Святилище утраченной надежды

Селина уснула почти мгновенно, едва голова коснулась мягкой подушки. После каменного пола, на котором она провела столько ночей, кровать казалась небесным ложем. Тело будто растворилось в тепле и мягкости, а голод и тревога впервые за долгое время отпустили. Проснулась она, как обычно, с первыми лучами рассвета, привычка. Потянулась, чувствуя приятную ломоту в плечах, и, не желая терять форму, тихо вышла наружу. *** Воздух был прохладным, свежим, пахло утренней росой и конюшней где-то неподалёку. Она провела небольшую разминку: растяжка, несколько движений корпусом, отработка стойки, меча при ней не было, но тело всё равно помнило каждое движение. Селина не знала, что в это время, стоя на балконе второго этажа, за ней наблюдал Онфруа. Седина на висках серебрилась в свете рассвета, а на губах играла лёгкая, почти отеческая улыбка. Впрочем, взгляд был не столько умилённый, сколько внимательный, оценивающий, выверяющий каждое её движение, как будто он не гостью наблюдал, а бойца на тренировке. Вернувшись в покои, Селина застала на кровати несколько аккуратно разложенных платьев. Тонкая ткань, длинные рукава, вышивка золотыми нитями по краю, ни одно из них не тянуло на подвенечное в привычном смысле, но выглядело вполне достойно. Она выбрала одно, самое простое, но удобное, и, оглядев себя в зеркале, чуть усмехнулась: — Почти невеста. Только вместо свадьбы — после венчания ждет война, — пробормотала она. *** К тому времени, как она спустилась в зал, завтрак уже был накрыт. Онфруа сидел за длинным дубовым столом, в руках кубок вина, скорее привычка, чем наслаждение. Он кивнул ей, пригласив сесть рядом. — Надеюсь, вам удалось отдохнуть, — произнёс он. — Почти как дома. Если не считать отсутствия решёток и стражников под дверью, — ответила она с тонкой улыбкой. Онфруа тихо усмехнулся. — Рад, что смог заменить вам темницу на более достойное помещение. Селина пригубила тёплое вино и взглянула на него исподлобья: — Вы сказали, что сегодня у вас сбор. Всё ещё планируете выдвигаться к королю? — Да, — он кивнул, серьёзен. — Наши люди выступают к полудню. Сначала заедем в церковь, священник ждёт нас к утренней службе. А потом… путь длинный. Там, где войско собирается, мы задержимся ненадолго — проверим запасы, коней, оружие. Он посмотрел на неё чуть внимательнее, и уголок его губ дрогнул. — Платье подошло? — В самый раз, — ответила она. — Даже немного жаль, что носить его мне недолго. Сегодня вечером я, скорее всего, буду спать в палатке, рядом с лошадьми, — усмехнулась. — А подвенечное платье — вещь не практичная. Онфруа приподнял бровь. — Мы подберём вам наряд, достойный вашей новой роли. Селина фыркнула. — Какая забота. Только не говорите, что расплачиваться за это, я буду в палатках у костра, натурой. Он улыбнулся уголком губ. — Уверяю вас, леди, я не из тех, кто злоупотребляет правом брака. *** Церковь встретила их прохладой и слабым запахом ладана. Каменные своды собирали звуки шагов и гулко отдавали их обратно, словно сам храм был свидетелем чужих клятв уже много веков. Селина с трудом расправила подол, сапоги были тяжеловаты, и от них платье шло не тем изящным изгибом, как подобает невесте. Онфруа, впрочем, выглядел так, будто всё происходящее было не более чем деловой договор. На нём была тёмная туника и плащ, от которого пахло дорогой и лошадьми. Священник, сухощавый, с красными от ветра щеками, обвёл их взглядом и, вздохнув, начал литургию на латыни. Вокруг, только несколько крестьян, парочка слуг и женщина со свечой, которая всё норовила её потушить от сквозняка. *** “In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti…” — слова катились под сводами, и казалось, будто ветер подхватывает их и несёт куда-то вверх, к безразличному небу. Онфруа подал ей руку. Крепкую, сухую, с застарелыми мозолями от поводьев. Селина ответила без тени дрожи, её пальцы были холодны, но взгляд спокоен, почти отрешён. — Согласна ли ты, дочь моя, — произнёс священник, — быть женой сего мужа, делить с ним хлеб, кров и судьбу, в богатстве и в бедности, в здравии и болезни? Она подняла глаза. Солнечный луч упал сквозь витраж на лицо Онфруа, и на миг он показался почти мягким, почти. — Согласна, — ответила