Forbidden fruit

      14 декабря

Тэхен не изменял себе и все ещё стеснялся слишком открытых проявлений чувств. А Чонгуку слишком нравился этот очаровательный румянец на щеках парня. Секс в их жизни стал все стабильнее, стал постоянной его частью. Чонгук желал блондина все сильнее и становился с каждым разом все нетерпеливее. Он пользовался тем, что Тэхен не слишком опытный и хотел показать абсолютно все удовольствия соития. Стол на кухне, стиральная машинка, ковёр в спальне, ванна. Во всех этих местах оставались капли спермы. В конце концов Чонгук перестал пользоваться презервативом, уверяя, что в этом нет необходимости. Даже справку предоставил, чтобы успокоить любимого. Они трахались все чаще. Чонгук обожал делать это сзади, обожал видеть как дергаются мышцы на ягодицах, как по ним стекают белёсые капли, как лопатки так и новорят прорезать кожу в напряжении. Чон, конечно же, заметил, что крестик на шее блондина перестал мелькать. Тэхен все чаще прятал его в сумку, будто секс в светлой голове выглядел очередным грехом, которому он не в силах сопротивляться. Но Чонгуку нравилось смотреть, как шевелится крест в такт его толчкам на тонкой шее, нравилось смотреть прямо на распятый силуэт, когда кончает на бедра. Он сам себе признается, что это полное извращение, но ничего не может с собой поделать. Тэхену трудно признаться вслух, но ему нравится секс. Этот диссонанс того, что это неправильно и того, какое острое удовлетворение накатывает во время оргазма — возбуждает. Его естественное стеснение и зажатость только распаляет Чонгука. Ведь тот знает, что может кончить прямо в парня, но не позволяет себе этого никогда. Первый минет от Тэхена был настоящим произведением искусства. Чонгук хотел бы заснять это на камеру и перематывать постоянно, потому что такое зрелище достойно настоящего гурмана. — Смотри, спрячь зубы, — командует Чон. Сидящий на коленях Тэхен с опаской смотрит на здоровый орган перед собой. Он высовывает язык и неумело касается красной головки. — Да, теперь оближи. Тэхен поспешно насаживается ртом, смотря из-под ресниц своими голубыми глазами таким взглядом, будто спрашивая: «Я все правильно делаю?». Пухлые розовые губы медленно скользят по члену, оставляя после себя мокрую дорожку. Чонгук запрокидывает голову назад и ведёт тазом вперёд, заставляя парня закашляться. — Черт! Извини. Попробуем ещё раз? Тэхен кивает, уже более уверенно берет в рот и начинает сосать интенсивнее. Он не знает, что можно помочь руками и потому активно двигает головой. Чонгук жестко берет парня за затылок и натягивает на себя. — Расслабь горло, — рычит брюнет со все ещё запрокинутой головой. Он толкает член глубоко в горло, рьяно толкаясь. Хлюпающие и гортанные звуки снизу ещё больше возбуждают. По лицу Кима текут слезы, но он не пытается отстраниться, не смотря на явный дискомфорт. На языке чувствуется солоноватый привкус, а горло саднит. — Я кончу тебе на лицо, — не спрашивает и резко отстраняется, надрачивая, пока дезориентированный блондин послушно сидит на месте. Тэхен мутным взглядом смотрит на красную головку и высовывает язык. Он видел такое в порно и подумал, что так и надо. На этот жест Чонгук чертыхается, специально бьёт членом по языку и обильно кончает. Сперма ярко брызгает на язык, на щеки, на нос и светлые ресницы. — Блядь! Ты прекрасен. Чонгук большим пальцем размазывает сперму по бледной коже и толкает палец в рот. Тэхен послушно смыкает губы, языком слизывая жидкость и глотает. — Что я сделал в этой жизни, чтобы тебя заслужить, — шепчет, как будто в бреду. Их игрища становились все более откровенными, ведь Тэхён позволял Чонгуку делать все и безоговорочно ему доверял. Брюнет это ценил и не заходил за пределы разумного.

