малиновый

дима билан — «не молчи»

joe dassin — «et si tu n'existais pas»

❀ ❀ ❀

а вы когда-нибудь были влюблены в лучшего друга — омегу, — будучи альфой, но скрывая свою истинную природу (не совсем по своей воле) и маскируясь под бету? а вот влад именно так и живёт. они знакомы с первого класса, вот как сели первого сентября за одну парту — соревнуясь до этого за место у окна, — так и подружились. к слову, влад тогда по-джентльменски уступил илье. и в последующие годы средней школы ему это, несомненно, сыграло на руку — пока ларионов залипал на пейзаж за стеклом, влад украдкой любовался им, наблюдал, как солнечный свет выхватывает из воздуха полупрозрачные пылинки и золотит ресницы ильи, как тот, увлеченный пролетающими облаками или узором инея на ветках, бессознательно прикусывает карандаш, оставляя на нём едва заметные следы зубов. влад изучал каждую родинку на его шее, каждый взмах ресниц, каждый изгиб брови — и в эти мгновения ему приходилось с особой силой сжимать кулаки под партой, сдерживая себя. но всё по порядку. в отличие от влада, илья никогда не скрывал того факта, что он — омега. мало того, что не скрывал, — ещё и спокойно заявил об этом всему классу, когда пошли вопросы. влад в тот момент почувствовал, как что-то холодное и тяжёлое сжалось у него под рёбрами. не страх, нет. гордость. ведь многие парни-омеги не любили лишний раз напоминать окружающим о своей природе, а в их классе таковых не много — среди парней в основном беты (и, конечно же, влад, входящий, пусть и фиктивно, в их число), а вот альф чуть больше, чем омег, но гораздо меньше, чем тех же бет. да, их школа не так продвинута в вопросах своеобразной толерантности, поэтому разделения в классах не существует. видимо, руководство школы надеется на благоразумность своих учеников. что весьма самонадеянно. так, казалось бы, зачем владу притворяться бетой? будь он чуть более силён волей, возможно, и не пришлось бы играть эту роль и дальше. изначально его поехавший отец всё детство говорил, что влад — неправильный и совершенно на альфу не похож, скорее, выглядит как столь же неправильная омега или вообще бета. это была не критика, а попытка слепить из сына искажённое подобие того, что он считал идеалом. в том возрасте парень мало что понимал и не заострял на этом своё внимание. но на самом деле эти слова, как кислота, медленно разъедали его изнутри, капля за каплей подтачивая хрупкую самооценку. хуже стало в один из дней, когда из детского сада шестилетнего влада забирал отец. тогда мальчик ещё не осознавал серьёзность своих слов — не то чтобы это в принципе требовалось от ребёнка его возраста, но, как оказалось, когда твои родители не совсем толерантные люди, это просто необходимо. но откуда это мог знать влад, будучи тогда ещё совсем ребёнком? — пап, а я вчера в книге прочитал, что альфы должны добиваться своей омеги, завоёвывать, показывать, что ты лучше остальных альф — дарить цветы и подарки… — восхищённо начал он. — и я захотел тоже так… — влад, тебе что, нравится какая-то девочка из группы? — отец улыбнулся этому рассказу, удивляясь, как же быстро растут дети. не сказать, что он был прекрасным отцом, но считал, что сына воспитывает правильно. впрочем, так считал только он. а влад, до этого будто бы никогда не видевший такую широкую улыбку у отца, рассмеялся в ответ и продолжил свой рассказ, после которого прежнюю радость на лице мужчины больше никогда и не видел, улыбка на его лице не просто исчезла — она рассыпалась в прах, уступая место каменной маске. — нет, я ромашки димке матвееву подарил. он так радовался, пообещал их в вазу дома поставить… а ещё от него тоже пахло ромашками, наверное, он их очень любит… последовавший за этим взгляд отца влад запомнил на всю жизнь. это был не просто гнев. это молчаливое отторжение, безмолвный приговор, вынесенный шестилетнему мальчику, сообщавший без единого слова: всё, что произошло — неправильно. ты — неправильный. ошибка, которую нужно немедленно исправить. и в ту секунду в душе влада что-то надломилось, с тихим, но отчётливым хрустом. оставшуюся дорогу они шли в тишине, и только дома она прервалась — а вот уже эти воспоминания парень хочет забыть. и у него это почти получилось, но некоторые обрывки того разговора в памяти остались надолго. «инна, твой сын вырастет пидором! чёртовым педиком, ебущим парней-омег!» — слышал влад, сидя в своей комнате и упорно прижимая ладошки к ушам — но не помогало. слова, острые как осколки стекла, впивались сквозь дверь, сквозь ладони, куда-то на подкорку. он не до конца понимал их значения, но интонация, полная отвращения и ненависти, прожигала душу насквозь. он сидел, вжавшись в угол между кроватью и шкафом, стараясь дышать тише, стать невидимым, раствориться. слёзы жгли глаза, но он их сжимал изо всех сил — плакать было нельзя, это тоже было бы «неправильно». горьковатый привкус страха растворялся на языке, расходясь по всему телу. этот вечер стал точкой отсчёта, моментом, когда его внутренний мир раскололся на «до» и «после». «лучше бы он родился бетой, никчёмным обычным бетой. позор…» «инна, нужно отвадить его от парней, подавить все инстинкты напрочь. инна, мы должны сына правильно воспитать!» и после того дня не менее сумасшедшая мамаша начала пичкать сына подавителями в надежде, что угнетение истинной физиологии его организма поможет. поможет «вылечить» ориентацию. сейчас владу от этого смешно. хотя, на самом деле, смешного мало, ведь его матушка этим жестом «доброй» воли посодействовала формированию зависимости, вследствие которой влад к своим нынешним шестнадцати так и не смог слезть с препаратов, из-за чего чувствовал себя ещё более неполноценным. каждая таблетка была маленьким предательством самого себя, молчаливым согласием с тем, что он — брак, дефект, требующий срочной коррекции. каждое утро он просыпался с ощущением, что на нём надета тесная, невидимая смирительная рубашка. он стал заложником маленькой баночки с таблетками, заложником родительского страха и собственной лжи. и где-то в глубине души жил страх посильнее любого другого: а что будет, если он однажды перестанет их принимать? вырвется ли на свободу его истинное «я» или же, за долгие годы подавления, там уже не осталось ничего, кроме выжженной пустоши? пока многие одноклассники на переменах в своих компашках обсуждали чью-то очередную течку или гон, влад лишь радовался тому, что у него есть илья — этот божий одуванчик, — который на подобные разговоры тоже морщился и закатывал глаза, не понимая, чем все они вообще гордятся. а влад в очередной раз любовался каждой чертой его лица, стараясь не удерживать взгляд на чём-то конкретном слишком долго. эта игра в прятки с самим собой стала его второй натурой: притворяться, что сладкий малиновый аромат, исходящий от ильи, не сводит с ума, не заставляет кровь бешено стучать в висках; делать вид, что его не тянет к нему магнитом, когда тот смеётся, запрокинув голову, обнажая уязвимую линию горла. цена этого спокойствия — постоянное, изматывающее напряжение, будто внутри него зажата туго натянутая струна, готовая лопнуть от одного неверного движения, одного лишнего взгляда. порой влад ловил себя на мысли, что его притворство стало настолько идеальным, что даже он сам начинает в нём тонуть, он был буквально прикован к маске беты — спокойной, надёжной, безопасной. и от этой мысли становилось тошно.

