Святилище утраченной надежды

Он всё ещё стоял, ошеломлённо глядя на неё, когда она неожиданно взяла его за руку, потянула, и как ни в чём не бывало уселась к нему на колени. Не торопясь. Плавно. Так, что его дыхание сбилось. Она устроилась удобно, прижалась спиной к его груди, будто это обычное дело, и наклонила голову к его щеке. — Балдуин… — протянула она мягко. — Поиграем в шахматы? Он моргнул. Будто не понял языка. — …в шахматы? — переспросил он так, будто она предложила сыграть партию с ангелом смерти. Она повернула голову, глядя на него исподлобья, и шепнула в самое ухо: — Партия. Всего одна. Ночь длинная. Он молчал. Абсолютно. Это молчание было лучше любой реакции, оно означало, что даже он, привыкший к интригам, войнам и крестовым походам, не был готов к этому. — Ну? — ещё мягче спросила она. Он сглотнул и сказал хрипло: — Да. *** Они переместились к столу у балкона. Свечи тихо горели, ветер чуть шевелил её волосы. Она села напротив него. Бедро выглядывало из-под края стола. Он попытался не смотреть. Безуспешно. — Я начну, — сказала она, двигая белую пешку вперёд. — Твой ход. Он сделал ход: пешка e4. — Напористо, — хмыкнула она. — Как обычно. Она медленно вытянула руку, а он не мог отвести взгляд от линии её плеча, и переставила фигуру: конь f3. Партия началась. Он пытался играть всерьёз. Она играла с ним. *** Он сосредоточился, сделал два уверенных хода, пытаясь навязать атаку. И вдруг… Он почувствовал. Касание. Сначала лёгкое, как будто что-то случайно коснулось его ноги. Он даже не поднял глаз. Но потом движение повторилось, медленное, тёплое, скользящее вверх. Он резко посмотрел на неё. Она делала вид, что выбирает следующий ход, наклонив голову над фигурами. И её босая нога спокойно, размеренно поднималась по его голени, выше… ещё выше… Он не выронил фигуру, чистым чудом. — …Что ты делаешь? — выдохнул он. — Ничего, — ответила она невинно, делая ход ферзём d1–h5, угрожая его королю. — Смотри внимательнее, Балдуин. Он посмотрел. Но не на доску. Её нога поднималась выше. Легко. Ласково. Опасно. Игра стала напряжённее, чем любая битва, что он когда-либо переживал. — Селина, — сказал он хрипло, — ты играешь нечестно. — Я? — она округлила глаза. — Я просто делаю ходы. Она подвинула ещё одну фигуру, слон c4, идеальная атака, почти мат. — Видишь? — прошептала она. — Всё по правилам. Он сглотнул. Фигуры, свечи, ночь, её тело, всё смешалось в один безумный, сладостный туман. Она смотрела на доску. Как будто ничего не происходило. И как только она подвинула ферзя, он почувствовал, как её ступня скользнула по внутренней стороне его бедра ещё выше, и в ту же секунду он схватил её за ногу. Быстро. Крепко. Его ладонь закрыла её щиколотку, пальцы легли на дугу стопы. Она взвизгнула тихо, не с испуга, от неожиданности, от сквозного жара от его хватки. Она подалась назад, чуть прогнув спину, дыхание сорвалось: — А… — короткий, невольный звук, почти стон. Он наклонился вперёд, держа её ногу в руке, глядя на неё снизу вверх. В глазах нетерпение. Голод. Сдерживаемая ярость желания. — Ты играешь в опасную игру, Селина, — выдохнул он. Голос стал ниже, грубее. — Очень опасную. Она улыбнулась, словно это было комплиментом. И несмотря на его хватку, несмотря на то, что он удерживал её ногу так, что она даже пошевелиться ей не могла, Селина вытянула руку, взяла ферзя и мягко, медленно… поставила его чёрного короля под прямой удар. Пальцы её слегка дрогнули от напряжения в теле, но она всё равно уверенно сказала: — Мат. Тишина. Густая. Натянутая, как струна. Он смотрел на неё секунду. Другую. Третью. Он медленно поднялся со стула так, что шахматная доска качнулась, фигуры звякнули. Еще на мгновение посмотрел на