***

15 декабря

Тэхен не может больше скрывать от отца тот факт, что у него есть парень. Об этом знают многие и их на первый взгляд дружба с Чонгуком становится подозрительной для остальных. Как сказать отцу, что ты встречаешься с мужчиной? Как признаться священнику, что ты любишь мужчину? Когда Тэхен об этом думает, у него сердце в глотку лезет и давление поднимается. Он боится. Это факт. Но тянуть больше нельзя. Тэхен ставит тарелки на стол и накладывает еду. Этим вечером они наконец-то могут поужинать вместе, поговорить и рассказать, что произошло за эту неделю. Раньше блондин любил эти вечера, но сейчас ощущает тяжелый груз на плечах. От Енхо не ускользает то, каким тихим стал Тэхен, как тот скашивает взгляд в сторону. Атмосфера недосказанности летает в воздухе. После молитвы они приступают к еде и отец решает начать первым. — Ты не пришёл сегодня на службу, — подмечает отец, убирая Библию в тумбочку. — Я… не мог. — Заболел? — забеспокоился отец. — Нет, — тянет Тэхен. В воцарившемся молчании чувствуется тревога. — Я могу задать тебе вопрос? — Да, — напрягается Ким. — Твой друг Чонгук обижает тебя? И вот идеальный момент во всем признаться. Тэхен сжимает вилку и тяжело вздыхает, набираясь смелости. — Нет, он… больше, чем друг, — трусливо опускает глаза. Енхо молчит, переваривая сказанное и разглядывает сына более внимательно, анализируя последние месяцы. — Я заметил, что ты изменился. Но… не ожидал такого. Он тебя использовал? — Нет! — восклицает эмоционально. — Нет. Чонгук хорошо ко мне относится. Мы встречаемся. Енхо выдыхает сквозь зубы и подходит к окну, всматриваясь в темноту. В его реакции сквозит разочарование. Но он не собирается рубить с плеча. — Я переживаю за тебя. Я вижу, как ты меняешься. И мне просто хочется знать, что ты знаешь, что делаешь. — Я люблю его. И это не было ошибкой. Я долго проходил через принятие и в конце концов понял, что я живой человек. Я хочу любить, ошибаться и верить не потому что так написано в Библии, а потому что я так чувствую. Под конец речи слезы подступают к глазам. Слишком долго все держалось под замком. Много сомнений и страхов мучили блондина и он откровенно устал прятаться и врать тому, кого уважает и любит. — Я всегда молился за тебя. — Я знаю. — Я хотел, чтобы ты вырос добрым, чистым, сильным духом. — Но я не могу быть слепленным тобой. Я вырос живым со слабостями, желанием и выбором. Это плохо? Енхо смотрит на сына долго, но в его глазах нет ожидаемой ненависти. Но в них боль отца, который наконец-то отпускает от себя человека, который дорог сердцу. — Ты не мой. Я это знал всегда. Но хотелось верить, что ты продолжишь путь, который я показал. — Я все ещё верю. Просто не так, как раньше, — говорит с грустной улыбкой. — Я буду молится за вас. Но пообещай, что если он тебя обидит — ты скажешь. Не будешь терпеть. — Он тебе не нравится, — усмехается парень. — Пообещай. — Обещаю. Они обнимаются и больше не говорят ничего. Слишком много уже было сказано.

