Forbidden fruit

15 сентября

Тэхен не помнит момент, когда от вида чёрного байка около его театра начал дёргаться глаз. И эта ухмылка, обнажающая клыки и ряд ровных зубов, стала преследовать во снах, но отнюдь не влажных, а кошмаров. — Воу, твой главный поклонник снова даёт о себе знать, — подшучивает Чимин, но Киму не смешно, потому что каждая встреча с этим байкером заканчивается тревогой. — Давай, удачи, — хмыкает друг и совсем не по-дружески бросает парня одного посреди лестницы у здания. — Стой, ты куда? — Тэхен испуганно останавливает Пака за рукав. — Домой. Меня же Юнги ждет. — А Юнги не мог за тобой сам приехать? — все ещё держит друга рядом с собой. Чимин удивляется сначала, но позже на его лице расцветает лукавая улыбка, слишком хорошо он знает Тэхена. — Тэ, детка, этот байкер тебя не съест, — а потом подумав, добавляет, — Ну хотя… — Ну Чим, — шипит Ким, понимая, что хотел сказать друг, и переводит взгляд вниз, где тот самый байкер все ещё стоит у лестницы и явно ждёт, когда к нему уже спустятся, а спуститься придётся. — Иди и поговори с ним уже. Господи, это же не незнакомый чел. — Вот именно! Это Чон Чонгук и что ему от меня надо — всем понятно. И Господа сюда не приплетай, — ворчит верующий. Пак закатывает глаза. Ну да, отец Тэхена же священник. Похлопав Кима по плечу, Чимин уходит восвояси. Надо же когда-то отправлять друга в самостоятельный путь покорения мужчин. Да простит его Всевышний за мужеложство. Но серьезно! Двадцать первый век на дворе. Вряд ли Чонгук стал бы так долго и упрямо ждать Тэхена после тренировок и даже приходить на службу, если бы хотел просто… трахнуть. Хотя у Чона репутация того ещё ебыря, поэтому Ким не просто так переживает. По этой причине Чимин, проходя мимо Чона, щурит глаза и двумя пальцами сначала показывает на себя, а потом на него, якобы «я слежу за тобой». Чон ухмыляется одним уголком губ, поправляя тёмные очки и перекатывая жвачку во рту. Ему более интересен блондин, который с опаской спускается по ступеням вниз и упрямо игнорирует направленный на него взгляд. Тэхен нервно кусает губу и ускоряет шаг, стоит окончательно спуститься на тротуар. Ему до остановки всего пять минут, но счёт идёт на секунды, потому что Чонгук моментально оказывается рядом с букетом роскошных пионов. — Это тебе, — и улыбается широко, снимая очки. Тэхен хлопает длинными ресницами и выдыхает, на автомате забирая букет, хотя не собирался. Он не знает, что сказать, только опускает взгляд, лишь бы не видеть, как этот парень пожирает его глазами, совсем не скрывая своих мыслей. Со стороны они выглядит как ангел и демон. Хотя это не так и далеко от правды, если судить по образу жизни. — Может сходим пообедать? Ты наверняка голодный после тренировки, — голос у Чонгука приятный, обволакивающий. И пахнет тот привлекательно, обманчиво сладко. — Я… мне надо идти, спасибо за букет, — тараторит блондин и уже хочет сорваться на бег, как делал всегда, но его останавливают, потому что считывают моментально. Чонгук уже просек эту фишку. В конце концов целый месяц караулил парня то около театра, то около церкви, уж слишком сильно понравился этот маленький скромняга с томным взглядом. Но, как оказалось, томный взгляд лишь для сцены, а за ней трусишка, не понимающий, какой властью обладает над Чонгуком. — Только обед. Разве я не заслужил? — Тебя никто не просил поджидать меня каждый раз. Наконец-то Ким перешёл на «ты». Всё это время он упрямо общался официально. Сейчас, видимо, просто устал бегать и отгораживаться. Ну, Чону просто так хочется думать. — Ты прав, — кивает. — Но я не перестану, пока ты не согласишься. Могу принести палатку и плакат с надписью «Я здесь из-за Ким Тэхена». — Это наглый шантаж, — как-то устало выдыхает Ким, смотря из-под чёлки. — Хорошо. Но мы просто выпьем кофе. Чонгук ярко улыбается, прикусывая губу в месте, где блестит пирсинг и идёт к своему стальному другу. — Но мы не поедем на твоей… машине, — хмурится Ким. — Что? Почему? Боишься или не доверяешь? — А доверять тебе есть причины? Чонгук толкает язык в щеку, принимая условия. В конце концов это не последняя их встреча, как бы Тэхен ни хотел обратного. Они идут в ближайшую кофейню в полном молчании. Блондин старается делать безучастный вид, хотя у самого ладони вспотели, ведь мотивы для него все еще не ясны. Понятное дело, что он ему цветочки дарит не по доброте душевной, но чтобы целый месяц так упорно не сдаваться — подозрительно. А ещё от Чона так приятно пахнет парфюмом, словно утягивает в сети. Тэхен немного теряется в мыслях, когда случайно глазами задевает мускулистую шею. — Какой кофе будешь? — смотрит Чон на меню над стойкой. — Латте с карамелью. Брюнет кивает и делает заказ. Себе берет газировку и кивает на столик у окна. Тэхен скромно садится на стул и на самом деле не знает, куда себя деть, когда наступает ожидание их заказа. Он то нервно перебирает пальцы на руке, то поправляет волосы. За всеми этими простыми жестами Чонгук неотрывно следит. Со стороны брюнет похож на сталкера, но так давно хотелось просто хотя бы подышать одним воздухом с этим недотрогой. Вдохнуть глубже сладкий запах ежевики, исходящий от волос, так, чтобы захлебнуться слюной от фантомной сладости. И Тэхен все это прекрасно понимает и видит. От того и страшнее становится. Может, если сегодня они немного проведут время вместе, то Чон отлипнет? Глупо, конечно, так предполагать, ведь тот — зверь ненасытный, но своего добивается медленно и методично. — Как прошла репетиция? — интересуется брюнет, ненавязчиво начиная диалог. Тэхен немного дергается, когда снова слышит этот голос, действительно приятный для слуха, нельзя не отметить. — Хм, хорошо? — Ты отвечаешь или задаёшь вопрос? — смеётся. — Я просто немного устал. И… — его прерывает официант с напитком. — И? — И я немного не понимаю, что мы здесь делаем, — Тэхену требуется вся сила духа, чтобы сказать и выдержать взгляд напротив. Он нервно кусает губу, но как только замечает внимание к этому жесту, перестаёт. — Мы пьём кофе. И общаемся. — Я не верю, что тебе интересно лишь общение, — хмыкает. Как и во всех драмеди слава Чона идёт впереди него. Вечеринки, клубы, множество личностей разного пола в постели и далее по списку. Трудно поверить, что какой-то студент театральной академии смог очаровать разгульное сердце Дон-Жуана. Вот и Тэхен слабо верит в искренний интерес. — Почему же? Общение в горизонтальном положении — тоже общение, — скалится Чонгук. Но Ким его шутки не понимает и начинает глазами бегать по залу в поисках выхода. Чон мгновенно считывает панику на дне голубых глаз и аккуратно кладет свою ладонь на чужую, обращая на себя внимание. — Тэхен, это шутка. Просто шутка. Блондин недовольно выдергивает свою руку и поджимает губы. Стаканчик на столе так и стоит нетронутым и Чонгук подталкивает кофе ближе к парню со словами: — Прости. Это не смешно, согласен. А по поводу твоего вопроса, честно, конечно, я хотел бы не просто общаться, но все с твоего позволения. — Слишком подозрительно-сладко говоришь. Я все ещё не верю, — делает глоток кофе, после которого даже лёгкая улыбка появляется на красивом лице. — А я попробую. — Что попробуешь? «Тебя» — так и хочет сорваться с языка, но: — Доказать, что я серьезен в своих интересах. — Как самоуверенно, — фыркает Ким. — Ты и другом-то пока не являешься. Чонгуку нравится, как сквозь всю эту невинность прорезаются колючки. Ким снаружи весь такой ангел, но в момент опасности ведёт себя пассивно-агрессивно. Он защищается, но секрет в том, что Чон сам хочет его защитить. — Я не говорю, что «ты станешь моим». Но я постараюсь. Ты ведь испытываешь не только страх, но и интерес. Уголки пухлых губ опускаются и Тэхен переводит взгляд на кофе. — Я не думаю, что нам стоит общаться. Мы не поладим. И, — закусывает розовую губу, — мой отец священник. Ты же понимаешь, что это значит. Отношения мужчины и мужчины осуждаются не только обществом, но и Богом. И вряд ли отец парня оценит интерес Чонгука к своему единственному сыну. — Почему я думаю, что сам ты этого не хочешь? — наклоняется над столом с хитрым прищуром, ловит парня не на лжи, но на некой неуверенности. Тэхен верит в то, что говорит, но, как говорится «и хочется, и колется». Чон это видит, оттого довольная улыбка расползается по лицу. — Твои интересы Богу тоже не нравятся, не так ли? — Все равно твои попытки особо результатов не дали в течение месяца, — игнорирует явную попытку выдавить признание в симпатии к мужчинам. — Я даже не пытался, зайчик. Если бы я брал тебя тараном, мы бы так мило не беседовали. — Так что тебе помешало? — Тэхен старается держать лицо, но любопытство буквально прёт из него. При этом Чон все ещё пугает его, вернее его мотивы. Ким не хочет быть одним из. И не будет. — С тобой хочется плавно, медленно, — облизывает нижнюю губу, — без напора и спешки. Тэхен завороженно слушает и щеки предательски краснеют. Почему-то кажется, что все это совсем не про подход к знакомству. — А если я скажу, что мне это не интересно? — Если бы было не интересно, твои щеки не алели бы цветом красной розы, а глаза смотрели прямо на меня, а не украдкой ловили моменты, — Чон допивает остатки своей газировки. — Но у меня нет желания тебя обидеть. Тэхен поджимает губы и словно находится в ловушке. Впервые к нему проявили столько внимания. И как реагировать неопытному парню — не ясно. Когда он видит восхищенные взгляды из зала — это одно. Но когда перед тобой сидит обворожительный студент один на один и смотрит также — это что-то новое для человека, никогда не испытывавшего что-то подобное ранее. Не зная, что ответить, Ким дергает плечами, отводит взгляд к окну, чем вызывает самодовольную ухмылку напротив. Они молчат, пока Тэхен допивает свой кофе. — Я завтра заканчиваю в пять, — тихо говорит. Он ни на что не намекает, никак не продолжает фразу, просто говорит факт. И что делать с этим фактом, Чонгук должен решить сам. — Принято, — довольно улыбается дьявол.

