Правило номер 1: Найти тебя

Тишина. Это первое, что осознал Феликс на следующее утро. Спальня, обычно наполненная солнечным светом и привычными звуками, теперь кажется холодной и чужой. Он не помнил, как добрался до дивана. Лицо всё ещё жгло от слёз, голова болела. Феликс лежал на спине, уставившись в потолок, сквозь тусклое освещение он видел каждую трещинку, каждую неровность. Мысли не складывались в связную цепочку, а хаотично кружились в голове, вынося на поверхность обрывки вчерашней ссоры, лицо Хёнджина, слёзы, собственную истерику. Тело тяжело вдавилось в диван, конечности не слушались, даже движение оказалось непосильной задачей. Он просто лежал, игнорируя мир вокруг. Голод, жажда, необходимость в туалете — всё это отошло на второй план, потеряло значение. Часы на стене неумолимо отсчитывали минуты. Десять утра. Одиннадцать. Полдень. Примерно в двенадцать дня дверь тихонько скрипнула. Мать Феликса заглянула в комнату, видеть сына в таком состоянии невыносимо. Женщина осторожно вошла с подносом, на котором стояли тарелка с супом, стакан воды и несколько крекеров. «Феликс, малыш… тебе нужно поесть, — тихо произнесла она, ставя поднос на прикроватную тумбочку. — Пожалуйста, хоть немного». Он не ответил, не сводя взгляда с потолка. Мать тяжело вздохнула, зная, что настойчивость бесполезна. Женщина присела на край дивана, осторожно провела рукой по тёмным волнистым волосам. «Я люблю тебя, солнышко». На этих словах в покрасневших глазах Феликса выступили слёзы. Он всхлипнул, размыкая пересохшие губы и отворачиваясь от матери. Час спустя она вернулась. Суп остыл, вода не уменьшилась. Брюнет лежал в том же положении. «Феликс, пожалуйста, это не выход», — голос дрогнул, но реакции не последовало, только безмолвие. Так продолжалось весь день. Каждый час мать входила в его комнату, принося всё новую порцию еды или воду, стараясь уговорить сына. Каждый раз она сталкивалась с той же неподвижной, молчаливой фигурой, потерявшей связь с миром и погружённой в свою невидимую агонию. Феликс не ел, не пил, не говорил, он просто существовал, и мать ощущала, как сердце разрывается на части. • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • День постепенно угасал, и улица, когда-то бурлящая жизнью, теперь погрузилась в одиночество вечернего сумрака, освещённого тусклыми фонарями. Хёнджин остановился перед знакомым домом, нерешительно касаясь дверного звонка, пока его рука наконец не надавила на кнопку. Дверь открылась, и на пороге появилась усталая женщина. «Хёнджин? Тебе что-то нужно?» «Я пришёл к Феликсу, — прошептал он. — Мне нужно с ним поговорить». «Дорогой, он сейчас спит. Прости, но ты как раз не вовремя». «Он не может просто терпеть это дальше, — уверенно произнёс Хёнджин, сделав шаг вперёд. — Я должен быть рядом. Я обещал ему защиту». Мать опустила взгляд на его руки, заметив следы напряжения. «Хёнджин, не вынуждай меня ругаться. Он истощён, оставь его в покое». «Я люблю его! Я люблю Феликса! — Хёнджин отчаянно кричал в пустоту. — Я не прошу у вас понимания, просто хочу, чтобы вы не отнимали его у меня». Женщина в шоке отшатнулась. «Вы слишком молоды для таких слов, Хёнджин. Прекрати поддаваться гормонам. Поиграли в счастливую пару и хватит. Любовь между мужчинами невозможна!» Слова хоть и были резкими, но в них не ощущалась злоба, только страх матери, которая старается защитить своего ребёнка. Хёнджин, услышав это, сжал ладони так сильно, что кожа на пальцах побелела пуще прежнего. «Это не шутка. Он всё для меня». «Он