Школа MBTI

Пресс-конференция должна была стать триумфом Алекса. Всё было выверено до миллиметра: безупречный костюм, разложенные по полочкам отчёты, подобранные лояльные родители в первом ряду. Даже воздух в кабинете директора казался стерильным, пропущенным через фильтр бюрократии. Алекс стоял у доски, его поза кричала о контроле, но в уголках глаз пряталась застывшая тревога. Он был солдатом, исполняющим приказ, и уже начинал понимать, что стреляет по своим. Джулия сидела сбоку, сжав руки в белых костяшках. Её «Комитет восстановления» был отодвинут на задний план, как ненужный хлам. Она видела, как директор кивает на каждое слово Алекса, а родители смотрят на него с обожанием спасителя. Тошнило. — Таким образом, операция была проведена в строгом соответствии с регламентом, — голос Алекса был ровным, как линеечка. — Угроза нейтрализована, похищенные средства возвращены. Школа в безопасности. В этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась. На пороге стояли они. Не как жалкие изгои, а как делегация из другого, настоящего мира. Впереди — Лукас. Его лицо было бледным, но глаза горели холодным синим пламенем. За ним — Марк, с телефоном в руке и с такой язвительной усмешкой на губах, что у нескольких родителей перехватило дыхание. Сбоку встала Аяно, её бесстрастный взгляд сканировал комнату, как прицел. Джейк остался у двери, перекрывая её своей могучей фигурой. — Безопасность? — громко и чётко произнёс Лукас. Его голос перекрыл гул голосов. — Интересная трактовка. Когда безопасность обеспечивается за счёт сделки с дьяволом. Директор вскочил. —Что это значит? Вас здесь не ждали! Охрана! — Охрана занята, — парировал Марк, не отрываясь от телефона. — Проверяют анонимный звонок о заложенной бомбе в учительской. Глупо, конечно, но протокол есть протокол. Верно, Алекс? Алекс стоял, как вкопанный. Его безупречная маска дала первую трещину — по щеке пробежал нервный тик. — Вы не имеете права... — начал директор. —Иметь право — это как раз ваша специализация, — перебила Аяно. Её тихий голос был слышен в самом дальнем углу. — Мы же принесли факты. Лукас шагнул вперёд, к самому столу президиума. —Алекс действовал не по своей инициативе. Он получил приказ. От человека, которого якобы разыскивает. От Николаса. В комнате повисла шоковая тишина, а затем взорвалась гулом возмущённых возгласов. — Это клевета! — кто-то крикнул из задних рядов. —Докажи! — потребовал директор, побагровев. Марк поднял телефон. —С удовольствием. — Он нажал кнопку, и из динамика полился тот самый обрывочный голос Алекса: «…Ваше сообщение получено. Я действую. Но это последний раз. Я не буду больше…» Алекс побледнел, как полотно. —Это... это подделка... —Конечно, — язвительно сказал Марк. — Всё, что тебе не нравится, — подделка. А я, между прочим, могу предоставить полную спектрограмму и цифровые отпечатки, доказывающие подлинность. Но это скучно. Куда интереснее вот что. Он переключил запись. Раздался новый голос — холодный, узнаваемый, принадлежащий Николасу. Они добились этого, скомбинировав старые записи с его выступлений, но звучало это пугающе достоверно. «Алекс...твоя благонадёжность висит на волоске. Один мой звонок в попечительский совет о твоём... увлечении... и твой отец лишится места в совете директоров. А ты — будущего. Сделаешь, как сказано». Ложь, замешанная на правде. Блеф, но какой! Алекс смотрел на них с таким животным ужасом, что даже у самых ярых его сторонников сомнения поползли, как черви. — Что... что за увлечение? — дрогнувшим голосом спросила одна из матерей. И тут вступила Оливия. Она вышла из-за спины Джейка, и в её руках был планшет. Она выглядела хрупкой, но её голос не дрожал. —Он покрывал меня. Когда я травила Лиама. Когда я устраивала свои выходки. Алекс знал. И закрывал на это глаза. Потому что я была его «источником информации» о настроениях в школе. Он использовал меня, как Николас использует его. Это был удар ниже пояса. Грязно, жёстко, но невероятно эффективно. Оливия, бывшая королева, жертвовала последними остатками своей репутации, чтобы добить тирана. В комнате начался хаос. Крики, обвинения, требования объяснений. Алекс стоял, опустив