***

Вы когда-нибудь были очарованы кем-то? Когда завороженно смотришь и внутри одновременно и горит пожар, и распускаются бутоны пионов. Сначала ты испытываешь желание, но не плотских утех, это потом, а желание узнать объект влечения. Когда хочется понять, что внутри, что за маской. Именно это и испытал Чонгук, стоило увидеть Тэхена на сцене. То было очередное университетское мероприятие, где выступали вторые курсы театрального направления. Ему пришлось присутствовать, так как его друг создавал аранжировки к танцевальным номерам. Необходимо было его поддержать, и заодно оценить тяжёлый труд, из-за которого они не могли набухаться. Во время очередного танцевального номера Чон увидел его… и был очарован мгновенно. Грация, с которой двигался блондин по сцене, эти длинные ресницы и глубокий, пронизывающий до дрожи взгляд словно ожог на теле — не забыть, не стереть из памяти. Длинные пальцы перебирали складки накидки, отвлекая внимание от невероятно красивого лица. Волосы мерцали из-за блесток, а пухлые губы, смазанные вишневым блеском, сводили с ума. И да, Чонгук соврет, если скажет, что не хотел его трахнуть сразу, как вышел из оцепенения. Он хотел сначала долго парня мариновать и глубоко целоваться, а потом грубо и резко без передышки. Фантазия преследовала его. И Чон честно пытался сбросить наваждение, думая, что почешется и перестанет, думал пройдет лето и все. Но нет. Откровенно говоря, тот образ, который преподнесли на сцене, реальности не соответствовал. Тот завораживающий своей красотой танцор и то сексуальное желание, которое он излучал, были лишь маской, образом для сцены. Масла в огонь подливал тот факт, что парень — сын священника. И действительно был тем самым хорошим сыночком, который и крест носит, и допоздна не гуляет, и не пьёт, и вообще цветочек невинный (за последнее спасибо пьяному языку Чимина). Чонгук все думал, как подступиться к прекрасному блондину. И это желание привело его в церковь. Он стал приходить на те службы, где точно был Тэхен. Тот, как правило, помогал менять свечи, убирался, подавал отцу всякие штуки, которые Чон даже не знает, как называются. И иногда парень пел в церковном хоре. На самом деле сбор информации по темам соприкосновения с Тэхеном сократил друг Чонгука Юнги, который встречается с одногрупником блондина Чимином. Но Пак, как сначала оказалось, та ещё гордая дива и про друга своего ничего не говорил, но потом все же дал расписание репетиций. Именно поэтому Чонгук так упорно ждал блондина внизу длинной лестницы на своём стальном коне. Чтобы произвести впечатление, он припарадился и ждал парня с букетом после репетиции. И каково же было его удивление, когда Тэхен буквально от него сбежал. Ким просто взял цветы, скомкано поблагодарил и на предложение поужинать просто ушёл. И так продолжалось из раза в раз. Даже друзья стали подстебывать горе любовника. Тот же Юнги, не особо стремился помочь другу. — Мне нечем заняться по-твоему? У меня есть свой парень. А Тэхен… он очень стеснительный, такой, знаешь, аленький цветочек в горшке, — и подмигивает, ему просто было интересно наблюдать, как попытки друга трещат по швам, ведь Ким точно не станет «одним из», а станет кем-то более важным. Хоть Чонгук и сам это пока не осознает. Но самому себе признается, что Тэхен влечёт его с такой силой, что ломается сила гравитации. В конце концов лёд тронулся и интерес в чужом ледяном сердце все же загорелся

26 сентября

Тэхен устало вздыхает и прикрывает глаза. В раздевалке немного душно, впрочем, как обычно. Чимин рядом раздраженно борется с лентами на ногах. — Ебаные пуанты. Господи, кто их придумал? Тэхен усмехается и говорит свою любимую фразу: — Господь тут не при чём, — говорят в унисон. — И нафига я вообще захотел сделать номер в стиле балеруна, а? Не подскажешь? — Ну, ты увидел, что Юнги смотрел «Лебединое озеро» и подумал, что этот номер его впечатлит. Разве не так? — тушуется Ким. — В точку! Напомни мне в следующий раз не интересоваться тем, что смотрит Юнги, — лента в руках парня рвётся. — Блин! Я ведь даже не знаю, нахера он вообще этот балет смотрел. Я такой дебил. — Ты просто влюблён, — смеётся Ким. — Кстати, про любовь. Что там с Чонгуком. Как там кофе? Он серьёзно тебя просто до дома после пар провожает? — Ну да, — уводит взгляд Тэхен. — Он вроде как немного успокоился в последние дни. — А, это ненадолго. Юнги сказал, что у него запара в универе. Неделька и прибежит, как миленький. — Ты так и хочешь, чтобы он прибежал. — Всегда приятно смотреть, когда такой ловелас пускает слюни, — гаденько хмыкает Пак. — И я не дам тебя в обиду, Тэ, — бьёт себя в грудь. — Ну да. Я вообще-то не собрался давать ему повод обижать себя, — блондин закатывает глаза и встает со скамейки. — Ты не знаешь, о чем говоришь, малец, — с видом мудреца говорит Чимин. — Чон — это оружие массового поражения. Если бы можно было закатить глаза на триста шестьдесят градусов, блондин бы так и сделал. Но все, что в его полномочиях сейчас — это попрощаться с другом и пойти домой, чтобы прочитать молитву перед ужином и лечь спать.

