Святилище утраченной надежды

Приглашение от Раймонда пришло неожиданно. Посыльный передал тонкий, чуть пахнущий воском конверт, с витиеватой печатью и надменным подчерком: «Госпожа де Торон, с превеликим удовольствием, приглашаю вас на торжественный приём в честь…» Селина усмехнулась. — Раймонд… ты, старый лис, — пробормотала она, покачивая конверт между пальцев. — Ну что ж. С превеликим удовольствием, посещу мероприятие. Она не собиралась отказываться. Не сейчас, когда всё в ней, от взгляда до походки вновь налилось силой. После Онфруа прошло уже достаточно времени, чтобы скорбь превратилась в холодную решимость. Селина больше не пряталась за трауром. Теперь она охотница. Не жертва. Она долго выбирала наряд, и впервые за много месяцев рука не потянулась к чёрному. Сегодня ей захотелось цвета крови. Платье, глубокий вырез, бордово-красное, с мягкими переливами. Корсаж плотно облегал фигуру, чуть приподнимая грудь, словно нарочно бросая вызов приличию. На шее, новое колье, как часть воротника с рубинами, в котором играли отблески огня. *** Селина, как и подобает настоящей леди, приехала последней, будто бы случайно, но на деле точно рассчитала момент. Она жила ближе всех, но выехала последней: пусть подождут. Пусть успеют собраться все взгляды, все ожидания и лёгкое раздражение от её опоздания, а потом, когда двери отворятся, пусть ахнут. И ахнули. Она появилась в дверях, как буря, не громкая, но ощутимая. Шёлк её платья струился по полу, оттеняя каждое движение, а вырез… вырез говорил громче любых слов. Балдуин застыл. Гуго привстал. Даже Раймонд, который, казалось, повидал всех женщин этого света, не удержался от того, чтобы прищуриться, будто стараясь запомнить. Мужчины в шоке. Женщины в бешенстве. Селина улыбнулась ровно настолько, чтобы у всех пересохло в горле, и, не ускоряя шаг, позволила слугам принять её накидку. — Ах, госпожа де Торон… — Раймонд первым поднялся, подходя навстречу. — Ваш приезд словно благословение этому вечеру. — Благословение, милорд? — усмехнулась она. — Скорее уж искушение. Раймонд рассмеялся, а за столом кто-то неловко кашлянул. Селина прошла в зал, и каждый её шаг будто задавал ритм. Она краем глаза отметила: Балдуин у дальней стены, рядом с Мадлен. Но не вплотную. Девушка сидела слишком прямо, слишком поучено, а он… он не притронулся к вину, не двигался и вообще выглядел так, будто его застукали на месте преступления. «Да, милый мой,— подумала она, — плачь и смотри, со стороны.» *** Её усадили, как и ожидалось, рядом с Раймондом, слишком близко, чтобы это было случайностью. Гуго напротив, Лоран чуть поодаль, в зоне, где можно видеть и наблюдать, но не участвовать сразу. Селина быстро оценила обстановку: всё как на ладони. — Давненько мы вас не видели, — подал голос Гуго, с интересом оглядывая её. — Давненько, — кивнула Селина. — Но, похоже, за это время мир не сильно изменился. Мужчины всё те же, только костюмы другие. — Мир меняется с вами, графиня, — вставил Раймонд. — Вот появитесь вы, и сразу вокруг как-то теплее. — Опасные слова, милорд, — усмехнулась она, наливая себе вино. — Особенно, когда ваша жена рядом. — Моя жена в Наблусе, — с ухмылкой ответил он. — Тем хуже, — сказала она тихо, но с таким взглядом, что Раймонд даже не сразу понял, подколола она его или соблазнила. Лоран, наблюдавший всё это с улыбкой, наконец подал голос: — А я-то думал, вы явитесь в простом