светят огни городов, я за тобой вновь бегу

но вырваться из оков я уже не смогу

ещё пару лет назад, когда они учились в восьмом классе, влад хотел рассказать другу о своей истинной природе, возможно, даже о произошедшем в детстве. он тщательно готовился к этому разговору, прокручивая в голове возможные варианты, подбирая нужные слова. представлял, как облегчённо вздохнёт, сбросив с души этот груз, как наконец-то перестанет врать единственному близкому человеку. сердце бешено колотилось в груди, и влад уже собирался начать разговор, но в последний момент испугался, переведя тему на недавнюю сплетню о том, что их классная руководительница — ангелина юрьевна — замутила с трудовиком. влад считал успехом несостоявшийся крах и слишком увлёкся любованием ильёй во время разговора — наблюдал, как тот морщит нос, выслушивая эту бессмысленную болтовню, как солнечный зайчик играет в его волосах, как губы растягиваются в лёгкой, снисходительной улыбке. а осознал это, лишь когда ларионов сам осторожно намекнул. — влад, у тебя всё в порядке? ты какой-то отвлечённый в последнее время… что-то случилось? и он не придумал ничего лучше, чем закопать себя ещё глубже. — нет, ничего. прости, я просто… мне показалось, или я слегка почуял твою малину… — почувствовав, как щёки заливает румянец, он отвёл взгляд и откашлялся. — это же ведь малина? — попытка скосить под дурачка. — я сначала подумал, что ежевика, но она более кислая… — ну… да… невозможно не заметить смущение друга — а по глазам ещё и то, что его это задело. илья отвёл взгляд, а та самая лёгкая, воздушная улыбка, что играла на его губах секунду назад, растаяла без следа, оставив после себя лишь напряжённую складку между бровей. он будто немного сжался, отстранился. и владу становится ещё более некомфортно из-за того, что он вообще сказал это — как минимум не совсем этично вот так просто заводить разговор о столь… интимных, по его мнению, вещах.

ты словно сильный магнит, но почему далеко

и сердце моё болит, падать так высоко

и после того раза попыток открыть правду череватый не предпринимал, ссылаясь на судьбу — если ей так надо, она сама предоставит случай. и ведь предоставила. да ещё какой…