***

Следующим утром Тэхен идёт на службу вместе с отцом. Он улыбается милым бабушкам, которые уже сидят в первом ряду, словно у них не существует других дел в такую рань на пенсии. И замечает одно чёрное пятно посреди лиц верующих. Это лицо пришло сюда явно не для того, чтобы поблагодарить Бога. Хотя, если Ким попросит, то Чонгук точно уверует. Священник начинает свою речь, под которую Чон старается не заснуть. Встать с утра, чтобы просто увидеть скромную улыбку блондина — он настоящий мазохист. Это же грех, да? В любом случае от оков сна его Бог не спасёт. Тэхен, видя страдания парня, решает не мучить того. Итак понятно зачем, а вернее ради кого, пришёл. Он подходит и с улыбкой просит следовать за ним. На улице вовсю ярко светит солнце, только прохладный ветерок выдаёт осеннюю погоду. Они выходят на задний двор, где расположен ухоженный сад. — Ты не обязан приходить на каждую службу, — улыбается Ким. — Но я хочу. Блондин недовольно, но все же с улыбкой, качает головой, смотря с укором. — Ты засыпаешь. Не стоит насильно заставлять себя, — касается пальцами закрытых бутонов на одном из кустов. — Я помню, как ты первый раз пришёл сюда, — хмыкает. — Бля, — вырывается у Чонгука быстрее, чем он успевает подумать. За матерное слово он сразу получает предупредительный сердитый взгляд и извиняется. — Трудно такое забыть. Ты же чуть не сгорел. — Я не знаю, как так получилось, — чешет затылок Чон. — Я стоял со свечой в руке. Ни о чем не думал. Вернее, я вообще не знал, о чем думают в такие моменты, — нелепо пожимает плечами. — А потом бах и я чувствую, что воняет горелым. Моё плечо полыхало. Хорошо, что успел снять рубашку. — Бог тебя явно за что-то наказал. — Наверное, не признал меня. Я же раза два всего в церковь до этого ходил. Тэхен смеётся, прикрывая ладонью рот. — Наверное кто-то мимо прошёл и тебя задел. — Но я стоял один! — Тогда тебе и правда стоит походить на субботние службы, — хихикает Ким. — Я бы походил… на свидание с тобой, — Чонгук закусывает губу и смотрит прямо. Вот он. Заветный момент. Если Тэхен скажет «нет», то это абсолютная точка. Месяц ждать возможности, чтобы попросить о свидании — такое у брюнета впервые. Оттого и краше чувства. А вернее, сердце Чонгука готово разорваться от затянувшегося молчания. — Я был бы не против, — говорит тихо, опуская глаза, словно нераспустившиеся розы готовы уличить его во грехе. Чонгук улыбается так широко, так довольно, что и сам Тэхен невольно поднимает уголки губ. — Завтра в шесть ты свободен? — Да. Но в девять мне нужно быть дома. — Без проблем, — железно уверяет. — Хватит так улыбаться. А то люди невесть что подумают. — Пускай думают, что хотят. Ведь самый очаровательный парень на этой планете идёт со мной на свидание. — Какая откровенная лесть, — щурит глаза блондин. — Это правда. Святая правда, — не унимается Чон. — Тогда до завтра, Тэ? — До завтра, Чонгук.

***

28 сентября

Колокольчик над стеклянной дверью позвякивает, когда Ким заходит в маленькое, но уютное кафе. Глаза сразу цепляются за массивную фигуру в черном рядом с окном. Чона как обычно выдают кожанка, тяжёлые берцы и блестящий пирсинг. Тэхен садится напротив него, аккуратно складывая руки. Сегодня на нем голубая рубашка и бежевое пальто. Ни на руках, ни в ушах ни грамма железа. Они оба на контрасте смотрятся, как неправильное отражение. — Отлично выглядишь. — Спасибо. Тэхен смотрит в окно, в глазах сверкает некоторая настороженность. Он здесь, потому что захотел дать шанс и потому что ему самому интересно. Это его первый опыт, первые чувства, пускай они ещё в зародыше. — Я на самом деле плох в первых свиданиях. — Ты? — Ким удивленно поднимает брови, не веря. — Да. Обычно все происходит по-другому сценарию. — Гораздо более быстрому и простому? — хмыкает блондин, догадываясь, что имеет в виду собеседник. — Типо того. Ким скрывает своё небольшое разочарование началом диалога. Они замолкают на какое-то время, разглядывая меню. Молчание неловкое, тягучее, будто обоим есть что сказать на злободневную тему, но никто не решается. — Ты сейчас выглядишь не таким, каким тебя рисуют. — Каким меня рисуют? — Наглым, самодовольным, бабником… — Так, я понял, — смеётся Чонгук, дергая языком пирсинг на губе. — Ты тоже так считаешь? — Я тебя не знаю, — честно отвечает Ким, опуская глаза на салфетку. — Но у меня нет причин не верить. — Но ты все равно здесь. Почему? Тэхен пожимает плечами, не имея на этот вопрос ответа. Разве должна быть причина для общения? Когда приносят еду, они продолжают лёгкую беседу об учёбе, об увлечениях, будто не было тех самых весомых вопросов в самом начале. Между ними чайник с облепиховым чаем и тонкая, почти невидимая нить напряжения. Тэхен постоянно ощущает на себе чужой взгляд — не жадный, не хищный. Скорее любопытный. И, кажется, немного восхищенный. Это смущает, если честно. Ким не дурак. Эти взгляды и поступки достаточно очевидны. Вера, воспитание и образ жизни парня не позволяют ему довериться кому-то вроде Чонгука. Но запретный плод сладок, даже если поначалу горчит. Долго сидеть в кафе пара не стала и направилась на свежий воздух. Прохладный ветерок кусает щеки, когда они выходят на улицу. Уже темнеет и фонари любезно освещают им дорогу вдоль набережной. — Так почему ты согласился на свидание? — все же задает мучающий вопрос. — Ты так долго этого добивался, что мне стало любопытно, что скрывается за твоим фасадом. — И что же там? — На самом деле, — Ким закусывет губу, выбирая нужные слова, — ты кажешься немного опасным. — Опасным? Почему? — Твои мотивы продиктованы… желаниями. Чонгук хмурится, смотря на парня рядом. С Тэхеном приходится подбирать каждое слово, так как тот сам говорит слишком витиевато. — Потому что хочу тебя? — бьёт прямо в лоб. Тэхен молчит. Не потому что не знает, что сказать — а потому что Чон попал в самую точку. — Тебя это пугает? — Мы слишком разные, из разных миров. Мой отец — священник. Я пою в церковном хоре. Всю жизнь слушаю про грех и искушения. — А я, получается, воплощение искушения? — дьявольски улыбается. Тэхен кивает, поворачиваясь к Чону лицом. — Я не переживаю из-за того, что ты «плохой парень». Просто хочу быть уверен, что ты знаешь, чего сам хочешь. «Я не хочу быть игрушкой в твоих руках. Не хочу быть «одним из.» — А если я скажу, что хочу тебя по-настоящему? И это не игра или мимолетное желание, — Чонгук подходит вплотную, прижимает блондина к ограде, позади только вода. Холодный поток ветра сбивается тёплым дыханием на горящих щеках. — Тогда тебе придётся постараться, чтобы я доверился тебе, Чонгук, — шепчет Ким, стыдливо опуская глаза на чужие губы. Его сердце готово выпрыгнуть из груди, а ноги подкоситься. Он чувствует, как на него внимательно смотрят, но сам не в силах сейчас утонуть на дне темных зрачков. Кадык перед глазами медленно дергается вверх-вниз в напряжении. Чон хочет наклониться, хотя бы мимолетно мазнуть по чужим губам, если не утонуть на самую бездну плотских утех. Вместо этого он мягко касается лба через светлые волосы и с улыбкой переплетает пальцы, чтобы продолжить прогулку. Тэхен ощущает тепло чужой ладони на своей маленькими разрядами. Дурацкие Бабочки в животе потихоньку вылупляются из кокона и парень всячески пытается отсрочить момент их рождения. — А твой отец знает, что ты на свидании с… парнем? — Хочешь узнать, что думает мой отец о геях? — с хитрой улыбкой салютует Ким. И, не дожидаясь ответа, продолжает. — Мой отец действительно думает, что мы просто гуляем, как друзья. И точно я не знаю, как он относится к таким парам. Но я знаю, что он хорошо относится к Чимину и Юнги. Вместе и по отдельности. — А ты… я даже не знаю, как это сформулировать, — тяжело вздыхает Чон. — Ты разве не совершаешь грех, встречаясь со мной? Тэхен молчит какое-то время. Очевидно, что сам задавался тем же вопросом. Возможно, прошёл через долгое принятие собственных вкусов. Вообще о том, что Кима не интересует женский пол, Чонгук узнал от Чимина по страшно большому секрету. Чонгук, конечно же, на следующий день стоял у ступеней академии с букетом. — Я человек веры. Но я не идеален. Я хочу жить, а не быть заложником. Многие чувства для меня новые и, не буду скрывать, пугают. Но я искренне считаю, что заслуживаю любить того, кого хочу, а не кого правильно. Чонгук заслушивается чужой речью. Такие зрелые мысли его восхищают. Тэхен не только прекрасен снаружи, но и внутри. — Это очень круто, — выдыхает Чон. — Круто? — смеётся блондин. — Пусть будет круто. Они гуляют ещё какое-то время, пока не приходит время комендантского часа. В этот раз Чон не предлагает поехать на его байке, а заказывает для блондина такси. Тот сначала категорически отказывается, но потом все же сдаётся, когда брюнет предлагает поехать вместе с ним. — Спасибо за вечер, Чонгук. — Тебе спасибо. Мы же завтра встретимся? — Конечно, — мило улыбается блондин, целомудренно целуя парня в щеку. — Спокойной ночи. И как после этого ночь может быть спокойной для Чонгука — непонятно.