теряет здоровье из-за тебя, дорогой. Если действительно любишь, отпусти, не мучай его». «Ни за что! — воскликнул Хван, сделав шаг так близко, что между ними уже не было расстояния. — Если вы не разрешите мне быть рядом, вы отнимете у него опору. Вы лишите его того, кто готов за него драться. Ради чего вы тогда его защищаете?» Мать закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, затем резко открыла их и, почти шёпотом, произнесла: «Я защищаю его от позорных отношений. Твоя любовь нездорова и я не позволю очернить своего ребёнка. Мне и так пришлось с огромным трудом принять ваши ночёвки, но теперь я вижу, что твоё присутствие приносит ему боль». Плечи Хёнджина обессиленно опустились, голос сорвался, и он упал на колени прямо у порога: «Пожалуйста. Не делайте этого. Я умоляю. Он всё, что у меня есть». Слёзы потекли по щекам, и сил уже не хватало даже на гордость. Мать сделала шаг назад. Она посмотрела мимо него, в сторону двери, за которой находился Феликс, наполненный тишиной. Женщина молчала, не в силах сделать выбор. Хёнджин поднял голову с последней надеждой: «Если вы не позволите мне быть рядом, я покончу с собой». Тяжёлый взгляд матери вернулся к отчаянному Хвану. «Ты глупый и наивный ребёнок, Хёнджин, если думаешь, что сможешь добиться своего манипуляциями. С возрастом ты поймёшь, дорогой, а пока лучше уходи». Парень встал, с противным першением в горле, где-то внутри застряло слово, которое он не мог произнести — «Феликс». Мать, не дождавшись ответа, отвернулась и захлопнула дверь перед лицом. Хёнджин тут же начал настойчиво стучать, рыдая от бессилия и моля хотя бы увидеть своего любимого, но тщетно. Вокруг воцарилась тишина, и мольбы больше никто не слышал. • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • Два дня растянулись на целую вечность. Комната по-прежнему тонула в полумраке, но теперь в атмосфере ощущались не только нотки отчаяния, но и затхлость застоявшегося воздуха. Феликс спал или находился на грани забытья, его тело расслабилось, в то время как разум оставался напряжённым. Несколько глотков воды, сделанных за это время, вряд ли можно было назвать полноценным питанием, но они хоть немного приглушили физическую боль. На рассвете дверь вновь осторожно открылась. Мать вошла в комнату, шаги были лёгкими и почти неслышными. Она села на край дивана и нежно коснулась плеча сына. «Дорогой, ну же, пора вставать», — произнесла она мягким, но настойчивым тоном. Феликс не сразу отреагировал. Он медленно открыл глаза и стал всматриваться в потолок, мир за пределами его сознания казался далёким и нереальным. «Звонили из школы, сказали, что ты должен вернуться. Директор больше не может закрывать глаза на твоё отсутствие». Феликс нахмурился и перевернулся на бок, отвернувшись от неё. «Не хочу», — раздался хриплый голос. «Я понимаю, но ты должен. Тебе нужно вернуться к жизни». С неохотой брюнет сел, свесив ноги на пол. Голова закружилась, в глазах потемнело, он несколько раз моргнул, пытаясь прогнать пелену. Поднявшись, пошатываясь, он подошёл к окну. Раздвинув шторы, парень замер. Прямо под окном, на скамейке, сидел Хёнджин. Его лицо выглядело осунувшимся, волосы растрёпанны, а пустой взгляд устремлён куда-то вдаль. Феликс резко обернулся к матери с немым вопросом: «Он здесь?» Мать вздохнула. «С тех пор, как ты перестал есть, он сидит у нашего дома. Я выходила к нему, предлагала еду и воду, но он отказывался. Пыталась связаться с его родителями, но не смогла найти их номер. Просила уйти, но он не