Правило номер 1: Найти тебя

Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь занавески, нарушая спокойствие выходного сна. Феликс лениво потянулся, обнимая тёплое тело рядом, но безмятежность утра внезапно прервала мама, без стука ворвавшаяся в комнату, чтобы позвать сына на завтрак. Женщина застыла на месте, пытаясь осознать, действительно ли она видит в постели своего ребёнка чужого человека. Но потерев глаза, воскликнула: «Феликс!» «Мам, потише, дай поспать», — пробормотал парень, стараясь укрыться под одеялом. Но голос не утихал. «Объясни немедленно, что тут происходит?» — произнесла она, указывая на полуобнажённого Хёнджина. Внезапно осознание накрыло Феликса с головой, и остатки сна быстро рассеялись. Он приподнялся, в панике закричав: «Мам, это не то, что ты подумала!» И тут раздался сонный голос из-под одеяла: «Солнышко, не кричи, у меня голова болит». Хёнджин, не открывая глаз, притянул Феликса за бёдра ближе к себе. Тот в замешательстве замер, не в силах произнести ни слова. «Хёнджин? Что происходит?» Хван резко открыл глаза. Увидев встревоженное лицо матери Феликса, он стремительно поднялся, пытаясь скрыться под упрямо сопротивляющимся одеялом. В воздухе повисла неловкость, нарушаемая лишь учащённым дыханием. Первым пришёл в себя Хёнджин, сглотнув и пытаясь создать серьёзное выражение лица. «Доброе утро, извините… Я пришёл к Феликсу, чтобы помочь с групповым заданием по истории, и случайно уснул». Женщина скрестила руки на груди, пронизывая обоих взглядом. «И почему я об этом узнаю только сейчас? Почему вы скрывали от меня ночёвку?» Голос звучал тихо, но всё равно в нём слышалась строгость, несвойственная её обычному тону. Феликс виновато опустил голову. «Мам, мы… просто не хотели тебя беспокоить. Ты так переживаешь из-за нашего общения». «Вы всерьёз считаете, что, скрывая такие вещи, не беспокоите меня? Я мать, в конце концов!» Хван, оценив обстановку, решил взять на себя всю ответственность, чтобы защитить брюнета от дальнейших семейных неприятностей. «Извините, это моя вина. Феликс ни при чём. Я сам пришёл к нему. Мы просто смотрели фильм и уснули, ничего не было. Обещаю, больше так не будет». Видя, что случай не из лёгких, женщина немного смягчилась, взглянув на смущённых парней. Хотя ситуация была крайне неловкой, усугублять её ещё больше не имело смысла. «Не расстраивайте меня больше. Хёнджин, ты такой хороший мальчик, разве я кажусь деспотом? — Она вздохнула. — Что уж теперь делать. Вставайте, отправляйтесь завтракать, и чтобы никаких ночных посиделок без предупреждения!» С этими словами мама, покачав головой, покинула комнату. Феликс, облегчённо вздохнув, устремил взгляд на Хёнджина. «Тебе повезло». Хван виновато встретил его взгляд. «Твоя мама явно любит меня, не стоит её разочаровывать. Лучше не рисковать больше». «А я хочу рисковать», — пробормотал брюнет, переводя глаза на губы Хвана. «Для загнанного в угол школьника, со мной ты слишком неугомонный», — протянул баскетболист, тыкая Феликса в щёку. «Заткнись, придурок». Вздыхая, Хёнджин выбрался из-под одеяла и принялся за подготовку. Но мысли о предстоящем завтраке перед матерью его парня не оставляли спокойным. Закончив утренние процедуры, они направились на кухню, где царил приятный аромат, проникающий в каждый уголок дома. На столе красовались три полноценные порции не просто еды, а настоящего кулинарного искусства, созданного мамой Феликса. Взглянув на заспанные лица, она тут же позвала их к столу: «Садитесь, дети, еда уже готова. Хёнджин, не стесняйся!» Хван, невольно смущаясь, подался чуть ближе, но Феликс, заметив напряжение, пнул того со всей силы по ноге, приводя в чувства. «Мам, ну ты же знаешь, мы не