неё, взгляд полон желания и контроля. Он не спеша, почти величаво подошёл к ней, протянул руки, и её ноги сами обвились вокруг его бёдер. Он подхватил её на руки, крепко прижав к себе, ощущая её тепло, изгибы, малейшие движения тела. — Что за неприличия? — чуть насмешливо выдохнула она, когда он вместо того чтобы идти к кровати, посадил её на рабочий стол. Он лишь тихо, почти шёпотом, но с властной интонацией: — С тобой, когда то прилично? Она смеётся, почти задыхаясь, прижимаясь к его груди и чувствуя, как его руки крепко обхватывают её бедра. — Только ты мог додуматься до такого… — её смех прерывается на короткий, игривый стон, когда он слегка покачал её на руках. Он наклонился ближе, почти касаясь её губ, дыхание стало горячее, но он всё ещё держал себя в руках, наслаждаясь моментом и тем, как она играет с ним так же, как он с ней. — Ты играешь со мной, Селина, — низкий голос, будто предупреждение и приглашение одновременно. — Может, — тихо, дерзко улыбаясь, — но ты знаешь правила. Он едва заметно поднял бровь, уголки губ дерзко изогнуты, и на мгновение оба замерли, позволяя близости говорить за них. Только лёгкое, почти невинное дразнение, сплетённые тела, ощущение того, что ночь только начинается. *** Она сидела на столе, облокотившись на него, его руки крепко обхватывали бедра, не позволяя упасть. Она прижалась к его груди, почти касаясь губами его воротника. — Думаю, — прошептала она с лёгкой усмешкой, — тебе пора избавиться от лишних вещей. Он наклонил голову к её лицу, глаза внимательные, дыхание тяжёлое: — Избавиться? — Да, — она провела пальцами по его плечу, затем чуть дернула за край рубашки, — чем быстрее ты избавишься от этого… — её взгляд был полон озорства, — тем лучше. Он едва заметно сжал её бедра сильнее, притянув ближе, так что она почти опёрлась лбом о его плечо. — А ты уверена, что хочешь ускорять процесс? — низкий бархатный голос, полный напряжения. Она слегка наклонилась к нему, прижалась лбом к его плечу и прошептала с хитрой улыбкой: — Совершенно уверена. Ты готов рискнуть? Не дожидаясь ответа, она снова потянула за край рубашки аккуратно, но решительно. Он понял намёк и с лёгкой улыбкой, не теряя контроля, помог ей, слегка поднимая руки, чтобы она могла стянуть ткань. — Ну вот, — сказала она, когда ткань сошла с его плеч, — так уже лучше. Он больше не мог ждать. В один момент схватил её на руки, крепко, но бережно, и она невольно ахнула. — Неужели конец терпению? — подшучивала она, пряча улыбку, но взгляд выдавал игривое волнение. — Тут совсем неудобно… — пробормотал он, удерживая её близко. Она слегка обвила руками его шею, ощущая, как их тела сливаются ближе, и он аккуратно понёс её к кровати. Шутки в её голосе лишь усиливали напряжение, пока они вместе преодолевали пару шагов к спальне. Когда он усадил её на край кровати, взгляд его встретился с её глазами, и в этом молчании говорилось больше, чем словах. Она уже почти не шутилa, и тут же игриво начала отползать назад, смещаясь по кровати, пока спина не коснулась подушки. Её взгляд не отпускал его, полный вызова и любопытства. Он же напротив, стал приближаться к ней. Его руки начали легко скользить по её телу, касаясь плеч, талии, бёдер, но пока ничего не снимая. Когда его пальцы коснулись аккуратно закреплённой на бедре подвязки, она приподняла бровь: — Руки запрещены, — проговорила она с лёгкой улыбкой, игриво глядя на него. Он слегка нахмурился, не сразу понимая, как обойти это ограничение, но через мгновение, чуть наклонился и, осторожно, зубами поддел край подвязки. Её дыхание ускорилось от неожиданного, почти невесомого касания губ и зубов к внутренней части бедра. Подвязка медленно сползала вниз, скользя к