***

20 декабря

Чимин загадочным взглядом оглядывает пару, пытаясь найти хоть какой-то изъян. Тэхен и Чонгук выглядят такими сладкими, такими хорошенькими, что ему, маленькому бесу, сводит зубы от количества сахара. Чонгук привел блондина на студенческую тусовку. Они пришли за ручку как самая настоящая пара и Чимин рад, что не видит страха осуждения в чужих глазах. Проделана большая работа, чтобы вывести Кима из раковины и за это действительно стоит сказать спасибо Чонгуку. Но только за это, пожалуй. Рыжий безумно рад, что у этих двоих все хорошо и что Чон искренне хорошо относится к его другу. Но Чимина неимоверно бесит тот факт, что Чон наглым образом увел у него друга из-под носа. Причем Пак сам поспособствовал этому. А теперь тот почти все свое свободное время проводит с Кимом, вызывая неимоверную волну ревности. Но Пак не показывает это. Ну, вернее думает, что его кислая мина на тусовке не заметна среди нетрезвых рож. — Слишком сильно не увлекайся, а то придется тащить тебя на себе, — в шутку говорит Чонгук, целуя парня в висок. — Я знаю, что такое алкоголь. Мне же не десять. — Ну да. Тебе пятнадцать. Тэхен пихает парня бок и выпивает содержимое красного стаканчика до дна. Немного морщится, но берет еще один, просто чтобы был в руках. Он не впервые на такой вечеринке. Чимин часто приглашал на подобные мероприятия, только вот блондин не всегда соглашался. А сейчас с Чоном отчего-то очень захотелось прийти. Тэхен вообще очень много нового открывает для себя с Чонгуком. И дело не только в сексе. Это эмоции, вкусы, места, даже банальное — прокатиться на мотоцикле. Сам бы он никогда не сел на эту машину, а с брюнетом можно все. Он за ним, как за каменной стеной. Чонгук, к слову, доволен тем, как раскрывается с ним парень, как его взгляды не меняются, но становятся шире. Причем это действует в обе стороны. Чон даже выучил молитву. Не сказать, что когда-нибудь произойдет ситуация, где она понадобится, но почему бы и нет. — У Чонгука на лбу звезда? Или почему ты так на него смотришь? — смеется Юнги под ухом. Он уже давно заметил, что его парень громко цокает и куксит лицо. — Я наблюдаю, — щурит глаза. — Так наблюдаешь, что дырка в голове появится. Он тебе нравится? Чимин закатывает глаза и пихает парня в бок. В Юнги уже бутылка алкоголя и ему мерещится то, чего нет. — На вот. Яблочко почисть, — Юнги берет со стола фрукт и вертит перед глазами рыжего. — Себя от грехов почисть, блядь, — раздраженно цокает Пак. — Ты мне сердце разбиваешь, — парень театрально прикладывает руки к груди. — Так люблю тебя. Нимагуу! — Так все, достал. Пойдем на балкончик, проветримся, милый, — хихикает Чимин, поднимая своего горе-парня под подмышки. Он выводит Мина на воздух и замечает, как на ступеньках уже сидит белая макушка, прижавшаяся к перилам. — Тэхен? — удивленно спрашивает Чим. — Ты пьян? Ким заторможено оборачивается и широко улыбается, склоняя голову. По пьяному блеску в глазах становится все понятно и без экспертизы. — О, братан! — Юнги резво присаживается рядом и, повторяя за Кимом, начинает пялиться на звезды, слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Н-да. Тоже что ли набухаться? — вздыхает Пак. — А кто тебе мешает? — раздается за спиной насмешливое. — Я сегодня трезвый водитель. — Трезвый водитель или водитель на диете? — Ой, все-то ты знаешь, — фыркает Чимин, садясь под бок к Юнги. — Знаю, — Чонгук в свою очередь садится ближе к Тэхену. Все четверо замолкают, разглядывая звездное небо. Впервые вдрызг пьяный Тэхен, довольный Чонгук, недовольный из-за голода Чимин и Юнги, уже написавший в своей голове песню про этот вечер. Каждый на своем месте, каждый доволен тем, что имеет. И умиротворение, зависшее в воздухе, кажется, останется навсегда.