сможем всё это съесть», — попытался найти компромисс парень, прищурив глаза от переполненной тарелки. «Не говори ерунду, — улыбнулась мама, покачивая головой, — вам нужно хорошее питание, особенно тебе, Хёнджин. Слышала, ты у нас спортсмен?» Хёнджин ловко свёл всё к шутке: «Да ладно, на самом деле я просто опасаюсь за своё здоровье, если съем столько яиц сразу». Женщина тут же уловила момент и сказала: «Именно, спорт требует много сил. Так чем же вы вчера занимались?» Феликс тут же поперхнулся соком, хватая салфетку со стола. Хёнджин первым откликнулся, стараясь перевести разговор в правильную сторону: «Работали над проектом по истории. Нужно было изучить один век. Ничего особенного». Брюнет поддержал слова парня: «Да, просто сели и читали». «Феликс обычно такой молчаливый на уроке, но вечером было прям не остановить, только и хотелось что заниматься историей». Хван ехидно глядел в округлившиеся от ужаса глаза парня. Тот с силой ударил наглого баскетболиста с локтя в живот. «Какой же ты идиот, я тебя ненавижу», — еле слышно прошептал Феликс. Мама, казалось, немного смягчилась. «А, так значит, одежда тоже вам мешала заниматься». «Да, мам, этот болван просто эксгибиционист-извращенец, не обращай внимания», — с ухмылкой добавил Феликс, решив в ответ поддразнить Хвана. «Не забывайте, я всё равно волнуюсь о вас. В следующий раз, просто заранее предупреждайте меня, хорошо?» — С нервным смешком произнесла мама. Парни, обменявшись злобными взглядами, давая понять друг другу, что их глупые шутки были излишни. Но, немного успокоившись, всё же приступили к приёму пищи. Спустя нескончаемое количество съеденных блюд, Феликс откинулся на спину, недовольно бормоча от тяжести в желудке. Женщина с необычайной нежностью наблюдала, как мальчики с удовольствием завтракали её творениями, но как только убедилась, что оба наелись, разорвала тишину: «Мне нужно с вами обсудить кое-что. Раз вы уже достаточно взрослые, чтобы принимать такие решения, я изучила все нюансы и хочу поговорить об интиме между мужчинами». «Так, не желаю слушать эти бредни», — резко перебил Феликс, вставая из-за стола. Лицо раскраснелось, а в глазах читалось полное неприятие темы, которую он даже не ожидал услышать от своей мамы. Женщина печально проводила взглядом уходящего сына и тут же устремила его на Хёнджина: «Дорогой, хотя бы ты послушай. Надо же знать, как это делать, чтобы не навредить друг другу». Но и Хван поспешил удалиться, скрывая за тёплой улыбкой удивление и смущение: «Я понял, обязательно послушаю вас позже. Простите, я пойду за Феликсом. Спасибо за еду». Хёнджин стремительно влетел в комнату брюнета, застигнув его за принятием успокоительных таблеток. «Ты ещё здесь? Проваливай давай» — бурчал он, даже не глядя на вошедшего. Несмотря на отторжение, Хван уверенно приблизился, схватил Феликса за талию и усадил на край стола, прижавшись к его шее губами. Брюнет возмущённо закричал и начал вырывать руки, но их прервала мать. Отреагировав на шум, она обеспокоено окликнула парней из кухни с вопросом что случилось. «Ничего!» — отозвался брюнет, отталкивая Хёнджина. Хван не смог сдержать смех от ответной реакции. «Прости, ты такой милый, когда злишься, — с ухмылкой пробормотал он, а затем, сменив тон, спросил. — Поехали ко мне?» Феликс замешкался от неожиданности. «Ты что, с ума сошёл? Твой отец будет ругаться. Я чужой в вашей семье». «Глупости. Папа сейчас задерживается на работе, у нас будет целый дом для себя. Можно вдоволь поработать над нашим «проектом», — сказал он с ехидной улыбкой. — Разве тебе не хочется побыть со мной наедине?» «Не хочется! Мне даже в своём доме от тебя не получается отвязаться», — закатил глаза