голову. Его идеальный мир, выстроенный из правил и протоколов, рушился на глазах. Он был не жертвой. Он был сообщником. И все это видели. — Ты... — он поднял на Лукаса взгляд, поленный ненависти и отчаяния. — Ты уничтожил всё... —Нет, — тихо, но чётко сказал Лукас. — Это ты начал, когда решил, что нашу жизнь можно разменять на свою карьеру. В этот момент телефон Марка завибрировал. Он взглянул на экран и его лицо исказилось. Он поднял руку, требуя тишины. —Тише! Все, заткнитесь нахуй! Его крик подействовал. В наступившей тишине он включил громкую связь. Голос, который раздался из телефона, был спокойным, почти ласковым, и от этого — леденящим душу. Это был настоящий Николас. —Браво, дети. Браво. Вы устроили прекрасное шоу. Жалко, что финал будет не таким, как вы планировали. Все замерли, слушая призрака, чьё присутствие вдруг ощутимо заполнило комнату. — Алекс больше не нужен. Он отработал своё. А вас... вас я жду. Всей вашей весёлой компанией. В «Полярной звезде». — Он сделал театральную паузу. — Приходите. Или я начну отстреливать ваших маленьких друзей по одному. Начну, пожалуй, с этой милой парочки... Лиама и Кая. У них как раз сегодня «Вечер тишины». Как думаете, надолго их хватит? Связь прервалась. В кабинете повисла абсолютная, оглушительная тишина. Триумф разоблачения обернулся новой, смертельной ловушкой. Они вытащили одного демона на свет, и тут же из тьмы показался другой, более страшный. Марк посмотрел на Лукаса. Никаких слов было не нужно. Игра была окончена. Теперь начиналась охота. И на кону были жизни их друзей. — Похоже, приглашение принято, — хрипло сказал Джейк, сжимая кулаки. Лукас кивнул, его глаза встретились с взглядом Марка. В них не было страха. Была лишь холодная, обжигающая ярость. — Пора заканчивать это дерьмо. Слова Николаса повисли в воздухе кабинета, словно ядовитый газ. Триумф моментально сменился леденящим душу страхом. Лиам. Кай. Их тихое убежище, их «Вечера тишины» — теперь стали мишенью. — Всем оставаться на местах! — крикнул директор, но его голос был полон паники. —Иди нахуй, — безразливо бросил Марк, уже прокладывая путь к выходу локтями. Его глаза метались, мозг работал на пределе, просчитывая маршруты, возможности, угрозы. Джейк, не говоря ни слова, схватил Алекса за шиворот. Тот не сопротивлялся, его воля была сломлена. —Ты везешь нас, ублюдок, — прохрипел Джейк ему в ухо. — Если хоть волос упадет с их головы, я лично переломаю тебе кости. Понял? Алекс кивнул, его глаза были пусты. Лукас схватил Марка за руку, его пальцы впились в кожу. —Мы не можем всех взять. Оливия, Эмили — остаются. Джулия, вызови полицию. Настоящую. Скажи, что в «Полярной звезде» заложники. Джулия кивнула, её лицо было мокрым от слёз, но руки уже набирали номер. —Будьте осторожны. Оливия вдруг вцепилась в рукав Лукаса. —Возьмите меня. Я знаю его. Я могу помочь. —Нет, — резко оборвал Марк. — Ты и так слишком рискуешь, выложив всё про Алекса. Сиди тут. Они вырвались из кабинета, оставив за собой хаос и крики. Бежали по пустынным коридорам, их шаги гулко отдавались в тишине. Адреналин заставлял кровь петь в жилах. --- В это время в маленькой комнатке литературного кружка, где проходил «Вечер тишины», царил покой. Лиам заваривал чай с ромашкой, а Кай расставлял по кругу свечи. Их было всего пятеро — те, кого утомляла вечная буря школьной жизни. — Слышишь? — Лиам замер, прислушиваясь. — Вроде сирены. —Может, показалось, — Кай зажег последнюю свечу. Его спокойное лицо озарилось мягким светом. Дверь в комнату тихо открылась. На пороге стоял высокий, худощавый парень в черном — тот самый, что был на складе. Его плоский, безразличный взгляд скользнул по собравшимся. — Вечеринка окончена, — произнес он. — Вам нужно пройти со мной. Холодок страха пробежал по коже у Лиама. Кай медленно поднялся, его тело стало собранным, как у животного, почуявшего опасность. —Мы никуда не пойдем. Незнакомец усмехнулся. —У вас нет выбора. --- Машина Алекса мчалась по ночному городу. Марк сидел на пассажирском кресле, его ноутбук был подключен к мобильной сети. Он взламывал городскую систему уличных камер, пытаясь найти вид на «Полярную звезду». — Он