Титаник: Невозможной нежности море

      Когда дневная прогулка подошла к концу, семьи Уилеров и Хопперов прошли в банкетный зал на обед. Воздух в таких местах был привычно пропитан богатством: духами, ароматами изысканных блюд, а единственным приемлемым шумом здесь считался звон бокалов.        Длинный стол был украшен хрустальными вазами с цветами и ломился от блюд. Всё: от сервировки до манер официантов, двигавшихся бесшумно между столами — было безупречным.       Джейн села справа от Майка и с первого же своего движения, ясно дала ему знать, что спектакль начался. Она расстелила салфетку на колени, нежно улыбнулась и, как истинная леди, взяла бокал вина, отогнув мизинец. Словно она готовилась с этому дню много лет, проводя часы за уроками этикета.       А ведь она даже не подозревала, насколько Майку было безразлично. Эта церемония и старательность, с которой девушка играла идеальную невесту, казались ему изрядно бессмысленными. Конечно, он сам вырос в этом, наизусть знал все правила и исправно исполнял, но не видел в них ни красоты, ни жизни. Какое ему должно быть дело до того, каким ножом Джейн режет мясо и как высоко поднимает мизинец при глотке вина?        Он мельком взглянул на неё и едва заметно усмехнулся. Интересно, сколько времени она репетировала этот ужин?       В зале будто стало тише, когда к ним присоединились главный конструктор «Титаника» Томас Эндрюс и директор компании White Star Line Брюс Исмей.       Карен разразилась улыбкой, сестра выпрямилась, Джейн склонила голову в приветствии. Все, кроме Майка, заметно оживились. Титаник, конечно, чудо инженерии, но стоит ли так трепетать перед людьми, если они просто строят корабли?       — Может, я и создал проект, — с лёгкой улыбкой говорил Эндрюс, отвечая на вопрос Теодора, — но идея, несомненно, принадлежит мистеру Исмею. Именно он захотел создать пароход такой роскоши и величия, чтобы ничто с ним не могло сравниться. И вот — воплощение мечты.        Эндрюс говорил спокойно, уверенно, о корабле — так вообще с блеском в глазах: человек, любящий своё дело и знающий ему цену. Не было в его речи и высокомерия, что резко отличало его от Исмея: тот наоборот, был холоден, держался надменно, будто каждый раз спешил напомнить, кто за столом самый важный.       — Майкл, подашь, пожалуйста, шампанское? — нарочито вежливо произнесла Джейн, посмотрев на жениха.       Майк пожал плечами, дотянулся до бутылки и молча передал её. Джейн на мгновение растерялась, явно ожидая, что он нальёт напиток сам. Только когда тишина между ними затянулась, Майк, вспоминая о манерах, взял бокал и сделал всё как положено.       Его рассеянность не укрылась от внимательной старшей сестры. Нэнси сидела слева, вела разговор с гостями, и при этом успевала бросать брату предупреждающие взгляды. Майк, поймав один из них, хитро показал ей язык, как делал когда-то в детстве.        Нэнси чуть заметно фыркнула, склонила голову, чтобы скрыть улыбку, и шепнула ему:       — Веди себя прилично, ребёнок.       Майк лишь тихо хмыкнул.       Он уже давно закончил трапезу, но уйти никто не позволял: правила приличия обязывали сидеть до конца. Ему же хотелось выбежать на палубу, вдохнуть солёный воздух, а потом вернуться в каюту и с головой уйти в какую-нибудь книгу: хотя бы в приключения Шерлока Холмса.        Час за часом взрослые говорили об одном и том же. Майк боролся с желанием зевнуть, да что уж он: даже по Джейн было заметно, что ей приходится сдерживать усталость, чтобы сохранить осанку ровной. Больше всех жалко было Холли: младшую сестру, которая сидела, скучающе сминая льняную салфетку.       — А вы почему решили посетить «Титаник»? — вдруг спросил Эндрюс, мягко улыбнувшись.       Карен, только и ждавшая повода заговорить о сыне и грядущем торжестве, заметно оживилась.       — Наш сын Майкл и мисс Джейн скоро сыграют свадьбу в Америке! — произнесла она с улыбкой, стараясь сохранить в голосе скромность. — Если у вас будет время, будем счастливы видеть вас на празднике.       На самом деле, Майк уже сбился со счёта, сколько незнакомцев приглашено на его собственную свадьбу, событие, которое, вроде подразумевает искренность и любовь, а не витрину деловых связей.        Он тяжело вздохнул.        — О, можете не утруждаться, — вдруг произнёс Майк. — Смотреть там всё равно не на что.       За столом мгновенно повисла тишина.       — Майкл! — строго одёрнул его отец.       Карен вспыхнула.       — Прошу извинить его, — быстро заговорила она. — Майкл просто волнуется перед свадьбой, ему всего восемнадцать.       — Да, — строго добавил Теодор. — Когда придут обязанности, он поумнеет.       Эндрюс сдержал лёгкую улыбку, кажется, понимая юношу. А вот Исмей, напротив, насупился, словно не верил, что кто-то мог позволить себе подобную дерзость в его присутствии.       — А кто придумал название корабля? — поспешила вмешаться Нэнси. — Вы, мистер Исмей?       — Разумеется, — оживился директор компании, довольный интересом к своей персоне. — Я исходил из масштабов. Огромный корабль, его размер внушают доверие! В этом и заключается сила.       Майк заметил: о чём бы не говорил этот человек, привыкший к тому, что с ним всегда соглашаются, он делал это с особым самодовольством.        Майк же не мог разделить общего восторга. Он поднял на него взгляд и усмехнулся, явно забавляясь.       — Скажите, мистер Исмей, — вежливо произнёс юноша, — а вы знакомы с работами доктора Фрейда?       Исмей моргнул, сбитый с толку.       — Фрейда?       — Да, — Майк склонил голову, поддерживая тон. — Его размышления о навязчивом внимании некоторых мужчин к размерам могли бы показаться вам… познавательными.       Родители Майка уставились на сына с откровенным ужасом. Нэнси прикрыла глаза, Джейн удивлённо посмотрела на жениха, а мистер Хоппер отвернулся, явно из последних сил удерживаясь от смеха.       А Майк, выдержав паузу, спокойно отодвинул стул, поднялся и, не торопясь, направился к выходу.       — Фрейд?.. — недовольно пробормотал Исмей, неуверенно оглядывая присутствующих. — Это кто вообще? Пассажир, что ли?       Никто ему не ответил.

***

      Расстояние между ним и Америкой сокращалось с каждым часом, поэтому, когда первый день плавания начал подходить к концу, Майка охватила неумолимая тревога. Казалось, он висит над пропастью, из последних сил цепляясь за край, а миг, когда пальцы неизбежно разожмутся, — лишь вопрос времени. Он кричит, но никто его не слышит.       После обеда ему наконец удалось побыть одному в своей каюте, и это, пожалуй, было самым приятным событием дня. Он был бы рад и прогуляться, но слишком ясно понимал, что стоит ему показаться — и ему предложат компанию Джейн.       Но легче от одиночества не стало.       Мыслями он всё ещё находился за столом, в окружении своей семьи, в этом блестящем зале, где почти каждый третий ожидал их с Джейн праздника, даже не зная их лично. Жизнь, в которую его вели с самого рождения, настолько глубоко сидела в нём, что он ни на секунду не мог избавиться от её присутствия.        В дверь раздался тихий стук, ритм которого Майк узнал бы из тысячи.        На пороге стояла его мать, известная своей обаятельностью, умело сочетала во взгляде заботу, и светскую собранность. Самого детства Майк улавливал этот холод даже в моменты материнской нежности.        — Можно? — спросила Карен, не ждя ответа и проходя внутрь, как делала всю жизнь.       — Да… что случилось? — он вздохнул, заметив это.       — Ты в порядке?       — Более-менее, — он повёл плечом, не желая высказываться — то же самое, что говорить со стеной.       Женщина внимательно посмотрела на него, и в её взгляде появилось нечто тёплое, что на него всегда действовало. Она подошла ближе.       — Ты весь день отстранённый. Мы сейчас гуляем по палубе. Выйди к нам.       — Зачем? — устало ответил он, не сдерживая раздражения. — Чтобы изображать счастливую пару?       — Майкл, — её голос стал строже, — Джейн твоя невеста.       — Я в курсе, — он безрадостно усмехнулся, и чуть развел руками в недоумении. — Просто не понимаю, почему вы от меня ждёте энтузиазма. Я не собираюсь притворяться. Это не мой выбор.       Карен тяжело вздохнула, оглядев сына с тоской. Конечно, не его — они оба об этом прекрасно знали.       — Я понимаю, что тебе тяжело, — Карен шагнула ближе и коснулась его руки — вытянутых угловатых пальцев, таких же бледных, как её собственная кожа. — Но такие браки нормальны. Союзы создаются не только из чувств.       Верила ли она своим словам?        — Тогда не надо делать вид, что это про них, — Майк поднял на неё взгляд. — Я с самого начала говорил, что не готов пока к супружеству.       Карен резко обвела рукой дорогую каюту.       — Эти правила дали тебе всё это — комфорт, безопасность, будущее. Мне тоже не делали предложения из любви, Майкл. Но я же полюбила твоего отца.       — Или привыкла, — тихо заметил он.       Карен вздрогнула.       — Да, — после паузы ответила она со вздохом, будто признаваясь в том, о чём и так все знают. — Я вышла замуж, не зная его. Но чувства пришли. И к тебе они придут.       Мысль о том, что любовь — это всего лишь следствие времени и привычки, вызывала у Майка липкий страх.       — Нет, — наконец сказал он. — Вы не дали мне даже шанса разобраться в себе. И вот этого я вам никогда не прощу.       — Майкл, — с раздражением продолжила она, — тебе восемнадцать. Все в твоём возрасте уже определяются. Я наблюдала за тобой всю жизнь, и ты не проявил интереса ни к одной девушке. Ни разу. Сколько бы ты тянул? До тридцати? Я не могла ждать.       — Вот именно, — резко ответил он. — Это вы не могли ждать. Не я.       Он отвернулся от неё. В памяти всплыли приёмы, неловкие разговоры на них и взгляды девушек, с которыми от него ждали флирта. В такие моменты, он только отчётливее чувствовал себя не на своём месте.       — Я не хочу с тобой ругаться, — мягче сказала Карен. — Я стараюсь тебя понять. Но мы с отцом желаем тебе только лучшего, Майк. Со временем ты это поймёшь.       — Да я понял, — резко ответил юноша, оборачиваясь. — Я смирился. Делайте что хотите. Но перестаньте требовать от меня спектакля. Я не могу быть для Джейн тем, кем не являюсь. Не могу делать вид, что это что-то большее, чем договорённость, потому что это она и есть. И ты знаешь об этом.       Он сделал паузу, выдыхая.       — Она ни в чём не виновата. Но когда меня заставляют изображать кого-то рядом с ней, я… я чувствую себя… ужасно.       Дверная ручка дёрнулась, будто кто-то зацепил её с другой стороны. Майк замер, затем быстро подошёл к двери, приоткрыл её и увидел, как за поворотом коридора исчезает знакомый подол платья.       Джейн.       — Мам, прости, если был груб, — Майк провёл рукой по лицу и поставил точку: — Встретимся за ужином.       Карен несколько секунд просто стояла, будто хотела возмутиться, но в итоге лишь тихо выдохнула необходимое — скорее ей, чем ему:       — Прости меня, сынок.