брюнет. «Ну, пожалуйста… — Умоляюще начал Хван. — Никто не помешает, не будет лишних вопросов, только отдых и немного времени для нас». Тишина повисла, Феликс, в раздумьях, рассматривал лицо Хёнджина. «Ладно, уговорил. Но без всяких домогательств». «Конечно! — Радостно воскликнул Хван. — Главное, чтобы тебе было комфортно». • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • Спустя какое-то время они собрали некоторые вещи и направились к дому Хёнджина. Перед Феликсом возвышался светлый особняк с огромными окнами. Двор украшал аккуратно подстриженный газон и цветочные клумбы, по которым расхаживали работники. Было сразу понятно, что здесь живут состоятельные люди. «Добро пожаловать в твой второй дом», — с улыбкой произнёс Хёнджин, открывая дверь. Внутри царила атмосфера уюта и простора: светлые стены, минималистичная мебель и яркие картины. В центре комнаты величественно висел портрет отца Хвана. Лёгкий аромат жасмина наполнял воздух, а миниатюрная женщина, протирая вазу, обернулась и тепло поприветствовала баскетболиста. «Не обращай на них внимания, — успокоил Хван. — Они здесь только, чтобы следить за домом, никто не скажет о нашей встрече. Пойдём лучше я покажу тебе, как я живу». Комната Хёнджина отражала характер её хозяина: на стенах висели постеры современных художников и граффити, а на полках стояли различные книги. В углу аккуратно лежал спортивный инвентарь и несколько баскетбольных мячей. Феликс молчал, с долей печали осматриваясь. Его семья не была бедной, но этот дом всё равно внушал чувство неуверенности в себе, будто он неудачник попавший в лапы наследному принцу. Хван предложил прилечь на огромную мягкую кровать, замечая, что она явно слишком велика для него одного, но баскетболист всё же больше предпочитал ютиться на скромном диване Феликса. «Отдохни немного, — сказал он, налив две кружки чая из аккуратного термоса. — Я ненадолго отойду. Пока осмотрись». Брюнет кивнул, оглядывая комнату. Интерес пал на книги, Хван не показывал впечатление начитанного человека, поэтому, пытаясь снять с полки книгу, Феликс случайно задел острый край металлической закладки, и на руке разрослась царапина, из которой потекла кровь. Парень выругнулся, осматривая рану, красная жидкость тут же пропитала свитер, оставляя жуткое пятно. В этот момент вернулся Хван и тут же подскочил к нему, аккуратно беря руку в свои ладони. «Эй, солнышко, всё в порядке? — успокаивающе спросил Хван, доставая из кармана платок. — Ты не говорил, что умеешь быть таким неуклюжим». Феликс смутился, но всё же поблагодарил за заботу, прикладывая ткань к порезу. «Твоя мама меня убьёт. Я отпросил тебя к себе и заставил пораниться», — грустно опустил голову парень. «Не бери в голову. Не надо было лазить по твоим вещам, — осмотрел себя Феликс. — У тебя нет во что переодеться? Не хочу сидеть грязный на чистой кровати». Хёнджин лучезарно улыбнулся, испытывая некое будоражающее чувство от того, что его парень будет носить его одежду. «Конечно. У меня есть толстовка специально для тебя», — с энтузиазмом ответил он, направляясь к шкафу. «Отлично, надеюсь, она не такая яркая как твоя голова», — подразнил Феликс, морщась от лёгкой боли. Протягивая бежевую, плотную вещь, Феликс принял, надел и замер. На спине красовалась надпись «Хван Хёнджин» и номер в баскетбольной команде. Раздражённо взглянув на Хвана, который сиял от восторга, разглядывая его со всех сторон, Феликс пробурчал: «И это ты называешь «кое-что для меня»? Ты серьёзно?» Хёнджин лишь пожал плечами с невинным видом. «Тебе идёт, — констатировал он с улыбкой. — Отнесу пока твой свитер в прачечную. В школе верну как новый». Вернувшись, парни удобно расположились на кровати, продолжая