Святилище утраченной надежды

Селина уже начинала терять терпение. После того как госпиталь наконец одобрили, она впервые за долгое время позволила себе глубоко вздохнуть. Работа, казалось, наконец вошла в привычное русло. Управляющие, которых она назначила, прекрасно справлялись с делами в её отсутствие, отчёты приходили вовремя, больные довольные, а прибыль стабильная. Но покой, как оказалось, длился недолго. Каждое утро её дворецкий входил в кабинет с новой стопкой писем. Запечатанные сургучом конверты, пахнущие благовониями, шелком и отчаянием. — Из дома де Монтеверо, миледи. — Граф де Ла Тур просит чести ужина с вами. — Молодой маркиз де Бланк намерен посетить Торон лично… — Господи, — только и успевала произносить она, — неужели у всех одно и то же горе, женитьба? Поначалу Селина даже посмеивалась над этим. Но к десятому дню поток поклонников стал утомлять сильнее любой из операций. Да, она понимала, союз с ней был бы выгоден: женщина с именем, богатством, и уже доказанной репутацией. Но сама мысль о браке вызывала в ней лёгкое раздражение, смешанное с усталостью. Она пыталась рассуждать трезво. «Сильный мужчина, умный, с положением, почему бы и нет? Брак мог бы стать просто союзом. Она не была девочкой, верящей в сказки. И всё же, где-то глубоко, оставалась мысль: если уж второй раз, то только по любви.» Но любить ей было некого. *** В тот день Селина приехала в Иерусалим на очередную операцию. Работа прошла успешно, но сил не осталось. Она вышла , прикрывая глаза ладонью от солнца, и только мечтала добраться до Торона, где можно хотя бы помолчать. Вокруг шумный рынок. Торговцы перекрикивались, ослы ревели, пахло специями, пылью и вином. За ней шла охрана, трое проверенных стражей, держащих её лошадь. Она разговаривала с кем-то, кажется, с поставщиком лекарственных трав, и спорила громко, не стесняясь в выражениях: — Вы называете это сушёной полынью? Да это же просто сено! — — Миледи, уверяю вас… — — Уверять будете свою жену, нечего мне свои поганые колосья совать! *** Она так яростно спорила с торговцем, что даже не заметила, как кто-то резко вышел из соседнего переулка. И вот в этот момент, ощущение удара. Она, не заметив, случайно врезалась в кого то. Дежавю. Селина резко отступает, едва не падает, но кто-то успевает схватить её за руку. — Осторожнее, миледи, — сказал мужской голос, низкий, спокойный, с лёгким акцентом. Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина, высокий, плечистый, с заметным благородством во взгляде. Не юнец, лет тридцати, но ухоженный, уверенный в себе. На нём был дорогой меховой плащ, кольца на пальцах, и осанка, будто из камня высеченная. — Простите, — выдохнула она. — Я, кажется, сбила вас с ног. — Скорее наоборот, — с лёгкой улыбкой ответил он, всё ещё не отпуская её руки. — Если бы я вас не подхватил, вы бы оказались на земле. Селина чуть выпрямилась, отстраняясь. — Благодарю. Просто день… слишком длинный. — А я думал, слишком короткий, — спокойно сказал он. — Столько дел, а время уходит. Она посмотрела на него внимательнее. Не местный, это было очевидно по выговору. Но не наёмник и не купец, слишком ухожен, слишком спокоен. Скорее человек, привыкший командовать. — Вы не здешний, — констатировала она. — Верно. Из Хеврона, — ответил он. — Всего лишь проездом. — «Всего лишь проездом», это всегда звучит как начало истории, — усмехнулась она. — Возможно, — сказал он. — Но сегодня, похоже, вы в в главной роли. Она прищурилась, то ли от солнца, то ли от его слов. — Герои, как правило, погибают в конце, — заметила она холодновато. — А хорошие выживают, — спокойно ответил он. — Вы точно не ушиблись? — сказал он. — Нет, всё в порядке. — Она провела ладонью по платью, проверяя, не испачкалась ли. — Просто… день не задался. — Похоже, не только у вас, — сказал мужчина. — Вижу, вы спорили с торговцем. Позвольте догадаться, о цене или о честности? — И о том, и о другом, — сухо заметила она. — Но, видимо, я слишком