Близость.

Будильник зазвенел, отрывая от сна Осаму. Он нехотя потянулся к краю кровати, на котором лежал телефон, и смахнул влево, отключая оглушающий звон. Вставать с кровати совершенно не хотелось, а тёплое одеяло ещё сильнее отрицало нужду подниматься. Встать и начать собираться все-таки пришлось, когда уже третий по счету будильник прозвенел, намекая на то, что Осаму уже начинает опаздывать и может не успеть собраться как положено. Допив кофе из кружки, он накинул на себя куртку, ловкими движениями надел обувь и выскочил из дома, попутно надевая наушники. Уже в автобусе он практически уснул, хотя ехать ему было максимум полчаса. Войдя в университет, он устало потёр глаза и поднялся наверх в аудиторию, в которой у него должна была проходить пара. С преподавателем он был знаком до этого, они жили в одном районе и не раз пересекались в местных магазинах или просто на улице. Его звали Антуан Нативски. Его родители ещё в молодости мигрировали из Польши в США, а после тяжёлой, неудавшейся жизни в Аризоне переехали в Эймс, пытаясь наладить жизнь здесь. Стариков знали все. Миссис Нативски была невероятно милой старушкой, часто угощала соседей своей кухней, пила с подружками чай и проживала счастливые остатки жизни. А вот мистер Нативски-старший умер несколько лет назад из-за случайного случая на стройке. Слухов ходило немало вокруг его смерти. Кто-то говорил, что на него упала арматура, кто-то — что он сам упал на нее, кто-то — что его толкнули, но факт оставался фактом: он был мёртв. Миссис Нативски не сказать, что легко, но и затруднений не испытала, проживая его смерть, а их сын очень долго страдал и какое-то время даже не выходил из дома. Уже поднявшись по лестнице в аудиторию, Осаму тихо постучал, скорее не из желания предупредить, а ради приличия и собственного спокойствия, что его никто не посчитает невеждой, и открыл дверь. Перед Дазаем открылась просторная комната с огромной доской в одном конце и неизмеримым количеством рядов в другом, которые с каждым рядом поднимались выше. Он тихо произнёс:«Здравствуйте», — обращаясь к мистеру Нативски, и прошёл на задние ряды, поднимаясь по ступеням выше. Сел на предпоследний ряд, со стороны, которая была ближе к выходу, и небрежно кинул тетрадь на стол. С течением времени, которое приближалось к началу пары, аудитория стала наполняться ещё большим количеством людей. Последним в кабинет, практически со звонком, вошёл рыжий, среднего роста парень, который вежливо, с кивком поздоровался и стал глазами искать место. Дазай быстро узнал парня. Его звали Накахара Чуя, он, как и Осаму, был японец, но Дазай родился в Эймсе, а Чуя недавно переехал оттуда и ещё не до конца успел привыкнуть к темпу и манере жизни в штатах. Они познакомились ещё до начала учёбы, в день, когда Дазай относил документы в университет. Встретились случайно в автобусе, и из-за отсутствия свободных мест Чуе пришлось садиться вместе с Дазаем, чтобы доехать. Осаму в тот день ехал к своей девушке, а Чуя, как позже оказалось, домой. Они оказались соседями. Дазай успел рассказать за время поездки об Анне, его девушке, которая была невероятно милой и стеснительной, а Чуя под напором Осаму, выуживающего информацию о нем, рассказал о том, откуда он приехал и почему. Как рассказал Накахара, они приехали из Токио. Его родители работали в крупной нефтяной компании, и их отправили в США, чтобы развивать и там японские технологии. Рыжий, завидев свободное место рядом с Осаму, направился к нему и сел рядом, тихо поздоровавшись. Пара прошла спокойно, мистер Нативски читал лекцию по биоинженерии, иногда открывался, чтобы сделать глоток воды, и после снова продолжал лекцию. Во время перерыва половина студентов покинула кабинет. Кто-то — чтобы прогуляться и познакомиться, кто-то — чтобы сходить до ближайшего ларька и перекусить. Дазай с Чуей остались в аудитории. Осаму положил руку на парту и лёг на неё, отодвинув стул подальше, чтобы опереться полностью на парту и дать отдохнуть спине. Чуя в свою очередь достал из кармана телефон, который показался Дазаю неприлично дорогим. — Как тебе первая пара? — неловко спросил Дазай, пытаясь завести диалог, и от напряжения и непонятного чувства стыда сел в нормальную позу. —Да нормально, я бы даже сказал отлично. — улыбаясь, ответил Накахара, — знаешь преподавателя? —Да, знаю, мы в одном районе живём, — ответил Дазай и слегка поежился, то ли от