разговор. Они говорили обо всём и ни о чём, смеясь и подшучивая друг над другом. Каждый раскрывал новую грань своей личности и время пролетело незаметно, наполненное теплом, весельем и искренней близостью. «Время так незаметно прошло. Пора бы домой», — сказал Феликс. Хван грустно хмыкнул, утыкаясь носом в бедро парня. «Нет, давай останемся у тебя? Мама будет не против». «Ни за что! — вскрикнул брюнет. — С меня хватило сегодняшнего. Давай хотя бы пару дней без ночёвок». «Ладно, я отвезу тебя», — печально согласился Хёнджин, целуя коленку парня. Тихий вечер медленно растворялся в ночи, и Хван с огромным нежеланием вёл Феликса к своей машине, ощущая всю тяжесть предстоящего прощания. «Спасибо за всё», — произнёс брюнет, устроившийся на пассажирском сиденье. «До следующей встречи ещё так долго», — вздохнул Хван, заводя двигатель. Половина пути прошла в молчании, перебиваемом шумом проезжающих мимо машин. Феликс рассматривал здания за окном, но вскоре неожиданное любопытство взяло верх: «Слушай, а зачем ты покрасился в красный?» Хван улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. «От любви к искусству и нежелания быть как все». «Может, мне тоже покраситься?» — задумался Феликс, проводя пальцами по своим тёмным прядям. Хван хмыкнул, бросив на него быстрый взгляд. «Нет. Тогда мне придётся защищать тебя не только от одноклассников, но и от обычных прохожих. С твоей внешностью и цветными волосами ты будешь слишком привлекать внимание. Если я столько лиц перебью, отец меня точно не отмажет от тюрьмы». Скоро они подъехали к дому Феликса. Хёнджин остановил автомобиль, поворачивая разочарованный от расставания взгляд в сторону парня. «Не хочу прощаться, — произнёс он, медленно тянувшись, чтобы нежно коснуться губами уголка губ брюнетa. — До встречи». Феликс, сбивчиво попрощавшись, выскочил из салона и быстрым шагом направился к дому, чувствуя, как сердце стучит в унисон с мыслями. В коридоре уже ждала мама, лицезревшая через окно их прощальный момент. «Кто это у нас такой красный? — с лукавой улыбкой спросила она. — Хёнджин совсем голову тебе вскружил?» «Мам, ну что ты начинаешь, — закатил глаза парень. — Просто жарко в машине было, вот и всё…» Скрываясь в своей комнате, Феликс посмотрел в зеркало и увидел на своём лице ту же глупую, влюблённую улыбку, которой обычно одаривал его Хван. Опустив взгляд на именную толстовку, он внезапно поддался порыву, зарываясь носом в ткань и глубоко вдыхая. Запах баскетболиста, смешанный с ароматом стирального порошка, наполнил лёгкие. Улыбка на лице стала ещё шире. «Кажется, я окончательно сошёл с ума», — проскочила назойливая мысль в голове. • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • Утро понедельника оказалось настоящим испытанием. Серое небо тяжело давило на плечи, предсказывая надвигающуюся бурю, но для Феликса личная катастрофа уже произошла — это был Хёнджин. Всю ночь он ворочался в постели, не в силах погрузиться в сон. В памяти внезапно всплывали яркие фрагменты их субботнего дня: смех, поцелуи, тёплые объятия. А потом лишь пустота. Воскресенье Хван провёл где-то, но точно не с ним. Ни звонка, ни сообщения, будто Феликс выветрился из его головы. Парень понимал, что Хёнджин популярный, с множеством друзей и постоянными тренировками, но разве нельзя было найти хотя бы несколько минут, чтобы написать пару сообщений? Брюнет пришёл в школу пораньше, сел за парту и уставился в доску. Класс был пуст, что давало возможность на время выпустить на волю свои чувства, и слёзы невольно потекли. За этот короткий срок Феликс не просто привязался, он стал зависим от внимания Хвана, и эта мысль пугала. Раздражение нарастало с каждой минутой, кулаки