платье и со скромной улыбкой. — А я думала, вы перестали строить иллюзии, — парировала она мгновенно. — Кажется, вы все еще плохо знаете женщин, милорд. — Зато умею слушать, когда они начинают говорить правду. — Тогда не теряйте слух, — бросила она, наклоняясь чуть ближе. — Потому что сегодня, похоже, вечер правды. Лоран хмыкнул, а Гуго, заметив эту искру между ними, неловко сменил тему, но уже было поздно, половина зала следила за ними. Селина знала это и наслаждалась вниманием, без стыда, без раскаяния, с той самой лёгкой ухмылкой женщины, которая знает, что контролирует ситуацию. И только один человек в этом зале не улыбался. Балдуин сидел молча, будто сдерживая дыхание. Его бокал всё ещё был полон. Он не мог ни пить, ни говорить, только смотреть, как Селина смеётся, как наклоняется к другому мужчине, как искрится в свете свечей её шея. Он не понял, когда именно в нём что-то сорвалось, то ли от желания, то ли от ревности, то ли от осознания, что в этой комнате она принадлежит всем, кроме него. *** После основного блюда объявили короткий перерыв перед подачей десерта, слуги сменяли блюда, а гости потихоньку расходились кто куда. Кто-то прогуляться по галерее, кто-то обсудить дела в соседней гостиной, кто-то просто перевести дух. Селина, воспользовавшись моментом, поднялась из-за стола. — Позволите мне немного свежего воздуха, — сказала она, обращаясь скорее к залу, чем к кому-то конкретному, и направилась к боковому выходу. Коридор выводил в небольшую галерею с каменными скамьями вдоль стены и узкими окнами, через которые сочился мягкий свет факелов. Она села, выдохнула и прикрыла глаза. Хотелось хоть на минуту остаться одной, без взглядов, слов, фраз, без этого постоянного спектакля. Но, как и следовало ожидать, не прошло и двух минут, Гуго уже появился из-за угла. — Госпожа, вы утомились? Позвольте составить вам компанию. — Вы уже составили, — сухо ответила она, не открывая глаз. — Хоть и без приглашения. Он рассмеялся, сел чуть поодаль. Не успела она и рта раскрыть, как вслед за ним появился Лоран, а за ним ещё двое молодых рыцарей, желающих «передохнуть». — Господа, я просила тишины, а получила совет рыцарей, — протянула она с лёгкой усмешкой. — Увы, миледи, — сказал Лоран, усаживаясь ближе всех, — рыцари не знают слова «нет», если речь идёт о вашей компании. — Какой ужасный порок, — вздохнула она. — И похоже ужасно приятный. Мужчины рассмеялись. Селина знала, что делает: держала всех на коротком поводке, улыбкой, взглядом, словом. А Лоран, пожалуй, был единственным, кто не терял самообладания и вёл игру на равных. — Вы сегодня ослепительны, — сказал он чуть тише, когда остальные начали спорить о погоде. — Такое ощущение, будто вы нарочно решили затмить всех женщин этого вечера. — Неправда, — лениво ответила она. — Я соревнуюсь только сама с собой. Лоран усмехнулся. — И, смею предположить, вы одержали победу. — А я не сомневалась, — сказала она, отпив из бокала. — Но приятно, когда это кто-то подтверждает. Они обменялись взглядом, быстрым, острым, слишком долгим для случайного. И именно в этот момент Селина заметила краем глаза, на другой стороне галереи, через несколько рядов лавочек, Балдуин. Он сидел рядом с Мадлен, девчонка что-то оживлённо щебетала, а он молчал, глядя прямо в сторону Селины. «Ну вот, — подумала она, — сцена как из турецкого сериала. Я в центре кадра, вокруг поклонники, а