***

14 октября

Чон ощущает себя по-другому. Ему хочется видеть Тэхена каждый день, ему хочется быть причиной чужой улыбки, хочется чувствовать вкус вишнёвого бальзама на своих губах. Все это — хочу мешается с его сексуальным влечением, импульсивностью и желанием усадить блондина на свои колени. Он понимает, что нельзя. И впервые хочет сделать все правильно. Сделать не так, как было раньше со всеми любовниками. На этой ноте он осознает губительный для его репутации факт — он влюбился по-настоящему. И вместе с настоящей влюблённостью смешиваются старые привычки. Чон довольно часто провожает Тэхена до дома после университета. Просто приезжает на общественном транспорте, оставив своего стального коня дома. Он, когда видит Тэхена, ещё больше нервничает, хотя на людях обычно ведёт себя свободно, а иногда и развязно. А сейчас как школьник у доски смотрит на парня, чьи волосы отливают пшеницей при свете солнца. Он все ещё хочет его физически так, что зубы сводит, но боится испугать. Ведь понимает, что низменное желание — не повод для действий. Поэтому Чон снова ждёт его у академии, как какой-то сталкер. Тэхен с широкой улыбкой на лице появляется среди колон у дверей здания. Рядом с ним идёт Чимин и как обычно чему-то возмущается, активно жестикулируя. Рыжие волосы пожаром горят на ветру, когда Пак чуть ли не падает со ступеней. Но вовремя ловит равновесие, приземляясь прямо напротив Чона. — О! Привет, — вскакивает рыжий. — Ждёшь кого-то? — хитро скалится, косясь на светлую макушку, что спускается вниз. — Жду. — Обидишь его, я тебе яйца отрежу, — поет Пак со спокойным выражением, когда Тэхен уже совсем близко. — Не дотянешься, мелкий, — сквозь зубы цедит Чон, держа улыбку на лице. Конечно, никто никого обижать не собирается. Но надо же позлить рыжую занозу. — Что ты сказал? А ну иди сюда, — Чимин с совершенно дикими глазами поворачивается на объект своего душевного не равновесия и только замахивается, чтобы треснуть наглую морду, как подбегает Тэхен и чуть ли не попадает под горячую руку. Пак только лишь слегка того толкает, успев отменить удар. — Ой, Тэ, сори. — Ты зачем на людей кидаешься? — голосом полным возмущения и непонимания театрально говорит Чонгук. — Я тебе сейчас как дам! Иди сюда! Чимин юркает за Тэхена, но тот со смехом перехватывает друга за пояс и просит успокоиться. — Ну все, хватит. Мы с Чонгуком идём в кино, поэтому он пришел за мной. — Он тут каждый вторник, среду и четверг как по расписанию, — закатывает глаза рыжий. — Так, стой, куда вы идете? — В кино. Чимин недобро хмурится, переводя взгляд с одного на другого. — Знаю я, чем занимаются на свиданиях в кино, — говорит загадочным голосом, словно бабка со светящимся шаром в подворотне. — Если Юнги отделал тебя пальцами на первом свидании в кино, это не значит, что мне такое по кайфу, — раздраженно кидает Чонгук. — Чего? — святой ангел Ким Тэхен широко открывает глаза и хлопает пушистыми ресницами аки дитя. — Что сделал? — Айщ! Вот зараза, язык без костей, — бурно возмущается на своего парня Чимин. — Он у меня сегодня получит волшебный пендель. А ты, — показывает пальцем на Чона, — я слежу за тобой. Брюнет только фыркает, крутя палец у виска, пока Тэхен не видит. Можно сказать, что миссия подружиться с другом своего будущего парня — провалена. Зато с парнем лучшего друга будущего парня, то есть Юнги, они контачат нормально. — Я не совсем, конечно, понял, что ты сказал. Но даже если Чимин так отреагировал, то ты явно сделал удар под дых, — наконец-то подаёт голос Ким, когда они пешком прогуливаются до кинотеатра. — Я сказал правду. Тем более у Чимина бурная фантазия. — Тут даже не буду спорить, — улыбается блондин. В кино они сидят не на последнем ряду. Как бы сильно ни хотел Чонгук дотронуться до парня, сдерживал себя. Пальцы словно магнитом тянулись к чужим в темноте. Картинка на экране смазывалась и совсем не привлекала, как тонкие, изящные пальцы на подлокотнике кресла. Сюжет? Что-то там про любовь, да? Эти мысли возникают, когда возбуждённый из-за фильма, а не из-за Чона (ох, как жалко) Тэхен выходит из зала и начинает бурно излагать свои впечатления. — Мне очень понравилось, — восхищенно вздыхает. — Мне тоже, — а про себя думает «надо посмотреть этот фильм что ли нормально.» Они не спеша прогуливаются через парк, оттягивая момент разлуки. Воздух вокруг наполнен тонким ароматом осени и приближающимся холодом. Кажется, что Тэхен понемногу раскрывается перед парнем. Его скованность сменяется открытостью, но все ещё остаётся целомудренно сдержан. Смущенная улыбка касается лица, стоит Чонгуку подмигнуть парню, если это уместно. В какой-то момент их руки все же находят друг друга, переплетаясь в одно целое. Предательские мурашки пробегаются по коже блондина. В животе словно начинает свербеть, пушистым комом опускаясь в самый низ. Новое непонятное чувство пугает и манит, не даёт сосредоточиться на глубоком голосе под ухом. — Тэ, ты меня слушаешь? — усмехается Чон. По глазам видит же, что нет. — Прости, — закусывает губу виновато. — Что ты говорил? — Да не важно, — брюнет ласково заправляет прядь светлых волос за ухо, специально проезжаясь пальцами по бархатной щеке. — Мы почти пришли. Дойдёшь сам или все же дашь понять отцу, что мы были на свидании? Чонгук не дразнит и не издевается. Они оба понимают, что для него это не важно. И Ким благодарен за это. Потому что, наверное, со стороны опаска Тэхена выглядит не привлекательно. По крайней мере сам блондин себя так накручивает. — Я дойду. Тут всего минут пять осталось. — Хорошо. Напиши, как будешь дома. — Угу, — кивает, а сам почему-то стоит в тени раскидистого дерева, ветви которого скрывают их от любопытных глаз. Кто сделает первый шаг назад? Или… вперёд? Тэхен слегка опускает голову, его ресницы дрожат, взгляд избегает чужого — и именно из-за этой невинной нерешительности Чонгук теряет самообладание первым. Он шагает ближе, почти не дыша, и осторожно, будто боясь спугнуть, касается тонкой шеи, задевая золотую цепочку с крестом. — Можно? — шепчет он, не узнавая собственного голоса. Тэхен медленно поднимает глаза — в них нет страха, только смущённое ожидание и что-то ещё… как будто надежда. Он чуть заметно кивает. И тогда Чон, едва касаясь, целует. Трепетно, нежно, как прикосновение лепестка. Это не поцелуй того, кого звали «бабником», а прикосновение того, кто, возможно, впервые в жизни нашёл что-то святое. Мир не рухнул. Звёзды не исчезли. Под их ногами шуршали листья, напоминая, что планета кружится. Как кружится и голова блондина, когда Чонгук засасывает нижнюю губу и прижимает к себе за талию ближе. Тепло губ обжигает, нехватка воздуха дурманит и Тэхен из последних сил выставляет руки перед собой, чтобы остановиться, пока это не зашло в ту сторону, после которой он бы начал жалеть. Чонгук с трудом отрывается от сахарных губ. В глазах туман, зрение не сразу ловит фокус. Он тяжело сглатывает и через силу делает шаг назад. — Мне п-пора, — хрипло шепчет Тэхен. — Не забудь написать мне, — напоследок целует в висок и убирает руки с талии. Ким кивает и под тихий смешок Чона с красными щеками бежит домой, словно кто-то в темноте заметит следы горячих поцелуев.