сжимались, а организм требовал успокоительных лекарств. «Чёрт, может, стоит просто уйти?» Он взвешивал возможные варианты: остаться и услышать, как Хёнджин, наигравшись с его телом, выскажет что-то нелестное, или сбежать с уроков, вернуться домой, закинуться таблетками и провести остаток дня во сне. Через несколько минут, приняв решение, он направился к выходу, но столкнулся с виновником своих тревог. «Солнышко, ты почему здесь? Я приехал, а тебя нет дома», — с улыбкой произнёс Хёнджин, даже не пытаясь скрыть свою радость при встрече. «Бессовестный! Использовал меня и исчез? Почему нельзя было просто написать мне вчера?» — выпалил Феликс, не сдерживаясь и привлекая к себе лишнее внимание. На его нападки Хван ответил неожиданным мягким объятием, от чего вокруг обернулись школьники с округлившимися глазами. В спину послышались ехидные шёпот, смешки и даже свист. Смутившись, Феликс испуганно метнул взгляд на зевак, однако баскетболист не отпускал его, прижимая ещё крепче к себе. «Не обращай внимание на них, ты со мной. Пошли в класс, я всё объясню», — произнёс он, беря брюнета за руку и ведя в кабинет под звонкие провокации окружающих и укоризненные взгляды девочек, замечая на Феликсе именную толстовку спортсмена. Внутри класса, к счастью, не оказалось посторонних. Хёнджин захлопнул дверь, прервав возможность для ушей, которые могли бы подслушать их разговор. Феликс резко выдернул руку из хватки Хвана и отступил к окну, ища утешения в холодном стекле. «Что ты собираешься мне объяснять?» — голос дрожал, выдавая скопление негативных эмоций. Хван нахмурился и приблизился, хоть в его глазах и читалось беспокойство, это Феликсу было не нужно, он жаждал увидеть осознание виновности, раскаяние. Хочется, чтобы Хван понял, как глубоко поступок ранил его. «Феликс, послушай, вчера был непростой день. Я должен был готовиться к соревнованиям…» «Но ты всегда находил время для меня! Всегда! — Повысил голос брюнет, игнорируя людей за дверью. Каждая клеточка тела кричала от боли, вызванной ревностью и собственничеством. — Один день! Всего один день без тебя, и я почувствовал себя забытым. Спасибо, что напомнил насколько я ничего не значу для тебя». «Не говори так. Ты очень важен. Больше, чем ты думаешь». «Тогда почему ты просто исчез?» — Феликс сжал кулаки, ком в горле мешал говорить. Он не хотел смотреть на Хёнджина, боясь предать свои чувства слезами. «Я не исчез! Мне нужно было разобраться с делами. Ты в своём уме? Я не могу вечно вертеться вокруг тебя». Феликс разразился нервным смехом. «Ты сам умолял меня впустить тебя в свою постель, придурок. Какой реакции ты ожидал?» «Как интересно», — из-за двери донёсся чужой голос, заставивший всех замереть. В проёме стоял Сынмин, ловя каждый момент с любопытством. Хёнджин сжал челюсть. «Уйди, это не твоё дело». Но Сынмин лишь усмехнулся и подошёл ближе, опираясь на парту. «Ну чего вы? Не стесняйтесь! Мне просто интересно посмотреть на вашу драму вблизи. Кажется, наша идеальная парочка совсем не идеальна, да?» Терпение Феликса лопнуло. Злость на Хёнджина, в сочетании с появлением Сынмина, вынудила его выпалить: «Свали от сюда, ублюдок!» Тишина в классе оглушила, время замерло. Школьники, услышав резкие слова, отстранились. Феликс тяжело дышал, часто моргая красными от ярости глазами. «Ты забылся, выродок? С кем ты так разговариваешь? — Сынмин уверенно отвечал, но агрессия только подстёгивала ситуацию. — Я могу тебя прямо здесь похоронить». «И что, будешь стоять как идиот? — бросил брюнет, оборачиваясь к Хёнджину, глядя на его ошарашенное лицо. — Ну так давай, защищай меня. Или надеялся подложить меня под себя за просто так?» «Феликс, хватит, это уже слишком. Прекрати», — задрожал