где-то в углу он, с невестой, с которой у него явно ничего не клеится. Красота». Она чуть заметно усмехнулась, вернулась в разговор. — Госпожа, — произнёс кто-то из мужчин, — с таким нарядом вы будто объявили охоту. Осталось только решить, кто все таки жертва, а кто охотник. — Ах, господа, — ответила она с насмешливым вздохом, — с этим у меня вечная проблема. Ни один охотник ещё не справился со мной. — Может, вы просто не даёте попасть в цель? — подхватил Лоран. — Или я сама выбираю, куда направлять стрелу, — сказала она, глядя прямо на него… а потом, как бы невзначай, повела взглядом дальше, туда, где сидел Балдуин. — Видите ли, — продолжила она, откинувшись на спинку лавки, — мой характер слишком скверен. Я многим мужчинам не по зубам. — Тогда, быть может, вы ищете не того, кто вас покорит, а того, кто не испугается укусить в ответ? — заметил Лоран тихо, чуть ближе, чем позволяли приличия. Селина приподняла бровь, уголки губ дрогнули. — О, милорд, опасные слова. Надеюсь, вы не из тех, кто говорит их просто ради звука. — А вы проверьте, — ответил он спокойно. Она рассмеялась звонко, уверенно, чуть вызывающе. Мужчины вокруг заулыбались, переглянулись, и всё выглядело бы как обычная светская забава, если бы не взгляд Балдуина, прожигающий её издалека. Он не слышал слов, но видел смех, наклон, жесты, и этого было достаточно, чтобы в груди поднялось что-то горячее, злое и непрошеное. *** Десерт подали под тихие разговоры и звон бокалов, лёгкие пирожные, фрукты, немного вина. Селина, конечно, не удержалась от комментария: — Ну что ж, как всегда, самое вкусное оставляют напоследок, — сказала она с тем самым взглядом, из-за которого мужчины часто теряли мысль посреди фразы. Лоран усмехнулся, склонил голову чуть набок: — Вы о десерте или о себе, леди? — А это уже на ваш выбор, — пожала она плечами, слегка прикусив губу. Потом вечер стал плавно расползаться: кто-то обсуждал очередную военную кампанию, кто-то пил в углу с видом философа. Было слишком рано, чтобы расходиться по комнатам, и слишком поздно, чтобы начинать что-то серьёзное. Селина осталась с Лораном, своим новоиспечённым поклонником. И, надо признать, выглядел он сегодня слишком привлекательно. Брюнет, высокий, с чуть небрежно расстёгнутым воротом, воплощённое «мужчина в расцвете лет». Ей, конечно, приличия не позволяли, но если бы можно было… она бы точно не устояла. Они стояли у камина, перебрасываясь шутками, которые звучали безобидно только на первый взгляд. Его голос был низкий, бархатистый; её смех тихий и чуть насмешливый. Между ними повисла та самая лёгкая, почти невидимая искра, когда слова уже не так важны, а всё остальное читается между строк. *** — Вы сегодня слишком обаятельны, — заметил Лоран, делая вид, что рассматривает узор на её бокале, а не её шею. — Я начинаю думать, что это уже оружие. — Иногда оружие, это не только клинок, — ответила Селина, чуть повернувшись к нему. Свет от камина скользнул по её шее, по ключице, он заметил это, и взгляд его стал тяжелее. — Опасное заявление, — сказал он вполголоса. — А вы, значит, из тех, кто предпочитает опасность? — Только если она в бархатных перчатках. Она усмехнулась тонко, почти беззвучно, и сделала глоток вина. — Тогда вам стоит держаться подальше от меня. — А если я не смогу? Её глаза скользнули по его лицу, чуть ниже взгляда, до губ. — Тогда я не стану вас отговаривать. Мгновение