❀ ❀ ❀

отсиживать два урока алгебры в конце учебного дня, да ещё и в середине недели — наихудшая пытка над десятиклассниками, инициатором которой является не иначе как райдос — учитель математики, а по совместительству ещё и завуч, которая и составляла это проклятое расписание, решив, видимо, основательно поиздеваться именно над их классом. воздух в кабинете спёртый, пропитанный скукой. мел скрипит, выводя на доске закорючки логарифмы, а каждая минута тянется как расплавленная смола. и влад съебался бы ещё после — или вообще до — первой алгебры, но не мог бросить илью — с тем сегодня определённо что-то не так: его взгляд бессмысленно блуждает по учебнику, пальцы то и дело постукивают по парте срывающимся ритмом; он вздрагивает от каждого шороха, от каждого приглушённого кашля с задних рядов. обычно спокойный и сосредоточенный, сегодня он напоминает туго натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. слишком рассеянный, слишком нервный, слишком… это не просто фоновый шлейф. это навязчивый, пьянящий аромат, который пробивается сквозь химический барьер подавителей в крови влада с пугающей силой. сладкая малина, смешанная с чем-то тревожным, электризующим воздух. слишком ярко сегодня выделяется его малина среди остальных второсортных запахов. влад хоть и не имеет опыта, но понимает, что скоро у его друга — с вероятностью в девяносто девять процентов — начнётся течка. не просто течка — а первая в его жизни. они достаточно часто закатывали глаза на разговоры одноклассников о подвигах в личной жизни, и в один из таких дней илья рассказал владу, что у него, вообще-то, даже ни разу течки не было — к его-то шестнадцати годам. но влад не считал это чем-то постыдным или ненормальным: физиология их тел и непредсказуемость организма — штука очень переменчивая и до сих пор не до конца изученная. и где-то в глубине души влад, конечно же, радовался, осознавая, что у ларионова никого нет. конечно, бывали моменты, когда илья рассказывал ему и о своих чувствах — жаль не тех, о которых влад хотел бы слышать. например, такое было в девятом классе, когда к ним перевёлся новенький парень олег — альфа. влад помнит, как сжались его кулаки, как в висках застучала ярость, когда он увидел, как взгляд ильи заинтересованно скользнул по высокому новичку. ему тогда очень многих сил стоило сдержать себя и не набить этому пижону морду, повырывав заодно его патлы. оказалось, зря, ведь буквально к концу недели тот уже нашёл себе девушку, и илья, погрустив совсем недолго, быстро забыл, что этот человек вообще был ему симпатичен, а потом и вовсе удивлялся, как такое вообще могло случиться. всё снова вернулось на свои места. их мир, в который не лезет никто чужой. и теперь этот мир трещит по швам. влад с ужасом понимает — делить илью с его же собственной природой окажется в миллион раз больнее, чем с другим человеком. и сейчас он очень беспокоится, ведь запах ильи распространяется по классу всё сильнее, и тот этого просто не осознаёт. или его чувствует только влад? на руку не закончившаяся перемена. в коридоре стоит оглушительный гам, но для влада всё это растворяется в оглушительной тишине его собственного страха. смотрит на ларионова: как он уткнулся лицом с согнутый локоть и прилёг на парту, и он кажется таким хрупким, таким беззащитным. и владу безумно хочется до него дотронуться, но он боится. боится, что не выдержит, сорвётся, обнимет и уже никогда не отпустит. череватый надеется, что илья продержится без него ещё пару минут и, решая не тревожить друга, тихо выходит из класса и быстро спускается на второй этаж, надеясь, что найдёт сейчас в учительской изосимову. удача вновь оказывается на его стороне. — ангелина юрьна! — резко выпаливает, пугая не только классную руководительницу, но и находящуюся вместе с ней в учительской сотникову. — влад! ты в следующий раз хотя бы стучись или не влетай так резко, — не отвлекаясь от проверки тетрадей, отчитывает его изосимова. — простите, — тушуется он, чувствуя, как горит лицо и как предательски дрожат пальцы. а потом кидает взгляд на сотникову и продолжает: — а можно вас на пару минут? поговорить. — владик, тут все свои, говори, чего хотел, — продолжая читать чьи-то сочинения, отвечает она. — ну? — всё-таки поднимает взгляд, а сотникова совершенно не обращает на них внимания, читая какой-то журнал и попивая из своей кружки кофе, аромат которого витает по всему помещению. но для влада по-прежнему существует только запах малины. — там, в общем, это… короче, у ильи походу течка начнётся скоро… очень скоро, — а затем решает уточнить: — первая течка, в общем-то, — слова вылетают скомканно, обрывочно, окрашенные стыдом и отчаянной срочностью. он боится выглядеть паникёром, боится, что его заподозрят в чём-то большем, чем обычная дружеская забота. изосимова то ли не удивляется ничему в этой жизни, то ли знает про своих учеников буквально всё — её лицо не меняется совершенно, и прежним тоном она спрашивает: — от меня-то ты чего хочешь? — ни единой лишней эмоции. — отпроситься. я его домой провожу, вы же понимаете, что так сейчас будет только лучше. он и так алгебру еле отсидел… — ох, точно, вы ведь сейчас у райдос… — теперь уже откладывает ручку в сторону. — тяжело придётся, но я постараюсь отпросить обоих, — улыбается изосимова и встаёт из-за стола. — ну что, пошли, будешь моим щитом в случае чего, — хлопает его по плечу и подталкивает в сторону лестницы. пока они идут по коридору, влад чувствует на себе взгляд и практически слышит мысли изосимовой и очень надеется, что не услышит от неё неудобных вопросов, отвечать на них не хочется. но она будто бы слышит то, о чём он думает, и в этот же момент спрашивает: — а илья тебе сам сказал о своём состоянии? владу приходится замедлить шаг и установить всё-таки зрительный контакт, но под её взглядом он чувствует себя открытой книгой, которую сейчас читают, перелистывая одну страницу за другой и анализируя информацию, причём слишком быстро — ему даже не приходится отвечать на заданный вопрос. — не знаю, почему заметила это только сейчас… но знаешь, я не буду спрашивать, зачем ты себя этой дрянью травишь, не буду рассказывать директору и не вызову родителей на беседу, потому что понимаю, что это окажется совершенно бесполезным занятием, — делает паузу, замечая, как парень вновь отводит взгляд — значит, попала в точку. каждое её слово попадало в точку. она знает. знает всё — и про таблетки, и про ложь, и про ту клетку, в которую он сам себя загнал. и это одновременно и освобождение, и приговор. нет ни капли осуждения в её голосе, лишь горькая констатация факта, но от этого становится ещё больнее. — но я сейчас не совсем уверена, а стоит ли вообще илью с тобой вместе отпускать… — вновь замолкает, когда они уже подходят к кабинету райдос, подбирая слова. — но если я правильно понимаю действие этой твоей дряни, то ничего произойти не должно, поэтому очень надеюсь на твоё благоразумие, — и, не дожидаясь ответа, заходит к завучу, оставляя ученика ждать на пороге. в том числе для осознания ситуации. стены коридора, кажется, сжимают его в тиски. тишина становится оглушительной. и сквозь неё он слышит лишь бешеный стук собственного сердца. влад действительно задумывается, а настолько ли надёжно действие его подавителей или даже они не смогут сдержать его в случае пробуждения истинной натуры? что если в самый ответственный момент он сорвётся? что если причинит боль тому, кого больше всего хочет защитить? задумывается настолько, что не замечает ничего и никого вокруг. всё растворяется в оглушительной тишине его внутренней борьбы. а стоило бы. из их класса, находящегося не так далеко от кабинета райдос, вылетает шепс, а, замечая влада, сразу спешит к нему. достучаться до парня у него получается далеко не с первого раза — тот будто в каком-то своём мире пребывает и не слышит ничего совершенно, хотя олег уже чуть ли не на крик переходит. — череватый, твою мать! — который раз трясёт его за плечо в попытке растормошить, и только через несколько секунд у него это получается. — череватый, скажи, нахера ларионов в школу во время течки припёрся? теперь уже влад реагирует мгновенно, осознавая ситуацию. чёрт, зачем он оставил илью одного… — блять, шепс, если распиздишь кому, по ебалу тресну… — голос срывается на шёпот, а губы подрагивают. — не началась у него она пока что… — чешет затылок. — стой тут. изосимова выйдет, скажешь, что я забрал илью и повёл домой. а если у неё не получилось отпросить нас у райдос, скажи, что хер я клал на эту алгебру и в случае чего на себя удар возьму… короче, сообразишь, — и срывается с места. благо до кабинета недалеко, и приходит он вовремя — перемена как раз подходит к концу и многие возвращаются с перекусов и перекуров. илья по-прежнему сидит на своём месте в той же позе, а рядом с ним — котов, как верный пёс. забавно. — ты почему его одного оставил в таком состоянии? — сразу налетает на него юлик. — я шепса никогда таким не видел, хорошо вовремя зашёл — успел его одёрнуть и за тобой отправить. остальные одноклассники смотрят на всё это с интересом — для них это как в кино сходить. повезло, что сегодня из альф один шепс — остальные или просто прогуливали уроки — весна всё-таки, не до учёбы, — или съебались ещё до алгебры. и влад только рад такому раскладу — меньше лишних глаз, меньше ненужных вопросов. — не ори ты, — обходит его, даже не удостаивая взглядом, и садится рядом с ларионовым. — илюш… — тормошит за плечо, — ты спишь, что ли? — улыбается, смотря на то, как он поднимает голову и мило морщится, щуря глаза. — илюш, домой надо, пошли, я отпросил нас… ларионов, пребывая в дымке, оглядывается по сторонам, потом недоуменно смотрит то на котова, то на череватого и хрипло спрашивает: — все уже в курсе? — а глаза как у котёнка, который только-только открыл их.