Хван. Резкий рывок, и Феликс ринулся вперёд, нападая на Сынмина. Кулаки взмывали в воздух, но, учитывая рост и комплекцию противника, удары ощущались слишком слабо. Задира усмехнулся, подтверждая, что драка больше похожа на фарс. «Ну, Хёнджин, что же ты топчешься? Видишь, мы дерёмся, защити меня!» — звучал настойчивый и истеричный голос брюнета. Хёнджин стоял парализованный, наблюдая за этой комической потасовкой. Абсурдность происходящего лишила всех сил. Сквозь завесу ярости и отчаяния Феликс усмехнулся в сторону Хвана. Этот самодовольный идиот не являлся героем, он оказался таким же лицемерным мудаком, как и все окружающие. Сынмин, чувствуя замешательство своего соперника, резко оттолкнул его. «Ну что, запал иссяк? Твой рыцарь, наконец, решит защитить тебя? Надоело стоять как идиоту, терпеть твои больные выходки». Брюнет отшатнулся, не отрывая взгляда от Хёнджина. Боль внутри пронзила гораздо сильнее, чем нападки Сынмина. «Нет, — произнёс он тихо, но с отчётливой горечью, что заставила Хвана вздрогнуть. — Не трать своё время. Ты мне больше не нужен, придурок». С этими словами Феликс схватил свои вещи с парты, развернулся и выбежал из класса. «Да он настоящий псих. Как ты его терпишь?» — пробормотал Сынмин, поправляя смятую рубашку. Хёнджин, погружённый в свои мысли, игнорировал слова вокруг, уставившись в пустоту дверного проёма. В сознании крутилась лишь одна мысль: Феликс один, раненый, срывающийся на страницы своего блокнота, заливая горечь плацебо-успокоительными. Бежать за ним — единственный выход. Хван выскочил из школы, запрыгнул в машину и рванул, высматривая знакомый силуэт на обочине. Вскоре взгляд, наконец, поймал брюнета, стремительно шагающего по тротуару. Прижав тормоза, Хёнджин опустил стекло. «Феликс, постой!» — крикнул он, но тот даже не обернулся. Брюнет только ускорил шаг, словно их связь потеряла всякое значение. Хван медленно ехал следом, не опуская руки. «Пожалуйста, сядь в машину! Давай поговорим нормально». Каждый его шаг, каждое игнорирование душило надежду в Хёнджине. Он видел, как их отношения стремительно разрушаются и как его любовь уходит навсегда. «Солнышко, выслушай меня! Просто дай мне шанс!» Но на очередную мольбу, брюнет резко развернулся, показывая средний палец. Терпение лопнуло. «Я тебе сейчас ноги к хренам переломаю!» — раздался яростный крик Хёнджина, он ударил кулаком по рулю так сильно, что грохот металла разнёсся по улице. Феликс остановился и медленно повернулся к машине. Снова этот взгляд, пронизывающий насквозь, обнажая гнев. Но, заметив страх парня, Хван, подавив тяжёлые искры в глазах и срывающимся голосом произнёс: «Садись в машину, мать твою». Под натиском слов брюнет уступил. Открыл дверь и сел на привычное место, испуганно не сводя глаз с разъярённого баскетболиста. Хван резко тронулся. «Мы едем к тебе, — произнёс Хёнджин, стараясь сохранять спокойствие, хотя в голосе всё ещё бурлила ярость. — Ты отдохнёшь, придёшь в себя, и мы поговорим». • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • «Полежи и восстанови дыхание», — настоял Хван, провожая взглядом Феликса с ощутимым беспокойством. Несмотря на уют родных стен, брюнет чувствовал себя незащищённо. Каждое движение в пространстве напоминало о присутствии потенциальной угрозы. «Феликс, послушай», — начал Хёнджин, осторожно делая шаг вперёд. Феликс поднял руку, преграждая ему путь. «Не подходи. Я не хочу с тобой разговаривать». «Но…» «Никаких «но». Мы заключили сделку, ты проиграл. Твои обещания теперь ничего не значат». Гнев и обида сжали голос, слёзы застыли на краю ресниц. Хёнджин отшатнулся, раскрыв рот. «Стоило было хотя бы раз подумать о себе, ты тут же устроил истерику