увлеклась. Он тихо усмехнулся. — Такое случается с теми, кто привык добиваться своего. Селина прищурилась. — А вы, должно быть, один из тех, кто привык говорить комплименты, не зная, кому именно их говорит. — Возможно, — мягко сказал он. — Но сегодня мне повезло, адресат того стоит. Она чуть заметно усмехнулась, но быстро опомнилась: — Сударь, если вы так же легко говорите комплименты, как уверенно подхватываете падающих женщин, то, наверное, и спасаете их не впервые. — Признаюсь, нечасто. Но если уж спасаю, то запоминаю, — ответил он с лёгким наклоном головы. — граф Лоран де Монтфор. — Селина де Торон, — коротко представилась она. Он чуть приподнял бровь, явно узнав фамилию. — Так это вы… — Он осёкся. — Простите. Кажется, мы слышали о вас в Хевроне. Говорят, вы открываете госпитали и лечите без различия знатных и бедных. — Говорят обо мне слишком много, — ответила она сухо. — Но, по крайней мере, это правда. — Тем интереснее наше знакомство, — заметил он. — Позвольте хотя бы предложить вам немного передохнуть? Я сам еду в путь, знаю одно место неподалёку, где можно выпить вина и привести мысли в порядок. Она чуть усмехнулась, глядя прямо ему в глаза: — На первой встрече приглашать женщину в дом, вы храбрый человек, Лоран де Монтфор. Ещё чуть-чуть, и я подумаю, что вы не только спасаете, но и охотитесь. Он рассмеялся, не громко, но искренне. — А вы умны, госпожа де Торон. Значит, в ловушку вас всё равно не заманишь. — Вы правы, — спокойно ответила она. — Но я всё же приму ваше предложение. День действительно был долгим. *** Они выехали из города ближе к закату, впереди Лоран и Селина, чуть позади, по трое стражников с каждой стороны. Воздух густел ароматом дыма, жареного мяса. Кони шли ровно, не спеша; вечер выдался тихим, почти странно спокойным. Дом купца стоял у дороги, утопая в виноградной лозе. Хозяин оказался ловким, сразу узнал в них «знатных путешественников», услужливо предложил верхние комнаты, чистую постель и ужин. Через час они уже сидели за длинным столом, уставленным блюдом с бараниной, оливками и вином. Свет ламп колыхался, отбрасывая на стены золотистые тени. — Признайтесь, — сказала Селина, подперев щёку рукой, — не слишком ли роскошь для случайной остановки? — Поверьте, я жил и при худших трапезах, — усмехнулся Лоран. — Иногда приятно позволить себе хоть немного уюта, особенно в хорошей компании. — У вас язык, как у рыцаря с привычкой к лести, — заметила она, поднимая кубок. — Но я склонна прощать это. Он ответил лёгкой улыбкой. — Простите, если показался навязчивым. Я просто рад знакомству. Они ели, говорили о пустяках, о дороге, о людях, о рынке. И вдруг, словно невзначай, она сказала: — Иногда мне кажется, что я уже проживала этот вечер. Такое странное чувство, будто всё это уже случалось. Даже слова. Даже вы. — Она подумала про Онфруа. Лоран слишком походил манерами на него. Только пожалуй, лет на 30 моложе. Лоран приподнял бровь. — Полагаете, судьба играет с нами в повторы? — Или память, — ответила она рассеянно. — Иногда нахлынывают воспоминания, будто волна из прошлого. А потом исчезают, оставляя только осадок. Он не стал расспрашивать. *** Чтобы отвлечься, она налила себе ещё вина. — А вы заметили, что сейчас все словно помешались? — вдруг сказала она. — На драгоценностях, на землях, на выгодных браках… будто рассудок у людей испарился. Никто не говорит о вере, о деле, только о выгоде. Лоран усмехнулся: — Ну, о браках-то сейчас особенно говорят. — Он наклонился чуть ближе. — Слышали последнюю новость? Говорят, у государя Иерусалимского скоро будет помолвка. — С кем? — спросила она спокойно, не отрывая взгляда от бокала. — С дочерью французского графа, если верить сплетням с рынка. Красавица, воспитанная при дворе. Говорят, союз должен еще больше укрепить отношения с Францией. Селина чуть заметно дернула бровью, но голос её остался ровным: — Какая радость для всех дипломатических сердец. Видимо, теперь и мне тоже стоит