Вопреки

К посту была подпись: «Такая интересная молодость». Видео полностью состояло из старых фотографий и записей наших тусовок. Навевало воспоминания. Не думая, я нажала «воспроизвести». Кадр первый — дача. Я за рулём, она — рядом, смеётся: «Левее! Нет, правее! Боже, ты вообще видишь, куда едёшь?» Я тогда чуть не снесла забор, пытаясь припарковаться. Сердце тепло сжалось. Мы были такими молодыми и счастливыми. Следующий — дорога на море. Автостоп, незнакомцы, лесополоса… Мы бежали сквозь кусты, смеясь и плача одновременно. Помнишь ли ты, как держала меня за руку и кричала: «Беги, дура! Беги!»? Я улыбнулась. Джесс подняла морду, удивлённо глядя на меня. А вот она впервые танцует. Ещё скованно, но в глазах — огонь. Я тогда подумала что-то жутко романтичное вроде: «Хочу, чтобы этот огонь горел всегда». Кадры сменялись. Знакомые лица, смех и безумие. — Боже, а здесь мы перевернули машину… — А тут Сонька уснула в ванне, а мы укрыли её чужой футболкой… — Такие дураки были, кошмар, — я засмеялась, но смех застрял в горле. И вдруг — тишина. Я перестала узнавать себя. Листала видео вперёд, назад, снова вперёд. Искала свои руки, голос, профиль в толпе. Ничего. Только тень на фоне одного кадра — будто я случайно попала в кадр, пока кто-то снимал её. Дыхание перехватило. Сердце забилось так, что закололо в висках. Меня тут нет. Не потому что забыли. Нет, не поэтому. А потому, что я никогда не была частью её «интересной молодости». Я была фоном. Тенью — на крайний случай — человеком, к которому можно прийти, когда больше некуда. И даже в воспоминаниях меня нет. Глаза защипало, но слёз не было — только пустота и зияющая дыра в груди. Та самая, что остаётся, когда иллюзия рушится окончательно. Что бы я там себе ни придумала — я никогда не была и не буду частью её жизни. Я выключила видео, отложила телефон в сторону. И впервые не захотела пересмотреть.

***

Чувствовала себя разбитой. Могла отменить ужин и остаться в этой пустоте, но что-то внутри шептало: «Иди. Ты уже не та, кто ждёт её внимания». По пути зашла в кондитерскую — взяла обещанный десерт. Мне показалось хорошей идеей взять разные пирожные, не зная, какие именно предпочитает Анастасия Александровна. Подъехав на указанный адрес, я позвонила в нужную квартиру — замок щёлкнул, и дверь открылась. В холле сидела консьержка и листала каналы на большом экране — телевизор в подъезде новостройки в два раза больше моего в обжитой квартире. Я поднялась на нужный этаж, где меня встретила Анастасия. В прихожей пахло не только кофе и ванилью, но и лёгким древесным одеколоном — не её. Я запомнила бы. Сердце екнуло — глупо, конечно. Но на мгновение показалось, что здесь бывает кто-то ещё. Кто-то, кому она улыбается так же, как мне. Квартира оказалась просторной и уютной — много света и минимум лишнего. Всё было на своих местах, но не выглядело стерильно: видно, что Анастасия вложила душу в обустройство своего дома. На кухонной столешнице уже стояли заготовки для будущего ужина — овощи нарезаны, паста отварена, а мясо тушилось, издавая приятный аромат домашнего ужина. — Могу я чем-нибудь помочь? — предложила я скорее из вежливости — было видно, что помощь ей не требовалась. — Нет, что ты, Катюш. Располагайся, — она жестом указала на диван на кухне. Пока Анастасия готовила, мы обсуждали сегодняшнюю конференцию — какие доклады запомнились и произвели впечатление (неважно, хорошее или плохое), а какие проскользнули мимо, будто их и не было. На журнальном столике стоял свежий букет из орхидей и эвкалипта — это необычное сочетание отлично подходило Анастасии. Интересно. Подарок? Спросила прямо, кивая в сторону цветов: — Красивые цветы. Подарок? Она на мгновенье застыла, но тут же расслабила линию плеч и сказала: — Этот букет от друга. Он настаивает, что мне нужно чаще отдыхать. Иногда он прав. Она повернула голову в сторону букета, и мягкая улыбка тронула кончики её губ.