не станет их убивать сразу, — сквозь зубы проговорил Лукас, сжимая кулаки на заднем сиденье. Рядом с ним Аяно молча проверяла содержимое своего рюкзака: фонарь, мультитул, пару самодельных дымовых шашек. — Ему нужна публика. Он хочет, чтобы мы это видели. — Значит, у нас есть время, — хрипло сказал Джейк, сжимая руль так, что костяшки побелели. — Но нехуй расслабляться. Алекс, сидевший за рулем, вдруг заговорил, его голос был прерывистым: —Он... он знал всё. Каждое моё движение. Как будто видел насквозь. —Потому что ты предсказуем, как таблица умножения, — бросил Марк, не отрываясь от экрана. — Ты мыслишь шаблонами. А он — нет. Вот и всё. — Нет, — Алекс покачал головой. — Было что-то ещё. Что-то личное. Он знал про моего отца... про то, что было в восьмом классе... Лукас и Марк переглянулись. Николас копал глубже, чем они думали. Он не просто шантажировал. Он калечил души, находя самые потаённые страхи. Машина резко затормозила у старого, мрачного здания отеля «Полярная звезда». Оно возвышалось над округой, как гробница, его вывеска давно погасла, а окна были зияющими чёрными провалами. Лишь на самом верхнем этаже горел одинокий огонёк. — Ну что, — Марк захлопнул ноутбук. — Пора на бал к сумасшедшему королю. Они вышли из машины. Ночной ветер бил в лица, неся с собой запах гнили и забвения. Они стояли перед вратами ада, и каждый из них понимал — обратного пути может не быть. Джейк вытащил из багажника монтировку. —Пошли, — он посмотрел на них всех. — За наших. Лукас кивнул, его сердце бешено колотилось, но внутри вдруг стало странно спокойно. Он посмотрел на Марка, который уже направился к заколоченному входу. — Марк. Тот обернулся. —Если мы выберемся отсюда живыми... — Лукас запнулся. —Что? — в глазах Марка мелькнуло что-то неуловимое. —Я тебя либо поцелую, либо прибью. Решишь сам. Уголок губ Марка дрогнул. —Поживём — увидим. Они вошли во тьму. Тьма в «Полярной звезде» была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, вязкой, как смола. Она впитывала звук, запахи, высасывала надежду. Они двигались по бывшему бальному залу, где теперь груды мусора и обломков росли из потрескавшегося паркета, как ядовитые грибы. Фонарь Аяно выхватывал из мрака обрывки прошлой роскоши — отслоившуюся лепнину, витраж с выбитым стеклом, искажённое лицо каменного херувима. Внезапно из колонок, спрятанных в стенах, полился тихий, умиротворённый вальс. Музыка была красивой, мелодичной и от этого — леденяще жуткой. — Добро пожаловать на последний танец, — голос Николаса разнёсся под сводами, усиленный эхом. — Поднимайтесь. Я жду. Не заставляйте меня скучать. Они молча двинулись к главной лестнице. Каждый шаг отдавался гулким эхом, будто они поднимались по рёбрам гигантского мёртвого зверя. Алекс шёл впереди, ведомый Джейком, как марионетка. Его плечи тряслись. — Он здесь... — прошептал он. — Он везде. — Соберись, тряпка, — рыкнул Джейк. — Ты в долгу перед нами по гроб жизни. Марк и Лукас шли плечом к плечу. Их руки иногда случайно касались друг друга, и каждый раз от этого прикосновения по спине пробегал разряд. Это не было страхом. Это было напоминанием. О том, что есть что-то, ради чего стоит выжить. Они вышли на последний этаж. Длинный коридор упирался в массивные двустворчатые двери, обитые потёртым бархатом. Из-под них струился свет. Музыка стихла. Двери медленно распахнулись. Зал был огромным, когда-то бальным. Теперь он представлял собой сюрреалистичную смесь хайтека и запустения. По стенам тянулись провода, горели мониторы, показывающие пустые коридоры отеля. А в центре, под огромной хрустальной люстрой, с которой свисали чёрные ленты паутины, стоял Николас. Он был одет в безупречный тёмный костюм. Он улыбался. И в его руке был пистолет с глушителем, который он небрежно направил в сторону связанных Лиама и Кая. Они сидели на полу у его ног, бледные, но с непокорным огнём в глазах. Рядом, как тень, стоял тот самый худощавый незнакомец. — Вовремя, — произнёс Николас, и его голос был тёплым, почти дружелюбным. — Я начал волноваться. Алекс, подойди ко мне. Алекс, будто загипнотизированный, сделал шаг вперёт. Джейк попытался его удержать, но Марк жестом