просто ко мне сделай шаг, если так трудно сказать

ведь это такой пустяк — гордость переступать

— забей, илюшк, — влад принимается складывать его вещи в рюкзак, ускоряя процесс. — котов, иди найди его одежду в раздевалке, пожалуйста, чтобы нам там три часа не копаться, — тот недовольно пыхтит, но отправляется выполнять указанное, пока влад заканчивает сборы и тянет илью за собой. путь до раздевалки илья не помнит совершенно, а влад — прекрасно. ведь практически тащит друга на себе — легче было бы просто на руках донести, но не хочется задерживать на себе заинтересованные взгляды, — умудряясь ещё и такси вызвать — пешком они просто-напросто не дойдут. юлик со своей задачей справляется отлично, поэтому влад быстро накидывает на илью его джинсовку, забивая на сменку и надеясь, что его потом не убьют за это. повторяет юлику всё то же самое, что сказал десять минут назад шепсу, и выводит илью из школы, сразу замечая у забора их такси и направляясь к нему. водитель оказывается бетой — сразу понимает ситуацию, помогает владу посадить илью в машину, а по пути ещё и успевает дать несколько советов, что и как лучше делать — голос у него спокойный, без лишних эмоций, будто читает инструкцию. говорит про обильное питьё, про покой, про то, что паника только помешает. до квартиры теперь уже несёт на руках, не беспокоясь за косые взгляды — особенно тех самых любопытных бабушек у подъезда. они провожают его молчанием, в котором читается и осуждение, и беспокойство. дома оказывается мама ильи — ещё одно везение. она без вопросов пропускает влада в квартиру — во-первых, знает его уже давно, что логично, во-вторых, понимает, что происходит, и вопросов не задаёт, лишь молча отступает в сторону, и в её глазах читается та же усталая тревога, что и у него самого. влад неспеша идёт в комнату ильи, прислушиваясь к его ровному дыханию, и бережно укладывает его на кровать. аккуратно снимает джинсовку и скидывает с него кроссовки, затем накрывая пледом — тем самым, мягким, в крупную клетку, под которым они когда-то смотрели фильмы до утра. а потом, подчиняясь внезапному порыву, наклоняется и касается его лба губами, задерживаясь ими на коже дольше положенного и вновь вдыхая запах ильи. лёгкая сладость малины с терпкой кислинкой, на самом деле, едва заметной, если не распробовать. на мгновение влад забывает, где он, помнит только тепло кожи под губами и этот запах. каждый вдох для влада — испытание. его собственная приглушённая природа бушует внутри, откликаясь на этот зов, требуя действия, защиты, обладания. он стискивает зубы до боли, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь удержать своё истинное нутро под контролем. нельзя.

я за тобой по пятам, хоть так и быть не должно

и сердце напополам, как же сейчас темно

одёргивает себя, отстраняясь от парня. что он вообще творит? поднимает вещи с пола и несёт их в коридор, джинсовку отправляя на вешалку, а обувь ставя на коврик. и теперь уже спокойно проходит на кухню к юлии александровне. та разливает кипяток по кружкам, заваривая чай, и улыбается ему. улыбка у неё усталая, но тёплая, и в ней нет ни упрёка, ни допроса. только тихая благодарность и понимание. — владюш, спасибо тебе большое… — ставит перед ним кружку. — я утром ничего даже не заметила, да он и не жаловался, конечно, — делает глоток чая. — в школе всё в порядке? — всё хорошо, тёть юль, я нас отпросил у ангелины юрьны, — тёплый чай — по видимому, мятный — успокаивает, и влад наконец-то может расслабиться. всю дорогу он чувствовал, что эффект подавителей будто бы гаснет из-за непрерывного поступления в лёгкие запаха малины — действие феромонов омег на альф так же непредсказуемо, как и подавителей. и влада это очень и очень беспокоит. во-первых, слишком часто, до этого, он чувствовал запах ильи, а сегодня все его рецепторы будто бы обострились после первой услышанной нотки малины. во-вторых, пугает тот факт, что лекарства не справляются — впервые в жизни, ведь такого у влада ещё не было. и боится он прежде всего не за себя, а за илью — что если бы он не сдержался? в-третьих, исходя из второго, илья мог почувствовать в ответ запах влада — хоть череватый и не знает, какова вообще вероятность этого, — но повезло, что тот был просто не в состоянии да и вообще вряд ли завтра что-то вспомнит. и это радует. — я пойду наверное, — допивая остатки чая, подходит к раковине, чтобы помыть за собой кружку. из-под крана течёт горячая, почти обжигающая, вода, и он на мгновение задерживает под ней пальцы, пытаясь смыть невидимую дрожь. — вы тогда скажите илье, когда он проснётся и более-менее в себя придёт, чтобы хоть написал мне, а то я переживать буду, — юлия александровна на это лишь улыбается, не удерживаясь от комментария: — илье очень повезло с таким другом как ты, влад, — усмехается, а потом неожиданно для парня говорит: — знаешь, я иногда задумываюсь о том, как жаль, что ты не альфа, было бы… в общем, я была бы рада за сына, — вновь улыбается. — я пирожки вчера пекла, тебе с собой завернуть?