2 апреля

2026 год

Весна вступает в свои права, постепенно смещая морозы. Улицы еще хранят остатки зимней прохлады, но в воздухе уже витает запах цветущей магнолии. Постепенно опускаются сумерки, и театральная академия поглощается во мрак. Тэхен выходит после репетиции. От холодного ветра не спасает шарф, и шея мгновенно замерзает. Чонгук должен был появится еще двадцать минут назад и забрать его, как обещал. Но его нет. Тэхен звонит — не берёт. И это уже не беспокоит — это бесит. Не первый раз брюнет нарушает свое обещание, забивает на собственные слова. Через десять минут приезжает Чон. Как обычно на байке в кожанке с диким взглядом и запахом алкоголя на губах. — Ты пил? — неверяще спрашивает Ким, вглядываясь в лицо без шлема. Где шлем — тоже хороший вопрос. — Чуть-чуть. Просто… с ребятами, по старой памяти. Я же не валяюсь в канаве, Тэ. Всё норм, — а у самого глаза силятся в попытках сфокусироваться. — Мы договаривались. Ты сам сказал — «я буду тебя забирать». Ладно, ты не сдержал общение, но ты пьяный за рулем! — Господи! Ну я же пришёл! Я здесь! И живой. Ты же не хочешь святого, правда? Блондин смотрит на него. И во взгляде — не злость, а глубокое разочарование. Сегодня Чон приехал пьяный на байке. На прошлой неделе не захотел идти на день рождения отца Тэ, хотя это было очень важное событие. Месяц назад кончил внутрь, хотя блондин попросил не делать этого. И его тупое «прости, не сдержался» уже выглядит как «захотел — сделал». — Я не хочу святого. Я хочу партнера, который понимает, что за слова нужно отвечать. И у которого голова на месте. — Ты что, теперь как твой отец? Сразу судишь? — Нет. Я просто знаю, что значит доверять. И когда ты нарушаешь обещание — это не «ерунда». Чонгук раздражается, громко цокает, потом смеётся — нервно. Его задолбали границы, которыми его обложил Тэхен. Тот вечно чем-то недоволен и на любое нет — обижается. — Слушай, я никогда не был идеальным, зайчик. Не еби мозг, а. Я ведь приехал. Тэхен подавлено сглатывает ком обиды и кивает сам себе. — Но ты говорил, что хочешь стать лучше. Не ради меня — ради себя. Чтобы я мог доверять тебе. Это была просто красивая фраза? Тишина. Ким — стоит, дрожит уже не от холода, а от гнева и боли. Чон — молчит, перекатывая колечко в губе языком, а потом резко кидает: — Может, ты просто не выдерживаешь, что я не укладываюсь в твою святую картинку? — Причём здесь это?! Я тоже не святой, мы это уже проходили. Я тебя принял. А ты… — голос срывается. — Ты меня просто меняешь на весёлый вечер, когда станет скучно. И так каждый раз! — Тэ, перестань драматизировать. У меня уже голова болит от твоих тупых речей. Тэхен отворачивается с мокрыми глазами. Ему неприятно до жути. Он устал от всего этого, от постоянных выяснений отношений. Чон пытается коснуться плеча парня, но от него отшатываются, как от огня. — Не надо. — Тэ… — Мне не нужен парень, которого нужно умолять быть взрослым. Тэхен сглатывает ком обиды, который похож на горсть иголок и идет в сторону остановки. В одну машину с этим отбитым он не сядет. А Чонгук остаётся — злой, обиженный, но внутри ему стыдно. Он не хотел ранить блондина. Просто не выдержал и ляпнул. Он тоже устал от ссор и постоянных претензий. Но во взгляде блондина перед уходом он увидел то, чего боялся больше всего: Тэ больше не смотрел на него с надеждой.