***

      Уилл и Джонатан брали от своего путешествия всё, что могли. За каких-то несколько часов братья уже успели исследовать каждый уголок, куда им позволял доступ. Уилл, не скрывая любопытства, часто бросал взгляды на двери, ведущие в залы первого класса. Он мечтал хотя бы одним глазком увидеть эти чудесные комнаты, чтобы запомнить каждую деталь, и потом перенести на бумагу.       Байерсы бродили по палубе, смеялись и вспоминали, как когда-то сбегали из дома, чтобы целый день слоняться по городским улицам, скрываясь от матери и возвращаясь только к ужину.       И ведь мама наверняка уже читала в газетах о первом рейсе «Титаника». Скорее всего, она и подумать не могла, что её сыновья — которых она ждёт в Америке, — плывут к ней прямо на этом величественном судне.       Братья же радовались возможности просто вместе отдохнуть. Они обсуждали «Титаник», пассажиров, шутливо пародировали разговоры первых лиц вдалеке.       — Оу, у вас, сэр, так много денег! Сколькими компаниями вы владеете? — Джонатан изобразил жеманную даму, что сошла с верхней палубы под руку с кавалером.       — Оу, красотка, — протянул Уилл, утрируя бархатный баритон. — У меня ровно двести шесть компаний… по производству механических птиц.       Оба с трудом сдерживали смех.       Мужчина, за которым они наблюдали, как кстати поправил свой идеально выглаженный пиджак.       — Этот костюм стоит дороже всей одежды пассажиров первого класса вместе взятых, — не унимался Уилл, едва не прыснув в голос.       Дама что-то сказала своему спутнику, и Джонатан пискляво сымитировал её восторг:       — Ах, вы так богаты! Скажите, этот корабль ведь тоже ваш?       — Конечно, пойдём, покажу тебе котельную, — закончил Уилл низким голосом и они громко рассмеялись.       До самого вечера братья гуляли. Иногда Уилл подтрунивал над Джонатаном, подталкивая его локтем и предлагая «познакомиться с кем-нибудь из дамочек третьего класса». Джонатан лишь усмехался, отмахиваясь. Он искренне хотел провести это путешествие с братом, а не со случайной незнакомкой — особенно сейчас, когда его младшего что-то тревожило.

***

      Остыв после неприятного разговора с матерью, Майк долгое время сидел в кровати, глядя сквозь предметы и лишь иногда цепляясь взглядом за картины.       Ему казалось, он был готов провести среди них все часы до ужина, но в конечном итоге сдался, решив покинуть каюту раньше. Убедившись, что в коридоре пусто, что никто из семьи не заметит его недолгого отсутствия, он по-тихому совершил побег.       На палубе было до бодрящего прохладно, особенно после душных батарей. Майк оглядел пространство, опасаясь, что может встретить родителей или Хопперов здесь.       Он встал у лееров, канув взглядом вниз, теряя внимание напрочь. Освободив голову от дум, он наблюдал за волнами, оставленными кораблём, бликами солнца в водяной глади. И на минуту стало так спокойно, тихо, хорошо, что громкий, ещё не совсем знакомый ему голос Джеймса вдалеке не сразу привлёк внимание.       Майк быстро метнул взгляд в сторону звука — там, сквозь толпу, скрывавшую его от вида, шла вся его семья с семейством Хопперов вдоль судна.       Он быстро попятился назад, за поворот, и, не придумав ничего лучше, направился к открытой лестнице, быстрыми шагами сбегая с неё вниз.       На нижней палубе было иначе. Майк огляделся по сторонам, будто сам не заметил, как здесь очутился. Он обернулся на лестницу, на болтающих стюардов, что не заметили его проскок — ему не стоило здесь находиться.       Он остановился у перил, чтобы отдышаться, и сам не заметил, как стал наблюдать — за чьей-то неровной игрой на губной гармошке, за спором двух мужчин, за детьми, носящимися между скамейками.        Майк всматривался в лица, в улыбки и… в пары. В те, что держались за руки и склонялись друг к другу ради поцелуев украдкой, не видя больше ничего вокруг. Они, вероятно, копили на эту поездку, что Майку досталась по праву рождения, месяцами. Но не выглядели сломленными, напротив, казалось, что ничего им в жизни не было страшно.       Он задумался.       Смог бы он так?       Отказаться от дома, имени, статуса и всё равно улыбаться, если рядом человек, ради которого можно забыть обо всём остальном?       Майк бы так и бродил между скамейками до ужина, если бы взгляд вдруг не зацепился за двоих парней неподалёку, выделявшихся на фоне остальных своим громким смехом. Один казался старше, а вот второй…       Второй же на вид был примерно его возраста, только выглядел, улыбался иначе — куда свободнее, чтоли. Сидел, смеялся, глядя в сторону моря. В его открытых зелёных глазах стоял блеск, а щёки красились румянцем, и весь этот вид отчего-то сбивал с толку.       Да. Майк видел его днём на нижней палубе. Всего на мгновение — до того, как к нему подошла Джейн.       Он вдруг осознал, что уже долго не отводит взгляд, и тут же резко сделал это, нервно оглядываясь. Вдруг кто-то заметил его промедление? Некрасиво так по-долгу смотреть на человека. Майк направился к лестнице, изрядно спеша.       Он быстро скрылся наверху, не подозревая, как пристально зелёные глаза прожигали его спину в последний момент.