❀ ❀ ❀

по возвращении домой влад заваливается в свою комнату, предварительно заварив себе кофе, и сразу запирает дверь — пусть родителей сейчас и нет дома, ему так комфортнее. рюкзак летит на диван, не удостоенный тем, чтобы его разобрали — влад носит-то там всего пару тетрадок и ручек, ну и ещё различный хлам, поэтому привычки собирать и разбирать портфель не имеет — всё и так давно укомплектовано. кружка с кофе оказывается на коврике для мышки, пока влад включает параллельно ноутбук и переодевается в домашнюю футболку с клетчатыми пижамными штанами. не сразу вспоминает про пирожки, которые ему с собой упаковала юлия александровна, и всё-таки приходится залезть в рюкзак, чтобы достать контейнер. отлично, один приём пищи ему уже обеспечен — хоть готовить ничего не придётся. вспоминает, что сигареты тоже лежат в портфеле, поэтому не забывает и про них, кладя пачку рядом с кружкой. вдобавок к этому из ящика в столе достаёт пачку мармеладных мишек — его маленькая слабость, о которой никто не знает, — и садится на стул, поджав одну ногу, а вторую сгибая и ставя на сидение, затем опуская подбородок на колено. пальцы касаются клавиатуры ноутбука, вбивая такой интересующий сейчас вопрос: «побочные эффекты подавителей для альф и снижение их эффекта». по привычке открывает первый же сайт — как оказывается, какой-то форум, где кто-то стабильно задаёт вопросы, а кто-то на них отвечает. — что ж, то, что надо, — бурчит сам себе влад, разглядывая сайт — старомодный интерфейс, раздражающе пёстрый, ещё и с рекламой, мигающей в углу. тянется за кофе, делая глоток и закидывая пару мармеладок в рот. — посмотрим, что тут умные люди пишут… через пятнадцать минут чтения этого бедлама влад понимает, что с «умными» он явно погорячился. но хоть что-то похожее на адекватную информацию всё-таки находит. лучевая_сущность666 «люди, помогите пожалуйста! вопрос такой: я альфа, пью подавители уже почти год, в последнее время ощущаю, что их эффект будто бы перестаёт действовать. во-первых, начал чувствовать запах — омежий, блять — от моего препода (ребз, алло, кто вообще берёт омег на работу учителем!), а ещё кажется, будто бы скоро начнётся гон — но я понятия не имею, как это действительно ощущается, ведь пока что у меня его не было (мне пятнадцать, прикиньте). если вы вдруг спросите, нахуя я пью подавители, то отвечаю — не хочу, чтобы кто-то знал, что я альфа — у нас в классе в основном беты и омеги, помимо меня только один альфа, но он и не скрывается. в этот класс я перешёл в этом году, потому что в прошлой школе меня… буллили. говорили, что не шибко я на альфу смахиваю и вообще похож на какую-то ошибку природы. вот и решил, что лучше доучусь последний год школы без ебучих насмешек, пусть и подрывая своё здоровье подавителями, а потом уйду после девятого и буду надеяться, что с таким больше не столкнусь». daddy_murphy «парень, тот факт, что ты травишь свой организм этой дрянью — определённо пиздец (извини за сквернословие). но всё же, после моих пояснений, ты возможно одумаешься. к слову, я как раз являюсь омегой и преподаю в школе (совпадение, не правда ли?), поэтому могу разъяснить некоторые вещи. итак, тот факт, что ты чувствуешь запах омеги, может говорить о нескольких вещах: или у этого омеги течка, поэтому запах ярче обычного и ты можешь ощущать его даже под действием подавителей, но такое бывает редко, потому что многие препараты это предусматривают, или, исходя из этого, тут более… интересная ситуация, и этот омега — твой истинный. вот только не пугайся, они действительно существуют. да, беты (коим ты притворяешься) тоже чуют запахи, но не так ярко, как альфы, особенно когда дело касается истинных — в этом случае восприятие запахов обостряется и альфа уже ни с кем не может спутать именно своего омегу. и да, поздравляю, если этот… мужчина действительно твой истинный, то подавители уже не помогут — природа возьмёт своё, — и скоро начнётся твой первый гон (поэтому советую хотя бы морально к этому подготовиться). кстати, также уточню, чтобы ты был в курсе — рано или поздно омега тоже почувствует твой запах, потому что подавители окончательно перестанут действовать. пока что он вряд ли что-то заметил, но готовься к серьёзному разговору». а влад не понимает, какую эмоцию ему сейчас нужно испытать. итак, илья, судя по всему, — его истинный. илья, который уже десять лет как уверен, что влад — бета. илья, который скоро узнает, что это ложь и друг все эти годы врал ему. илья, который почувствует его запах. стоп. а поймёт ли он, что они с владом — истинные? и влад даже не знает, чего ему хочется больше — чтобы илья понял это или просто подумал, что череватый перестал принимать подавители, и послал его после раскрытия правды. допивая кофе, влад думает только о том, что с ним будет, если илья не простит такой обман.