тишины, чуть дольше, чем прилично. Где-то за их спинами кто-то рассмеялся, кто-то уронил ложку, а они всё так же стояли слишком близко. — Кажется, воздух стал жарче, — сказал он, не отводя взгляда. — Это всё камин, — ответила она. — Или, возможно, ваше присутствие. — Надеюсь, второе. *** Они уже давно перешли грань безобидного флирта. Смеялись слишком тихо, смотрели слишком прямо. Лоран что-то шепнул ей, слова были почти невинны, но сказаны таким тоном, что она не удержалась от смеха, чуть резко двинув рукой. Звон стекла, бокал выскользнул и разбился у ног. Вино пролилось, как кровь, по камню. — Ах… — Селина чуть опустилась на колени, ловя осколки. — Осторожно, не трогайте, — Лоран уже потянулся к ней, но она отмахнулась. — Всё в порядке, я сама. Один из осколков, тонкий как лезвие, разрезал ей кожу. Капля крови выступила мгновенно. — Вот и результат, — пробормотала она, прижимая руку. — Заигралась. — Покажите. — Пустяки. Она огляделась, несколько мужчин уже повернулись, кто-то предложил помощь. — Где у вас тут кухня? Или хотя бы где воду можно набрать? — спросила она, глядя на ближайшего слугу. — Вон за галереей, миледи, по лестнице вниз. — Отлично. Лоран уже поднялся вместе с ней. — Я пойду с вами, — спокойно сказал он. — Нет, — Селина быстро перебила. — Не стоит, я сама. Это же не дуэльное ранение. Она улыбнулась мягко и, подхватив подол платья, направилась к двери. — Только недолго, — крикнул он вслед. — Разумеется, — ответила она, не оборачиваясь. В полутени коридора звук её шагов эхом растворился. И на мгновение зал, шумный и тёплый, показался Лорану пустым. *** Кухня встретила её тишиной и запахом железа. На массивном столе ножи, котелки, миски, а в углу тлел уголь в печи. Селина взяла свою сумку, нашла бинт, щипцы и тонкий кусок металла. Пламя трепетало, отражаясь в её глазах, когда она поднесла металл к огню. — Прекрасно, — пробормотала она, — ужин удался. Металл накалился докрасна. Она вытащила из пальца крошечный осколок и, не моргнув, прижала ранку. Запахло горелой кожей. Она лишь выдохнула сквозь зубы. И тут звук. Лёгкий вздох у двери. Она обернулась, в проёме стоял Балдуин. Тень от его фигуры падала через всю комнату. Он молчал, глядя на то, как она медленно прожигает руку. — Как романтично, — хрипло сказала она. — Государь наблюдает, как женщина сама себя калечит. Он сделал шаг вперёд. — Я не хотел мешать. Просто… ты… — Что, удивлён? — перебила Селина, вытирая палец платком. — Всё как всегда, своими руками. Он молчал. Смотрел на кровь, на ожог, на её холодное спокойствие, и внутри что-то сжималось. Он не сдвинулся. — Ты боль чувствуешь меньше, чем многие мужчины. — А ты, говоришь меньше, чем нужно, — парировала она. — Впрочем, это твоё кредо, верно? Молчать, исчезать, а потом появляться как ни в чём не бывало. Он медленно закрыл за собой дверь. — Селина… — Не начинай, — резко перебила она. — Дай мне хотя бы сказать — Сказать? А теперь, значит, слова появились? Она повернулась к нему, глаза горели. — Когда я писала тебе после приезда в Торон, я ждала ответа. Хотя бы одно внятное слово, Балдуин. Одно! Я ведь не требовала признаний, не умоляла. Просто хотела знать, ты жив, ты помнишь, что я не призрак, который исчез в твоей башке вместе с твоей гордостью. Он сжал кулаки. — Я получил твоё письмо. Я… не знал, что ответить. — Не знал? — её голос сорвался в смех, почти истеричный. — Конечно! Ведь