ступне, пока он аккуратно подхватывал её рукой, завершив этот лёгкий, но дерзкий ритуал. Она наблюдала за ним с явным возбуждением и игривым удивлением, не отводя взгляда и улыбаясь от того, как мастерски он сочетал нежность с лёгким вызовом. *** Он нависал над ней, позволяя глазам скользить по её фигуре. Бельё, белое и расшитое, выглядело одновременно нежно и откровенно, настолько необычно для него, что он невольно замер, поражённый. — Я… — начал он тихо, словно боясь разрушить магию момента. — Никогда не видел ничего подобного. Она хитро улыбнулась и с лёгкой насмешкой сказала: — Неужели я смогла тебя удивить? Он только чуть наклонил голову, улыбка играла на губах, но глаза продолжали внимательный обход её тела, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Он медленно скользнул рукой по тонкой ткани, чувствуя её нежность и едва уловимую влажность, которая лишь разжигала его желание. Она слегка сжалась, но не отстранилась, а наоборот, подтолкнула его к себе, играючи прижимаясь бедрами. Лёгкая улыбка на губах, искорка в глазах: она дразнила его и одновременно позволяла себе быть уязвимой, проверяя, насколько он выдержит напряжение между ними. Он медленно проводил пальцами по кружеву, едва касаясь, наслаждаясь ощущением, будто держит в руках самую хрупкую, но невероятно манящую вещь. В каждом движении ощущалась не только мягкость ткани, но и реакция её тела, лёгкое дрожание, которое заставляло его сердце биться быстрее. Она тихо вздыхала, слегка выгибаясь под его прикосновениями. Он позволил себе осторожно скользнуть под кружево, проводя пальцами по чувствительной области, исследуя её реакцию, слегка надавливая, вызывая её тихие отклики и лёгкие вздохи. Он позволил себе медленно вести палец глубже, с вниманием и осторожной настойчивостью. Лёгкие стоны и шепоты от неё наполняли комнату, каждый звук словно поощрял его к дальнейшим действиям. Он чуть изменил угол касания, мягко надавливая, а она непроизвольно сжала его руку, согнувшись к нему. Он начал двигать пальцы внутри неё чуть быстрее. Селина тихо застонала, выгибаясь к нему, пальцы её рук скользили по его рукам, слегка подталкивая к себе. Каждое движение вызывало у неё нарастающее напряжение, дрожь по всему телу, ощущение, будто она вот-вот достигнет наслаждения. Он посмотрел на неё, чувствуя, как сильно она реагирует на каждое его прикосновение. И вдруг, в последний момент, он аккуратно вытащил пальцы. Селина замерла, словно не поверив, что это произошло, лицо её раскраснелось, дыхание учащённое. — Ах так? — сказала она с лёгкой усмешкой, но в голосе слышалась лёгкая обида и одновременно азарт. Она ухватила его за запястья, ловко скользнула ногами так, что он даже не успел среагировать, и в мгновение ока перевернула его на спину. Его тело, вдвое больше её, оказалось снизу, а она села прямо на него, глаза сверкали дерзко, почти с вызовом. Она, дразняще улыбаясь, начала осторожно, но уверенно снимать с себя остатки белья. Лифчик сполз по плечам, трусы она легко откинула в сторону, оставив тело открытым и уязвимым. Он застыл, завороженный, не отрывая взгляд от неё, и её смелость только подогревала напряжение между ними. Пока он ещё пытался собраться, она решила пойти дальше: аккуратно стянула с него штаны. Его голые ноги остались под ней, а она по-прежнему сидела сверху, игриво подтягивая колени ближе к себе, слегка дразня его, почти шепча слова, которые заставляли его терять контроль. Она улыбалась, наслаждаясь моментом, думая, что полностью контролирует ситуацию, когда вдруг почувствовала, как он резко, но без грубости, переворачивает её обратно на спину. Его руки крепко обвили её бёдра и плечи, и в следующую секунду она уже оказалась под