5 апреля

Чонгук сидит у окна в своей квартире, уставившись в экран телефона. Последнее сообщение от Тэхёна — короткое, сухое «ладно» висит в переписке, словно точка в предложении, которое он не хотел заканчивать. В последние недели они оба стали словно чужими друг другу. Несколько дней назад снова был скандал — из-за чего? Из-за того, что Тэхён задержался на репетиции и не предупредил. Или из-за того, что Чонгук не ответил на звонок. Поводы мельчали, но чувства становились всё тяжелее. — Все как-то идет не так. Не так как раньше, — почти шепотом говорит Чонгук, не надеясь, что его кто-то услышит. Сегодня они у брюнета дома, чтобы провести время вместе. Но вместо разговоров между ними тяжелеет тишина. Она как беззвучный упрёк, как стена, которую они выстроили по кирпичику за последние недели. Когда-то Тэхён любил наблюдать, как Чонгук заваривает чай, разливает по кружкам. Было в этом что-то успокаивающее, медитативное. Он стоял в проёме кухни, смотрел, как тот, чуть растрёпанный, с припухшими после сна глазами, молча колдует над травами, выбирает, а потом ставит перед ним чашку с обязательной фразой: — Аккуратно, слишком горячий. Мы же не хотим продолжения той истории, — с тихим смешком. Тэхён улыбался. Тогда это был смех влюблённого человека. А теперь он просто пьет чай, не ощущая и толики тех приятных эмоций. Сейчас он сидит молча. Даже не смотрит, как Чон его готовит. Чашка опускается на стол — и тишина. Они оба не знают, с чего начать. Когда-то Чонгук нервничал, если Тэхён опаздывал. Бегал по комнате, проверял телефон, писал что-то вроде: «Ты точно в порядке? Где ты?» Теперь он не писал. Он смотрел в экран и ждал. Потом клал телефон экраном вниз. Они стали отдаляться постепенно. Тэхен мог предложить сходить в кино, но Чонгук предпочитал провести вечер в тренажёрке. Тэхён ревновал, но не к штанге, а к тому, что тот больше не стремится быть рядом. Словно Чон получил, что хотел, а теперь стало скучно. В ответ Тэхён мог целый день быть на репетиции, столкнуться с чем-то важным и не сказать. Отсюда и долгие паузы в диалогах, молчание. Они перестали тосковать друг по другу. Раньше, если Тэхён часто ночевал у Чонгука и Чонгук буквально считал часы до следующей ночевки, то теперь у него уже нет того предвкушения от совместно проведённого вечера. И это всё не потому, что они разлюбили. А потому что перестали пытаться. Перестали вкладываться. Рутина затянула слишком быстро. И вот теперь — март. Восьмой месяц их отношений. Когда-то они виделись каждый день. Теперь — дважды в неделю. Иногда — раз в десять дней. И каждый раз было ощущение, что встречаются не влюблённые, а бывшие. Неловкость, затянувшиеся паузы, натянутые улыбки. Вроде бы ничего страшного не произошло. Но: — Нам нужно поговорить, — говорит Тэхён, не поднимая глаз. Он снял пальто, повесил его на спинку стула, как будто всё происходящее между ними — это просто плохая погода, которая развеется. Чонгук молчит. Он всегда молчит в такие моменты. Не потому что ему нечего сказать, а потому что боится, что если откроет рот — всё окончательно разрушится. — Ты где был? — голос у него тихий, но с оттенком упрёка. — Мы договаривались на шесть. Тэхён