чтобы ответить женщине, нужно хотя бы чуть-чуть чувствовать, а не только считать себя благородным рыцарем без слабостей! — Это было не так, — глухо сказал он. — А как, скажи? — Она шагнула ближе. — Как, если не так? Я вдова, потерявшая мужа, да пусть даже фиктивного! Я поехала спасать Торон, чтобы его не растащили шакалы! — Я знаю. — Нет, ты не знаешь! — Она ткнула пальцем ему в грудь. — Потому что в тот момент ты сидел во дворце, занимался своими делами и считал, что я всё выдумала, как и всё остальное в этой жизни! Он шагнул ближе. — Перестань. — Не приказывай мне! — вспыхнула она. — Ты потерял право хоть на одно слово, когда послал мне то убогое письмо через месяц! Пару строк, это как бросить голодной собаке обглоданную кость, потешаясь, что она на нее накинется. Она осеклась, дыхание сбилось. В глазах стояли слёзы, но она не позволила им упасть. — Я не хотел… — начал он. — Не хотел что? — перебила она. — Задеть? Или не хотел чувствовать, что тебе тоже больно? Он опустил взгляд. — Я боялся, Селина. — Чего? — Того, что если начну писать, не смогу остановиться. Она на мгновение замерла. Внутри будто всё остановилось. Но потом снова ледяной тон: — Прекрасно. Тогда, пожалуй, ты поступил правильно. Ведь остановиться ты всегда умел. Особенно, когда речь обо мне. Она схватила тарелку, и резко швырнула в него. Звон, осколки в стену. Он едва успел отклониться. — Осторожно, — спокойно сказал он, — не порежься. — Заткнись! — рявкнула она и тут же схватила следующую. Гулко, звонко, очередной удар. Он опять отступил, но взгляд не отвёл. — Что, боишься? — она кричала уже почти не своим голосом. — Боишься, что я окажусь не той послушной дурой, которую можно оставить, а потом вернуться, как будто ничего не было?! — Я не возвращался, — выдохнул он. — Я просто не уходил так, как ты думаешь. — Конечно! Просто испарился, как пыль с сапог, — усмехнулась она. — Ты же всегда так: исчезнуть и ждать, пока тебя кто-нибудь пожалеет! Тарелок больше не осталось. Она схватила нож. Он замер. — Селина… — Что, страшно теперь, да? — голос дрожал, но не от страха. — А мне было не страшно? Я одна все эти месяцы тянула на себе Торон. Никто не помог, никто даже не спросил «как ты»? Я целыми днями и ночами разбиралась с тем, чему мужчины, такие как ты, учатся с детства. Но я смогла. Как бы не было тяжело. А ты слабак. Он сделал шаг к ней. — Опусти нож. — Не приказывай мне! Она замахнулась, не всерьёз, но резко. Он успел схватить её за запястье, нож выскользнул, со звоном ударился о плиту. Но руку он не отпустил. — Отпусти, — процедила она, пытаясь вырваться. — Нет. — Отпусти, или я тебя… — Что? Ударишь ещё раз? Она изо всех сил толкнула его, ударила ногой в бедро, потом снова. Несколько ударов в живот. Он перехватил её обе руки, прижал. — Селина, перестань! — Ненавижу тебя! — выкрикнула она, пытаясь вырваться. — Ненавижу, слышишь?! — Нет, — сказал он глухо. — Не слышу. Она снова ударила, на этот раз плечом, но он не отпустил. — Сволочь! — крикнула она, и в этот момент попыталась толкнуть его сильнее, он не устоял, и оба рухнули на пол. Она оказалась сверху. Рука по-прежнему в его ладонях, волосы упали ей на лицо, дыхание сбилось. — Убери руки! — выдохнула она. — Если уберу, ты меня зарежешь. — Может быть, — прошипела она. Он всё ещё держал её, и она билась, как пойманная кошка, вырываться, царапать, кусаться, лишь бы не чувствовать