она ровно. Онфруа произнёс своё consentio без колебаний. Кольца не было, лишь грубый железный прут, снятый со шлема, согнутый в кольцо наспех. Когда металл коснулся её пальца, она ощутила, как холод прошёлся по коже, словно метка. Священник осенил их крестом. “Quod Deus coniunxit, homo non separet.” — Что Бог сочетал, человек да не разлучит. Колокол за дверью ударил глухо, не празднично, а будто предупреждающе. Селина подумала, что всё это похоже не на торжество, а на порохороны. *** Когда они вернулись в замок, зал уже пустел, остатки вина на столах, приглушённый смех где-то в коридоре, и шаги, гулко отдающиеся в камне. Селина сняла венец, оставив лишь лёгкую вуаль, ту самую, что теперь казалась странным воспоминанием о «невесте». Онфруа ждал её у порога оружейной. — Ваш новый наряд, — сказал он с тем выражением лица, где насмешка и забота не слишком различимы. — Пришлось искать что-то подходящее по размеру. Припасено было для одного юнца — тщедушного, но храброго. Теперь его доспехи послужат вам. На верстаке лежал комплект доспех, лёгкая кольчуга, наплечники, кожаный корсет с железными вставками, чёрный плащ с мехом на плечах. Всё, как будто создано под её силуэт. — Надеюсь, он не будет возражать, — ответила она сухо, беря кольчугу. — Вряд ли. Он, как и вы, склонен присваивать понравившееся. — Онфруа скользнул по ней взглядом. — К примеру, чужих лошадей. Селина фыркнула, поправляя пряжку на поясе. — Зато я делаю это со вкусом. Он коротко усмехнулся, и, на миг, напряжение между ними растворилось в лёгкости. *** Когда она натянула плащ и опустила капюшон, перед ним стояла не «леди», а воительница, стройная, собранная, холодная, словно сама ночь. — Чёрное вам к лицу, — сказал Онфруа, застёгивая ремень на её плече. — Или, может быть, просто подходит к вашему нраву. — Возможно. А может, просто цвет практичный. Крови не видно. *** Селина, проверив застёжки на плаще, вдруг подняла взгляд: — А меч? Онфруа обернулся. — Зачем вам меч, миледи? — в голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Вы же всё равно не умеете им пользоваться. Она прищурилась. — Ошибаетесь. Я умею достаточно, чтобы хотя бы не умереть первой. Онфруа склонил голову набок, не скрывая ухмылки. — Достаточно, говорите? Любопытно. Он жестом подозвал одного из оруженосцев: — Принеси два меча. Тренировочных. Слуга замер на секунду, потом поспешил в оружейную. Через минуту Онфруа уже протянул ей один, не слишком тяжёлый, но сбалансированный. — Прошу, докажите, что вы не просто умеете красиво спорить. Селина улыбнулась краешком губ, обнажив стальной блеск в глазах. — С удовольствием. *** Они вышли во внутренний двор. Несколько солдат, заметив господина и новоиспечённую «жену» с мечами, остановились, притихли, переглядываясь. Онфруа сделал первый выпад, не сильный, скорее пробный. Селина отбила, скользнув в сторону, словно тень. Её движения были непривычно лёгкими, не похожими на солдатские. Она не столько сражалась, сколько танцевала, быстро, юрко, с опасной точностью. — Хм, — выдохнул Онфруа, делая новый выпад, уже всерьёз. И снова удар в щит, разворот, короткий выпад в ответ. Она даже заставила его отступить на шаг. Когда клинки скрестились снова, он ощутил, что её хватка не женская, выверенная, крепкая, обученная. — Кто вас этому учил? — процедил он, отбивая удар. — Жизнь, — ответила она коротко. Последний обмен ударами был быстрым и звонким. Онфруа легко сбил меч с её линии, но прежде чем он успел победно что-то сказать, она провернула рукоять, выскользнув из-под его защиты, и направила остриё прямо к его горлу, не касаясь, но достаточно близко. Тишина. Потом медленный, глубокий выдох. Онфруа отступил и коротко поклонился: — Признаю, я ошибся. — Бывает, — ответила она невозмутимо, опуская меч. Он взял у неё клинок, провёл пальцем по лезвию и вернул обратно. — Забирайте. Он ваш. Не ради игры — нас ждет тяжелый путь. И добавил уже тише, почти с уважением: — Теперь я спокойнее за то, что со мной едет не только женщина, но и воин. Селина чуть улыбнулась, но не сказала ничего. Ветер шевельнул край её плаща, и в этот момент он вдруг понял, что впервые за долгое время рядом с ним человек, в котором горит настоящий огонь. Он на секунду