слушает». Феликс опустил взгляд на руки, дрожащие от волнения. Он не знал, что ощущать: злость, жалость, раздражение? Но единственное, что доминировало это пустота. «Решать тебе, что делать дальше. Но ты не можешь игнорировать жизнь вечно», — прошептала мать. Феликс отвернулся от окна и подошёл к зеркалу. Бледное, измученное лицо выглядело не лучше, он едва узнавал себя. Пришло время подняться, встретить новый день и столкнуться с реальностью. Каждый шаг давался тяжело, тело казалось чужим, усталость, накопившаяся за эти дни, давила на плечи, а тревога за будущее сжимала внутренности. Открыв входную дверь, он глубоко вдохнул прохладный утренний воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Услышав скрип, Хван резко поднял голову. Его глаза, запавшие и покрасневшие от недосыпа и слёз, округлились. Феликс не произнёс ни слова, задерживая взгляд на Хёнджине всего на секунду, в которой промелькнула вся боль последних дней, и слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки. Брюнет ринулся к Хвану, ноги несли вперёд, преодолевая последние метры. Он накрыл парня крепкими, отчаянными объятиями. Хёнджин тут же ответил, прижимая Феликса к себе изо всех сил. Он уткнулся носом в спутанные тёмные волосы и вдыхал знакомый запах, затем гладил брюнета то по голове, то по спине, пытаясь успокоить, выразить раскаяние и безумную радость от того, что Феликс снова рядом. Тот плакал, прижимаясь к чужому телу так сильно, будто боясь, что Хёнджин исчезнет навсегда. «Я никогда не уйду. Умоляй, кричи, да хоть убей меня, я никогда тебя не оставлю», — бормотал баскетболист. «Что теперь?» — прошептал Феликс. Хван сжал его руки. «Теперь я не оставлю тебя одного. Никогда больше», — в голосе звучала решимость, в глазах не было и тени прежней трусости. Это было обещание, и Феликс, уставший от всего, отчаянно хотел в это верить. Хёнджин, отстранившись, внимательно посмотрел на парня, заметив его дрожь. «Тебе холодно. Надо переодеться во что-то тёплое». Брюнет смутился и опустил взгляд. «Мне нечего надеть. Мой свитер у тебя». Хёнджин нахмурился, вспомнив тот свитер, который парень оставил у него в один из их счастливых дней. «Я помню. Но ты можешь надеть мою толстовку, она тёплая, а завтра я верну свитер». Феликс колебался. Надеть толстовку Хёнджина означало сделать шаг к примирению, принять его протянутую руку. Находясь в раздумьях, холод постепенно пробирал до костей и мысль о том, чтобы укутаться в уютную вещь, была слишком заманчивой. «Хорошо». Парни вошли в квартиру. Мать Феликса стояла в коридоре с задумчивым, но смягчившимся выражением лица. Она кивнула Хёнджину, принимая его возвращение, ведь это решение её сына. Феликс прошёл в комнату, где на стуле была небрежно брошена бежевая толстовка. Он взял её в руки, ощущая мягкий, знакомый материал. Аромат, всё ещё оставшийся на ткани, ударил в нос, вызывая странную смесь тоски и облегчения. Медленно надевая вещь, брюнет вспоминал, как носил её в те дни, когда всё было иначе. Хёнджин, прикусив губу, внимательно смотрел на Феликса с надеждой, опасаясь, что стоит сделать шаг назад и тот снова уйдёт в мир одиночества. «Она всё ещё пахнет тобой». Хван замялся, услышав хриплый голос, и пробормотал: «Я могу постирать её, если хочешь». «Не надо, — ответил Феликс, качая головой. — Пусть пахнет тобой». Хёнджин набрался смелости и подошёл ближе, обняв парня за талию со спины. Они стояли перед зеркалом, любуясь тем, как гармонично выглядят вместе. Пряди волос Феликса взлетели вверх из-за