***

15 октября

Тэхен прощается с Чимином после репетиции и вылетает из академии уставший, но довольный. Он не спеша идёт вдоль огромных витрин, где есть все от булочек с корицей до варежек Шанель. Его шарф развевается на ветру, а наушник выпадает из уха, когда взгляд цепляется за знакомый силуэт сквозь стекло уютного кафе, освещённого мягким жёлтым светом. Он. Чонгук. Не один. За столиком сидит девушка в короткой для осенней погоды юбке. Её яркие губы кривятся в улыбке, стоит собеседнику открыть рот. Чон в свою очередь улыбается так, как может только он — с лёгким обаянием и налётом откровенного флирта, совсем как ему недавно. Руки на столе соприкасаются, вызывая бурю эмоций в душе. Внутри Тэхена словно обрушивается стена. Ему бы сейчас взять и снять лапшу, что совсем недавно одолжил Чонгук. Непонимание и ощущение обмана щупальцами душат за шею, горло сжимается. Мысли колотятся, но блондин стоит без движения. Имеет ли он право зайти и поздороваться? Или лучше уйти и оборвать связь? Между ними всего пара свиданий и долгие переписки. Но это все казалось таким существенным. Неужели ложь? Он уже было делает шаг в сторону, как парочка резко выходит из кафе, буквально спотыкаясь о фигуру у дверей. — Привет, — говорит Ким слишком ровно. — Привет, Тэ, — говорит Чонгук. — Ты уже закончил? — смотрит на экран телефона. — А ты? — Не понял? — хмурится Чон и сразу добавляет, — Это не то, что ты подумал, — его лицо исказилось от растерянности. — Знаешь, — говорит блондин и голос его дрожит, — мне говорили, что ты такой. Я просто… не хотел верить, — разочарование сквозит в каждом слове. Девушка делает шаг назад, чувствуя напряжение. — Тэ, стой, — хватает парня за руку. — Это действительно не то, что ты думаешь. — А что я по-твоему думаю? Что ты просто мило разговариваешь с девушкой, берёшь её за руку, пока я молюсь в церкви? — Тэхен, я не… И прежде, чем Чонгук говорит хоть что-то в свое оправдание, блондин резко убегает в другую сторону. И это могло быть концом истории, если бы каждому было плевать. Но правда в том, что Чонгук бежит следом. Его сил хватило бы, чтобы догнать парня мгновенно, но он играет в кошки-мышки, чтобы дать Киму успокоится и выдохнуться. В конце концов Тэхен резко забегает в автобус. У него был шанс скрыться и минут пятнадцать посвятить отдышке, но Чонгук не раздумывая рванул следом в последний момент, перед тем как двери закрылись. Блондин идёт в конец автобуса, прислоняясь к поручню. Теперь ему не сбежать. Чонгук аккуратно проходит к нему, чтобы встать рядом. — Я не уйду, пока ты не выслушаешь, — говорит тихо, но решительно. Тэхён сжимает поручень так сильно, что костяшки белеют на хрупких пальцах. — Её зовут Юнха. Мы встречались. Год назад. И были очень… близки. Но сейчас она замужем и просто мой друг. Потому что всё, чего я хочу сейчас — это ты. Молчание. Автобус едет по маршруту, за которым никто не следит. Между ними повисает тишина — такая, что даже шум мотора кажется оглушающим. — Если ты не веришь, — продолжает Чонгук мягче, — просто посмотри мне в глаза и скажи это. Тэхён медленно поворачивается. Глаза чуть влажные, но в них всё ещё горит что-то… хрупкое. Надежда? Злость? Обида? — …Бывшая? Зачем вы встретились, если она замужем? — в голосе желчь и недоверие. — Ее муж — мой брат, — тяжело вздыхает Чонгук. — Я бы не стал врать. Особенно тебе. Тэхён отвёл шокированный взгляд. Фасады домов перед глазами сливаются в месиво, при принятии новой информации. Такие отношения кажутся странными. Чужие жизни потемки, но что должно было произойти, что твоя девушка ушла к твоему брату? — И что она хотела? — Мы встретились, потому что она просила помочь выбрать подарок ему на годовщину. Мы с ним близки, и она хотела, чтобы я помог. Я согласился. Не ради неё, а потому что знаю, что хочет брат. Тэхен тяжело вздыхает и садится на сидение рядом, вокруг них почти нет народа и все места свободны, но Чон не рискует влезть в чужое пространство. — Да, у нас с ней было прошлое. Но с тобой — настоящее. И я не хочу, чтобы ты что-то себе надумывал из-за того, что я просто не объяснил всё сразу. Тэхён смотрит на него, а внутри борются чувства — боль, ревность… и надежда. Такой коктейль чувств на него наваливается впервые. Не сказать, что это приятный и полезный опыт. — Я… испугался, — едва слышно шепчет блондин. Чонгук подходит ближе. — Я тоже. И автобус все ещё едет — сквозь вечерний город, сквозь недосказанности, оставляя позади их первое недоверие… и первые шаги к искренности. — Ты… ты правда ничего к ней не чувствуешь? Чонгук присаживается на корточки и берет холодные ладони в свои, ласково растирая. — Только благодарность. За то, что ушла. Потому что иначе я бы никогда не встретил тебя, — мягкая улыбка касается лица. — Придурок, — шепчет блондин и изо всех сил старается не улыбнуться. — Господь все слышит, Тэ. Побойся Бога, когда говоришь такие слова. Теперь Ким точно не может больше сдерживаться и смеётся. Он двигается немного в бок, чтобы Чонгук сел рядом, и кладет голову на крепкое плечо. Автобус гудит, качается на поворотах, а за окнами медленно тянется осенний вечер. Внутри тепло, почти тихо — только шорох шин и редкие голоса пассажиров. Тэхён сидит, прижавшись к Чонгуку плечом, будто всё, что было минуту назад — боль, ревность, недоверие — уже растворилось в этом касании. Они не знают, куда едут, возможно, потом до дома им добираться не ближний свет, но никто не хочет нарушать этот момент приятного молчания.