задержал взгляд на ней, потом резко повернулся к двери: — Лошади оседланы. Время выдвигаться. Селина последовала за ним, шаги их звучали в унисон. *** Её лошадь нетерпеливо била копытом, будто чувствуя, что все собираются в путь. Селина слегка прищурилась, глядя на окрестности. — Тут поблизости есть рынок? — спросила она, когда Онфруа замедлил шаг. Онфруа нахмурился. — Зачем? Войско ждёт, мы теряем время. — Я лекарь, — ответила она, наклоняясь вперёд, чтобы было слышно сквозь ветер. — Мне нужны припасы. Я не собираюсь только отбиваться, но и помогать вам и вашим людям. Онфруа тяжело выдохнул и пожал плечами. — Ладно, едь за мной. Только помни: каждый миг сейчас на счету. *** Они свернули на узкую улочку, и вскоре перед ними возник маленький, но оживлённый рынок. Онфруа аккуратно завёл её в лавку, где пахло сушёными травами и маслами. Полки ломились от баночек, флаконов и мешочков. Селина быстро осматривала полки, набирая травы, бинты и разные лекарства. Потом её взгляд остановился на маленькой, но аккуратной походной сумочке. Она ухмыльнулась и обратилась к продавцу: — За красивые глазки отдадите? — кокетливо произнесла она. Продавец немного смутился, пробормотал что-то невнятное и, наконец, пожал плечами: — Ладно, забирайте. Селина аккуратно взяла сумку, повернулась к Онфруа, и сказала слегка громче, чем нужно: — Ну что, будем платить или хватаем и убегаем? Онфруа мгновенно смутился, ведь это прозвучало достаточно громко, чтобы продавец уловил её шутку. Мужчина в лавке вздрогнул, Онфруа быстро протянул оплату. Он тихо пробормотал с лёгкой усмешкой: — Что за женщина… только сегодня обвенчались, а она уже командует… Селина, не теряя самообладания, улыбнулась и поддразнила: — Эй, не жалуйтесь, ещё с утра пораньше будем спорить! Онфруа слегка покачал головой, но в глазах промелькнула лёгкая усмешка. Она уложила сумку на седло, поправила ремни и сказала: — Всё, теперь можно ехать к войску. Время терять нельзя. *** Селина ехала на лошади рядом с Онфруа, наблюдая за тем, как войско начинает движение. Солдаты подтягивали поводья, носили припасы, настраивали знамена, а она чувствовала себя маленькой точкой среди этих сотен людей и лошадей. — Скажите, — осторожно заговорила она, — а сколько нам ещё идти до места, где происходят боевые действия? Онфруа бросил взгляд на карту, затем на линию армии: — С учетом того, как мы двигаемся, и остановок на отдых, план такой. Сегодня мы пройдем примерно шесть часов, к вечеру около десяти–двенадцати километров. Там поставим лагерь и ночуем. — И дальше? — чуть нахмурилась Селина. — Завтра, — продолжил он, — с шести утра до шести вечера ещё примерно двадцать–двадцать пять километров. К концу второго дня суммарно будет тридцать–тридцать пять километров. — А на третий день? — она слегка сжала поводья, мысленно оценивая свои силы. — Снова с шести до шести, с остановками на еду и отдых. Пройдем ещё двадцать пять–тридцать километров. Вечером третьего дня сделаем последнюю передвиженческую остановку, в зависимости от обстановки. И на четвёртый день утром уже должны выйти к месту, где происходят действия. Селина кивнула, стараясь удержать дыхание. — Значит, три дня в пути. И всё это пешая армия с лошадьми и припасами… — она осмотрела обоз, палатки и людей. — Я даже не представляла, что 200 человек так выглядят. Онфруа слегка улыбнулся: — Именно поэтому вы должны быть внимательны, Селина де Торон. Селина слегка улыбнулась, держа поводья в руках. — Значит, я теперь… Селина де Торон, — с легкой иронией бросила она, намекая на его владения. Онфруа бросил взгляд на неё и кивнул: — Да, теперь вы де Торон. И, как подобает де Торон, будете заботиться не только о себе, но и о людях, которые за вами следуют. — То есть теперь я официально, хоть и косвенно отвечаю за всех этих воинов? — хмыкнула она, глядя на строй войска. — В некотором смысле, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но главное, чтобы вы не потеряли голову по пути. Селина с лёгкой улыбкой ответила, слегка приклонив голову: — Эх, господин де Торон… я уже потеряла голову… от любви «Или просто пару раз прилетело по затылку» Путь будет долгим, но теперь она понимала, что впереди, не только неизвестность, но и шанс действовать.