то, что поднималось внутри. Она снова выкрикнула: — Ты меня бросил! — Я не бросал. — Тогда что это было?! Он смотрел прямо в глаза. — Глупость. Страх. Всё, что хочешь. Но не равнодушие. Её дыхание сбилось. На секунду она замерла. Плечи дрожали, глаза красные, ярость уже смешалась с отчаянием. Она навалилась на него, дыхание рваное, руки всё ещё у него в захвате. — Отпусти, гаденыш! — выдохнула она, дёргаясь, — я тебе сказала, отпусти! Он молчал, просто удерживал. — Говори, чего молчишь?! — она уже почти визжала, — ничего сказать не можешь, да?! — Замолчи, — выдохнул он хрипло. Она начала кричать громче. Он резко прижал ладонь к её губам, заглушая поток слов. — Тихо, — сказал он. Но Селина не из тех, кого можно заставить замолчать силой. Она резко прикусила его ладонь. Он поморщился, но не убрал руку. Глаза встретились, ярость против упрямства. Кровь проступила тонкой полосой на его пальцах. Она ощутила вкус крови во рту. В какой-то момент её взгляд скользнул в сторону, нож, отброшенный в начале, лежал неподалёку. Металл сверкнул в полумраке кухни. Оба одновременно заметили. Он понял, куда она смотрит, и, не успев, увидел, как она вырывается и тянется к нему. Пальцы коснулись рукояти. Холодное лезвие в руке. Следующее мгновение, и она уже держала его у его горла. — Не трогай меня! — выдохнула она, дыхание сбилось, руки дрожат, — я тебе не принадлежу! Он не двинулся. — Тогда сделай, — сказал он тихо. — Закончи. — Что? — Если тебе так будет легче, сделай. Она дрожала. Грудь поднималась тяжело, глаза, блестели от злости и слёз. — Ты знаешь, — прошептала она, — я могу. — Нет, — ответил он всё так же спокойно. — Не смогла бы. Его голос был глухим, усталым. Не с вызовом, как будто он уже всё потерял. — Потому что ты меня всё ещё чувствуешь, Селина. Даже когда ненавидишь. Она замерла. Секунда, и рука с ножом дрогнула. Клинок коснулся его кожи, тонкая красная полоска проступила у шеи. Потом, нож выскользнул из её пальцев и со звоном упал на пол. Она отстранилась, села рядом, почти не дыша. Он медленно опустил руку, взглянул на свою ладонь, кровь. Потом на неё. — Вот теперь, — тихо сказал он, — мы квиты. *** Селина вышла из тёмного коридора, почти не чувствуя под собой ног. Воздух в зале был густой, душный от свечей, от вина, от смеха. Никто не заметил, как она исчезала и возвращалась. Никто не видел, как её пальцы дрожали. На миг она остановилась у зеркала в боковом проходе, зажгла подсвечник. Потом подняла голову и долго смотрела на своё отражение. — Всё. — сказала тихо, почти шёпотом. — Всё уже прошло. Когда она вернулась в зал, вокруг сразу послышались голоса. — Где вы так долго, мадемуазель? — первым подлетел Лоран, заглядывая ей в лицо. — Мы уже решили, что вы сбежали с кем-то из поваров. — С поваром было бы куда безопаснее, — отозвалась Селина ровно, подхватывая бокал. — Как рука? — Пустяки. — Она чуть улыбнулась. — Не стоит волноваться. *** Музыка снова зазвучала. Кто-то рассмеялся. Вино лилось рекой. Селина отошла к длинному столу, взяла кусочек сыра, просто чтобы чем-то занять пальцы. Хотелось молчать. Хотелось тишины. Но не успела она сделать и шага, как за спиной послышалось: — Мадемуазель де Торон. Она обернулась, Гуго стоял прямо перед ней. Лицо пылает, взгляд расплывчатый, от вина, пьяная уверенность. — Мсье Гуго, — произнесла она сухо. — Может, поговорим завтра? — Завтра? Нет. Сегодня. Сейчас. Он