ним, ощутив всю мощь его инициативы. — Кажется, — прошептал он, — терпение подошло к концу. Она слегка ахнула, обхватывая его руками, но глаза её блестели весёлым вызовом, она не собиралась сдаваться, просто теперь игра стала ещё более захватывающей. Балдуин замер на мгновение, глядя на неё с вниманием и лёгкой тревогой в глазах. Он коснулся её бёдер, медленно, почти робко, и тихо спросил: — Ты уверенна? Она кивнула, дыхание учащённое, глаза блестят от смешанной тревоги и желания. Он наклонился ближе, их тела прижаты, а руки осторожно скользят по её коже, ощущая тепло и нежность. Медленно, с полной аккуратностью, он направил головку к складкам, мягко, почти в неге. Она слегка вздохнула, ощущая прикосновение, лёгкую растерянность и возбуждение одновременно. Он не спешил, двигался медленно, прислушиваясь к её реакции, позволяя ей привыкнуть к каждому движению. Она слегка прижалась к нему, чувствуя, как его тепло и ритм постепенно вливаются в нее. Медленно, осторожно, он начал своё движение, каждый сантиметр воспринимая как новое ощущение, одновременно наслаждаясь их близостью и тем, как её тело реагирует него. Она тихо вздыхала, иногда слегка подталкивая его, направляя, где и как ей удобно, их дыхание сливалось, а тела двигались почти в едином ритме, знакомясь друг с другом впервые так близко. Она почувствовала, как с каждым движением возбуждение нарастало. Она тихо шептала, играя голосом, дразня его: — Быстрее… чуть быстрее… Он двинулся быстрее, ощущая, как её стенки обхватывают его, каждое движение отзывалось глубоко внутри. Её тихие стоны сначала звучали лишь у него в ушах, едва слышные, но с каждым движением они становились всё громче, глубокие, наполненные трепетом и наслаждением. Она отвечала ему шёпотом, но вскоре стон усилился, почти потерял сдержанность, её дыхание стало частым и прерывистым. Он ловил каждый звук, каждая реакция возбуждала его ещё больше, его движения стали дерзче, интенсивнее, но с аккуратностью, чтобы довести её до предела, не причиняя дискомфорта. Когда напряжение достигло апогея, она начала стонать ему на ухо, и он почувствовал всё её тело дрожащим в руках, вжимаясь в него. Волна возбуждения пронеслась через него, и в тот же миг её реакции усилили это чувство, словно она тоже передавала ему каждый импульс. Он снова ускорился, движения стали более решительными, она почувствовала, как полностью наполнилась им, тепло разлилось внутри, сжимая и одновременно лаская её. И в этот момент, когда мир словно сжался до их дыхания, он тихо издал звук, который она никогда не слышала мягкий, почти шепчущий стон, полный удовлетворения и восторга. Они оба чуть дрожали, дыхание смешалось, губы встретились в долгом, жадном поцелуе, руки обвивали друг друга, тела всё ещё прижимались в тесной близости. Пик ощущений постепенно спадал, но тепло и напряжение остались, переплетённые с новым ощущением интимной близости и доверия. *** Они оба лежали, пытаясь вернуться к нормальному дыханию, будто после долгого бега, только куда более сладкого. Его последний толчок был настолько резким, что у неё ещё немного дрожали бёдра. Он медленно вышел из неё, и она тихо выдохнула, чувствуя, как всё внутри ещё пульсирует. Балдуин опустился рядом, одна рука легла ей на живот, другая на бок, будто он всё ещё не мог поверить, что она действительно тут, с ним. — Ты… — начала она, но, обернувшись, заметила красные полосы на его спине. — Что? — лениво спросил он, глаза всё ещё полуприкрыты. Она провела пальцем по свежим царапинам. — Кажется, я… увлеклась. — Ты? — он повернул голову, взглянул на неё через плечо. — Да уж, истерзала ты меня. — Не преувеличивай, — она хмыкнула. Он тихо рассмеялся, уткнувшись лбом в