наэлектризованной толстовки. Баскетболист нежно улыбнулся этой милой картине и потянулся, чтобы коснуться губами виска Феликса, чем вызвал кратковременный разряд. Оба отстранились, на мгновение кривясь от лёгкой боли, но вскоре разразились звонким смехом. • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • «Что бы ни случилось, не обращай на это внимания», — произнёс Хван, слегка сжимая ладонь Феликса. Путь до школы оказался лёгким. Парни шли рядом, оба наслаждаясь долгожданным облегчением. Едва они вошли в школу, как все взгляды в коридоре обратились к ним. Шёпот пробежал среди учеников, полные удивления и любопытства школьники следили за появлением парочки после долгого отсутствия. Феликс почувствовал на себе множество глаз, щёки слегка зарозовели, но уверенность придавала крепкая хватка Хёнджина. В классе стоял шум, но как только они показались в дверях, гомон стих. Их место было пустым. Когда парни подошли к парте, Сынмин, сидевший сзади, громко кашлянул, привлекая внимание. «О, кто это пришёл! — произнёс он с ехидной усмешкой. — Смотрите, прогульщики вернулись. Наверняка, вам было удобно прогуливать вместе?» Его последние слова звучали с явным намёком на нечто большее. Феликс сжал кулаки под партой и недовольно переместил взгляд с Сынмина на Хёнджина. Тот только опустил голову. «Снова… снова он молчит», — пронеслось в голове. Урок шёл медленно, голос учителя сливался в монотонный фон. Эмоционально вымотанный событиями последних дней, Феликс незаметно прилёг на парту, закрыл глаза и вскоре заснул. Хёнджин, заметив его, также слегка наклонился. Он не отрывал взгляд от спокойного лица, осторожно протянул руку и нежно прикоснулся кончиком пальца к губам брюнета. В этот миг лёгкий, но ощутимый электрический ток пробежал по коже. Парни вздрогнули, Феликс открыл глаза, и его губы слегка приоткрылись от неожиданной боли. «Из-за твоей толстовки мы бьёмся током», — буркнул брюнет. «Я тебя люблю», — прошептал Хёнджин. Слова повисли в воздухе между ними, тяжёлые и искренние. Хван ждал, надеялся на хоть какой-то ответ, знак, подтверждающий взаимность его чувств. Феликс, забыв о боли, подколах Сынмина, обо всём, что происходило вокруг, медленно протянул руку под партой. Его пальцы нашли ладонь Хёнджина и крепко сжали. «Я тоже». В этом тихом жесте, скрытом от чужих глаз, они нашли утешение друг в друге. В тот момент, пока учитель что-то объяснял у доски, а одноклассники шептались, для них существовал лишь этот мир, скреплённый тихим признанием. • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • Учебный день, наконец, завершился. Вырвавшись из удушливых стен школы, парни шли по знакомой улице, наслаждаясь тёплым вечерним солнцем и окрашенной листвой деревьев в золотистые тона. «Солнышко», — тихо произнёс Хёнджин, нарушая тишину. Феликс повернулся, вопросительно глядя на него. «Через неделю у меня важная тренировка… — Хван немного замялся, задумавшись. — Сначала я думал отказаться, учитывая, что у тебя были неприятности в последние дни. Но раз всё нормализовалось, я хотел бы пригласить тебя. Посмотреть, как я тренируюсь». «Конечно, я с удовольствием приду», — ответил Феликс с улыбкой. «Я буду очень рад. Твоя поддержка для меня важна». По мере того как они подходили к дому брюнета, в воздухе возникало напряжение. Они остановились у калитки, и Хёнджин нежно взял его за руку. «Спасибо, что согласился прийти, это много значит для меня». «Спасибо, что пригласил, — ответил тот, чувствуя тепло его ладони. — Я буду с нетерпением