Святилище утраченной надежды

Селина тряслась от усталости и адреналина, когда заметила вдалеке очертания замка. Это было не одно здание, а целый комплекс, несколько построек, соединённых стенами, с башнями, окнами и воротами. Она с трудом вела лошадь, сама еле держась в седле, пока конь фыркал и переступал ногами по камням. Подъехав ближе, она заметила стражу у ворот. Их взгляды сразу приклеились к ней: одета в мужскую одежду крестоносца, с мечом за спиной, со злобой в глазах, решительностью и явной усталостью. Они переглянулись, словно спрашивая друг друга: «Что за дичь?» — Хозяина! — выкрикнула Селина, спрыгивая с лошади почти на колени, хватаясь за воротную решётку. — Мне нужно укрытие! Я умру, если не войду! Стражники, конечно, её не поняли, возмущённо перешептывались, но её женская истерика, или, скорее, отчаяние, замаскированное под истерику, вскоре привлекла внимание жителей. Через несколько минут весь двор был на ногах, крики, шум, фурор. И тут, наконец, вышел он. Мужчина средних лет, седина в волосах, взгляд мудрый и спокойный, величественный и вместе с тем добрый. Селина мысленно назвала бы его «Sugar Daddy», если бы это было в ее времени. Он подходил, спокойно осматривая ситуацию, и казалось, что время вокруг него замерло. — Кто вы и что вам нужно в такой час? — спросил он ровно, но без угрозы, с интересом в голосе. — Простите, — сказала Селина, выпрямившись и пытаясь выглядеть менее безумной, чем несколько секунд назад, — я путешествовала… долго. Моя лошадь устала, я устала. Прошу лишь временного убежища: крыши над головой и немного пищи. После, обещаю, я расскажу всё, что нужно. Он внимательно её изучал, слегка приподняв бровь, видимо удивлённый её наглостью и смелостью. — Хорошо, я впущу вас — наконец сказал он. — Лошадь будет в конюшне, вас мы накормим. Селина кивнула, пытаясь скрыть облегчение, пока её привели внутрь замка. В конюшне её лошадь распрягли, накормили и напоили, сама же Селина последовала за хозяином в столовую. Он указал: — Накройте стол для нашей гостьи. Пусть отдохнёт, поест, а потом будем говорить. Селина не могла сдержать лёгкой усмешки. «Вот так», — подумала она, — «наглость для женщины, второе счастье». *** Стол был накрыт с удивительной тщательностью: на тарелках лежали крылья, куски мяса, свежие овощи, хлеб, сыр, а рядом стояли кувшины с вином, аромат которого сразу возбудил аппетит. Селина с жадностью принялась за еду, ощущая, как усталость постепенно отступает. Каждый кусок казался роскошью после дней в плену, а бокал вина разогревал руки и обеспечил лёгкий жар по телу. Хозяин замка наблюдал за ней с тихим интересом. *** — Откуда вы? — спросил он, наконец, разбивая тишину. Его взгляд был настойчивым, но не угрожающим. Селина сделала глоток вина, перевела взгляд на него и слегка улыбнулась. — Я… я лекарь при короле, — начала она осторожно. — Моё имя известно при дворе. Меня зовут Селина. Он слегка кивнул. — А почему вы оказались здесь, у нас? — продолжил он. Она глубоко вздохнула, вспомнив всё, что с ней случилось за последние дни. — Меня похитил один человек, — сказала она, аккуратно обойдя детали. — Я… сбежала. И вот… оказалась здесь. Я не знаю, что делать дальше. Он молча слушал, не перебивая. Селина ощущала лёгкое тепло от вина, которое словно помогало ей расслабиться. — Вы говорите открыто и спокойно, — произнёс он наконец. — Значит, можно вам доверять. — Я не вижу смысла скрывать, — ответила Селина. — И в любом случае, мне нужна помощь. — Она сделала небольшой паузу, посмотрела на бокал с вином и добавила с лёгкой улыбкой: — И немного вина помогает говорить правду. Он усмехнулся, уважительно, почти с любопытством: — Хорошо, значит, будем исходить из того, что вы честны. И что вы хотите теперь? Селина