***

Анастасия открыла упомянутое ранее вино собственного приготовления — в нос ударил терпкий запах алкоголя. Девушка неловко улыбнулась: — Я боялась, что оно снова начнёт бродить, поэтому сделала креплёное — оно крепкое, но довольно неплохое. — Как вы вообще пришли к приготовлению вина? — У меня семья занимается вином — небольшие партии — для себя и близких. Меня с детства приобщали к этому занятию, поэтому сложностей не возникало: захотела — и сделала. Мы немного поболтали про детство — было интересно слушать Анастасию, узнавать её лучше. Оказалось, что она родом из небольшого курортного городка, где всю жизнь были горы и море, а город поначалу сильно душил её. Я, как истинный городской житель, не разделяла её восторга, но слушала рассказ с замиранием сердца. Я сидела за её столом, держа в руках бокал домашнего вина, и впервые за долгое время почувствовала: вот оно — настоящее. А всё остальное… было просто ожиданием. Анастасия накрыла на стол, расставив простые закуски и наш праздничный ужин — нам было что отметить. Она выбрала простой, но беспроигрышный вариант — пасту в сливочном соусе с овощами и мясом. От крепкого вина по телу пошло тепло, мышцы заметно расслабились, и я облегчённо выдохнула. Как приятно сидеть в её компании и праздновать нашу победу. Особенно душу грела мысль о том, что мы сделали это вместе. — Кстати, солнышко, я всё хотела узнать: почему ты не называешь меня по имени? Насколько я знаю, ты едва ли младше меня? — у Анастасии забавно изменился тон голоса, окончательно растеряв строгие нотки. Сейчас она выглядела обычной девушкой, уютной и домашней — никакого делового костюма и красной помады. — Мне нравится, как это звучит. Вам идёт, Анастасия Александровна, — нарочно растянула я последние слова, вызывая улыбку на лице девушки. Она тихо засмеялась и тут же выдала в ответ: — Как скажете, Екатерина Владимировна. Такое обращение из её уст звучало непривычно, но приятно — будто мы теперь на равных. Где-то на третьем бокале она начала проводить экскурсию по квартире и рассказывать чуть ли не про каждую вещь в доме. Для меня это была не простая болтовня — это была история жизни Анастасии, запечатлённая в вещах. — Ой, а эту вазу я забрала у своей бабушки из деревни. Уж не знаю, откуда она у неё, но всё детство на неё засматривалась — так сильно понравилась. — А какая интересная история связана с этой статуэткой? — я указала на хрупкую фигурку акробатки на огромном мяче. Анастасия притихла, кончики её губ едва дрогнули: — Купила во время медового месяца с бывшим мужем. Мы тогда в Европу летали — отличное было путешествие. — Извини, я не хотела. — Не страшно, — отмахнулась она. Мы замолчали. Я неловко теребила край тонкого свитера — просто не знала, что сказать в такой ситуации. Анастасия, тем временем, продолжила: — Знаешь, из-за чего я ушла от него? Я подняла взгляд с немым вопросом. — Он сказал, что я слишком много времени уделяю работе. Хотел видеть меня домашней, следящей за домом. Он хороший человек, очень заботился обо мне, любил, но мы не могли дать друг другу желаемого. Когда я снова задержалась на работе, он не выдержал и сказал: «Выбирай — либо я, либо твоя работа». — И что ты выбрала? — я только сейчас заметила, что перешла на «ты». — Себя, — улыбнулась она без тени сожаления. — Потому что никто не должен просить тебя быть меньше, чем ты есть. — Знаешь, я долго цеплялась за одного человека, — сказала я, всё ещё теребя край свитера, — годами. Хотя понимала, что это бессмысленно. — Почему? — спросила она, не отводя взгляда. — Потому что… я думала, что без его внимания я — никто. Она помолчала, потом тихо сказала: — А теперь? — Теперь… я сижу здесь. С тобой. И мне не нужно, чтобы кто-то подтверждал моё существование. Она улыбнулась: — Вот и хорошо.

***

Мы просидели до ночи, болтая обо всём на свете — делились историями из прошлого, обсуждали коллег, строили планы на будущее: когда согласуем все этапы нашего совместного проекта. Когда время перевалило за полночь, я вызвала такси и уехала домой. Дома был небольшой беспорядок, который я оставила после себя сегодня. Несмотря на усталость, я решила сперва прибраться — утром скажу себе спасибо. На кухонном столе всё ещё стоял букет белых хризантем — подарок Юли. Прошло достаточно времени, а цветы только сейчас начали подавать первые признаки увядания. Признаться честно, выкидывать было жалко, поэтому я поменяла воду, убрала повядшие листья со стеблей и поставила вазу на место. Пускай ещё немного постоит. Мы с Джесси немного поиграли и легли спать. Это была первая ночь, когда я засыпала без мыслей о ней.