❀ ❀ ❀

илья просыпается поздним вечером, буквально подскакивает с кровати и осматривается, осознавая, что находится в своей комнате, что с него заботливо сняли верхнюю одежду и обувь, да ещё и пледом накрыли. чувствует он себя неважно. помнит, что утром заподозрил что-то неладное, но не стал заострять на этом внимание. видимо, стоило. сейчас он ясно ощущает жар по всему телу, то ли из-за долгого сна под пледом, то ли не стоит сейчас этому другие причины придумывать — достаточно почувствовать лёгкие тянущие боли внизу живота, чтобы окончательно убедиться. начинается первая течка. — какой позор… — парень падает на подушку, закрывая лицо ладонями, а потом убирая их и смотря в одну точку на потолке. судя по обрывочным воспоминаниям, ничего серьёзного не произошло. сначала вспоминаются какие-то слова шепса, потом его ругань с юликом, потом слова влада… чёрт, влад. сейчас илья чётко вспоминает, как тот помог ему добраться до дома. а ещё очень-очень в деталях помнит, как друг донёс его до квартиры… на руках. помнит, как одна из ладоней влада осторожно скользила по талии, когда он доставал его из машины, а вторая удерживала под коленями; как после этого он прижал его к себе чуть ближе, так, чтобы голова ильи прижималась к его груди; как, держа его на руках, открывал подъездную дверь, поднимался по лестнице — потому что в доме уже неделю как не работает лифт, а если и работает, то с перебоями, застревая каждое утро где-то между третьим и четвёртым, — как донёс его до кровати, на которой илья сейчас и лежит. получается, плед — тоже его рук дело? илья чувствует, как щёки заливает жаром — то ли от течки, то ли от этих воспоминаний, — а низ живота снова сводит. тепло разливается по всему телу, и он непроизвольно сжимает ноги, пытаясь подавить нарастающую волну. но воспоминания о том, как влад нёс его, лишь подливают масла в огонь, заставляя сердце биться чаще. и спазмы только усиливаются, когда илья ощущает в комнате едва уловимый запах… ежевики? чувствует сладость, но не простую приторную, а густую, как тёплый мёд, с заметной кислинкой — дразнящий шлейф, что манит и сулит мгновенное наслаждение. этот аромат обволакивает его, проникает в каждую клеточку, заставляя тело трепетать в ответ. приятное чувство длится недолго, потому что запах выветривается из комнаты, как только его мама открывает дверь. реальность снова напоминает о себе, оставляя илью наедине с нарастающим желанием и лёгким разочарованием. — илюш, — он вновь поднимается, когда она подходит ближе, — ну ты как? — присаживается на край кровати и тянет сына в свои тёплые объятия. а илья с обожанием вдыхает такой любимый им запах абрикосов. только вот сразу начинает сравнивать с тем запахом ежевики, которым наслаждался минуту назад. в отличие от него, этот запах абрисов сладкий, его характер иной — более нежный и задумчивый. пахнет детством: аромат безмятежности, длинных летних дней, когда время замедляет свой бег, а мир сужается до размеров бабушкиной дачи. этот запах он любит с детства именно за эту нежность и воспоминания. а в ежевике хочется раствориться. и сейчас илье грустно из-за того, что больше он его ощутить не сможет, ведь момент упущен, а понять, откуда он вообще взялся, вряд ли получится. хотя… — мам, влад ушёл, да? — начинает издалека. — к нам же больше никто не заходил? — да, не было никого, кроме влада. ушёл после того, как принёс тебя. на руках, представляешь? — женщина улыбается, будто вспоминая что-то своё, что никогда не озвучит вслух. — да… это я помню, даже слишком хорошо, — вновь ощущает румянец на щеках и спешит провести ладонями по лицу и слегка отвернуть голову в сторону окна, чтобы хоть как-то скрыть это от мамы, пока та витает где-то в своих мыслях. — мы с ним чай попили, и он ушёл. кстати, попросил, чтобы ты ему написал, когда проснёшься. он переживает, — и вновь улыбается. — давай вставай, хватит спать, что ночью делать будешь? переодевайся и дуй на кухню. пока отца нет, поговорим с тобой по душам, — перед тем как выйти из комнаты она открывает окно, чтобы в помещении было не так душно, и оставляет дверь приоткрытой. — и откуда тогда взялась эта ежевика? — задумчиво произносит илья и проводит рукой по волосам. уже переодевшись, он вспоминает о просьбе влада и не может не улыбнуться. переживает. и так приятно на душе становится сразу, что даже не хочется думать о ближайших днях течки, которые придётся провести дома. одному. и почему-то от этого теперь уже становится грустно. или это просто гормоны устраивают ему эмоциональные качели? хочется кого-то рядом — хотя бы просто рядом. чтобы кто-то обнял, прижав к себе крепко, провёл рукой по волосам, массируя кожу головы, чтобы прошёлся невесомыми поцелуями по шее и ощутимым — на губах. чтобы это присутствие было не просто физическим, а заполняло собой всё пространство, прогоняло прочь смутную тревогу. и почему илья, думая обо всём этом, представляет именно влада? его низкий, спокойный голос. его руки, которые сегодня так уверенно держали его. его запах, который вдруг показался таким… правильным. точно, влад. находит телефон в рюкзаке, включает, и в глаза сразу бросается череда уведомлений. некоторые из них — просто бесполезные напоминания и спам из приложений, но большая часть — в общем-то все остальные — греют душу. влад. 15:17 «илья, прости, не удержался, решил написать, хотя ты точно ещё спишь» «надеюсь, с тобой все хорошо» влад. 15:48 «прости пожалуйста за то, что мне на перемене пришлось оставить тебя в классе. я пошёл к изосимовой отпрашиваться. не знаю, помнишь ты или нет, что шепс себя в очередной раз как мудак повёл… и тот факт, что он — альфа, это вообще не аргумент. нужно уметь себя сдерживать. спасибо котову, конечно. хоть за что-то… ну и короче, конечно, весь класс всё понял, но не думаю, что они догадываются о том, что это твоя первая течка… по крайней мере, я на это надеюсь, иначе почувствую себя ещё большим мудаком, ведь если бы я не стал тратить время и сразу повёл бы тебя домой… короче, если что, я им всем вежливо объясню, что тему эту затрагивать не надо. и шепс первый на очереди» влад. 15:50 «я прямо вижу, как ты сейчас хмуришься. ладно, юлика твоего не трону» а илья улыбается на это, от понимания, что влад знает его как облупленного, ведь он действительно стоял сейчас посреди комнаты и хмурился, глядя на сообщение, пока не прочёл следующее. продолжая читать сообщения от друга, илья направляется на кухню, откуда уже не первый раз доносится голос мамы, который с каждым разом повышается на полтона, не терпя ожидания. влад. 16:25 «кстати, передай маме твоей спасибо за пирожки. съел прям все, сыт и доволен» «буду ещё более рад, когда получу от тебя сообщение, что всё в порядке» — мам, тебе от влада спасибо за пирожки, — не отрывая взгляда от экрана, говорит парень, усаживаясь на свой любимый стул у окна и продолжая листать переписку. влад. 16:59 «тебя, получается, неделю в школе не будет? ты хоть дай знать, когда появишься, а то я совсем от скуки зачахну там…» — илюш, может, оторвёшься от телефона? — юлия александровна ставит на стол кружки с чаем и шарлотку, которую несколько минут назад вытащила из духовки, — ещё горячую и пышущую паром. — сейчас, мам, буквально ещё минутку подожди, — поднимает взгляд и улыбается. — мне нужно владу написать, он же попросил, — смотрит на тарелку с пирогом и неожиданно спрашивает: — а там только яблоки? ежевики нет? — ежевики? — у неё, кажется, удивления больше, чем днём, когда увидела сына на руках влада. — у нас дома вообще нет ежевики. откуда? сейчас не сезон… а что такое? — да так… не важно, — вновь возвращается к переписке, читая последнее сообщение, прежде чем начать печатать на все остальные ответ. влад. 17:38 «ты такой соня… хотя ладно, сейчас это простительно. просто я уже соскучился по нашим разговорам»

илья. 18:47

«влад, я проснулся!»

и после первого же своего сообщения видит статус «в сети» под ником влада, лишь улыбаясь на это.