ждать». Парень наклонился ближе, дыхание коснулось щеки Феликса. «Я тоже», — прошептал он. Медленно и осторожно Хван прикоснулся губами к лбу, оставив лёгкий, невесомый поцелуй. «До встречи, солнышко». «До встречи». Хёнджин отпустил его руку, развернулся и направился к своему дому. Феликс долго смотрел вслед, ощущая нарастающее тепло в груди. Зайдя во внутрь, он прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Касаясь пальцами лба, пытаясь удержать нежный поцелуй, в голове вертелась мысль: «Всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо». • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • Время неумолимо текло, но каждую минуту парни наполняли яркими моментами и теплом взаимопонимания. После того знакового признания их связь обрела новые оттенки. Улыбки стали привычными, а прикосновения нежными и искренними. В школьных коридорах они больше не прятались друг от друга, напротив, ловили взгляды и обменивались лёгкими касаниями рук. Даже Сынмин притих, возможно, удивляясь стремительному сближению одноклассников или просто теряя интерес. Вечерами они долго общались по телефону, обсуждая всё на свете. Феликс постепенно открывал в Хёнджине не только спортивный талант, но и глубокую, заботливую натуру. Однажды, Хван поделился своими опасениями насчет грядущей тренировки. Боялся разочаровать тренера и отца, беспокоился, что его усилий будет недостаточно. «Я уверен, ты справишься, ты же хороший мальчик», — ответил Феликс с лёгким смехом, но даже такая шутка придавала уверенности Хвану. В другой день брюнет пригласил Хёнджина в своё любимое место в городе: «Я нечасто выбираюсь на улицу, но этот сквер всегда тихий и спокойный. Здесь по-настоящему хорошо». Парни гуляли, рука об руку, смеясь и обсуждая мелочи, погружаясь в атмосферу своего общения, забывали о всех проблемах. День тренировки приближался, и Хёнджин всё глубже осознавал, как ему важна поддержка Феликса. На протяжении всей недели они строили свой уникальный мир, полный любви и доверия, готовясь вместе к новому этапу своей жизни. • ══─━━── ⫷⫸ ──══─━━ • Момент, который они оба ждали с нетерпением и лёгким страхом, наконец-то наступил. Хёнджину удалось отпросить брюнета с занятий, и теперь они вдвоём спешно готовились к тренировке. Хван нервно бродил по комнате Феликса, поправляя спортивную форму под толстовкой. Движения были резкими, он постоянно теребил воротник и поглядывал на часы. «Ты в порядке?» — спросил Феликс, наблюдая за ним с дивана. Хван остановился у окна, взгляд устремился на туманную улицу. «Я очень нервничаю, а вдруг я что-то сделаю неправильно?» Брюнет поднялся и подошёл к нему. «Ты не напортачишь, успокойся. Тем более это тренировка, до соревнований ещё куча времени». — он коснулся руки Хёнджина, стараясь передать уверенность. Тот глубоко вдохнул, затем резко развернулся: «Мне нужна твоя сила». Прежде чем Феликс успел ответить, Хван притянул его к себе. Руки обняли талию, прижимая так близко, что они оба почувствовали стук сердец. Хёнджин опустил голову, соприкоснувшись лбом с лбом Феликса. «Без тебя я… не знаю, как справлюсь», — прошептал он дрожащим голосом. Не отрывая взгляда, Хван наклонился и поцеловал брюнета. Этот поцелуй с каждой секундой становился всё глубже, и руки брюнета обвились вокруг его шеи, отвечая с такой же страстной силой. Воздух в комнате загустел и Хёнджин перехватил инициативу, приподнимая Феликса за бёдра и усаживая на край стола, прижимаясь ещё ближе. Руки блуждали под одеждой, изучая тепло и нежность кожи. Хван