***

8 ноября

Тэхен чувствует, что бабочки наконец-то расправили крылья, что они свободны в своём полете. Новые чувства, доселе неизведанные, теперь вырвались на первый план и позволяют утонуть в эйфории. Каждый день они с Чонгуком переписываются, гуляют. Парень провожает его до дома и ходит на субботние службы, хотя блондин уверяет, что в этом нет необходимости. Их общение, их отношения строятся так легко. Не смотря на разные взгляды и долгие дискуссии это не приводит к ссорам, не приводит к шагу назад в их начинающейся совместной истории. Но Тэхен чувствует, что этого недостаточно. И дело не в том, как иногда на него смотрит Чонгук, потому что тот ничего не требует и не напирает, а в том, что сам блондин вслепую ищет что-то ещё. Но что, сам не понимает и боится. Это первый раз, когда Тэхен приходит к Чонгуку в гости. Ему очень волнительно, ведь они впервые остались наедине в замкнутом пространстве. Это не безлюдная набережная, не кафе, не автобус — это личное пространство Чонгука. Ким с любопытством проходит в огромную спальню, после того как хозяин квартиры галантно снимает с парня пальто и просит «быть как дома». Удивление вызывает обилие белого и бежевого цветов в интерьере. А учитывая, что гардероб Чона — сплошной чёрный, то разнообразия оттенков не наблюдается. Жалюзи наполовину опущены, из-за чего в комнате рассыпаны полосы мягкого, уличного света. Посередине стоит кровать, все шкафы закрытые, только лишь несколько полок позволяют узнать об их хозяине получше. Больше всего на этой полке его привлекают несколько фигурок Лабубу. Отчего-то это совсем не вяжется с брутальным образом Чона. Вся квартира напитана ароматом кофе, древесных нот и чего-то домашнего: стиранного белья, любимого парфюма. — Тэ, чай, кофе или сок? — Чай. Тэхен заходит на кухню, где Чонгук уже ставит чашки на стол. Кухня соединена с гостиной и потому блондин садится на диванчик, обращая внимание на включенную плазму. — С мятой? — Да, — не сразу отвечает Ким. Парень поворачивается обратно к столу, разливая чай. Он несет кружки, чтобы поставить на низкий столик перед диваном, но, в порыве неосторожности, слишком резко садится рядом, из-за чего тёплая мята выплескивается наружу — прямо на кофту Тэхёна. — Ай! — вскрикивает Ким, резко вставая. — Горячо…! Чон, испугавшись, тоже подрывается с места: — Чёрт! Прости! Сильно обжёгся? Он берет салфетку, промокая ткань на животе Тэхёна. — Нормально. Горячо, но не сильно, — бормочет Тэхён, чуть поморщившись. На его кофте в районе живота огромное мокрое пятно. — Я ведь вижу, что горячо. Сейчас принесу рубашку. А ты иди в ванную, кинь кофту в стирку, — Чонгук направляется к шкафу в спальне. Ким кивает и идёт в ванную, снимает кофту и, пока ищет, куда её положить, заходит хозяин квартиры. Чонгук стопорится в дверях, смотря на бледную кожу, на россыпь родинок и острые лопатки. Ким оборачивается и мгновенно краснеет, закусывая губу. Ему немного неловко стоять нагим по пояс, и он изо всех сил старается не поднять руки, чтобы закрыться. — Держи, — прокашливается брюнет. — Спасибо, — Ким забирает вещь, неспешно надевая. — У тебя всегда такой… агрессивный чай? — с улыбкой спрашивает Тэхён, застегивая пуговицы. Вещь немного великовата и пахнет Чонгуком — мятой, шампунем, и чем-то древесным. От этого запаха по телу пошёл тихий, предательский жар. — Только когда ты рядом. Видимо, нервы, — усмехается. — А я думал, ты спокойный, — шутит, переводя тему с чая на парня. — Я рядом с тобой — совершенно не спокойный, — бормочет Чонгук себе под нос и сразу отворачивается, будто сказал что-то слишком честное. Ким улыбается Чону, всё ещё стоящему в дверях. — Спасибо. За рубашку… и за то, что волнуешься. — Волнуюсь — это мягко сказано. Я сам чуть не вспыхнул, когда подумал, что обжёг тебя, — не дожидаясь ответа, он осторожно делает шаг вперёд, чтобы поправить ворот рубашки. Пальцы задерживаются у горла, тёплые, но едва касающиеся. — Она тебе идёт, — тихо говорит Чон, почти шёпотом. Тэхён густо сглатывает и отступает на шаг — не потому, что не хочет близости, а потому что она слишком пугает. Но на лице впервые не страх, а легкое смущение и… искра желания. — Спасибо. Они возвращаются обратно на кухню и Чонгук снова, но в этот раз аккуратно, ставит две кружки на стол и садится рядом, чуть ближе, чем стоило бы. Он чувствует, как рядом с ним дышит Тэхён. Как напряжены его плечи. Как он избегает взгляда. Рубашка парня чуть великовата и открывает изящные плечи. — Ты дрожишь, — тихо подмечает Чонгук. — Замёрз? Тэхён отрицательно качает головой. Эта дрожь совсем другого характера. Брюнет медленно протягивает руку, касается его пальцев. И, будто что-то искрит в этот момент, Тэхён позволяет себе повернуться к парню лицом. Их взгляды пересекаются. Чонгук склоняется ближе. Тэхён нервно выдыхает, но не отстраняется, когда губы несмелым движением касаются других сначала осторожно, будто впервые. Потом немного смелее. Тэхён зажмуривается, стоит Чонгуку положить ладонь на бедро и медленно вести от колена выше, сжимая плоть. Сердце блондина колотится в груди, шум набатом бьёт в ушах. Чон углубляет поцелуй, языком касаясь влажного языка Тэхена. Тот судорожно выдыхает и растворяется в моменте. Хочется больше, слаще, глубже. Горячие пальцы забираются под рубашку. И эти касания горячее, чем недавний чай. Дыхание спирает, и голова кружится. Парень мажет по шее, оставляя мокрую дорожку губами. Давит на грудь, прося лечь на спину, но… Тэхен резко отклоняет голову в сторону. — Прости, — нервно выдыхает блондин, глядя куда угодно, но не на Чонгука. — Я не могу. Чонгук замирает. Его дыхание всё ещё сбито, сердце бьется громко. Он внимательно смотрит на Тэхёна. — Почему? — Это… сложно. Ты будешь смеяться. — Мы теперь вместе, помнишь? Скажи, что случилось? Тэхен дергано перебирает пальцы на руках и со вздохом говорит вслух о своих страхах: — Мой отец — священник. Я вырос в этом. В доме, где слово «желание» — почти грех, где любовь вне брака — это… это запрет. А любовь между мужчинами — это вообще то, чего «не может быть». Чонгук опускает глаза и переплетает их пальцы. — Но ты не твой отец. И ты сам хочешь выбирать, помнишь? — Я знаю, — Тэхён чуть улыбается грустно. — Но это во мне. Я могу отрицать, спорить, бунтовать, но они сидят внутри. Эта… вина. Это напряжение. Когда я с тобой, мне хорошо. Но как только мы приближаемся к чему-то большему… всё во мне начинает кричать: «Остановись». Он произвольно сжимает руки. — Я думаю, что хочу тебя. Очень. Но каждый раз, когда я это чувствую… мне становится стыдно. За себя. За то, что я не такой, каким «должен быть». Чонгук поджимает губы, знал ведь, что будет не легко. И, если честно, ждал, когда между ними произойдёт такой разговор. — Я не хочу торопить тебя к чему-то. Не ради себя. Мне важно быть рядом, быть с тобой, даже если ты не готов. Я подожду сколько нужно. Тэхён удивленно смотрит на парня. В глазах облегчение, благодарность, и что-то ещё. Теплое, но тревожное. Как будто он всё ещё борется. Но не с Чонгуком, а с собой. — Спасибо, — говорит тихо. — Ты даже не представляешь, как мне важно было услышать это. — Всё нормально. Я рядом. И никуда не уйду, даже если ты никогда… Чонгук не договаривает, потому что Тэхён вдруг прижимается к нему, уткнувшись лбом в шею. Слов было больше, чем нужно. В эту ночь они просто лежат рядом. И объятья, и лёгкие поцелуи кажутся интимнее, чем что-то посущественнее.

***

15 ноября

— Как ваши отношения? — с хитрым прищуром интересуется Чимин, помешивая кофе в стакане. — Хорошо, — как-то нервно улыбается Тэхен. — И это все? — А что ещё? — Ну не хочешь сказать, как классно он целуется. Или, наоборот, что тебе в нем не нравится. Ну что-то кроме «хорошо», — закатывает глаза. — Он мне очень нравится, но я боюсь, что ненадолго, что ему надоест и все закончится. — А он что-то требует? — Нет. — Ну и чего ты паришься? — фыркает Пак. — Даже я не могу не замечать, как он смотрит на тебя, как прикасается, словно ты растаешь сейчас. Чимин хмурится и трогает указательным пальцем верхнюю губу. В этот момент он выглядит задумчиво, но для Тэхена — устрашающе, потому что: — Проблема же не в этом. Я прав? Ким молчит. — Ох, Тэхени трусишься, — усмехается Пак. — Ну смотри, сначала вы раздеваетесь, но перед этим надо сходить в душ, чтобы… — Я знаю, как это бывает, — резко перебивает, чтобы не слышать перечень действий. — Откуда? Порно смотрел? — Чимин говорит совсем как змей искуситель и его рыжие волосы очень в тему для такого образа. — Можешь не отвечать, вижу, что смотрел, — хихикает в кружку. — Мне было интересно, — Тэхен краснеет, как одна из тех роз около его храма. — Да не оправдывайся. Это не грех. Знаешь почему? — И почему же? — Господь тогда ещё не знал слово «порно». Тэхен куксит мину типа не смешно. Но Чимин смеётся от души, надо же как-то разряжать обстановку. — Ну так и чего ты меня позвал? Кофе попить я дома могу. — Ну, — Ким тяжело вздыхает, — я хочу не бояться, когда все произойдёт. Поэтому хотел узнать, как это было у тебя. — Ох, если бы я сам помнил, — и потом добавляет, — я просто набухался жёстко. И че там, как там не помню уже. Жопа болела — это да. А детали — нахер их. Ну как? Помог? — Н-да. Не густо. — Тэ, — Пак берет чужие ладони в свои с лёгкой улыбкой, — Успокойся. Это нормально, что ты переживаешь. Значит, тебе небезразлично. Наверное, будет сказано не очень в тему, но у Чонгука опыта побольше будет, так что он парень смышленый, не обидит. — У тебя прямо дар. Сначала успокаиваешь, но потом как скажешь, конечно, — фыркает Ким. — Ну помолитесь вместе перед сексом на удачу, я не знаю, — громко возмущается Пак. — Да тише ты, — блондин оглядывается на посетителей кафе, но никто даже и не смотрит в их сторону. — Слушай, я вижу, как Чонгук на тебя смотрит. Я также смотрю на Юнги. Ну, когда он не говорит обо всей этой музыкальной херне, от которой у меня стояк падает. Ну не суть. Я про то, что для Чона это все не мимолетно. И если вдруг вы расстанетесь. Ну там не встанет у него или… — Чим, — низко басит Тэхен. — Ну я имею в виду, что его к тебе отношение искреннее. Не стоит бояться его и того, что будет дальше. Тебе надо для себя все взвесить и хорошенько подумать, важно тебе все это или нет. Тэхен устало вздыхает, словно ноша на его плечах стала тяжелее. — Я вообще не понимаю, чего ты грузишься. Юнги вообще на первом свидании в кино… — Я помню, не напоминай, — корчится Ким. Иногда он задаётся вопросом, почему они так сдружились с Чимином. Ведь они как южный и северный полюса — никогда не пересекутся. Но вот они сидят в кафе и Тэхен ни капли не осуждает друга за слова и действия. Хотя их взгляды на многие вещи абсолютно полярны. Тем не менее блондин понимает, что именно такой друг, как Чимин, сможет открыть глаза на многие вещи, ранее не понятные. — Наверное, ты прав. Почему я так загрузился? В этом же нет ничего криминального. — Ты только это, во все тяжкие-то не беги. Иначе я перестану верить в Господа. — Так ты и так не веришь, — усмехается блондин. — Второй раз не поверю. Кто мне запретит? — Ладно-ладно. Убедил. Чимин театрально вздыхает с облегчением и заказывает ещё одну чашку кофе и пончик. И после непродолжительной трапезы вслух ругает себя за слабость перед сладким, потому как ему надо держать себя в форме перед выступлением. — Лучше бы я так сладкого боялся, как ты близости. Эх. Тэхен не сдерживает тяжёлого вздоха. У каждого свое влечение.