илья. 18:50

«итак, по порядку. у меня всё хорошо. извиняться тебе не за что, это я тебя наоборот должен поблагодарить за то, что вообще довёз и… донёс меня до дома, иначе я не знаю, что было бы»

илья. 18:54

«на шепса вообще забей, а за юлика спасибо. он ведь хороший, чего ты так щетинишься на него… да и мне фиолетово, что там подумают одноклассники, это не их дело, мне вообще по боку сейчас их мнение. но ты всё равно расскажешь мне потом, какие слухи они распускали! я пока точно сказать, когда приду, не могу, сам понимаешь… но буду держать тебя в курсе! а вообще-то буду очень рад видеть тебя, иначе зачахну уже я. как только мне станет полегче, думаю, не раньше, чем через три дня, то напишу тебе»

сообщения помечаются прочитанными сразу, а меньше чем через минуту илья замечает долгожданное «печатает». радуясь, откладывает телефон, не погасив экран, берется за кружку, делая глоток чая, и тянется за одним из кусочков шарлотки, с огромным аппетитом откусывая его кончик — самая сладкая и самая любимая часть пирога, — а потом вновь смотрит на телефон, замечая, что нового сообщения пока что нет. — хм… — морщится илья, жуя пирог, а потом замечает взгляд мамы и решает всё-таки выключить и отложить телефон. — прости, просто надо было ответить… — илюш, ну, я думаю, что нет смысла как-то ходить вокруг да около и говорить намёками… ты уже взрослый и всё сам знаешь. да, просто твой организм решил, что с первой течкой стоит потянуть, но это не так уж и плохо. у меня была похожая ситуация, только мне тогда было на год меньше. считай, что это перешло тебе от меня, — смеётся. — но не думаю, что такая поздняя, по современным меркам, течка вообще должна тебя смущать. из того, чем я могу тебе помочь, есть пару советов: во-первых, первую течку лучше не подавлять, поэтому тебе придётся провести эту неделю дома. но, думаю, об этом ты и сам догадался, — получая в ответ утвердительный кивок сына, продолжает: — в дальнейшем я куплю тебе лёгкие подавители на экстренные случаи — в жизни бывает всякое, но лучше, конечно, не травить себя этим. во-вторых, ты знаешь мой график, и не всегда я буду дома, поэтому, чтобы ничего не случилось, дверь мы с папой с утра будем закрывать, а твой комплект ключей забирать — я думаю, ты сам понимаешь, что по-другому будет небезопасно… — мам, — перебивает илья, — я хотел влада к себе позвать, дня через три, когда самый острый период пройдёт… я ж заскучаю тут один, — он знает, как уговорить на что-то маму, поэтому глаза того самого кота из «шрека» делают своё дело и юлия александровна смягчается. — ну ладно, это мы обговорим, — она кивает. — если что, я ему твои ключи отвезу, — улыбается, и эта улыбка кажется какой-то слишком знающей. — такая у вас всё-таки прекрасная дружба… — женщина отчего-то смущается, и илью это удивляет, но её следующие слова — ещё больше. — знаешь, я ему тут, пока мы чай пили, сказала: жаль, что он не альфа. вы были бы прекрасной парой… — и смеётся, смотря на покрасневшего сына. — ну ма-ам… — илья ещё никогда так не краснел во время разговоров с родителями, а сейчас эти слова про влада вгоняют его в краску окончательно. жар разливается по щекам, по шее, ему кажется, что даже уши горят. — он тебе нравится? — у неё будто бы загораются глаза при виде реакции сына, и, сделав глоток чая, она кладёт подбородок на ладонь, смотря своими проницательными глазами на него.

— что? — он не столько удивляется её вопросу, сколько этому, направленному на него, взгляду. — да нет, ты чего, мы же просто друзья, — улыбается, но улыбка эта выходит натянутой. а потом, услышав звук уведомления, моментально берётся за телефон и расцветает ещё больше. — да-да, я тебя поняла, — саркастично соглашается, вдобавок нарочито кивая и дёргая уголками губ, но парень этого уже не видит, ведь всё его внимание приковано к экрану. влад. 19:04 «ты помнишь, что я нёс тебя на руках?» сначала илья удивляется такому короткому сообщению — неужели всё это время влад писал именно его или просто думал, что написать? эта мысль заставляет что-то ёкнуть внутри. а потом до него доходит. влад наверняка этим смущён. наверняка не смог так сразу отправить сообщение и думал, как лучше сформулировать предложение.

а в илье просыпается сейчас какая-то игривость, и ему за это даже ни капельки не стыдно — ему можно, он омега. ответ рождается будто сам собой, подогретый внезапной смелостью.

илья. 19:06

«влад, ты что, сидишь там сейчас смущённый, да?»

«да. я уверен, даже не пытайся оправдаться»

он отправляет это и закусывает губу, пытаясь скрыть улыбку, которая так и рвётся наружу.

илья 19:08

«боишься, что кто-то узнает, помимо тёти любы и валентины степановны? они ведь наверняка сидели днём у подъезда, я прав? да, наверняка прав»

«не переживай, влад, жениться необязательно, ты ведь не покушался на мою честь»

илья 19:09

«ну, я надеюсь»

отправляя последнее сообщение, ларионов гасит экран телефона, закидывает в рот последний кусочек пирога, запивая чаем, а потом подрывается из-за стола, целуя маму в щёку. — спасибо большое, было очень вкусно. я пошёл к себе в комнату, — скрывается в дверном проёме, а юлия александровна лишь качает на это головой и улыбается. нет, эти двое определённо должны быть вместе. и какая разница, что влад — бета? отсутствие внуков она переживёт, да и всё-таки двадцать первый век на дворе, а вот своему сыну желает только счастья. а с владом он точно будет счастлив.

❀ ❀ ❀

оставшийся вечер проходит слишком обычно: сначала илья решает заняться домашним заданием, чтобы было сделано хоть что-то, потому что ближайшие несколько дней ему будет не до этого; потом ужинает вместе с семьёй, когда отец возвращается с работы; проводит около получаса в душе, стоя под горячими струями воды и просто наслаждаясь моментом, а потом просто лежит на кровати, читая в интернете всевозможную информацию про период течки, будто бы не видел эту информацию уже много раз. «в среднем течка у омег длится от пяти до семи дней. перед ней обычно бывает день-предвестник течки, характеризующийся общим недомоганием, повышением температуры тела, спазмами внизу живота и повышенной сонливостью, а также усиленной выработкой гормонов течки, приводящей к усилению — возможно даже небольшому изменению — запаха. возможны также перепады настроения. особенно остро проходят первые три дня, затем течка идёт на спад и функции организма возвращаются к исходным значениям…» дочитывать очередную статью илье не хочется, поэтому он закрывает браузер и вновь заходит в телеграм, уведомления из которого ждал уже больше двух часов. от влада по прежнему нет ответа. после тех сообщений ильи, которые он, к слову, прочитал, ничего более не последовало, а строчка под именем гласит: «был в сети в 19:10». и илья переживает, что своими сообщениями с совершенно неуместным… флиртом он просто-напросто обидел друга.