оперлась на локти, подняла бокал и посмотрела прямо ему в глаза: — Мне нужно временное убежище, немного пищи, отдых. Мужчина кивнул, словно удовлетворённый её откровенностью. — Отлично. Вы останетесь у нас, пока не найдёте путь дальше. Селина кивнула, ощущая, как напряжение последних дней медленно отступает. Её мысли уже начали работать, придумывая следующий шаг, планируя путь, но сейчас, сейчас был всего лишь этот ужин, этот мужчина, это место, где она наконец могла отдышаться. *** Селина откинулась на спинку кресла, взяла бокал с вином и задумчиво произнесла: — А кто вы такой? И почему у вас столько людей, столько земли и оружия? Онфруа улыбнулся, словно ему было приятно, что кто-то интересуется его жизнью. — Меня зовут Онфруа II де Торон — начал он спокойно, опершись на спинку стола. — Я стал сеньором Торона ещё до 1140 года. Когда женился на дочери Ренье Бруса, сеньора Банияса. Благодаря этому Банияс был присоединён к Торону. Он сделал паузу, глядя на её заинтересованное лицо. — Позже, в 1149 году, я стал кастеляном Хеврона, когда город вошёл в королевский домен. А в 1153 году, коннетаблем королевства. Это после того, как завершилась борьба Балдуина III и Мелисанды, и Балдуин стал полноправным правителем. Селина кивнула, аккуратно переваривая информацию. — А войны? — осторожно спросила она. — Были и поражения, и победы, — спокойно ответил Онфруа. — В 1157 году я потерпел поражение от Нур ад-Дина Махмуда под Баниясом и оказался осаждён в замке, пока Балдуин III не снял осаду. В том же году я продал Банияс и Шатонёф госпитальерам. Но это были необходимые шаги, чтобы укрепить положение королевства. Он снова сделал паузу, глаза слегка блеснули воспоминаниями. — В том же году я помог организовать свадьбу Балдуина III и Феодоры, племянницы византийского императора. Моя жизнь была связана с дворцом, войной и политикой. — А потом? — Селина заметила, что её вино уже подействовало, и язык стал свободнее. — В 1173 году я снял осаду с Керака, блокированного Нур-ад-Дином. Позже моё влияние при дворе уменьшилось, но я сохранил должность коннетабля. — Он слегка вздохнул. — В 1177 году титул лорда Хеврона был передан Рено де Шатильону, а я остался при должности, но уже без того влияния, что было раньше. — И сейчас? — Селина, чуть улыбнувшись, кивнула. — Сейчас я стараюсь сохранить порядок и защищать земли, которые находятся под моей ответственностью. Я один из сторонников Раймунда III, графа Триполи, регента при Балдуине IV. Мы, местная знать, противостоим новоприбывшим, таким как Рено де Шатильон и Ги Лузиньян. — Он слегка улыбнулся, показывая, что понял, что эти имена ей знакомы. — А в этом году, 1179, я вновь отстроил Шатонеф после нескольких серьёзных осад. Теперь мои земли и войска готовы к новым событиям. Селина, слушая его рассказ, едва успевала кивать. Она понимала, что сидит перед человеком, который знает, что такое власть, война и интриги, и который сможет ей помочь. Селина слегка наклонилась вперед, глядя прямо в глаза: — А какие у вас сейчас титулы? Вы же явно не просто хозяин замка. Онфруа улыбнулся, слегка кивая: — Так, позвольте перечислить. Я остаюсь коннетаблем королевства — командую войсками, слежу за порядком и обороной. Кроме того, я сеньор Торона и Банияса, кастелян Хеврона… — Он сделал паузу и добавил с легкой иронией: — А ещё я временный хранитель местных земель и «надзиратель над мельницами» — пусть звучит смешно, но все знают, что без контроля над экономикой замка ни одна война не выиграна. Селина чуть приподняла бровь: — «Надзиратель над мельницами», говорите… Не часто встретишь такого титула. — А что вы хотели бы услышать? — Онфруа усмехнулся, — Я не лорд королевства, не граф Триполи, но управлять тем, что мне доверено, значит