подумать о… брачной процессии. — Она усмехнулась. — А то, гляди, все успеют, кроме меня. Он засмеялся, а она нет. Лишь подняла бокал и добавила тихо: — Вот уж действительно, времена безумцев. После ужина они разошлись по комнатам. *** Селина закрыла за собой дверь, стянула плащ и долго стояла у окна. Ветер шевелил занавесь, пахло вином и дорогой. И тогда, наконец, все сдержанные мысли рванули наружу. — Почти помолвлен. Конечно. — Она тихо фыркнула, отбрасывая пояс. — Как же иначе, наш святой король не может без людей рядом. Сначала, значит, мы ночами в палатках, я ему бинты меняю, не сплю ночами, любовные речи между строк. А теперь, видите ли, графская дочка, французская кровь, политический союз. Прекрасно! Великолепно! Пусть целует ей руки, пусть говорит, как любит, а я тут, буду строить империю. Она сжала подушку и ударила ею по кровати. — Эгоист проклятый, — прошипела она. — Сначала нежничает, а потом исчезает, как пыль после ветра. Пусть катится. Пусть хоть завтра венчается, мне-то что? Она легла, уткнувшись лицом в подушку, но долго ещё не могла уснуть. В голове путались обрывки голоса, прикосновений, смеха, и где-то там, под этим всем, пряталась злость, такая горячая, что почти заменяла боль. *** Селина открыла глаза и, прежде чем встать, долго лежала, глядя в потолок. Все чувства, что бушевали ночью, выгорели дочиста. Осталась только ясность, ровная, почти ледяная. Она больше не собиралась страдать из-за мужчины. Ни за одного. Она вспомнила Балдуина не с болью, а с холодным равнодушием, почти как о ком-то, кто был просто уроком. — Хватит, — прошептала она. — В следующий раз я выберу не сердце, а расчёт. И пусть хоть весь свет назовёт меня холодной, мне будет всё равно. Она поднялась, надела платье под дорожный плащ, заколола волосы, и к тому моменту, как ей постучали в дверь, лицо её уже вновь стало тем самым лицом Селины, спокойным, насмешливым, уверенным. На пороге стоял Лоран. — Доброе утро, госпожа. — Он чуть улыбнулся. — День выдался дивный, грех уезжать сразу. Может, прогуляемся немного? — Вы слишком рано проснулись для любезностей, — ответила она, проходя мимо. — Но если так, то только при условии, что вы не станете говорить о погоде. Он усмехнулся. — Обещаю. Я вообще стараюсь говорить лишь о вещах интересных. — Тогда вы редкий мужчина, — заметила она, спускаясь по ступеням. — Большинство говорит о себе. — А вы, полагаю, не из большинства? — Я говорю о других, пока не наскучат, — холодно бросила она. — А потом возвращаюсь к себе. Самое надёжное общество. Лоран кивнул, но улыбка его чуть дрогнула. Он понял, перед ним женщина, у которой стены возведены высоко и крепко. Они вышли на улицу. Солнце только поднималось, освещая крыши и каменные стены. Воздух был свеж, пах лошадьми и виноградом. — Знаете, — сказал он, когда они шли рядом, — в вас есть нечто… опасное. Не могу пока решить, то ли это ум, то ли гордость. Селина приподняла бровь. — А вы уверены, что это не просто отражение вашего тщеславия? Мужчины ведь часто путают опасность с тем, что им не поддаётся. Он рассмеялся, но глаза остались серьёзными. — Быть может. Но если вы и правда решили не поддаваться, вам придётся сильно постараться. — Я стараюсь всегда, — отозвалась она тихо, глядя вперёд. — Особенно когда дело касается собственного спокойствия. *** Когда они уже выезжали на дорогу, стража выстроилась позади, кони нетерпеливо били копытами по камню. Лоран ехал чуть сбоку, изредка бросая на неё короткие взгляды. Она же сидела прямо, осанка, безупречна, взгляд устремлён вдаль. Никаких бурь, никаких сомнений. Только женщина, решившая больше никогда не быть пешкой в чужих играх. *** Лоран ехал рядом, чуть повернувшись к ней, и, кажется, не собирался молчать. — Должен признаться, — начал он, — не ожидал, что госпожа, известная своими холодными приёмами и безупречным хладнокровием, может смеяться. Селина скользнула на него взглядом. — А кто сказал, что я смеялась? — Ваши глаза, — ответил