вдруг шагнул вперёд, и зал будто притих. Все разговоры за столами начали стихать. Он опустился на одно колено, взял её за руку, перевязанную, не замечая ничего. — Селина, я… я не могу больше молчать! С тех пор как увидел вас, покоя нет! Вы свет, вы буря, вы… — Господи, — прошептала она почти беззвучно. — Только не это. Но он продолжал. — Прошу, даруйте мне честь… стать вашим мужем! Вино в бокалах застыло. Кто-то прыснул от неожиданности. Все глаза на них. Балдуин стоял в стороне, рядом с Мадлен, мрачный, неподвижный. Лоран едва сдерживал смех. Раймонд молча наблюдал. — Встаньте, — сказала Селина, тихо, но так, что он послушался. — Сейчас же. — Но… — Встаньте, я сказала! Она резко потянула его за руку и почти силой вывела наружу, в сад. Холодный воздух обжёг кожу, пар шел изо рта. — Ты сошёл с ума?! — обернулась она на него, и глаза её блеснули злостью. — Я тебя видела три раза в жизни! Три, Гуго! И каждый раз ты пьян! — Я… я влюблён… — Замолчи! — она шагнула ближе. — Это не любовь, это позор! Ты хотел выставить меня посмешищем перед всеми? Он тянулся к ней, бормотал что-то невнятное, и тогда она отвесила ему звонкую пощёчину. — Очнись, Гуго. — Голос стал ледяным. — Не смей больше делать мне никаких предложений, два отказа должны тебя вразумить. Она развернулась и пошла обратно в дом, чувствуя, как стучит в висках. *** Когда вошла в зал, разговоры снова стихли. Несколько голов повернулись, она чувствовала каждый взгляд, будто удар. Но уже через секунду её лицо снова стало безупречным: холодная улыбка, спина прямая, шаг уверенный. Первым подошёл Лоран. — Ну что, — сказал он тихо, наклоняясь ближе, — отказала нашему бедняге? Селина чуть приподняла бровь. — А вы, оказывается, всё видите. — Я вижу больше, чем вы думаете, — усмехнулся он. — И всё равно не понимаю, чем вы сводите людей с ума. Она не ответила. Просто сделала глоток вина, будто ничего не случилось. Позже, когда мужчины собрались у камина обсуждать дела, к ней подошла Мадлен, робко, почти неслышно. — Мадемуазель Селина? — Да? — Я… я хотела поблагодарить вас. За рану. — Мадлен протянула руку, показывая, шрам почти исчез. — Почти не болит. — Я рада. — Селина улыбнулась по-настоящему, впервые за весь вечер. — Вам идёт лёгкость, а не шрамы. — Говорят, вы лекарь… и что вы… очень храбрая. — Храбрость, Мадлен, это просто когда некогда бояться. Девочка засмеялась. — А Балдуин говорит, что вы необычная. Селина чуть замерла, но лишь на миг. — Балдуин много говорит. — Она мягко коснулась её плеча. — И не всегда то, что следует. Обе засмеялись, и в этом смехе было нечто освобождающее, после всего напряжения, крови, вина, чужих взглядов. *** Селина и Мадлен сидели на диванчике у края зала, чуть в стороне от основной суеты. В руках у Мадлен был бокал воды, у Селины вино. — Знаете, — робко начала Мадлен, опуская глаза, — о том, что нас хотят помолвить, говорят уже давно… Но на самом деле ещё ничего официального нет. Родители хотят, чтобы мы привыкли друг к другу, — слегка смущённо добавила она. — Они говорят, что хотят убедиться, удобно ли мне… с ним. — Испытательный срок, значит, — Селина кивнула с лёгкой иронией. — Даже если союз выглядит выгодным, родители хотят, чтобы дочь была счастлива. Правильно делают. — Да… — Мадлен слегка улыбнулась. — Пока мы просто учимся понимать друг друга. Но мне кажется, что всё идёт спокойно. — Главное, не бояться, — мягко сказала