иметь власть и ответственность. И, уверяю вас, иногда этих «мельниц» хватает, чтобы почувствовать себя настоящим командиром. Селина усмехнулась: — Тогда я понимаю, что вы человек дела, а не просто пышных титулов. *** Селина осторожно решила озвучить тему, на которую у нее не хватало сил весь вечер. — А Балдуин… — начала она тихо, почти спрашивая сама себя, — вы не знаете, как он там? Онфруа приподнял бровь, задумчиво посмотрел на неё. — Балдуин… его силы ограничены болезнью, но он всё равно пытается удержать позиции. Предположительно они сейчас под Баниясом. Он был вынужден направить войска в сторону Дамаска. Завтра моё войско отправляется к нему на помощь. Он сделал паузу, будто выбирая слова. — Армия выдвинуться днем. Не хочу обнажать слабости, но предупреждения пришли слишком поздно. Думаю, это происки Ги Лузиньяна — он всегда ищет способ ослабить короля. Селина нахмурилась, ощущая, что события развиваются куда быстрее, чем она ожидала. — Значит… завтра мы двигаемся к Балдуину? — тихо, но настойчиво спросила она. — Да, — ответил Онфруа строго, — и женщин с собой не берём. Селина глубоко вздохнула, её мысли уже начали выстраивать план, как оказаться там, где она будет действительно нужна. Селина сжала кулаки под столом, но сохраняла спокойствие. — Я понимаю, — тихо, но твердо ответила она. — Но я должна быть там. Онфруа нахмурился. — «Должна быть»? Вы женщина, а не воин, и правила ясны. Я не могу взять вас с собой. Селина вздохнула, будто обдумывая каждое слово, затем подняла глаза, полный решимости взглядом. — Если это всё, что мешает, я готова на всё. Всё, что вы захотите, чтобы я могла поехать с вами. Онфруа поднял бровь и слегка улыбнулся, больше от удивления, чем от удовольствия. — Всё, говоришь? Даже на безумие готова? — Да, — твёрдо сказала она. — Всё. Любые условия. Всё, что позволит мне быть рядом с армией и помочь там, где я нужна. Онфруа замолчал, провел рукой по седой бороде, оценивая её решимость. — Женщин мы не берём. Но… — он сделал паузу, словно тщательно выбирая слова, — если уж ты так настаиваешь, чтобы соблюсти форму и не нарушать порядок в армии, есть способ. Селина приподняла голову, осторожно улыбнувшись, чувствуя, что её шанс приближается. — Какой способ? Онфруа посмотрел на неё холодным взглядом, но в нём сквозила практичность, привычка к военной логике: — Формально, по законам нашего строя, женщина в армии — недопустимо. Но фиктивный брак… даст тебе право находиться при войске, как моя «жена», пусть и только для вида. Никто не станет возражать и не сочтут самозванкой или беглой пленницей. Она приподняла бровь, не сразу поняв, шутит он или нет. — А разве у вас нет… жены? — спросила осторожно, чуть насмешливо. — Была, — коротко ответил он. — Дочь Ренье Бруса. Брак по расчёту. После её смерти… — он на секунду отвёл взгляд, — я женился вновь. На сестре Боэмунда Антиохийского. Союз оказался неудачным. Бездетным. Мы расстались. Она слегка наклонила голову. — Значит, такой мужчина и… один? — нарочито удивлённо протянула. — Немыслимо. Онфруа усмехнулся краем губ. — Один — не значит несчастен. Впрочем, видимо, судьба решила иначе, раз подкинула мне беглянку, которая за одну ночь готова выйти замуж. — Ради великого дела, — парировала она с улыбкой. — И не говорите, будто вам не льстит сама мысль, что я выбрала вас из всех прочих. Он тихо рассмеялся, этот смех был глубоким, как гул старых стен. — Ты говоришь так, будто у тебя был выбор. — Женщине всегда кажется, что он есть, — ответила она, наклоняясь чуть ближе. — Даже если это иллюзия. Он чуть прищурился, взгляд стал внимательным, почти тёплым. — Осторожнее, леди, такими словами можно обмануть и саму судьбу. Она фыркнула, откинувшись на спинку стула. — Ну если уж