подушку. Несколько секунд они снова лежали в тишине, только дыша. Она ткнула его пальцем в плечо. — Спать чего-то не хочется, — призналась она, вытягиваясь. — На повторение я, пожалуй, ещё не созрел, — поддел он её, лениво прикрыв глаза. Она повернулась к нему лицом: — Это ты? Не созрел? Он приоткрыл один глаз, посмотрел на неё чуть удивлённо, чуть смешливо: — А ты, выходит, созрела? Ещё одна атака планируется? — Ну… пока нет, — она потянулась. — Но кто знает. Она попыталась сесть, но тут же одёрнула одеяло, вспомнив, что полностью голая. — Я… — она посмотрела на него. — Мне кажется, нам стоит чуть-чуть… скрыть нашу наготу. — Стесняешься? — лениво поднял бровь Балдуин. — Нет, — она мгновенно ответила. — Я просто не хочу, чтобы ты поддался искушению раньше времени. Он закрыл глаза, усмехнувшись. — Поздно. Искушение уже ходит по комнате. — Прекрати. — Она закатила глаза и поднялась с кровати, откидывая одеяло. — Ты вон штаны надел и ладно. А я что? Голышом? Он открыл один глаз. — Меня устраивает. — Не сомневалась, — буркнула она, и, не спрашивая разрешения, направилась к его сундуку. Он повернул голову и наблюдал за ней, явно наслаждаясь видом. Она порылась в вещах, нашла простую чистую рубаху обычную, длинную, белую, с завязками. На его теле она была бы ровно по пояс. На её, почти до колена. Она натянула её на себя и дернула завязки, пробуя хоть как-то уменьшить размер. Ткань была мягкая, тёплая. Она закатала слишком длинные рукава, а потом посмотрела вниз: — Великолепно. Как мешок картошки. — Очень красивый мешок картошки, — заметил он с кровати. — Замолчи, — она подошла ближе. — Нет, правда, — он сел, локти на коленях. — Если кто-то увидит, подумают, что я ограбил чей-то хлев и спрятал трофей у себя. Она уже хотела что-то ответить, но он встал и легко подхватил её под бёдра, настолько неожиданно, что она только коротко вздохнула и схватилась за его плечи. — Ты чего творишь? — прошептала она, хотя и не сопротивлялась. — Переселяю тебя к камину. Там теплее. И вообще… нечего тебе пешком ходить. — Ты преувеличиваешь! — Я? Никогда, — он усмехнулся, перенося её к мягкому ковру. Он опустил её, сел, притянул ближе, так, что она устроилась полубоком на его коленях. Её ноги легли ему на бедро, он мягко касался ладонью её бёдер, иногда проводя пальцами по коже, уже не с намерением, а просто… потому что мог. Она усмехнулась: — Не знала, что ты такой… — она подбирала слово. — Напористый. Он приподнял бровь. — Ты разочарована? — Нет. Скорее удивлена, — она ткнула его пальцем в плечо. — Ты слишком уверенно себя вёл. Даже слишком. — Я был аккуратным. — Ты был наглым. — Это тоже аккуратность, только более эффективная, — он чуть улыбнулся. Она фыркнула, но губы у неё дрогнули. Несколько минут они болтали о том, как «подозрительно хорошо» они совпали, пока она вдруг не щёлкнула пальцами: — Слушай… а реванш в шахматах ты не хочешь взять? Он моргнул. — Прямо сейчас? — А что? Спать всё равно не хочется, — она приподняла голову. — Тебе хочется? — Нет, — честно ответил он. — Вот и отлично. Она подмигнула ему. Он вздохнул, но поднялся, аккуратно сдвинув её с коленей. Она перевернулась на бок, приподнялась на локтях и недовольно поморщилась: — Что-то я, кажется, не смогу нормально сидеть так… — она потянула рубашку вниз, как будто это могло что-то исправить. — Слушай, можешь… эээ… найти мои трусы? Он медленно повернул к ней голову, будто не расслышал. — Найти что? — Мои трусы, — спокойно повторила она. — Я их куда-то швырнула. — Куда куда-то? — Ну… туда. — Она махнула рукой в сторону кровати. — В порыве страсти. Он прикрыл глаза ладонью. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я ползал по комнате, разыскивая… это? — Да. Более того, ты обязан. — С какой стати? — Потому что я твоя жена, — она важно кивнула. — А жена не может играть в шахматы без трусов, это нарушает игровую дисциплину. — Где ты такое вообще вычитала? — В священной книге здравого смысла. Он стоял над ней несколько секунд, потом тяжело выдохнул, с выражением мужчины, который видит, что его судьба давно уже подписана. — Хорошо. Но если они окажутся под комодом… — Если они окажутся под комодом, ты герой. — Я уже страдаю. Он ушёл к кровати, нагнулся, что-то отодвинул, пробурчал: — Ты чем их запускала? Как они вообще долетели до стены?.. — Это магия, милый! — крикнула она с дивана. — Тёмная. — Похоже на то, — пробормотал он. Через минуту он вернулся, держа её кружевные трофеи двумя пальцами, как крайне подозрительный артефакт. — Нашёл, — мрачно объявил он. — Молодец, — она протянула руку и сдёрнула их у него из пальцев. Пока он ставил доску на диван, она спокойно натягивала бельё, поправляя их на бёдрах и тихонько вздыхая, словно возвращалась в реальность после часов в тумане. — Вот теперь можно жить, — она устроилась поудобнее. — Я рад, что твой моральный комфорт восстановлен, — хмыкнул он. Он сел рядом, поставил доску между ними и расставил фигуры. Она вытянула ноги, положив их поверх его колена, как будто так и было задумано правилами игры. — Кто белыми? — спросил он. — Ты, — произнесла она щедро. — В этот раз я великодушная. — Или ты опять что-то задумала? — Возможно. — Она улыбнулась в чашечку, наливая им обоим вина. Он сделал первый ход: e4. Она отпила глоток и лениво толкнула пешку: c5. — А вот это уже по-твоему? — спросил он. — Это по-женски. Сразу в бок. — Несправедливо. — Добро пожаловать в семейную жизнь. Он фыркнул и сделал следующий ход. Партия развивалась неспешно, как их разговор. Она сделала красивый, почти ленивый ход слоном. — Я всё ещё считаю, что ты их запустила метательным заклинанием. — Я вдохновилась, — ответила она. — Это другое. Шахматы постепенно забрали внимание: он подавлял центр, она, фланг; она строила хитрые ловушки, он не вёлся; и при этом они не молчали ни на секунду. — Ты специально делаешь вид, что проигрываешь? — спросил он. — Нет. Это я так собираюсь. — Собираешься где? — В славе и триумфе. Он кивнул, двинул ферзя и спокойно сказал: — Тогда я разрушу твой триумф. — Попробуй. Она шутливо толкнула его ногой под рёбра. Он поймал её ступню ладонью и на секунду посмотрел так, что она чуть не забыла, какую фигуру собиралась двигать. — Не отвлекай, — сказала она, отдёргивая ногу. — Ты первая начала. — Потому что ты слишком самоуверенный. Он сделал ход, тихо удовлетворённо выдохнул. — Ты опять ставишь ловушку? — спросила она. — Нет. Я меняю закономерность. — Какую? — Что сегодня белые всё равно победят. Она откинулась назад, взяла бокал и хмыкнула: — В шахматах, милый. Только в шахматах. Она улыбнулась уголком губ и сделала последний рискованный ход. И именно после него он поставил точку, красивую, точную. — Мат, — мягко сказал он. — Ты… — она открыла рот. — Как? — Последние три хода ты играла на эмоциях. — Потому что ты лапы к моей ноге тянул, вот почему! — Это называется стратегия. — Это называется мошенничество! — Но ты же меня научила. Селина какое-то время просто смотрела на доску, прищурившись, как будто фигуры тайно собрались против неё в сговор. — Нет. Ни за что. Я это не признаю. — спокойно, но с острой сталью в голосе. — Селина… — Молчи. Ты играл белыми, значит, ты схитрил. Она резко встала на колени, замахнулась на ладью, и Балдуин так быстро сграбастал доску, что мог бы этим рефлексом жизнь себе спасти. — Всё-всё! — он выставил доску вперёд, как щит, а потом ловко опустил её на пол. — На всякий случай, чтобы