оставил влажный след поцелуев на чужой шее, спускаясь всё ниже, к ключицам, вызывая у Феликса короткий, сдавленный вздох. Дрожащий звук, подействовал на Хёнджина, как искра. Он отстранился на мгновение, тяжело дыша, и взглянул в глаза напротив. Они были полуприкрыты, влажные от образовавшихся слёз, а зрачки расширены. Хёнджин боялся потерять контроль, глядя на столь завораживающую картину. «Ты такой красивый, — шептал он, проводя пальцем по чужим губам. — Но мне уже пора идти». «Но…» — начал Феликс, всё ещё витающий в своих чувствах, но Хёнджин прервал его коротким поцелуем. «Я знаю, я тоже хочу остаться, но нужно подготовиться к тренировке. Приходи, когда будешь готов, не спеши». Уже на пороге, Хёнджин нежно прижался губами к щеке Феликса. «Буду ждать тебя, солнышко». Поправив сбившуюся форму, он вышел из дома, оставляя брюнета одного. Отойдя от наваждения, парень направился в свою комнату. Взяв с кресла толстовку Хвана, которая уже стала неотъемлемой частью гардероба, Феликс вдохнул знакомый аромат и надел её. Он бродил по комнате, то садясь на диван, то подходя к окну, но сосредоточиться не получалось. Нужно было чем-то занять себя, чтобы успокоить бушующие эмоции. Феликс принял прохладный душ, смывая остатки возбуждения, возвращая себя в реальность. Так, в сборах, прошло почти два часа с тех пор, как ушёл Хёнджин, значит пора выходить. По дороге Феликс старался успокоиться и настроиться на позитив. Он представлял, как его парень выходит на площадку, уверенно ведёт мяч, точно бросает в кольцо и гордость захлёстывало сердце. В зале было жарко и шумно. Игроки бегали, выполняя упражнения, тренер громко отдавал команды, а на трибунах сидели несколько школьников. Но взгляд выхватил из толпы Хёнджина. Он был одет в баскетбольную форму, волосы взмокшие от пота, а на лице играла сосредоточенность. Хван сразу заметил вошедшего и лучезарно улыбнулся. Однако не все разделяли их радость. Сынмин, который тоже был на тренировке, бросил быстрый взгляд на трибуны. Глаза скользнули по Феликсу, ярко сияющему от гордости, и затем переместились на Хёнджина, чьё лицо озарила ответная улыбка, предназначенная только для брюнета. На мгновение лицо Сынмина исказилось от неприкрытой мерзости. Несколько минут спустя, когда Хван ненадолго отошёл за водой, Сынмин окликнул брюнета: «Эй, Ли!» Феликс повернулся, улыбка мгновенно сползла с лица, когда взору предстал наглый оскал. «Сдохни», — выплюнул задира и со всей силы бросил баскетбольный мяч точно в нос брюнета. Резкая, пронзительная боль взорвалась в голове, мир пошатнулся, и он безвольно рухнул на пол. Держась за нос, Феликс сдавленно застонал, слёзы непроизвольно хлынули, смешиваясь с кровью. Парень поднял глаза, ища Хёнджина. Тот стоял посреди площадки, мяч, выпавший из его рук, покатился в сторону. Хван смотрел на Феликса расширенными от ужаса глазами, но ничего не сказал, не сделал ни шагу, не попытался защитить его. Просто стоял, парализованный, пока Сынмин ухмылялся, торжествуя своей безнаказанности, а мир брюнета постепенно рушился. Он снова один. Сжав окровавленные руки в кулаки, он поднялся на дрожащих ногах. Под оглушительный смех и насмешки одноклассников, доносившиеся со всех сторон, Феликс, с трудом сдерживая рыдания, бросился в раздевалку. Хёнджин проводил его глазами, чувствуя, как внутри всё рвётся от отвращения к себе. Сынмин подошёл к нему, хлопнув по плечу. «Молодец, хорошо держишься. Соревнования важнее каких-то там отбросов, верно?» Внутренний голос, который до этого