неловкости, то ли от холода. Чуя казался ему слишком наивным и добрым, он бы не побоялся даже слова «инфантильный» в описании рыжего. —И как он в жизни? — подперев лицо рукой, не унимался Чуя. —Да добрый дядька, если уж на то пошло. — ответил Дазай и принялся рассказывать всю его историю с самого начала и до конца. Когда дело дошло до смерти отца мистера Нативски и его депрессивного периода, Накахара заметно потускнел и мимолётно кидал взгляды, полные сожаления, на самого Антуа. Домой сегодня Дазай не попадёт, сегодня ему нужно быть на подработке в магазине, и отдохнуть никак не получится, как бы он того не хотел. Чуя провожал его на остановку глазами, неловко помахивая рукой. Осаму в ответ помахал точно так же, но более умеренно, и умчался вдаль. Сегодня должна была приехать фура, полная коробок, которую разгружать пришлось одному Дазаю, потому что его напарник не захотел брать такую тяжёлую смену, пусть и за двойную оплату. Голова гудела, когда Дазай уже был на пути домой. Деньги обещали перевести на следующий день после выполненной работы, так что до дома пришлось идти пешком два с лишним километра. Ноги подкашивались от усталости, а руки тряслись, когда их приходилось поднимать, чтобы ответить на сообщение Анны. Она на самом деле невероятно любила Дазая, часто переживала за него и старалась следить за его самочувствием настолько, насколько это было возможно, учитывая, что жили они раздельно. Она часто запрещала Дазаю идти на подобные смены, как сегодняшняя, потому что знала, что ему на утро будет невероятно тяжело. Она постоянно делала ему какие-то милые мелочи в виде открыток или бумажных подарков, потому что её семья не имела средств покупать что-либо материальное, но Анна из-за большой любви старалась по-максимуму показать свои чувства. Где-то на полпути к дому около Осаму остановилась машина, за рулём которой сидел Чуя. Он приоткрыл окно и выглянул с удобством из него, потому что машина была праворульная. —Чего один идёшь? —Да я с работы, — отмахивался Дазай. —Давай подвезу, тебе же далеко идти, — пригласительным жестом позвал Чуя. —А ты откуда знаешь? — от удивления бровь Дазая непроизвольно изогнулась. —Ты сказал, что живёшь в одном районе с мистером Нативски, а я знаю, где живут все преподаватели. —Откуда? — Дазай изумлённо вскинул уже обе брови, и на одной из них показался шрам, еле видный в сумерках. —Садись, расскажу, — ответил Чуя и с театральной наигранностью подмигнул. —Ладно, — цокнул Дазай и, закатив глаза, сел по левую сторону от Чуи, перед этим обойдя машину. Они живо тронулись с места, да так, что Дазая на секунду вжало в кресло. —Так откуда ты знаешь? —Что конкретно? — играюче отвечал вопросом на вопрос Чуя. —Про место жительство преподавателей. —Когда мы переезжали, высшие чины, — Чуя выделил слово «чины» кавычками, изобразив их одной рукой, а второй держась за руль, — были прекрасно осведомлены о нашем статусе, ну, ты тоже понимаешь, каков он, и, чтобы зарекомендовать университет, стали давать дополнительные сведения. В одной из таких бумажек я увидел личные дела всех сотрудников. —Чушь какая-то, — скептически пробурчал Дазай, смотря вглубь сквозь лобовое стекло. —Мне тоже так показалось, но из интереса я решил заглянуть, как видишь, пригодилось, — Накахара усмехнулся, — так может, скажешь, куда тебя везти? Дазай назвал адрес,и Чуя стал ехать более уверенно, потому что Осаму пообещал ему показать дорогу. —Можно вопрос? — скрестив руки на груди, спросил Дазай. —Валяй, — ответил Чуя и махнул рукой. —Почему ты вот так просто взял и подобрал меня на улице? — уставившись на Накахару, продолжал Осаму. —Ну, у нас в Японии принято помогать друзьям, разве у вас не так? На секунду Осаму обомлел от услышанного.Слово «друг» ему было дозволено услышать только дважды в жизни, и вот сейчас был второй. Так просто записать в друзья человека, которого знаешь от силы месяц, для Осаму было не то чтобы дикостью, но чем-то, что явно было вне его понимания. Всё, что смог выдавить Дазай в том состоянии, чтобы ответить на встречный вопрос Чуи, это жалкое «у нас тоже так», и остаток пути они проехали в тишине, которая на удивление не казалась чем-то давящим или неудобным, а наоборот, очень спокойной и умиротворяющей, которая смогла успокоить даже бесконечный поток мыслей Дазая. Будучи дома, единственное, что смог сделать Дазай, это переодеться и упасть на кровать, мгновенно уснув.