Ты нарочно!

— Да ты нарочно пытаешься проиграть! — раздается слева возмущенный, но в то же время задорный голос друга, когда блондин стягивает с себя просторную футболку и остается в серых трусах. Приглушенный свет теплой лампы освещает сквозь пыльный плафон на люстре достаточно просторную комнату, в которой в круг сидят трое парней. Перед ними на полу разбросаны карты, а по бокам и сзади валяются пивные бутылки и банки, пустые пачки из под чипсов, джойстики, фишки от настолок и сброшенные куда попало рюкзаки. Давно они не собирались вот так втроем, разлученные взрослой жизнью и сменившимися увлечениями. Когда шатен позвал друзей к себе они так обрадовались, что напрочь забыли чувство меры и вылакали несколько бутылок пива и сидра, и наконец переключились на отцовские запасы виски в винном шкафчике на кухне. Разомлев от выпитого алкоголя и спертого в помещении воздуха — приоткрытое окно не спасало, — парни отложили в сторону приставку и, желая позабавиться как в детстве на даче без телевизора и интернета, достали из закромов потрепанную колоду карт. — А на что играть будем? — На раздевание, бля, — прыснул со смеху брюнет, поддерживаемый смешком шатена, тасующего колоду. За несколько партий блондин оказался практически раздетым, но его глаза горели азартом и желанием отыграться. — Да ты нарочно пытаешься проиграть! — смеется брюнет, делая глоток из практически пустой бутылки. — Ага как же! — обиженно от собственной неумелой игры отзывается блондин, стягивая футболку. — Раздавай! Спустя десять минут брюнет и шатен победоносно чокаются бутылками, в то время как блондин непонимающе переводит взгляд с карт в руке на колоду перед собой. — Ладно, пожалуй хватит, — с досадой тянет он, тянясь обратно за футболкой и джинсами. — Э нет, сам виноват, давай снимай. Блондин несколько секунд смотрит на друзей пьяным взором, пытаясь понять, шутят ли они. Он цокает, мягко мотает головой, улыбаясь поддевке, и уже достает рукой до футболки, как вдруг брюнет подскакивает к нему за спину и запрокидывает его голову. Опершись сзади на локти, блондину неудобно высвобождаться из этого положения. — Давай-давай снимай, правила есть правила, чего мы там не видели, — брюнет смотрит сверху вниз в запрокинутые глаза. И правда, чего они там не видели? Они с детства вместе, конечно и на речке купались, и в баню ходили. Но блондин упрямится — наверняка гордость и обида за проигрыш не дают этого сделать и он готов отстаивать свою честь и достоинство. — Отвали, — серьезно говорит он, глядя другу в глаза. Но тот уже увлекшись собственной идеей сильнее удерживает голову блондина навесу в четко заданном положении — ни пошевелиться, ни повернуться. Брюнет поднимает раззадоренный взгляд на шатена, собирающего их карты. Тот понимает намек и, хотя самому ему все равно — хочет одеться, пусть одевается, — подсаживается ближе к ногам проигравшего, прохладными пальцами касается низа живота, берется за резинку трусов и резким движениям стягивает их с ног, садясь на его колени сверху и пригвождая к деревянному полу. На миг все трое застывают, пока блондин не начинает раскачиваться из стороны в сторону на согнутых сзади локтях, чтобы сместить центр тяжести и ударить фиксирующего его голову брюнета. — Все, парни, отъебитесь, хорош, — настойчиво просит он. Сознание трезвеет, нагота смущает. — Да че ты нервничаешь, как школьница. — Брюнет не затыкается, кажется он просто не может остановиться. — Завались, а. — Блондину наконец удается переместить вес на одну руку и он тянется другой к обхватившим его скулы и макушку рукам, но тут же оказывается перехвачен. Пальцы брюнета еле слушаются, когда он сильной хваткой впечатывает обе руки друга в пол над его упавшей головой. Что он делает? Его же просят остановиться, так в чем дело? Он никогда не позволял себе причинять осознанный вред другим, так что же теперь? Затуманенный виски мозг отказывается посылать сигналы в руки и отпустить товарища? Явно же, он заигрался. Тупым взором брюнет смотрит чуть назад: шатен сидит на голых ногах блондина, уперевшись руками чуть выше колен, блокируя возможность дергаться. Он смотрит на блондина перед собой. Зачем он на него