был заглушён страхом, вдруг взревел. Игнорируя Сынмина, тренера, всех, Хёнджин резко развернулся и бросился вслед за любимым. Ворвавшись в раздевалку, он увидел Феликса. Тот сидел на лавочке, сгорбившись, уткнувшись лицом в ладони. Толстовка запачкана красным, нос, видимо, сильно разбит, и кровь всё ещё сочилась, пачкая пальцы и колени, а сдавленные всхлипы разрывали тишину. Хёнджин опустился перед ним, пытаясь дотронуться, но Феликс отшатнулся. «Солнышко», — раздался голос полный отчаяния «Не подходи. Теперь ты ко мне никогда не прикоснёшься!», — вскрикнул брюнет. «Феликс, пожалуйста, дай мне объяснить…» «Что объяснять? Что ты испугался? Я и без твоих объяснений это увидел. Зачем ты говорил, что любишь меня? Чтобы потом просто смотреть, как меня унижают? — истерика нарастала. Феликс начал бить руками по своим коленям, но каждый удар отдавался болью в груди Хёнджина. — Ты… ты такой же, как и все они! Нет, ты хуже! Ты притворялся! А в итоге… в итоге я снова один! Снова! Я же поверил тебе! А ты… ты просто стоял!» Он вскочил на ноги, сопротивляясь дрожи. «Я ненавижу тебя!» Хёнджин поднялся следом, сдерживая слёзы. «Солнышко, я люблю тебя! Я правда люблю тебя». Феликс горько рассмеялся в ответ. «Твоя любовь пустое место!» «Заткнись уже наконец!» — грозный крик Хвана содрогнул стены. Взгляд вновь стрельнул доминантными искрами, с желанием овладеть эмоциями брюнета. Но не вышло. Феликс опустил голову и заплакал: «Не надо, не делай из меня марионетку. Если я хоть каплю тебе важен, прекрати мной управлять». Хёнджин тут же смягчился, понимая, что последняя возможность успокоить парня тщетна. Феликс не хотел больше ничего слышать, сердце разбито на миллион осколков. «Я не люблю тебя и никогда не любил», — с этими словами брюнет схватил свою сумку и, не оглядываясь, выбежал из раздевалки. С трудом заставив себя двигаться после болезненного расставания, Хёнджин вернулся в зал. На него тут же обрушились взгляды одноклассников. Сынмин, увидев разочарованное лицо, ухмыльнулся и подошёл ближе. — «Ну что, разошлись? Жалко его, да? Такой нежный и хрупкий. Может, мне пойти поболтать с ним?» Хёнджин вскинул голову, полыхающий яростью. «Не смей! Даже не думай прикасаться к нему! Иначе я…» «Иначе что? — парень улыбнулся, глядя Хвану прямо в глаза. — Что ты сделаешь? Да ты за баскетбол свою честь продашь». Хёнджин оттолкнул Сынмина, желая выместить на ублюдке всю свою злость, но понимал, что это ничего не изменит, а сделает только хуже. Задира, не обращая внимания на его гнев, самодовольно поднял голову и направился к выходу из зала. «Ладно, я сам разберусь с этим нытиком. Не хватало ещё, чтобы из-за него у нас проблемы начались». Хёнджин было двинулся за ним, готовый остановить любой ценой, но тут раздался громкий голос тренера: «Хван! Куда это ты собрался? Живо на площадку! У нас тренировка, а не день самоуправления!» Парень замер, разрываясь между желанием защитить Феликса и необходимостью подчиниться тренеру. Он знал, что если сейчас уйдёт, то может потерять всё, но, оставшись, он предаст Феликса ещё раз. В глазах отразилась отчаянная борьба. Хван смотрел на удаляющуюся спину Сынмина, чувствуя, нарастающую панику, но голос тренера, жёсткий и бескомпромиссный, заставил принять решение. С тяжёлым вздохом Хёнджин развернулся и пошёл на площадку. Выбора не было, надо продолжить тренировку. Он играл, но сердце было не здесь, оно осталось в раздевалке, вместе с Феликсом, в том разрушенном мире, который они оба по кусочку долгое время собирали.