***

26 ноября

Тэхен волнуется. Даже слишком, наверное. Когда он написал Чонгуку, что отец уехал на два дня, и можно прийти в гости, то формулировал это предложение два часа. Его мыслительный процесс закончился на том, что Чимин по громкой связи что-то взвизгнул и от испуга блондин отправил последнее, что было написано. Слава Богу (реально) там было все вполне внятно и понятно. Чонгук приходит «просто на час» (как было в последней версии черновика) и уверенно стучит в дверь. — Всё в порядке? — спрашивает Чон, когда блондин ставит чайник. От него не укрывается некая нервозность и резкие движения. — Все хорошо, — отвечает Тэхен. — Чимин мне, кстати, перед тем как я приехал, прислал странное сообщение. Тэхен на секунду напрягается. — Какое? — «Не тупи и не промажь. Потом все равно все узнаю.» — читает с телефона. — Я, если честно, вообще ничего не понял. Он пьяный, что ли? — Наверное, — пожимает плечами Тэхен со смешком. А у самого от сердца отлегло прям. Он наливает чай и садится рядом на табуретку. Квартира Тэхена не такая просторная и шикарная, как у Чонгука. Они с отцом живут скромно. Мебель не новая, нет лоска и дорогого ремонта. Но в этом есть свой уют, не смотря на то, что женской руки после смерти мамы Кима тут давно не было. Чонгук с любопытством проходит в комнату Тэхена и улыбается, когда видит детские фото в рамках. — Папе нравится, что они висят, — будто оправдывается Ким. — Это мило. Я тоже у себя повешу. Тэхен в шутку толкает парня в плечо, а тот в ответ обнимает за талию, смотря с теплотой в глазах. Блондин жмется ближе, кладет руку в районе сердца и отвечает на неспешный поцелуй. Между ними нет и миллиметра, слияние выходит естественно, но дрожь не удаётся скрыть. — Ты боишься меня? — спрашивает Чон, вдруг отстранившись. — Я боюсь не тебя, — шепчет блондин. — Я переживаю, что все это исчезнет. Ему смотрят в глаза без ухмылки, без привычного флирта. — Я тоже переживаю, — делает паузу. — Что всё испорчу. Что не смогу быть тем, кто тебе нужен. — А может, сегодня мы забудем, кто есть? — Ты пытаешься храбриться? — Да, — честно выдыхает блондин. — Хах. Это ни к чему. Чон улыбается и без лишних слов касается нежной кожи щеки осторожно, как будто спрашивает разрешение. От него не отстраняются, как и от поцелуя. Это не страстный, киношный поцелуй. Это поиск. Медленный, неуверенный. Чон — человек, привыкший брать. Тэхен — тот, кто всегда держал границы. Но сейчас всё иначе. Сейчас нет правил. Только двое людей, которые устали бояться. Руки брюнета скользят по тонкой спине, и Ким чувствует, как с каждой секундой спадает защита. Не одежда — именно защита. Чонгук шепчет: — Скажи, если хочешь, чтобы я остановился. — Не останавливайся, — отвечает Тэхен, качая головой. Дальше всё происходит не спеша. Ни один из них не торопится. Ни один не играет. Это не про секс. Это про то, как страх становится близостью, а желание — уязвимостью. Чонгук подталкивает Тэхена к кровати, пока расстегивает пуговицы на кремовой рубашке. Блондин падает на постель и Чонгук готов уверовать, когда видит, как прекрасен парень под ним. Светлые волосы нимбом рассыпались по подушке, бледная кожа призывно выглядывает из-под шёлковой ткани, голубые глаза сверкают. Дыхание спирает от этой красоты. Чон снимает толстовку и кидает куда-то в угол комнаты. Теперь чужим глазам во всей красе предстали татуировки в районе груди и целый рукав. Тэхен раньше никогда не видел парня по пояс и потому с интересом оглядывает подкаченное тело. От каждого движения мышц рисунки будто плывут на загорелой коже. Чон склоняется над парнем, устраиваясь между коленей. Те дрожат и ласковыми движениями парень успокаивает, молча прося довериться. Он касается губами шеи. Бархатные прикосновения расслабляют напряжённого блондина, так что тот не замечает, как вжикает молния на джинсах, как потихоньку те сползают ниже. Тэхен дышит чаще, когда дело доходит до нижнего белья. Он сводит ноги вместе, не давая ткани сползти вниз. — Ты первый, — застенчиво шепчет. Чонгук усмехается, но не зло. Перед тем, как полностью обнажиться, он целует кончик носа парня и после с облегчённым вздохом кидает джинсы с бельём к толстовке, предварительно вытащив пакетик со смазкой и резинки из кармана. Удивление на чужом лице веселит, но никто ни на что не надеялся, просто страховка. Тэхен тяжело сглатывает, когда Чон подходит ближе и снимает оставшиеся вещи, только рубашка остается на блондине. Теперь их разделяют мизерные миллиметры и горячее дыхание. — Расслабься. — Я пытаюсь. — Представь, что я в шапке с помпоном и клоунским носом. — Чего? — смеется Тэхен. — Зачем? — Хочу, чтобы ты улыбнулся и получил удовольствие, — тепло говорит Чон и скользит языком в чужой рот. Тэхен совсем зеленый и его неумелость только сильнее заводит. Длинные пальцы обхватывают мощную шею словно спасительный якорь, потому что Чонгук не в силах остановиться, целует агрессивнее. Его уже твердый член упирается в бедро. Ким чувствует горячую головку, вырисовывающую белесыми каплями узоры на коже. Когда воздух в легких выкачан окончательно, брюнет спускается влажными поцелуями вниз. От легкого головокружения Тэхен теряется в пространстве и больше не зажимается, не пытается себя прикрыть, отдается моменту. Слегка размытый взгляд упирается в потолок спальни и, когда Чонгук скользит ниже пупка, звучит первый звонкий стон. Язык касается уретры, а затем одним движением снизу-вверх вылизывает член. Губы насаживаются на головку, смачно посасывая, пока Ким сжимает ткань простыни и хмурится с закрытыми глазами, не в силах контролировать громкость собственных стонов. Чонгук упивается такой реакцией и берет глубже, активно двигая шеей. Из-за эмоциональных качелей приходится зафиксировать бедра блондина и держать до тех пор, пока Чон не останавливается, решая не доводить мальчика до оргазма минетом. Скромных размеров член с розовой головкой призывно истекает смазкой, моля обратить на себя внимание снова. Тэхен разлепляет мокрые ресницы и смотрит вверх. Чонгук, глядя ему прямо в глаза облизывает губы, останавливая язык на колечке. Ким следит за непримечательным движением, за тем как опухли и покраснели блестящие губы. Брюнет видит эту заминку на красивом лице и опускает ладонь на собственный член, стоящий колом. Пальцы сжимают плоть и медленно ведут вниз. Это фикция не дает желанного результата, напряжение только усиливается, узел желания становится в паху тяжелее. Тэхен ерзает спиной по простыни в поисках удобного положения, но это всего лишь обманка. Чонгук берет в руки пакетик смазки и выдавливает на руку, растирая между пальцев, чтобы согреть. — Раздвинь ноги чуть шире. Его беспрекословно слушаются, хоть и не без беспокойства на дне глаз. Одна рука ложится около светлых волос у виска, а пальцы второй медленно скользят между ягодиц. Стоит почти невесомо коснуться колечка мышц, как лёгкая дрожь проходится по хрупкому телу. Подушечка пальца аккуратно растягивает мышцы, слегка надавливая. От неприятных ощущений Тэхен дергано вздыхает и ломает брови. Его распирает от стыда и как бы он ни пытался отмести эту мысль, она буквально проталкивалась в него с каждым миллиметром все глубже. Он ждёт, что произойдёт то самое, что он видел на экране, но это удовольствие так далеко от того, что он чувствует. — Постарайся немного потерпеть, — шепчет Чонгук и утягивает в поцелуй, чтобы смазать первые впечатления. Второй палец, затем третий. Тэхен стоически не жалуется. Но постепенно тихие стоны меняют свой тембр, когда пальцы задевают простату. Ощущения резко меняют сторону на полярную и Ким широко открывает глаза и выгибает спину, врезаясь животом в чужой и зажимая член между. Маленькое трение усиливает ощущения, будто внутри взрывается фейерверк. Его ломает от возбуждения, которое теперь прожигает тело до кончиков пальцев, до кончиков волос. Чонгук не упускает момента несколько раз надавить на простату, чтобы блондина размазало в труху по постели окончательно. — О боже, — выдыхает Тэхен. — Он тут не при чем, — усмехается Чонгук. — Ты на Иисуса пока не особо похож. — Охохо! Возбуждение открыло в тебе талант к сарказму. — Угу, — мычит с закушеной губой. Чонгук целует парня в висок и встает на колени, вытаскивая пальцы. Пустота внутри кажется неправильной. И Тэхен признается себе, что не хочет останавливаться. Стеснение все ещё присутствует, как и яркий румянец краснеет на щеках, стоит Чону зубами разорвать пакетик с презервативом и раскатать латекс по члену. Ким внимательно следит за тем, как широкая ладонь пару раз проводит по толстому стволу, а затем смазанные лубрикантом пальцы нежно размазывают жидкость между ягодиц. Чонгук склоняется над блондином, не отрывая глаз от двух кристально-голубых озёр перед собой. Тэхен сам потянулся руками к груди, ласково поглаживая, сам потянулся за поцелуем. Одна ладонь обхватывает плечо, а вторая вплетается в тёмные волосы, и особо больно пальцы впиваются в кожу, когда мясистая головка начинает проталкиваться внутрь. Болезненный стон срывается с губ, стоит Чонгуку нетерпеливо толкнуться внутрь. Этот звук отрезвляет, и парень возвращается к медленному темпу, хотя внутри распирает от нетерпения. Эластичные стенки хорошо поддаются растяжению, хоть и медленно. Вокруг слишком душно и жарко, возможно, в маленькой комнате уже запотели окна. Тэхен приоткрывает искусанные губы, ощущая член полностью в себе. Его таранит изнутри и если сдвинуться на миллиметр, то разорвёт на части. Чон даёт время привыкнуть и впивается губами в шею, вылизывая языком маленькие струи пота, стекающие от взмокших висков. — Двигайся, — хрипит блондин. Чонгук делает маленькое движение тазом. Ответом ему служит звонкий стон, но уже без боли. Затем следующий толчок сшибает мозги самому брюнету. Эластичные стенки, как родные, обволакивают член. Сладкий стон удовольствия прорезает тишину в комнате. И этот знак даёт добро на более интенсивный темп. Чон опускается языком на розовые соски, прикусывая до тупой боли. И Тэхена плавит от новых ощущений. Туман в голове пленил мысли и обострял желания, которые были на грани того, чтобы стать более смелыми. Тэхен повышает голос на каждом последующем толчке. На каждом моменте, когда член касается простаты, Ким молит: — Ещё! Чонгуку срывает тумблер, и он встает вертикально, беря стройные ноги под коленями. Влажные из-за смазки ягодицы отлепляются от простыни и новый толчок ощущается ещё более остро, чем до этого. Шлепки двух тел звонко отлетают от стен, смешиваясь с громким дыханием и громкими стонами. Тэхен не специально сжимает в себе член, заставляя Чона видеть звезды перед глазами. Активные движения тазом толкают блондина к самому верху кровати, чуть ли не прошибая затылком стену. Но это все не важно, потому что на особо глубоком толчке, Тэхен сжимает простынь до белых костяшек и захлебывается собственными стонами, изливаясь на живот. Первый в жизни оргазм выбивает сознание, облегчение и удовольствие смешиваются в ядовитый коктейль, не давая возможности пошевелиться. Его потряхивает на последних густых каплях, стекающих по, уже вялому, члену. Голова пустая, абсолютно амебное состояние. Чонгук с тяжелым дыханием наблюдает за тем, как Тэхена прошивает дрожь, как тот кончает и в непонимании не может сфокусировать взгляд и просто плывет на негах удовольствия. Он крепче перехватывает бедра и сильнее вбивается в растраханную, красную от ударов задницу, вгоняя член по яйца. Жёсткие шлепки по ягодицам становятся интенсивнее, пока парень резко не останавливается, изливаясь в презерватив. Чувствительное после оргазма тело Тэхена ярко чувствует, как сперма наполняет резинку, как становится теплее внутри. Чонгук падает рядом весь мокрый и обессиленный, громко дыша и снимая резинку полную спермы. Он переводит взгляд на Тэхена и улыбается, видя, что тот смотрит в ответ уже не туманным взглядом. Брюнет притягивает к себе, с заботой обнимая за плечи не как завоеватель, а как тот, кто понимает, какой дар ему доверили. Теперь между ними нет ни физического, ни эмоционального пространства. Самый главный рубеж позади. И пусть Тэхен все ещё стесняется, смущённо улыбается, это то, от чего Чонгука плавит, манит канатом. — Ты как? — У меня нет сил. Чон тихо смеется под ухо. — Это нормально. А в остальном? Тэхен поднимает голову, чтобы посмотреть парню в глаза. — Я напишу исповедь по этому поводу. В ответ заливисто смеются и обнимают крепче. — Вместе помолимся завтра. — Правда? — Я боюсь, что если зайду в церковь завтра, то сгорю заживо. — Дурак, — фыркает Тэхен, переплетая пальцы с чужими. Тишина такая яркая в этот момент, но такая нужная для обоих. В этой тишине их отношения становятся крепче. Тэхен ощущает вес перемен. Это новое, зрелое и настоящее чувство. Это важный шаг на пути к дальнейшему становлению его как партнёра в отношениях. А для Чона это ответственность, которую он добровольно взял в руки с благодарностью. — Нам нужно в душ, — с неохотой говорит брюнет. — Ммм, — хнычет Ким. — Надо-надо, зайчик. Пошли. Они без резких движений поднимаются с кровати и идут в душ, чтобы потом перестелить постель и заснуть в крепких объятьях друг друга.