смотрит? Взгляд плывет по внешней стороне бедра, задерживается на изящной юношеской талии, перескакивает на очертания пресса, устремляется на задернутый брюнетом подбородок и сжатые над головой руки. Их сильно щемит. Почему не получается выдернуться? Блондин никогда не считал себя слабым, так почему не может избавиться от цепкой хватки? Он и сам по правде говоря любил девчонкам фиксировать руки, но он то не девчонка, так почему его силы не хватает? Выдернуть бы ноющие под чужим весом колени да вдарить обоим с ноги за такие шутки. Он яростно матерится, вставляя требования немедленно его отпустить. Брюнет, всем весом навалившись на руки блондина под собой, затуманено смотрит на растрепавшиеся по полу золотистые волосы. Переводит взгляд на рот, сыпящий бранью, скрытой в какой-то дымке сознания. Сердце колотится. В висках пульсирует. Что он вообще творит? Почему его никто не останавливает? Почему шатен, не настолько пьяный как он сам, не вмешивается в происходящее? Почему мозг посылает телу сигналы остановиться, но оно продолжает сжимать запястья? Он должен остановиться, но почему наклоняется к шее за ухом? Зачем шумно выдыхает и вновь набирает воздух полной грудью, уткнувшись носом в спутанные волосы? От горячего дыхания по телу блондина пробегает мелкая дрожь, закручиваясь в узел где-то внизу живота. Почему его никто не слышит? Почему…он молчит? Распластанное перед шатеном тело покрывается мурашками, ноги слегка подрагивают под ним. Он чувствует как блондин пытается унять внезапно накатившую дрожь, видит, что тот старается контролировать ответную реакцию на влажное дыхание на шее. Видит, что это у него выходит плохо и белый как и само тело член начинает подрагивать и пульсировать. Шатен, и сам заливается краской, не в состоянии отвести взгляд. Стараясь унять сбившееся дыхание, брюнет отстраняется от шеи и смотрит на залитое розовой краской лицо. Широко распахнутыми глазами тот смотрит на него, словно в немом вопросе. Почему вдруг стало так жарко? Наверняка это из-за отсутствия ветра за окном. Да, точно, это все из-за духоты и выпитого спиртного. Именно из-за них он сейчас смотрит на чуть поблескивающие из-за выпитого алкоголя глаза перед собой. Именно поэтому переводит взгляд на дрожащие приоткрытые губы — блондин пытается восстановить отчего-то вдруг сбившееся дыхание. «Почему оно сбилось? Почему он пытается его восстановить?» — думает брюнет, нерешительно наклоняясь к губам. «Мы уже слишком далеко зашли, надо остановиться. Давай, оттолкни меня, пока еще есть возможность списать все на шутку. Плюнь или укуси, прошу тебя», — проносятся в голове мысли, когда он накрывает чуть влажные губы своими, осторожно проводит по ним самым кончиком языка, но не встречает сопротивления. Тогда он немного углубляет поцелуй, проверяя рамки дозволенного. И опять нет сопротивления. Мягкий рот открыт и дышит в него жаром, а язык осторожно касается в ответ. У блондина перехватывает дыхание от осознания происходящего и от накатывающий волна за волной чувств. Его руки уже никто не держит, но он не торопится поколотить обидчиков за затянувшуюся шутку. Вместо этого он в нерешительности тянет одну вдоль по своему телу, а вторая зависает над спиной склонившегося брюнета, опасаясь прикосновения. Кажется, сейчас все услышат, как у шатена колотится сердце, быстрее прогоняя кровь по всему организму, унося остатки спиртного и сосредотачиваясь в паху. Глаза горят, а руки сами собой мягко отводят в сторону высвободившуюся руку блондина. Он сам. Что? Он сам? Шатен на мгновение пугается собственной пошлой мысли. Как вообще до этого дошло? Ему никогда не нравились парни, так что же происходит теперь? Почему он не может оторвать взгляд от чужого стоящего члена? Зачем наклоняется к нему? Блондина словно прошибло током. От неожиданности он шумно выдохнул в поцелуй, еле сдержав стон. Брюнет отстранился, глядя в сторону, где шатен, аккуратно держа за основание чужой член, осторожно водил по нему языком. Новая волна дрожи от происходящего накатила на брюнета, окончательно срывая башню. Моментально он избавился от толстовки и, скомкав, положил ее под голову сдерживающего шумные выдохи блондина. Быстро спустив