выключая телефон, он опускает руки, раскидывая их в стороны, тем самым оставаясь лежать теперь уже в позе морской звезды. «почему мама вообще упомянула её разговор с владом?» — пролетает в мыслях. — «а ведь она так и не сказала, что он ответил… или вовсе ничего…» — задумывается, пытаясь напрячь память, но понимает, что не помнит, чтобы мама говорила что-то об этом. почему он вообще не воспринимает влада более чем друга? хочется действительно задуматься об этом, но потом приходит осознание: «илья, ты задавался этим вопросом не раз. пришёл же к выводу, что у вас ничего не получится…» да, когда-то он думал об этом и в итоге решил, что в их обществе союзы бет и омег можно по пальцам пересчитать, что влад наверняка найдёт себе такую же обычную бету, а не проблемного омегу… да, чисто теоретически — всё возможно, но практически… влад ему симпатичен. и как друг, и как парень. иногда илье даже кажется, что тот слишком уж смахивает на альфу — высокий рост, широкие плечи, местами хриплый голос, низкий и бархатистый, — но всячески гонит от себя эти мысли, ведь это всего лишь его фантазии.

et si tu n'existais pas

dis-moi pour qui j'existerais

des passantes endormies dans mes bras

que je n'aimerais jamais

«да с чего ты вообще взял, что он захочет с парнем встречаться? ты ж ведь за все эти десять лет дружбы даже не спрашивал у него о подобном», — вклинивается в размышления внутренний голос, а илья не может с ним не согласиться. этот голос всегда знает, куда ударить больнее всего. такое они действительно не обсуждали. а ларионов об этом и не задумывался, ведь казалось, что с ним и так всё понятно, он ведь парень-омега, а вот об ориентации влада он никогда не задумывался. и почему-то от этого становится стыдно. стыдно, что за десять лет он ни разу не поинтересовался об этом, будто эта часть жизни друга его не касалась, была чем-то неважным, второстепенным. поэтому он вновь берёт в руки телефон, открывает их переписку и нажимает на значок видеозвонка в верхнем углу. пока раздаются гудки, он успевает подняться с кровати, взять со стола наушники и воткнуть штекер в разъем, а потом вновь улечься на постель, теперь уже накрывшись одеялом, и развернуться на бок, руку с телефоном вытянув перед лицом, а вторую засунув под подушку. на экране появляется профиль влада. тот, видимо, что-то ищет в комнате, отвлекаясь от экрана и не замечая там ларионова. а когда разворачивается, то расплывается в своей фирменной улыбке, обнажая такие любимые ильёй клычки.

et si tu n'existais pas

je ne serais qu'un point de plus

dans ce monde qui vient et qui va

je me sentirais perdu

j'aurais besoin de toi

— илюшка, привет… сейчас подожди секунду, я наушники подключу, чтобы родители уши не грели… да, всё, вот теперь можем спокойно говорить, — дёргает уголками губ. — ты чего это вдруг позвонил? — ты не ответил… — издалека начинает, почему-то переходя на шёпот. — ну, я про мои последние сообщения… и влад так засматривается на него такого домашнего, в одеяло укутавшегося, такого смущённого своим же вопросом. на его разгорячённые щёки, на прядь волос, упавшую на лоб, на губы, подрагивающие в смутной улыбке. смотрит, и в его взгляде застывает что-то мягкое, почти невесомое, что-то, чего илья раньше в нём не замечал — или не хотел замечать.

et si tu n'existais pas,

dis-moi comment j'existerais

je pourrais faire semblant d'etre moi

mais je ne serais pas vrai

— честно говоря, я прочитал и забыл, потому что… отвлёкся, короче, — старается держать взгляд уверенным, а сам надеется, что его ложь не будет раскрыта. внутри всё съёживается от стыда — враньё даётся ему тяжело, особенно когда дело касается ильи. — а ты прямо всё помнишь? — старается перевести тему, чтобы одновременно выведать ещё кое-что. — знаешь, отрывками. но то, как ты меня из такси достал и до квартиры донёс — лучше всего. кстати, — вспоминает илья, — такси… скажи, сколько я должен тебе за него? хотя бы пополам, ты ведь не обязан был… — бля, илья, вообще не парься. и больше не спрашивай у меня такое, а то обижусь, — смеётся, замечая, как ларионов хмурится. как же он его таким вот котёнышем недовольным любит видеть…

et si tu n'existais pas

je crois que je l'aurais trouve

le secret de la vie, le pourquoi

simplement pour te creer

— хорошо. но не думай, что я забуду это, ты меня знаешь, — замечает, что влад встаёт с дивана и куда-то направляется, но догадаться не трудно. — эй, ты опять курить идёшь, что ли? — недовольно бурчит илья. — не опять, а снова, — зажимает в губах сигарету, затем поднося к кончику зажигалку и щёлкая по колёсику. а когда делает первую затяжку, отворачивается из кадра и выдыхает в окно, чтобы илья не видел — он этого не любит. — видишь, на тебя не дымлю, — улыбается, возвращаясь к разговору. — ты как вообще? нормально себя чувствуешь? — да, всё в порядке. лежу вот. уже спать собирался, а потом почему-то тебе захотелось позвонить… — и вновь смущение пробивается, заявляя о себе румянцем на щеках. — кстати, мама сказала, что может тебе через пару дней завезти мой комплект ключей, который они у меня изымут, — забавно морщит нос — и влад вновь залипает, пока илья не видит, ведь его взгляд направлен куда-то в сторону. — так что сможем увидеться. — я рад, — вновь выдыхает сигаретный дым в окно, а потом смотрит на экран, замечая, что илья зевает, прикрывая рот рукой. — илюш, ты уже спать хочешь, вон, глаза скоро слипнутся, — а сам в эти карие глаза смотрит неотрывно. — ложись спать давай… — и с такой нежностью это говорит, что самому неловко.

et si tu n'existais pas

dis-moi pourquoi j'existerais

pour trainer dans un monde sans toi

sans espoir et sans regrets

— да, наверное ты прав, — переворачивается на другой бок. — спокойной тогда ночи, влад… — сладких, илюш, — и в последний раз улыбается, нажимая красную кнопку. — да… спокойной она вряд ли будет, — делая последнюю затяжку, бурчит влад, смотря на ночное звездное небо.

et si tu n'existais pas

j'essaierais d'inventer l'amour

comme un peintre qui voit sous ses doigts

naitre les couleurs du jour