Близость.

Заснуть казалось чем-то недосягаемым, но невероятно желанным. Осаму в очередной раз пребывал в тревоге. Когда он поступил в университет, эти приступы на какое-то время прекратились, и жить стало гораздо легче: пропали бессонные ночи, постоянный тремор и вечное желание уснуть и не проснуться — просто потому, что устал. Сейчас же всё это вернулось вновь и без какой-либо на то причины. В его жизни наконец-то всё наладилось: появился друг, которого Осаму с недавних пор стал таковым считать, есть любимая девушка, в университете — отличная успеваемость, и все пророчат ему, что он сможет перевестись в другое учебное заведение и уехать. Да только вот тревога всё равно обуяла его. Страх ошибок всю жизнь был бок о бок с Осаму, начиная с раннего детства, потому что он знал, что любая его ошибка обойдётся родителям втридорога, а разочаровывать их не было особого желания. Сейчас Осаму тревожился о том, что он завтра может не выспаться, наберёт плохих оценок, которые могут спутаться в клубок, нарастающий с каждым днём, и он никогда больше их не исправит. Это замкнутый круг. Он знает, что ему нужно спать и что он может искоренить проблему, но чем дальше он заходит в своих раздумьях, тем тяжелее ему самому становится. А началось всё с того, что он поругался с Анной. Осаму в очередной раз взял смену, после которой не смог бы нормально существовать дня три точно, и Анна высказала ему за это. Сказала, что ему незачем так сильно убиваться и терзать себя, ибо в этом нет особого смысла. Анна искренне не понимала, кого хочет обеспечить Дазай, потому что не знала, что он мечтает о переезде. Дазай мог показаться подлецом, не говоря никому о том, что уедет, и собираясь поддерживать связь только с родителями, но это было его мечтой ещё со школы. Мечтой — пропасть из жизней всех этих людей, которые окружали его столько лет, пропасть и начать новую жизнь. И отношения с Анной для него вовсе не были чем-то, что могло бы помешать исполнению его мечты, которую он лелеет уже несколько лет. Он сам считал себя подонком, потому что знал, что Анна сильно привязана к нему и вряд ли сразу отпустит и примет как данность его пропажу, а когда поймёт — и вовсе возненавидит. Но отступать он был не намерен. В этом и проблема тревоги: в том, что проблема, которая создаётся и является её причиной, абсурдна, и её решение всегда на поверхности. Вопрос лишь в том, что человек зачастую сам не желает решать эту проблему, решая, что страдать проще, чем что-либо менять. А когда приходит время перемен, человек тревожится, потому что привык жить в страданиях, и выходить из зоны комфорта не хочется. Заснуть Осаму смог лишь тогда, когда до будильника оставалось пару часов. Прогулять учёбу возможности не представлялось, так как у Дазая была идеальная посещаемость, и она могла спасти и вывести его из положения, в котором он мог оказаться сегодня. По пути в университет, в автобусе, Осаму успел немного вздремнуть, что, на удивление, придало ему бóльшей бодрости. Уже находясь в самой аудитории, та бодрость, которая иллюзией возникла в автобусе, испарилась и не оставила за собой ни следа. Спать хотелось с каждой минутой всё больше и больше, а под конец первой пары голова сама опускалась на парту, а веки рефлекторно закрывались. Присутствие Чуи за одной партой с собой Осаму заметил лишь тогда, когда Накахара, всем видом показывая, что обеспокоен, положил руку на плечо и спросил дежурное: «Всё хорошо?» Осаму, не подав вида, что до этого не замечал парня, кивнул и лёг обратно на парту, попутно стараясь записывать всё то, что диктовал мистер Нативски. Поддерживать состояние бодрствования было непосильным трудом, так что на это уходили все силы Осаму. Именно поэтому он не ходил никуда на переменах, как это делал обычно, а использовал эти крохи перерыва, чтобы хоть немного поспать. На большой перемене Дазай упросил преподавателя, мистера Дегеля, оставить его в кабинете, прикрывшись тем, что хочет дописать работу к следующей паре, а дома не успеет это сделать, потому что много работает. Очевидно, вместо учёбы он выбрал сон и с великим удовольствием проспал ещё час. Уже будучи на пути к дому, Дазай решил, что не собирается сегодня никуда