрывала накинуты, мешки с провизией прикреплены к седлам. Он дал команде: ждать сигнала. Ему не нравилось рисковать, но иногда риск, это единственный инструмент справедливости. Селина мешала его планам; она возвращала королю силы, и каждая её перевязка, как удар по его будущему. Он убрал из расчёта жалость. В этом деле нет места чувствам. Три человека: двое старых знакомых и один молодой, но выносливый наёмник, двинулись тихо по стенам дворца, как тени. Он видел их в отблесках факелов и знал: они прекрасно подготовлены. Схему объяснил кратко: лестницу приставить к балкону, поднять, выхватить, связать, спустить и увезти. Быстро, чисто, без лишних свидетелей. Ги отсчитал в голове шаги: когда и как стражи делают обходы, какие коридоры обычно пустуют, где висят старые полотна, поглощающие звук. Он послал ещё двух людей приглядывать за вспомогательными выходами, вдруг кто-то решит пройтися в это безлунное время. Контроль означал безопасность операции. Он услышал тихий сигнал, свисток, почти беззвучный. Сердце не прыгнуло; напротив, ум сосредоточился. На стене дворца поднялась лестница, скользнула к перилам балкона, и тёмные фигуры, сливаясь с архитектурой, забрались наверх. Ги наблюдал через щель между столбами. Они не торопились, но и не медлили. Охватив периметр, один осторожно вошёл на балкон, другой держал лестницу; третий, самый проворный, двинулся к раме окна, ворвался внутрь и застыл в дверном проёме, пока его глаза привыкали к полуосвещённой комнате. На мгновение он оставался тенью, затем сделав шаг, пробежал к кровати и быстро проверил, спит. Пока один из мужчин шуршал на балконе, будя девушку, тот, что стоял у кровати, выждал момент, когда она встанет и вырубил девушку. Они работали без слов. Сжатые руки, чёткие движения, дуновение ветра могло разрушить ловкость операции, поэтому каждый жест был отточен. Селину подняли как мешок, уложили поперёк, чтобы было легче перенести и привязать, и вынесли на балкон. Там, едва переступив через перила, привязали её к лестнице и медленно, осторожно, опустили вниз. Ни единого лишнего звука, только шелест кожи и скрип тросов. *** Когда мешок оказался у основания лестницы, наёмники быстро, как безмолвные тени, перенесли его к чередующимся рядам лошадей. Ги наблюдал, как одного из стражников они обошли стороной: тот, видимо, испуганно повернул в другую сторону и не успел ничего понять. Тени растворялись в мягком свете факелов. Он почувствовал лёгкое, почти холодное удовлетворение. Всё прошло, как было задумано. Никто из дворцовой стражи не заметил нарушение, именно так и должно было быть. Его люди аккуратно усадили Селину поперёк седла, стянули верёвки крепче и, укрыв её плащом, сгрузили на одну запряжённую лошадь. Вожак махнул рукой: быстрый рывок по узким улочкам, затем выход в сторону главной дороги, где ждала дальняя тропа в сторону Керака. Ги молчал, пока они покидали конюшню. В груди не было триумфа, была холодная решимость: цель поставлена, препятствие устранено. Он знал: теперь всё будет зависеть от времени. Пока Селина вне дворца, пока Балдуин будет лишён врача рядом, шансы на успех вырастут. В дороге он держал взгляд прямо, не позволяя себе роскоши эмоций. Иногда он думал о возможных последствиях о том, как двор отреагирует, какой шум поднимется, если слух дойдёт не до того уха. Но расчёт был прост: действовать быстро, с минимальным шумом, и не дать противнику времени на ответ. *** Они мчались по тёмным дорогам, лошади летели по камням, воздух свистел в ушах. Ги держал поводья в одной руке, другой, посылал молчаливые команды тем, кто был рядом. Он посмотрел на фигуру, прикрытую плащом, и на секунду промелькнуло тёмное удовлетворение. Это начало. Все ходы просчитаны. И тех, кто думает, что судьбу можно поменять без цены, ждало жестокое удивление. Он следил за конницей, когда всадники доставляли её к его конюшне. Каждое движение, каждая команда, всё это было тщательно спланировано. Они привели её в частный подвал, небольшую темницу при его доме в Кераке. Там он лично наблюдал за тем, как её распрягают и оставляют в камере. Она долго приходила в себя, осматриваясь, осознавая, где находится. Глаза её были полны смеси ужаса и ярости, но она понимала: её сила здесь ограничена. Ги подошёл к решётке и посмотрел на неё. — Если подчинишься мне… — сказал он, голос был хриплым, но уверенным, — если примешь мою сторону и забудешь о Балдуине, ты будешь свободна. Она молчала, но глаза выдавали её мысли. Ги хмыкнул, зная, что страх уже действует. Он удалился, оставив её в темнице. Его мысли вертелись вокруг плана, стратегии и будущего. Он знал, что её сопротивление временно. Главное, это контроль, главное выжидание. Каждое действие, каждая минута наблюдения, каждая задержка были частью большой игры. И пока она была в его руках, он чувствовал власть, которую так долго ждал.