он спокойно. — Они делают это чаще, чем вы сами. Она усмехнулась краешком губ. — Осторожнее, Лоран. Такие слова звучат, как начало романтического безумия. — Вы думаете, я боюсь безумия? — тихо спросил он. — Нет, — она повернула к нему голову. — Думаю, вы его ищете. Только не знаете, что делать, когда найдёте. Лоран усмехнулся, но в глазах его промелькнуло что-то тёмное, почти хищное. — Возможно. Но иногда безумие, единственный способ отличить живое сердце от камня. — А вы уверены, что сердце, не камень по сути своей? — отозвалась Селина спокойно. — Просто мягко упакованный орган, который все вокруг переоценивают. — Звучит так, будто ваше уже кто-то однажды переоценил. Она улыбнулась медленно, почти ласково. — О, не один. И знаете что? Каждый из них потом благодарил судьбу, что остался жив. Он рассмеялся, качнув головой. — Теперь я понимаю, почему вы одиноки. — Нет, — возразила она спокойно. — Я свободна. Это разные вещи. Пару мгновений они ехали молча. Ветер путал ей волосы, плащ развевался за спиной, солнце играло на металлических пряжках сбруи. Лоран посмотрел на неё краем глаза, и вдруг сказал уже другим тоном, почти серьёзно: — Вы ведь не из тех, кто верит, что люди могут любить по-настоящему, да? Она на мгновение задумалась. — Любовь, — произнесла она медленно, — это не дар. Это риск. И чаще всего, не оправданный. — Но без неё, — мягко возразил он, — всё остальное теряет смысл. Она хмыкнула. — Ошибаетесь. Без неё всё становится проще. Он чуть наклонил голову. — Проще не значит лучше. — А спокойнее, не значит хуже, — парировала она мгновенно. И снова пауза. Между ними растянулось молчание, наполненное не словами, а воздухом, теплом, шорохом лошадей. Потом он всё-таки тихо сказал: — Удивительная вы женщина, Селина. Таких мало. Она ответила без тени улыбки: — Поэтому и не стоит пытаться понять. Это вредно для психического здоровья. Он рассмеялся, но больше ничего не сказал. *** Ночь уже спустилась на землю, когда впереди показались стены Торона. Небо темнело густым бархатом, только факелы на башнях колыхались в ветре, отбрасывая золотистые отблески на камень. Селина чуть потянула поводья, лошадь перешла на шаг. Рядом Лоран, высокий, спокойный, будто ночь сама его привела. — Мы как будто идём на штурм, — тихо заметил он, глядя на стены. — Почти, — ответила Селина. — Только без катапульт и с усталостью вместо знамен. Он улыбнулся: — Думаю, не каждому мужчине позволяли ночевать под крышей госпожи де Торон. — И не каждому позволят, — парировала она. — Не стройте иллюзий. Это не приглашение, а жест благосклонности. — Благосклонности? — Да. Просто я очень приветливая хозяйка. Он рассмеялся. — Благосклонная и приветливая. Две редкости, объединённые в одном лице. — Наслаждайтесь, пока жива легенда, — бросила она с сухой улыбкой. *** Во дворе ее уже ждали. Когда Селина спешилась, дворецкий чуть не выронил фонарь. Он замер на пороге, переводя взгляд с госпожи на незнакомца. — Всё в порядке, Рено, — спокойно сказала Селина. — Господин Лоран проездом. Ему нужно место на ночь. — Разумеется, госпожа, — поспешно поклонился тот, но вид у него был такой, будто перед ним грозило стихийное бедствие. Пока Лоран спешивался, несколько слуг уже прошептались между собой. Шепот шёл за ними волной, то ли удивление, то ли восторг. Селина уловила пару фраз: — …новый господин, должно быть… — …видно, госпожа наконец-то выбрала… Она подняла глаза к потолку и усмехнулась. — Знаете, — произнесла она тихо, наклоняясь к Лорану, — у меня репутация женщины с холодным сердцем. И теперь, когда я просто пустила мужчину под крышу, весь Торон уверен, что я не просто оттаяла, а, вероятно, уже вышла замуж. Лоран чуть вскинул брови. — Быстро тут делают выводы. — А вы бы видели, как быстро они их распространяют, — ответила она. — К утру даже кошки на улицах будут знать, что я якобы вас соблазнила. Он усмехнулся. — А вы и правда соблазнили? Она остановилась на пороге, повернула к нему