поджимает губы. — Не начинай, пожалуйста. Я задержался на репетиции и очень устал. Ты ведь даже не спросил, как я… — Прости, — опускает голову, но все также не спрашивает. — Вот в этом и проблема, Чонгук. Ты не спрашиваешь. Ты ничего не спрашиваешь. Ты либо молчишь, либо обвиняешь. И я устал. Мы с тобой сильно отдалились, нам не интересно друг с другом. Тэхён отворачивает голову. Лицо его измотанное, но в глазах пылает огонь — не любви, а усталой злости. Они сидят в метре друг от друга. Вроде бы рядом, но казалось, между ними пролегла пропасть. — Мы с тобой были другими, — соглашается Чонгук. — А сейчас… мы просто сгусток обвинений. — Потому что обнимать тебя — это как обнимать пустоту, — выпаливает Тэхён. — Раньше ты был живым. А теперь — как будто стеклянный. Ранимый, обидчивый, колючий. Я к тебе — с теплом, а ты — с подозрением. — А ты — с равнодушием, — Чонгук тоже не сдерживается. — Будто тебе давно уже всё безразлично. На секунду стало тихо. Даже часы на стене будто перестали тикать. — Может нам стоить прекратить все сейчас? Пока не поздно, пока мы не стали ненавидеть друг друга. Чонгук резко выдыхает. Его сердце гулко стукнуло в груди. Так громко, что он подумал, не услышал ли это и Тэхён. — Скажи это ещё раз, — просит. — Только прямо. Без «если». Тэхён поднимает голову. В его глазах — печаль, гнев, и что-то ещё… возможно, страх. Ему самому физически больно даётся каждое слово. — Я люблю тебя. Это чистая правда. Но эта любовь выкачивает все силы, словно перешла на тёмную сторону. Я устал обижаться на тебя и обижать тоже устал. — Тогда нам нужно расстаться? Ты же это хочешь сказать, — голос яд. Тэхен задерживает дыхание. Словно иголки под кожей разрывают плоть изнутри. Эта боль кажется невыносимой, ровно, как и осознание происходящего. Услышать это вслух — не равно сделать. — Да уж. Не так я хотел провести вечер. — Не могу не согласиться. Пауза. Жгучая, как соль на ране. — Как мы до этого дошли? — не понимает Ким. — Не знаю, — горько подмечает Чонгук. — Мне кажется, что, может, наши чувства себя исчерпали. — Что это за чувства такие, которым срок меньше года. — Яркие и искренние, — улыбается Чонгук. — Ты прав. Если мы сейчас не можем восстановить то, что было в начале, то потом станет только хуже. А я не хочу, чтобы мы ненавидели друг друга. — Я тоже. Но от этого не легче. — Мне тоже. Они сидят в нескольких сантиметрах друг от друга. Но сейчас они ближе, чем за последние месяцы. Их тихая беседа — это крик не о ненависти. Это крик от любви, которую не умеют больше показывать. — Прости, если обижал тебя своим поведением, — сожалеет Чонгук. — И ты прости, когда игнорировал тебя. — Получается, что это наш последний вечер вместе? — Угу, — кивает Тэхен. — Тогда кино? — Знаешь, я так устал, что усну под это кино. — Тогда пойду включу. Они ложатся в постель уже не как пара, а как знакомые, даже не друзья. Утром Чонгук просыпается один. И тишина в квартире теперь другая. Не злая, не предательская. А опустошённая. Он встаёт и подходит к окну. Вчерашний дождь высох. На стекле — только разводы. Он заваривает чай, ставит на стол две чашки, по привычке. Потом одну убирает обратно в шкаф. Пишет сообщение:

«Ты проснулся?»

Удаляет. Потом пишет другое:

«Ты не обязан отвечать. Просто… спасибо, что пришёл вчера.»

Снова удаляет. Вместо этого:

«Я всё ещё здесь.»

Отправляет без смайлов, без подписи. Правда не требует украшений.

*

У Тэхёна утро другое. Он сидит в своей комнате. За дверью — отец. Он слышит, как тот кашляет, как скрипит пол, как закипает чайник. Всё как всегда. А у него внутри — не как всегда. Он держит телефон в руках. Смотрит на экран. Сообщение от Чонгука. Короткое.

«Я всё ещё здесь.»

Он не отвечает сразу, закрывает глаза. И вдруг — рыдает. Впервые за всё это время. Беззвучно. С ладонью на губах. Потому что теперь он точно знает: они ещё не закончили. Но их продолжение истории точно будет не сейчас. Сейчас они должны сделать шаг вперёд, но уже отдельно.

***

1.5 года спустя

Июль 2027 год.

Чонгук хотел развеяться после плотного графика на работе и решил заглянуть на камерную выставку в небольшой галерее. Это место имело для него особое значение, так как тут часто выставлялись работы студентов. Огромной толпы в галерее не наблюдалось, люди медленно переходили от снимка к снимку, кто-то обсуждал работы вполголоса, кто-то просто смотрел в тишине. В помещении пахло свежей краской и кофе из временного буфета. Чонгук неспешно шел вдоль стен, погружённый в собственные мысли. Его взгляд скользил по экспонатам, но ничего по-настоящему не цепляло. Всё казалось каким-то… отдалённым. Повернув за угол, он застыл, не в силах сдвинуться с места. На белой стене висело его далёкое воспоминание. Снимок был похож на мимолетную эмоцию, яркую, но недолговечную. Главный герой смотрел не в камеру, а будто бы сквозь — устало, с оголённой уязвимостью, но без страха. Лицо было частично в тени, волосы растрёпаны, губы приоткрыты, как будто он что-то хотел сказать или только что сказал. Как будто он позволил этому снимку оставить правду. Это был Тэхен. Его образ на том самом выступлении, после которого Чонгук окончательно пропал. Чёрные одеяния контрастировали с бледной кожей и светлыми волосами. Блески на теле, на коже — сияли акцентами. Перья переливались на свету, окутывая блондина с ног до головы. Это был образ чёрного лебедя. Того самого, которым сам блондин никогда не являлся, но, возможно, старался быть чуть-чуть похожим — таким же свободным. Чонгук тяжело сглотнул. Сердце дернулось, будто кто-то резко вернул его в прошлое. Он смотрел на портрет, задумчиво прижав пальцы к губам — всё так же, как раньше. Чон сделал шаг назад, потом ещё один — и врезался в кого-то. — Ах, извините, — выдохнул он автоматически, поворачиваясь. — Всё нормально, — ответил знакомый голос. Чонгук замер. Время будто сжалось — воспоминания обрушились лавиной. Полтора года без единого слова, и вот они — друг напротив друга. Тэхён стоял прямо перед ним. Они столкнулись, не глядя, и вот теперь… не могли отвести взгляда. Две весны, зима, осень, лето. Столько времени прошло, а всё внутри Чонгука сжалось от одного только выражения глаз Тэхёна. Немного удивлённое. Немного закрытое. И… тёплое? Или это он себе придумал? — Привет, — выдохнул Тэхён первым. — Привет, — отозвался Чонгук, чувствуя, как внутри что-то трещит. Слишком знакомо. Слишком близко. Молчание повисло между ними, как занавес. Люди вокруг продолжали ходить, рассматривать фотографии, а они будто стояли в капле времени. — Не думал тебя тут встретить, — тихо сказал Тэхён, опуская глаза. — Я тоже. Просто… хотел посмотреть, а тут твое фото, — говорит Чонгук. Тэхён кивнул. — Да. Моё любимое выступление. — После него я влюбился в тебя. Тэхен молча улыбается, снова смотря на полотно. Он и сам влюблён в это фото. То выступление было похоже на несбывшуюся цель. Там он отдал всего себя, все свои эмоции. А потом появился Чонгук и жизнь будто заиграла другими красками. И пускай их картина быстро начала тускнеть, у Кима было стойкое ощущение, что это не конец. Чонгук пытался не пялиться, но выходило не очень, потому что парень перед ним все также красив внешне и внутренне. Тэхен практически не изменился. Всё такие же шелковистые светлые волосы, скромная улыбка, чистый взгляд. Единственное отличие — пирсинг на одном ухе. Серёжка в виде капли сделана из жемчуга. — Тебе идёт, — показывает на ухо. — Ах, это, — усмехается Ким. — Просто захотелось. Так как ты? Работаешь? — Работаю фотографом в издательстве тут недалеко. И решил зайти сегодня, посмотреть что-то интересное. А ты? — Я преподаю детям танцы. — Ого, круто. Тебе нравится? — Да, — пожимает плечами. — Сначала я думал, что это не моё. Но оказалось, что это то, чем мне действительно хочется заниматься. Чонгук улыбается, идя не спеша рядом. Их беседа кажется немного неловкой, слегка натянутой. Но при этом оба не скрывают любопытства. Спустя полтора года все ещё есть маленькая искра, которая может разгорется. И если в первый раз искра разгорелась до дикого пламени, а потом резко потухла, то сейчас это похоже на постепенно тлеющий костёр. — Может сходим пообедать? Ты наверняка голодный, — голос у него приятный, обволакивающий. И пахнет тот привлекательно сладко. — Хорошо. Но мы просто выпьем кофе, — аппелирует Тэхен, как в их самый первый разговор у театральной академии. Чонгук широко улыбается. Он все ещё детально помнит тот кофе, тот букет пионов, который в итоге Тэхена забыл в кофейне, и свою нелепую шутку тоже помнит. Помнит и то жгучее желание, которое сложно было контролировать. Зато сейчас Чонгук смотрит на блондина с совсем другими чувствами. Желание все ещё есть, но на первый план выходит банальное — хочу его обнять и не отпускать, хочу узнать, как у него дела. Тэхен не ожидал этой встречи и не искал её полтора года, но самому себе признается, что хотел снова увидеть Чонгука. И сидеть с ним просто пить кофе — как теплое воспоминание в реальном времени. — Твой чай намного лучше, чем этот кофе, — смеётся блондин. — Я обязательно приглашу тебя на чаепитие, — обещает Чон. И обещание это обязательно сдержит.