на всеобщее обозрение». «В этом и дело! Ты обязан думать только обо мне, пока наше пари не завершится. Если ты не следуешь правилам, тогда какой в тебе смысл?» Хван тяжело вздохнул, опуская взгляд. «Ты не понимаешь, что это больше, чем сделка. Я… я по-настоящему тебя люблю». «Врёшь! Если бы любил, не оставил бы меня одного». «Ты ведёшь себя как ребёнок. Неужели у тебя нет ко мне никаких чувств?» Хёнджин шагнул ещё ближе, стремясь сократить дистанцию между ними. «Я ощущаю лишь сомнение! Говоришь о любви? Да ты просто прицепился ко мне, — внутри Феликса всё разрывалось, буря чувств нарастала. — Не обманывай себя. Это не любовь, это инфантилизм». Баскетболист опустился на колени, показывая себя настоящего. «Не бросай меня, Феликс. Я не смогу без тебя. Я… я сделаю всё, что ты хочешь. Пожалуйста, не уходи». Брюнет смотрел на него сверху, и усмешка, полная сарказма, пробежала по губам, олицетворяя собой плевок в лицо Хвану. «Смотрю в твои глаза и пытаюсь найти там что-то кроме иллюзий, — произнёс он, отстраняясь от этой сломленной фигуры. — Нам нужно расстаться… вернее, разорвать сделку». Хёнджин застыл, потеряв дар речи. «Нет… Пожалуйста, не говори так. Я… я не смогу жить без тебя». «Какой же ты придурок», — прошептал Феликс, не скрывая горькие чувства, что закрались в сердце. Хёнджин попытался подняться, но под тяжестью дрожи вновь опустился на колени. Слёзы, вырываясь из глаз, безмолвно оставляли за собой тяжёлые мокрые следы. Феликс ощутил, как что-то в душе безжалостно треснуло. Усмешка исчезла, уступив место гримасе злобы. Он с трудом держался, подавляя эмоции, но взгляд Хвана, полный боли и утраты, который метался по полу, стал последней каплей. Губы задрожали, и из горла вырывался прерывистый, надломленный смех, шокирующий и пронзительный, заставляющий Хёнджина вздрогнуть. «Ты думаешь, мне легко? — Пронзил воздух надрывный крик Феликса. Он ринулся к Хвану, схватив его за плечи с такой силой, что кажется, готов был сломать кости. — Ты считаешь меня несчастной зверушкой? Не играй со мной! Я устал! Устал бояться! Устал быть посмешищем для таких, как ты! Устал от того, что ты… самодовольный богатенький лицемер, который считает, что может издеваться над моей судьбой!» В этот миг Феликс перед Хёнджином превратился в образы безжалостно растерзанных надежд. Глаза, обычно сияющие и наполненные светом, были кровавыми, а зрачки расширены. Лицо исказилось, и красные пятна проступали на щеках, перекрывая нежные веснушки. «Я ненавижу таких, как ты!» Он оттолкнул Хёнджина и обессиленный сделал шаг к двери, кое как перемещая дрожащие руки вдоль стены. «Уходи! Свали из моего дома! — С каждым произнесённым словом ощущение потери заполняло душу. Феликс с трудом открыл входную дверь, распахнув её настежь, отчаянно указывая на выход, не обращая внимания на недоумённые взгляды соседей. — Сейчас же! Я больше не могу! Я не хочу тебя видеть! Никогда!» Феликс смотрел на Хёнджина, который, опустившись на четвереньки, продолжал плакать, но в глазах брюнета не было пощады, лишь жгучее желание, чтобы это всё прекратилось. «Свали из моего дома, мать твою», — вырвалось у Феликса, когда он с неимоверной силой потащил Хвана за порог. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, отделив души, которых больше ничего не связывало. Брюнет остался стоять, прижавшись спиной к закрытой двери. Тело сотрясалось от рыданий, истерика накрыла. Он медленно сполз на пол, обхватив колени руками, и позволил себе плакать навзрыд, пока из лёгких не вышел весь воздух, а окружающий мир не погрузился в невыносимую тишину. Феликс наконец обрёл долгожданное освобождение, однако оно не принесло облегчения, а лишь тяжёлую боль в сердце.