ARSENAL

Кай быстро принял душ и натянул на себя заранее подготовленную одежду — лонг от ERD, ноунейм чёрные клёши и пару массивных украшений, в том числе его любимый чокер-ошейник с шипами. Живот громко бурлил — то ли от голода, то ли от волнения перед предстоящим концертом, которого он ждал уже несколько недель, а до этого ещё несколько месяцев откладывал деньги с обедов на билет. Дима рассматривал себя в зеркале. Он сегодня как следует позаботился о своём внешнем виде: побрился, приоделся, сделал укладку, даже как-то странно накрасился, в духе своего любимого, конечно. Он должен заметить. Ему должно понравиться. Парень приподнял лонг, открывая взор на надпись на животе. «Как же это всё-таки красиво…» Он потянулся за телефоном в кармане и открыл камеру, навел её сначала на своё разукрашенное лицо, а после и на оголённый торс, слишком уж хотелось запечатлить эту картину. Однако в итоге получилось лишь несколько неаккуратных снимков — Дима заметил время в углу экрана и сильно заторопился. А ведь нужно было ещё перевязать постоянно подтекающую рану. Кай почти на бегу обул свои старые Нью Роки, поправил украшение на шее и, не теряя ни секунды, направился к переходу, где его уже ждала Лера. Слава должен был подтянуться позже. Остальные решили не идти — им было неинтересно. Артист, ради которого Кай готов был в любую минуту сорваться и сделать всё что угодно, конечно, казался им смазливым и прикольным, но они не разделяли эту одержимость друга.