***

      На этот раз они сидели за длинным, безупречно сервированным столом — без Исмея и Эндрюса, и Майк почувствовал облегчение.        Но, помимо их семьи и Хопперов за столом собралось множество друзей родителей, знакомых Майку из далекого детства. Оливер, Давид, Георгий, их новые жёны, пара маминых подруг — вдов. Все они поочерёдно здоровались с ним, как с юным наследником, но Майк чувствовал их снисходительность.       В этом обществе фальшь пахла духами от Герлен, мешалась в воздухе с ароматом жареного мяса, вин и сигарного дыма из трубки его отца.       Череда рукопожатий, натянутые улыбки, приветствия — и все расселись вокруг стола. Мужчины уже начинали свои утомительные разговоры о делах, женщины — о именах и удачных партиях.       Майк сидел между Джейн и Нэнси, как и в прошлый раз, — каждый здесь имел своё место.       На Джейн же не было лица, она будто специально чуть отвернулась в сторону от него, даже не поздоровавшись при встрече. Да, она точно слышала их разговор. Майк хоть и не спешил перед ней извиняться, всё равно ощутил неприятную тягу в легких.       Джейн ведь тоже пленница этих обстоятельств.        Ужин тек своим чередом. Майк механически ел, не слушая разговоров.  Иногда только шутливо пинал Нэнси под столом, на что та сдерживала улыбку и посылала ему строгие взгляды.       За спиной вдруг послышался знакомый голос. Майк обернулся — Исмей. И, кажется, капитан. Его передёрнуло, но часть разговора всё равно дошла до ушей против воли:       — Остальные четыре котла вы ещё не запускали?       — Нет нужды. Мы идём по графику.       — Видите ли, Титаник знаменит размерами, но я бы хотел удивить мир и скоростью! Пусть газеты напишут, что-нибудь новенькое!       Майк закатил глаза. Комплексы. Вот что двигало этим человеком. Даже гигантский корабль нужен ему был из тщеславия.       Вернув взгляд на свой бокал, он вдруг услышал своё имя — и тут же обратил внимание на стол.       — На их свадьбе будет более четырёхсот человек! — гордо заявила мать.       Майк краем глаза взглянул на Джейн — та сидела прискорбно. Раньше при упоминании свадьбы её глаза блестели счастьем, а сейчас едва заметной влагой. Но стоит отдать должное — ни одной слезинки она не проронила, сдерживая бурю эмоций в себе.       Через пару часов ужин утратил свои официальные черты. Даже в светском обществе лёгкий аромат вина позволял людям расслабиться хоть на минуту. Их стол немного поредел: Холли ушла спать, Хоппер отошёл на перекур, а отец Майка с деловыми партнёрами общался в другом конце зала.       Джейн, уже слегка опьяненная, пустым взглядом смотрела в сторону, словно вовсе была здесь одна. За весь вечер она даже не подняла глаз.       Майк и сам немного выпил, позволяя себе отпустить напряжение. Он успел обсудить светские сплетни с Нэнси, тихо посмеяться с ней и, на удивление, со Стивом, присоединившимся к разговору. Раньше он казался ему непробиваемым эгоистом и неприятным человеком. Но теперь, выглядел иначе. Возможно, Нэнси его изменила, сделала проще, человечнее, чтоли.       Хорошее настроение за столом держалось ровно до того момента, как кто-то произнёс слово свадьба, уже в который раз.       — Такой красивый союз, — проговорила мисс Кэтрин. — Как вам удалось найти Майклу столь очаровательную невесту?       Майк поднял короткий взгляд на Джейн: девушка никак не реагировала.       — Ну что вы такие серьёзные? — продолжила Кэтрин тоном, каким обычно принято говорить с детьми. — Вы теперь почти родные. Майки, ну обними же свою будущую супругу.       Тот медленно выдохнул. Приторный голос Кэтрин — такой же, как десять лет назад, когда она тянула его за тогда еще пухлые щеки, — раздался эхом в голове.       — Не стоит, — выдержанно сказал он и сделал глоток вина, ни на кого не глядя.       Джейн опустила голову, будто опозоренная этим отказом, и пару прядей, выбившихся из чёлки, закрыли её порозовевшие скулы от внимания незнакомок. Майк заметил её реакцию краем глаз и промолчал. Женщины же обменялись взглядами и снисходительно усмехнулись, словно перед ними — смущённые подростки.       — Ах, юность, — протянула одна из них. — В этом возрасте всё такое… неловкое.       — Майкл, — позвала его мать. — Прояви уважение.       Он медленно повернулся к ней, не в силах больше терпеть.       — К чему именно? — негромко спросил он. — К этому разговору?       Карен сжала губы, оглядела сына и покраснела. К её же счастью, за столом и эту фразу воспринимать в серьёз не стали — женщины улыбнулись пуще прежнего.       — О, не сердись, — засмеялась дама с рыжим пучком на голове. — После свадьбы это смущение быстро проходит. Особенно… в первую ночь.       По столу прошлась волна заливистого смеха.       Майка натурально передёрнуло от того, с какой лёгкостью были сказаны эти слова, будто его будущего уже и не существовало вовсе.        — Перестаньте, — тихо попросил он.       — Майкл, — мать резко подняла на него глаза.       — Я прошу вас… — он запнулся, сжав пальцы на ножке бокала. — Не говорить об этом так, будто всё уже решено.       — Но, дорогой, всё решено, — мягко и слегка наивно сказала Карен, будто не понимала, что сын имеет ввиду.       — Мы ещё не женаты, — резко перебил он. — И, может быть, не стоит вести себя так, словно… это уже случилось. Не надо делать вид, — глухо добавил Майк, — будто всё это — про чувства. Мы все знаем, зачем нужен этот брак.       Карен опустила взгляд. Нэнси посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Стив неловко откашлялся, явно жалея, что не вышел из-за стола с остальными мужчинами.        А Джейн…       Майк заметил её слезы, только когда она резко втянула воздух. Если раньше он думал, что когда-нибудь, позже, через года, правда причинит ей боль, то ошибался. Он сделал это сейчас.       Джейн отодвинула стул с резким скрипом на весь зал и, не поднимая на Майка взгляда, поспешила к выходу, боясь, что сорвётся у всех на глазах, если помедлит.       За столом никто не произнёс ни слова.       Все смотрели на Майка, ожидая, что тот бросится за ней. Он же сидел, пряча часть лица за бокалом, в надежде не столкнуться ни с одним ровно подведённым тушью осуждающим взглядом.        Нэнси пнула его под столом каблуком.       — Майк, — прошептала она. — Ты сейчас же пойдёшь за ней.       — Нет, — спокойно ответил он, не смотря на сестру.       — Ты поступил жестоко, — проговорила Нэнси. — Ты обязан извиниться.       Он тяжело выдохнул. Знал, что она права, но внутри всё же противился этому.       — Майк… — голос девушки смягчился.       Он на мгновение закрыл глаза, затем резко поднялся.       — Хорошо, — бросил он. — Хорошо.       Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, он вышел из-за стола и направился вслед за Джейн.