Селина. — Учитесь, наблюдайте и не позволяйте никому торопить события. Это ваш выбор, ваша жизнь. Мадлен кивнула, ощущая облегчение, что рядом есть человек, который понимает и поддерживает её, даже если это Селина, женщина со своим сильным характером и независимым взглядом на мир. — Спасибо Вам, Селина, — тихо сказала Мадлен, слегка поклонившись. — За рану… и за то, что были рядом. — Всегда, дорогая, — улыбнулась Селина. — Вы не одна. Балдуин в это время стоял неподалёку, наблюдая за их разговором, слегка сжимая губы. Он понял, что Селина умеет расположить к себе людей и вызывать доверие, даже у той, кто скоро будет его невестой. *** Когда вечер, наконец, начал стихать, гости один за другим стали расходиться по комнатам. Кто-то хохотал, кто-то спотыкался на лестнице, кто-то всё ещё пытался дотянуться до последних бокалов вина. Селина стояла у подножия лестницы, и тут, конечно же, появился Лоран, в своей обычной роли язвительного спасателя. — Мадемуазель, — произнёс он с полуулыбкой, — позвольте мне хотя бы довести вас до двери, прежде чем вы окончательно разобьёте ещё что-нибудь. — Ха-ха, — откликнулась она, поднимаясь по ступенькам. — Обещаю, сегодня я ограничусь одним бокалом и одним нервным срывом. — Скромно, — заметил он. — Но, боюсь, без третьего пункта вечер нельзя считать завершённым. Она бросила на него взгляд через плечо. — Вы намекаете на ночную драму? — Нет. На визит. — Лоран усмехнулся. — Только не подумайте, что я настолько бесстыден. — Уже поздно, — парировала она. — Всё равно выдумывать что-нибудь приличное у вас плохо выходит. Он чуть склонил голову. — В этот раз, мадемуазель, я и не надеялся на приглашение. Ну… может быть, чуть-чуть. Она ответила улыбкой, тонкой, выверенной, почти усталой. И всё же где-то внизу лестницы она заметила взгляд. Балдуин стоял у колонны, боком к ним, делая вид, что разговаривает с Раймондом, но глаза его задержались именно на ней. Селина отвела взгляд. — Спокойной ночи, мсье Лоран. — Спокойной, мадемуазель. И… постарайтесь сегодня не убивать никого, ладно? Она рассмеялась, но уже без веселья, и скрылась за дверью. *** Комната встретила тишиной. Запах вина, свечей и металла, всё смешалось в голове. Она сбросила платье, осталась в одной рубашке и опустилась на край кровати. Всё тело гудело от усталости, но сон не шёл. Веки тяжёлые, а мысли, как острые осколки. «Я ведь почти перерезала ему горло… Ну и что? С другой то стороны. А сколько людей, в семьях друг друга бьют. Того же Малахова вспомнить, постоянно кто то, кого то отпиздил, и сидят решают за что именно. Кухонные кулачные бои. Но тут другая проблема. Мы то не семья. И судя по всему, никогда ей не будем.» Эта мысль не давала покоя. Перед глазами его лицо, спокойное, когда она держала нож. И его взгляд, тот самый, после которого рука дрогнула. Что он ей сказал тогда? Почему она остановилась? Она сжала перевязанную руку, почувствовала тупую боль под бинтами. Боль, хоть какая-то определённость. И тут вспомнилась Мадлен: её лёгкий голос, как она говорила, что помолвки ещё не было, что всё это только разговоры, что родители хотят, чтобы она привыкла… Селина тихо усмехнулась в темноте. «Не помолвлены… Дело времени. Во дворце не будут ждать вечность, пока они привыкают друг к другу. Им нужны определенности, связи, законный брак. И наследники конечно.» Селина лёгла, уставившись в потолок. Бред. Глупость. Сон.