ехать на работу, а отсыплется пару дней дома. Сегодня была пятница, и в кое-то веки Осаму позволил себе иметь выходные. Как только дверь его комнаты открылась, он мигом сбросил с себя всю одежду и, скинув плед с кровати, прыгнул под одеяло, мгновенно уснув. Сегодня мать Осаму, Ханна, должна была встречать гостей, так что приехала с работы пораньше. Она лишь ограничилась фразой «Я дома», а не получив ответа, решила, что Осаму, как обычно, в наушниках делает очередную университетскую работу, и, чтобы не отвлекать, не стала заходить в комнату. Как оказалось через час, гостями семьи Осаму были Чуя с его матерью Оливией. Оливия была на вид приятной женщиной с идеальной фигурой и невероятно молодым, практически без морщин (что странно для её возраста), лицом, с рыжими, практически огненными волосами. Эймс был городом, не особо следящим за этикетом, так что они приехали в гости достаточно поздно по просьбе Ханны, которая оправдала это тем, что ей нужно успеть подготовиться к приёму после работы. Сначала, по всем канонам и правилам, Чуя какое-то время сидел с женщинами. Ханна яростно расспрашивала об учёбе, оценках, увлечениях и девушке. Когда речь зашла о последнем, Чуя неловко прочистил горло и быстро сменил тему. Уже где-то в середине посиделки Ханна предложила Чуе пройти в комнату Осаму, познакомиться с её сыном. Она не назвала имени, и Чуя в неведении отправился на второй этаж. Неловко постучал в дверь, не особо желая с кем-то знакомиться, но из вежливости решил, что так будет лучше и для Ханны, и для Оливии. Когда за дверью никто не ответил, он, слегка помявшись, решил войти, тихо дёрнул ручку вниз и открыл дверь. Приглушённый свет фонаря, пробивавшийся сквозь шторы, едва освещал комнату. Оливия говорила Чуе, что у Ханны есть сын, но кто именно, ни он, ни она не знали. На секунду Чуе показалось, что он в каком-то ужастике, в котором мать после смерти сына потеряла рассудок и воспитывает куклу. Чуя едва зашёл в комнату, как Осаму сразу же промямлил сквозь сон: —Я сплю. Голос у него был грубым,хриплым, так что Чуя не смог разобрать, кто это говорит, и чуть не сгорел со стыда, решив, что зашёл в спальню Ханны и отца Дазая, Ёсиро. За один миг он залился краской и уже собирался выходить, когда Дазай продолжил: —Чуя? — всё тем же голосом спросил Осаму. —Да, — чуть заикнувшись, ответил Чуя. — Дазай, это ты? Что ты здесь делаешь? —Живу. —Прости, пожалуйста, — ойкнув, взмолился Чуя. — Я не хотел тебя будить, я уйду. — Уже открывая дверь, стоя к ней спиной, воскликнул Чуя. —Да ладно тебе, ложись со мной. У меня так все выходные пройдут, а так хоть вместе время проведём. —А можно? — по-детски недоверчиво спросил Чуя. —Ложись уже, если хочешь. Чуя сначала немного помедлил, но всё равно пристроился аккуратно к стене. Изредка на улице проезжали машины, издавая шипящие звуки из-за мокрого асфальта после дождя, а после и сам дождь начался. Чуя обратил внимание, что капли за окном Дазая никак не смущают, но, увидев, что дождь усилился и стал косым, решил, что будет правильно закрыть окно. Да и, посмотрев на Осаму, Чуя понял, что тому стало холодно, ибо он съёжился в позу эмбриона. Когда минут через двадцать самого Чую начало клонить в сон, он накрыл в конце концов Дазая его одеялом, которое тот во сне скинул с кровати, и сам начал засыпать. Спустя какое-то время в комнату зашла Ханна с Оливией. Они хотели позвать Чую, чтобы уехать домой, но, увидев, что Чуя уснул и Дазай вместе с ним, решили, что лучше их не трогать. Когда Ханна проводила Оливию, она зашла в комнату и потрясла Чую за ногу, пытаясь разбудить. Она, естественно, поняла, что он притворялся спящим, чтобы остаться, поэтому решила, что будет неплохой идеей подыграть ему, а после оставить ему вещи, чтобы переодеться. — Чуя, я знаю, что ты не спишь. Вещи на стуле, переоденься и отдыхайте. Я знаю, что вы знакомы. Когда Ханна вышла из комнаты, Чуя быстро переоделся и нырнул обратно под одеяло к Осаму. Чуя уже было заснул, но Осаму перевернулся, крепко обняв Чую и прижав к себе, так, что сон как рукой сняло. Накахара не знал, как реагировать, но счёл это обычным дружеским жестом, и именно п оэтому обнял в ответ и практически сразу уснул.