ты и её не убила. — Я бы не убила. — Ты её уже почти ударила. — Я просто… хотела объяснить фигуре, что она себя вела подло! Он засмеялся тихо, но так, что плечи дрогнули. — Значит, это наша первая семейная ссора? — Это не ссора. Это… несправедливость! — она ткнула в воздух пальцем. — Потому что я не проигрываю. Никогда. Особенно тебе. — Звучит, как ссора. — Он наклонился к ней ближе. — Нет! Это не ссора, это принцип! Она снова подалась вперёд, волосы растрепались, рубашка чуть открылась, и Балдуин понял, что если он её сейчас не остановит, она либо перевернёт диван, либо пойдёт искать ещё что-нибудь, что можно обвинить. Он аккуратно, почти торжественно, положил ладони ей на талию. — Селина. — Давай без «Селина»! — Хорошо. Он притянул её чуть ближе и поцеловал мягко, тёпло, с попыткой хоть как-то сбить её воинственный настрой. Она замерла. Ровно на секунду. А потом — Ты меня затыкаешь?! — она отстранилась, глаза округлились. — ТЫ РЕШИЛ ПОЦЕЛУЕМ ЗАКРЫТЬ МНЕ РОТ?! — Я… — Я ЕЩЁ НЕ ДОГОВОРИЛА! Он хохотнул, но уже с лёгкой тревогой, потому что Селина, злясь, становилась опаснее любой игры. — Я просто хотел, чтобы ты… — Чтобы я замолчала?! — Чтобы ты… дышать не забыла. Она прижалась к нему обратно, не чтобы поцеловать, а чтобы ещё ближе и громче скандалить. — Ты думаешь, я забыла бы?! Да я дышу прекрасно! И вообще, я не замолкаю от поцелуев! Он ухмыльнулся, запустил ладонь ей в волосы и потянул обратно к себе. — Сейчас проверим. — Не смей! — Поздно. И он снова поцеловал её, на этот раз глубже, настойчивее, так что она выдохнула ему в губы, дернулась… и уже скандалила куда тише, запутываясь в собственных словах и руках, которыми ухватила его за плечи. — Балдуин… это нечестно… — Как и твой удар по ладье. Она фыркнула прямо в его рот, и это получилось так дерзко и интимно, что он прижал её к себе еще ближе. *** Успокоившись, Селина устроилась на диване, ноги уютно вытянув на нём, и Балдуин, слегка улыбаясь, провёл руками по её бёдрам, мягко поглаживая. Она, словно проверяя его реакцию, начала скользить пальцами по шее, потом по скуле, дразняще касаясь его плеча и груди. Он, без рубашки, в штанах, чувствовал тепло её кожи и лёгкие прикосновения, а она, в его огромной рубашке, была словно кокетливая тень себя самой, расслабленная, но вездесущая. — Балдуин… — протянула она тихо, улыбаясь уголком губ. — Ты знаешь… мне кажется, что сегодняшний вечер ещё не закончен. — О, я-то думал… — он слегка ухмыльнулся. — Скандал пошел тебе на пользу? Она только фыркнула и с блеском в глазах сказала: — Я думаю, можно повторить. И без лишних слов, почти невидимо для него, Селина взяла инициативу в свои руки. Она наклонилась, его руки инстинктивно легли ей на бёдра, а затем она ловко села на него, аккуратно, но уверенно, держа его в лёгком напряжении. Он поднял бровь, с улыбкой, уже предчувствуя, что теперь контроль полностью в её руках: — Ну что, я правильно понял, кто сегодня ведёт партию? Её руки скользили по его плечам, шее и груди, ощущая напряжение его мышц и отклики тела на её малейшие движения. Он вздохнул, чуть ухмыльнулся и осторожно направил её, удерживая за бёдра. Их тела соприкоснулись, тепло распространилось по всему, дыхание участилось. Она слегка шутливо толкала его плечами, а он притягивал к себе, их взгляды пересекались в том тихом, но почти ощутимом огне, что зажегся между ними. Эта ночь принадлежала им: часами, наполненными телесным теплом, шёпотами и тихими вздохами, игрой в ритм и движение. Взгляды, лёгкие касания, шёпоты, всё это говорило об одном: эта ночь ещё не закончена, и они наверняка не раз повторяли эти часы удовольствия, предаваясь друг другу снова и снова, пока звёзды за окном не начали тускнеть.