***

Концерт оказался не искуплением и вознесением, а кульминацией гниения. Воздух в зале был спёртым и густым от испарений тысяч тел, смешанных с запахами дешёвых парфюмов, перегара и подгоревшей проводки. Дима втиснулся в толпу, и его тело мгновенно будто покрылось липкой плёнкой чужого пота. Он подбирался ближе к сцене, расталкивая людей вокруг и совсем не обращая внимания на их недовольные возгласы. Рана, прикрытая кофтой, уже заныла от давления, а парень с наслаждением стал вдавливать в неё кулак, чувствуя, как под повязкой проступает тёплая влага. Рядом, прижавшись к нему спиной и бурча что-то себе под нос, шла Лера. Её голос хрипел. Скорее всего сорвала, пока трахалась с известным в узком кругу нариком за пару дорожек накануне. Она дышала ртом, её зрачки были расширены, то ли от эмоционального перевозбуждения, то ли из-за чего-то, что она приняла за час до концерта. — Уже чувствуешь? — прошипела она. — Он же живой, реально. Из плоти. Где-то там. Я хочу его потрогать. И Кай прекрасно чувствует. Майса на сцене ещё не было, но Ицков действительно уже ощущал его, они словно были связаны. Сердце стучало всё быстрее и быстрее, а порезы на животе пульсировали в такт с ним, что заставляло парня расплыться в улыбке и надавить посильнее. Славик, лениво плетущийся за ними, безостановочно чесал шею, оставляя на коже красные полосы. Он здесь ради Леры. В кармане его куртки угадывался контур заточки. Удивительно, как он всё же пронёс её через охрану; ребята были уверены, что его развернут. Когда Майс наконец вышел на сцену, парня охватила волна такого животного возбуждения, что у него потемнело в глазах. Он был готов упасть в обморок, да хоть умереть, прямо здесь, на его глазах. Людей вокруг парень в упор не замечал, все растворились, их для него не существовало, когда где-то рядом находился он. Это был не просто кумир с плаката — это было что-то большее. Он был здесь, прямо перед глазами Кая. Реальный, настоящий, живой. Измождённый парень с пустым и уставшим взглядом, который скользил по толпе, совсем не видя её. Его движения были резкими, случайными, по нему видно — он устал настолько сильно, что ему хотелось просто спрятаться, упасть, никогда больше не появляться перед всеми этими людьми. И Ицкову это нравилось. Понимание того, что Серёжа абсолютно такой же живой и несчастный, мысли о том, как же они всё-таки похожи и как им нужно быть вместе. И уверенность в том, что они будут, рано или поздно. Парень дождется и сделает всё возможное, чтобы это случилось. Даже если придётся покалечить или убить, даже если себя. Если что-то поможет сблизиться с ним — Дима возьмётся за это без задней мысли. Из колонок донёсся звук, настолько родной и приятный, что кожа покрылась мурашками. Парень не запомнил, что именно говорил Майс, но запомнил, как его голос проникал под кожу, пробирался в самые внутренности и звучал, кажется, прямо оттуда. Через минуту и музыка врубилась на полную, заставляя все тело вибрировать. Дима на пару секунд закрыл глаза, позволяя звуку разорвать его изнутри. Он чувствовал: тело реагировало на вид и речь Серёжи. Трек за треком, прошло уже много времени. Кай, несмотря на кричащую и танцующую толпу, всё так же неподвижно стоял, только теперь с открытым ртом и взглядом, прикованным к парню на сцене. Ицков находился не здесь, где-то в другой реальности, где был только он и его кумир. Лера не выдержала и с диким, нечеловеческим визгом рванулась вперёд, к ограждению. Это заставило Диму отшатнуться, он резко перевёл взгляд в её сторону. — Серёжа! — донесся громкий, точно выбивающийся из всей симфонии крик. Охранник, почему-то один стоящий у сцены, попытался её остановить, схватить за капюшон зипки, но она, в аффекте оказавшись сильнее и быстрее, впилась ему в руку зубами. Послышался матерный крик, кровь мужчины брызнула ей на лицо. Она облизнулась, не переставая тянуться к сцене. Девушка почувствовала, как что-то течёт по её внутренней части бедра, и это была не только кровь. Адреналин хлынул в голову. Славик рванулся в образовавшуюся суматоху. Он не полез на сцену — он лишь опустился на корточки рядом с Лерой, которая теперь, пытаясь дотянуться до Майса, перелезала через барьер, рвав на себе джинсы и саму кожу на ногах. Достав заточку, он быстро, очень неаккуратно, поранив и себя, и девушку, срезал с её штанов лоскут ткани. Она даже не вскрикнула, лишь обернулась и одобрительно кивнула, её глаза сверкали лихорадочным блеском. Дима наблюдал за этим, и его охватила холодная, спокойная ярость. Он понимал — они все хотели кусочек Серёжи. Парень пробивался вперёд, расталкивая паникующих людей, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей потребности быть ещё ближе, не видя никого, кроме него. Вот он, шанс вбится в его голову и жизнь навсегда. Толпа вокруг них не застыла. Крики, давка. Кто-то упал, и по нему уже топтались ногами, выбегая из зала. Страх, витавший в воздухе, запах мочи и крови смешался с музыкой, создавая новый, дьявольский коктейль. Дима добрался до самого края сцены. Майс стоял в метре от него, ещё не успев среагировать и убежать. Без мыслей, на чистом инстинкте, парень начал действовать. Когда на ограждение полез и Кай, отчаянно хватая Дмитриева за джинсы, тот всё же отскочил назад и с силой дёрнул ногой, случайно впечатав парня лицом в пол. Несмотря на удар, резкую боль в висках, носу и капающую с него кровь, губы Ицкова прижались к грязному, липкому полу в том месте, где только что стояла нога его кумира. Омерзительный вкус заполнил его рот. Он облизывал шершавую поверхность, как животное, глухо рыча от переполнявшего его экстаза. Казалось, что время застыло, и вся сцена смотрела на них белой яркой вспышкой. Хищно подняв глаза, он встретился ими с Майсом. Это было возбуждающе. Невероятно. Настолько, что он почти кончил себе в штаны от одного этого взгляда. «Он меня заметил…» Артист смотрел на него. Не сквозь него, не на толпу, как было раньше, а прямо на него. И в его пустых, выцветших глазах не было страха. Была лишь бездонная, ледяная брезгливость. Он смотрел на Диму, как на дерьмо. Как на грязь, прилипшую к его ботинку. И это было не хуже, чем взгляд, полный любви и страсти. Для Ицкова и это было признанием. Подоспевшие охранники уже тащили парня за шиворот к выходу. Он не сопротивлялся. Он продолжал смотреть на Серёжу и улыбался своей мокрой, грязной, размазанной улыбкой, получая удовольствие от столь долгого контакта с кумиром. Его вышвырнули на улицу, прямо в лужу, в холодную ноябрьскую ночь. Леру и Славу выкинули следом, за ними последовала вся остальная толпа, которая довела весь хаос до безумства. Девушка истекала кровью из бедра, хохотала и размазывала по лицу кровь охранника, бредя о том, как близко она была. Славик, тяжело дыша, разглядывал в свете фонаря окровавленный лоскут почти кожи от самой Леры, который он держал в руке. Дима медленно перевернулся на спину. Все тело болело. Дождь бил ему в лицо, смывая грязь, но не запахи. Он был счастлив. Он прикоснулся к его миру. И мир этот оказался таким же грязным и ужасным, как и мир самого Ицкова. Но было в этом что-то прекрасное… В спешке найдя свой телефон и открыв чат с Майсом в Инстаграме, парень написал: «Грязь с твоей обуви была вкуснее сладостей Мишлен. Жалко, что ты не увидел вот это, тебе должно было понравиться». К сообщению он прикрепил фото, сделанные дома. Кай, наконец, полностью убедился в том, что Серёжа такой же, как он.