судьба собирается швырять меня из замков в палатки, пусть хотя бы даст мне мужа с чувством юмора. —Так что вы думаете на счет брака? — напомнил он. — Пусть будет так, — сказала она мягко, но уверенно. — Я согласна. Онфруа кивнул, ещё раз оценивая её. Она чуть наклонила голову, а в уголках губ мелькнула улыбка. — Знаете, милорд, — сказала она, сдерживая смешок, — я, конечно, всегда питала слабость к мужчинам постарше… но не думала, что когда-нибудь соглашусь на того, кто прожил уже больше полувека. Онфруа вскинул брови, но потом хмыкнул — редкое проявление веселья. — Поверьте, миледи, в моём возрасте остаются только те, кто умеет выживать. — И шутить, — ответила она, всё ещё улыбаясь. *** Она решила немного расслабиться, ощущая будущую поддержку, о которой она и не мечтала. — А подвенечное платье мне тоже выдадут по контракту или нужно шить самой из мешковины? Онфруа едва заметно усмехнулся, уголки губ дрогнули под седой бородой. — Думаю, мы подыщем вам нечто более приличное, чем мешковина, — ответил он. — Служанки подберут несколько платьев, прочных, но достойных… таких, как вы. Селина чуть приподняла бровь. — Таких, как я? — Женщин, которые знают себе цену, — спокойно произнёс он, и на мгновение в его голосе прозвучало что-то почти тёплое. Она улыбнулась уголком губ, стараясь скрыть, как эта неожиданная фраза кольнула внутри, приятно и тревожно одновременно. — Ну, тогда я точно согласна, — сказала она, почти шутливо. — Только предупреждаю: я невеста с дурным характером. — Уверен, — сдержанно ответил Онфруа, — ваш характер — это именно то, что удерживает вас в живых. Она чуть усмехнулась, не удержавшись: — Ах, вы ещё и комплименты делаете. Тогда уточню: после венчания первая брачная ночь обязательна, или мы эту часть программы в палатках пропустим? Онфруа хмыкнул, медленно склонив голову, будто оценивая, шутит она или проверяет. — Не думаю, что в палатках будет место для роскоши, — заметил он сухо. — К тому же, полагаю, вы слишком быстро лишаете меня надежды на достойный сон. Селина фыркнула, едва сдерживая улыбку. — Значит, венчание — фиктивное, платье — подержанное, а ночь — без последствий. Прямо идеальный союз. — Эффективный, — поправил он. — Не путайте. *** — Завтра на рассвете проведем церемонию. После нее двинем войска. Но запомни, это чисто формальность. Ты при войске только как «жена», не как солдат. Понимаешь? — Понимаю, — кивнула Селина. — И обещаю, что не подведу. *** Когда ужин закончился, Онфруа поднялся, предложил ей руку и проводил по коридору, освещённому факелами. На каждом шаге Селина ловила себя на мысли, что слишком расслабилась, тепло вина, сытная еда, мягкий свет, этот его ровный голос. Словно ничего не происходило, не было плена, вынужденной сделки, а просто какой-то странный ужин между людьми, которые могли бы понять друг друга. Они остановились у двери. Комната оказалась небольшой, но чистой: кровать с подушками, кувшин с водой, даже занавеска на окне. Селина обвела взглядом всё вокруг и усмехнулась: — Роскошь. Жаль только, что на один день. Завтра, если я верно поняла, ужин у костра и сон под звёздами? — Верно, — кивнул Онфруа. — Днем будем уже в пути. Палатка вместо кровати, огонь вместо камина. Привыкайте, лекарь. — Что ж, — она склонила голову, — я умею ценить контрасты. Особенно после вина. Онфруа чуть улыбнулся — редкое, почти неуловимое движение губ. — Тогда наслаждайтесь последним вечером покоя. — А вы? — не удержалась она. — Собираетесь спать или снова сочините план завоевания мира? — Пожалуй, второе, — ответил он ровно. — Но всё же… доброй ночи, Селина. — Доброй ночи, Онфруа, — произнесла она тихо. Дверь закрылась, оставив после себя странное ощущение, не страха, не тревоги, а лёгкого, почти нежного волнения.