***

      Джейн бежала, и ледяной морской ветер морозил её мокрые от слёз щёки до жгучей боли. Майк её не выбирал.       Она снова чувствовала себя чужой. Ощущала взгляды, слышала шёпот за спиной, заглушающий все мысли. Они знают. Они все, наверняка, знают, и Майк — в том числе.       Все годы учёбы, бесконечные уроки этикета, работа с психоаналитиком — напрасны. Ни платья, ни образование, ни осанка не способны помочь тому, кому изначально не предназначены.       Она всё ещё девчонка из приюта.       В двенадцать лет в её жизни произошло чудо, когда её — такую замкнутую, испуганную, почти не говорящую, с наголо остриженной головой, потому что в приюте иначе не боролись со вшами, — заметил человек.       Да, он был богат, но куда более важным для ребёнка оказалось его большое сердце.       С тех пор прошло пять лет. Внешне её жизнь изменилась до неузнаваемости: просторный дом, беззаботные вечера, книги, платья, музыка, балы. Но в душе она была всё так же ранима и неуверенна.       Её отец, Джеймс Хоппер, бесспорно, окружал её заботой, но человеком был занятым: много работал, возвращался домой поздно вечером. Джейн знала: он любит её. Но его любви было недостаточно.       Когда её обучили грамоте, она нашла спасение в книгах. В библиотеке Хоппера хранились романы, оставшиеся от его погибшей дочери, девочки, которую Джейн никогда не знала. Эти книги оказались для неё куда интереснее детективов и научных трудов, что читал её отец.       В этих историях мужчины были героями. Они всегда выбирали своих суженых и никогда не стыдились своего выбора. Джейн не знала, что у Майка этого выбора никогда не было.       Когда Хоппер впервые взял её на бал, Джейн ещё долго не могла поверить своему везению: из бедного приюта — сразу в свет. Она нашла счастье в этой красивой жизни, которая когда-то казалась нереальной судьбой Золушки.       И именно тогда, в шестнадцать лет, она впервые увидела его.       Майкла Уилера.       Юные леди произносили это имя вполголоса и часто обсуждали его как завидного жениха: красивого, богатого, образованного. Под влиянием этих разговоров Джейн решила: если он нравится всем — значит, он и есть тот самый.       Она наблюдала за ним издалека, пока однажды их не представили друг другу.       Когда родители Майкла начали рассматривать её как возможную невесту, Джейн обрела надежду. Значит, её приняли? Значит, она не ошибка?       Майкл был наделён правильной, холодной красотой. Он никогда не старался понравиться: ему это было не нужно. Но именно это делало его ещё привлекательнее для всех вокруг — и для Джейн в том числе.       Она вроде и знала его, но в то же время не знала вовсе. Но разве это было важно? Для всех давно стало очевидно: Майкл Уилер — идеал.       Когда родители Майкла заговорили о браке, о ней, Джейн умоляла отца согласиться. Уверяла, что именно в этом заключается её счастье. Тот, конечно, сомневался, боясь потерять вторую дочь, отдав её не тому человеку, но в конечном счёте сдался.       И казалось, её мечта почти сбылась: они обручены.       Майкл Уилер и Джейн Хоппер.       Она считала дни до «Титаника», но не из-за величия лайнера.       Приглашения разосланы. До торжества — неделя, а Майк всё так же очарователен. Остальные девушки на корабле теперь завидуют ей, видя его рядом.       Но всё изменил сегодняшний день.       Джейн вцепилась в перилах, в их холодный метал, и посмотрела на воду.        Когда самый идеальный, выбранный всем миром человек смотрит на тебя как на ошибку, значит, так оно и есть.        Мысли Джейн путались, сознание плыло. Она и представить не могла, что делает, когда вставала на нижнюю перекладину, не веря самой себе.       Отец уже терял дочь, причём родную. Вторая потеря точно дастся ему легче, а со временем, может быть, он подарит шанс другой сиротке — более достойной всего этого.       Её ноги дрожали, а платье цеплялось за леера, словно старалось удержать её здесь. Она поставила ногу выше и, несмотря на длинный подол, перелезла по другую сторону перил. А когда повернулась к океану, безлюдная палуба и оценивающие взгляды наконец остались позади.       Внутри смешались обида, стыд, отчаяние и усталость. Всё должно закончиться.       Прямо сейчас.       И Джейн была уверена: ничто — ничто — не сможет её остановить.