спортивные штаны с боксерами до колен, он высвободил уже налившийся член и, проведя несколько раз по стволу, приблизил его к влажным и чуть распухшим после поцелуя губам блондина. И снова никакого сопротивления. Мокрый и податливый рот мягко принял в себя половину. Теплый язык неумело обводил головку по кругу — как ему самому когда-то делали девчонки. Шумный выдох брюнета заставил шатена прервать свое — отчасти медитативное — занятие. Широко лизнув стоящий кол напоследок, он, отстраняясь, вытер тыльной стороной ладони губы. «Почему он перестал?» — пронеслось в голове зажмурившегося блондина, пока он сам осторожно втягивал в себя головку. На секунду замешкавшись, он почувствовал, как мягкая ладонь легла ему на макушку. Его не подталкивали, нет, скорее просто придерживали. Он снова потянулся рукой к своему члену, и в этот раз его шатен не остановил. Блондин обхватил себя, повел пальцами вверх… и тут его прошибло с новой силой. Дошедшие до головки пальцы встретились с горячим языком. Их обсасывали широко и мокро, язык дразнил, перекидываясь с одного на другой и обратно, изредка касаясь головки. Наконец шатен вновь отстранился, давая блондину небольшую передышку. Трясущимися пальцами он кое-как расправился с ширинкой и вытащил наружу уже ноющий член. Как бы успокаивающе провел по нему пару раз и наконец накрыл им пах блондина, беря их обоих в одну ладонь. От горячего выдоха брюнет чуть было не потерял самообладание и не начал вдалбливаться в податливое горло. Он немного сжал волосы на золотистой макушке, от чего получил новый отклик вдоха. Весь раскрасневшийся парень под ним сосредоточенно отсасывал ему, закрыв глаза. Его брови то хмурились, то расслаблялись. Брюнет посмотрел вбок: шатен, опустив голову, надрачивал обоим. Блять. «Зачем ты сдерживаешься? Разве мы уже не перешли черту?» — думал брюнет, глядя на чуть трепыхающееся тело блондина. Он хотел бы услышать приглушенные вздохи и стоны, которые блондин так отчаянно сдерживал. «Должно быть, это уже чересчур», — решил он, снова переводя взгляд на шатена. По его закрывающем лицо волосам стекали капли пота, он рвано дышал, глядя вниз. Отгоняя от себя мысли, что оба его друга чертовски красивы, брюнет чуть поменял позу, слегка придвинувшись к шатену, и уткнулся лбом тому в плечо. Шатен не заставил себя долго ждать и, сильнее наклонившись и вынырнув снизу, настойчиво впился в губы брюнета. Лежа на спине, блондин не мог осознать происходящего. Ему дрочат, он отсасывает, а эти двое сосутся где-то над ним. Мог ли он подумать, чем обернется обычная посиделка? Но сейчас он дрожит в истоме, шумно и уже без стеснений отсасывая другу. Чувствует, как чужая рука проходится по его и чужому члену, как трется нежная кожа. Все-таки не сумев сдержать протяжный стон, он кончает несколькими залпами, белесая жидкость заливает грудь и живот, разливаясь по бокам мгновенно стынущими каплями. Слыша чужой оргазм, брюнет отстраняется от настойчивых губ шатена и, возвращаясь в прежнее положение, сильнее сжимает чужую голову, грубо вбиваясь несколько раз в обмякший рот. Ему хватает всего несколько толчков, когда он резко выходит из него, направляя струю куда-то за золотистую голову, боясь запачкать лицо. Последним остается шатен, который, уже усевшись поодаль и отперевшись обо что-то спиной, с мучительной гримасой на лице и очень быстрыми рваными движениями надрачивает себе. Наконец, его возбуждение тоже достает пика и он с каким-то глухим рычанием сквозь зажатую губу спускает себе в кулак. Он тут же встает и, переставляя непослушные ноги, плетется на кухню за бумажными полотенцами. Быстро приведя себя в порядок и спрятав хозяйство за ширинкой, возвращается с рулоном в комнату. Брюнет уже надел свою толстовку и, запрокинув голову назад, на кресло, пытается отдышаться, глядя в потолок. Взъерошенный блондин тоже уже приподнялся и, сидя на полу, вертит в руках свою футболку, пытаясь понять, какой стороной ее надевать. Протянув бумажное полотенце брюнету — который бессильно взмахнул рукой, мол, положи на пол — шатен присел на корточки напротив блондина. — А мы с тобой не целовались, — серьезно сказал он, про себя улыбаясь округляющимся глазам.