***

Солнечный свет скользит по занавескам. Сбитая постель и два тела на ней. Тэхен просыпается раньше из-за боли в пояснице. Он со стоном поворачивается на бок. Одеяло на нем натянуто до плеч, а вот спящий Чонгук раскрыт по пояс. Тэхен вспоминает каждую деталь вчерашнего вечера и не чувствует стыда, которым был покрыт с головы до ног. — Привет, — хрипит Чон и медленно открывает глаза. Ким боится увидеть на чужом лице равнодушие, но там только тёплая улыбка и по-милому заспанный взгляд. — Ты здесь, — шепчет блондин. — А не должен? — смеётся. — Я думал, что если… отдамся, потеряю тебя. Чонгук хмурится и притягивает парня к себе без слов. Он надеется, что больше такие мысли не залезут в эту красивую голову. Это не победа Чонгука, не «наконец добился». Это — его взросление. Он получил близость, но только когда стал настоящим. Для Тэхена это перелом: он пустил в свою жизнь и тело того, кому начал доверять. Это акт любви и внутренней силы, а не слабости. И у обоих теперь больше ответственности, чем раньше. Потому что теперь они не просто друг другу нравятся. — Никогда так не думай. Никогда, слышишь? Тэхен едва заметно кивает. — Ты первый в душ или я? — Давай ты. Я пока завтрак приготовлю. Чон встает с постели, светя стальными ягодицами. Тэхен не мог не облизать взглядом открывшиеся татуировки и точеный пресс. Уши мгновенно покраснели, как и внизу живота приятно потянуло. Он открывает рот словно выброшенная на берег рыба и стыдливо уводит глаза, когда замечает самодовольную улыбку. — Я могу позавтракать прямо в таком виде, — Чонгук раскидывает руки в стороны, но в него сразу же летит подушка. — Иди уже! Оставив поцелуй на пунцовой щеке, Чонгук убегает в ванную.