голову и почти шепотом произнесла: — Если бы соблазнила, вы бы уже это знали. Он посмотрел на неё пристально, чуть с усмешкой: — А если я не против? — Тогда это делает вас неосмотрительным человеком, — отрезала Селина и пошла по коридору вперёд, не оглядываясь. *** Дворецкий догнал её уже в галерее, стараясь не смотреть на Лорана. — Госпожа, комната господина приготовлена, как вы велели. — Отлично, — бросила она, не оборачиваясь. — И, Рено… пусть никому не приходит в голову устраивать завтра сплетен. — Конечно, госпожа, — кивнул он, хотя уже выглядел виноватым заранее. *** Когда они дошли до лестницы, Селина обернулась к Лорану: — Надеюсь, вам хватит удобств. Утром вы отправитесь в путь. — Как пожелаете, госпожа, — ответил он с лёгким поклоном. — Хотя должен признаться: вы удивительно… гостеприимная. — Это потому что я сегодня устала спорить, — ответила она с усталой улыбкой. — Завтра я, возможно, снова стану невыносимой. — Завтра, значит, повезло, что я уеду, — с усмешкой сказал он. — Возможно, — кивнула она и уже на полуслове отвернулась, скрывшись за поворотом коридора. *** Лоран уже стоял внизу, в гостиной, готовый к отъезду. Он выглядел собранным, но в его взгляде читалось то самое странное напряжение, что появляется, когда ночь прошла под чужим кровом, в доме женщины, с которой ты не знаешь, враг ты или гость. Он обернулся, услышав шаги. Селина спускалась по лестнице, босые ступни почти бесшумно касались ковра, на ней было чёрное платье-халат, затянутый на талии тонким поясом. Волосы собраны, но несколько прядей выбились, придавая ей опасно-рассеянный вид. — Вы уже уезжаете? — голос её прозвучал спокойно, но с ленивой хрипотцой утреннего сна. — Я не хотел вас тревожить, миледи. — Лоран чуть поклонился. — Благодарю за приют. Она прошла мимо него к столу, взяла кувшин и наполнила бокал вином. — В Тороне утро без вина не начинается, — заметила она, мельком взглянув на него. — Смелое заявление, — усмехнулся он. — Особенно из уст дамы. — О, вы ещё не знаете, насколько я испорчена, — отозвалась она с лёгкой тенью улыбки. — Иногда мне кажется, что мои грехи тянутся длиннее, чем дорога до Иерусалима. Он не удержался от взгляда, слишком естественно она выглядела в этой простоте: без драгоценностей, без наигранной гордости. — Если это грехи, миледи, то я бы хотел знать, что же тогда считается добродетелью, — тихо произнёс он. — О, добродетель это скука, Лоран, — сказала Селина, делая глоток. — Женщине прилично быть немного порочной. Это придаёт ей жизнь. Он слегка улыбнулся, опустив взгляд. — Говорите так уверенно, будто испытали на себе обе стороны. — Возможно, — ответила она, подходя ближе. — Но только одну из них я бы повторила. Между ними повисло молчание, наполненное вином, ароматом жасмина и чем-то невыразимым. Селина первой отвела взгляд. — Внизу вас ждёт лошадь. Я велела подать еду на дорогу. — Вы слишком щедры, миледи. — Я просто благосклонная госпожа, — подчеркнула она, глядя прямо в глаза. — Ничего больше. Он чуть наклонил голову, словно соглашаясь, но в уголках его губ мелькнула тень усмешки. — Тогда пусть ваша благосклонность не станет для меня искушением. Она хмыкнула. — Поздно, рыцарь. Кажется, этот грех вы уже вписали в свой путь. Он задержал взгляд на ней дольше, чем следовало, потом сделал шаг вперёд, взял её руку в свои ладони и поклонился так, будто он пришел каяться в грехах. Лёгкий, почти церемониальный поклон, а затем мягкий поцелуй её кисти. — До свидания, миледи, — сказал он, едва касаясь губ её руки. Селина чуть вздрогнула, но на лице осталась лёгкая улыбка. — До свидания, граф, — ответила она спокойно, но внутренне сердце чуть подпрыгнуло. Он отпустил её руку, ещё раз кивнул и ушёл, оставив за собой аромат кожи, меха и лёгкий шлейф внимания, которое невозможно было игнорировать. А ведь Селина и представить не могла, что Хеврон вовсе расположен в другую сторону от Торона, и теперь ему придётся преодолеть расстояние вдвое больше.