остановил его. — Ты выполнил свою роль, — сказал Николас, глядя на Алекса с отцовской снисходительностью. — Ты был полезным инструментом. Но даже самые острые инструменты тупятся. Он посмотрел на него, и в его глазах не было ни злобы, ни ненависти. Лишь холодное, научное любопытство. —Ты боишься упасть в глазах отца. Боишься оказаться неудачником. Знаешь, что я тебе скажу? Ты им и являешься. Просто хороший, старательный мальчик, который так и не научился думать своей головой. Прозвучал глухой выстрел. Алекс с выпученными от ужаса глазами рухнул на колени, хватая себя за грудь. Но раны не было. Пуля прошла мимо. Это был психологический выстрел. Унижение. — Видишь? — Николас улыбнулся. — Даже сейчас ты не можешь ослушаться. Даже когда я стреляю, ты падаешь на колени. Он перевёл пистолет на Лукаса. —А ты... ты всегда был самым интересным. Говори. Лукас сделал шаг вперёт, его сердце колотилось, но голос был твёрд. —Отпусти их. Они не часть этой игры. —Всё является частью игры! — голос Николаса впервые сорвался на крик, и эхо подхватило его, разнеся по залу. — Каждая слеза, каждый страх, каждое предательство! Я создал этот мир! Я — его бог! А вы... вы просто персонажи в моём романе! — Ты не бог, — тихо сказал Марк. Он стоял, слегка расставив ноги, его руки были сжаты в кулаки. — Ты просто одинокий, испуганный ублюдок, который не знает, как ещё заставить людей обратить на себя внимание. Твои родители, наверное, так и не научили тебя любить. Жаль. Лицо Николаса исказила судорога ярости. Маска спокойствия упала, обнажив пропасть патологического безумия. —Ты умрёшь первым, выскочка! Пистолет дрогнул в его руке, переместившись с Лукаса на Марка. И в этот миг всё произошло одновременно. Лиам, собрав всю свою волю, с силой толкнул Кая, и тот, кубарем покатившись, снёс с ног незнакомца. Джейк с рёвом бросился вперёд, как разъярённый бык. Аяно метнула дымовую шашку, и зал мгновенно заполнился едким дымом. Лукас увидел, как палец Николаса сжимается на спусковом крючке. Он не думал. Он действовал. Он бросился вперёд, толкая Марка в сторону, и навалился на Николаса всем телом. Грохот выстрела оглушил его. Обжигающая боль пронзила плечо, но это была не та боль, что он ожидал. Пуля прошла навылет, задев кость. Он был жив. Они с Николасом рухнули на пол, сцепившись в клубке ярости. Лукас, истекая кровью, бил его, колотил, душил, выплёскивая всю накопленную за месяцы боль, страх и унижение. Николас, сильнее и тяжелее, отбрасывал его, его лицо было перекошено гримасой ненависти. — Я тебя убью! Я убью вас всех! Марк, отброшенный толчком, вскочил на ноги. Сквозь дым он увидел эту схватку. Увидел кровь на плече Лукаса. И в его мозгу что-то щёлкнуло. Весь его цинизм, вся его холодная логика испарились, уступив место чему-то первобытному и яростному. Он поднял с пола тяжёлый обломок трубы. Его глаза встретились с глазами Николаса. В них не было страха. Было лишь обещание. — Никто, — прошипел Марк, — больше не причинит ему боли. Он занёс трубу. Удар был сокрушительным. Металл со звоном обрушился на руку Николаса, державшую пистолет. Раздался хруст ломающейся кости. Николас закричал — не гневно, а по-настоящему, по-человечески, от боли и шока. Пистолет выпал из его пальцев и укатился в дым. Джейк, тем временем, заткнул рот незнакомцу его же собственным оружием. Аяно уже освобождала Лиама и Кая. Всё было кончено. Николас лежал на полу, сжимая свою сломанную руку, его идеальный костюм был в пыли и крови. Он смотрел на них снизу вверх, и в его глазах бушевала буря — боль, ненависть и самое страшное для него — поражение. Марк бросил трубу, и она с грохотом покатилась по полу. Он не смотрел на Николаса. Он смотрел на Лукаса, который, прижимая руку к окровавленному плечу, тяжело дышал. — Идиот, — хрипло сказал Марк, подходя к нему. — Мог бы и убить тебя. —Но не убил, — Лукас попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли. — Значит, я был прав. Марк не ответил. Он просто подошёл, разорвал свою футболку и начал с силой затягивать ткань вокруг его раны, чтобы остановить кровь. Его пальцы дрожали. — Ты истекаешь кровью, придурок, — его голос срывался. — Держись. Сирены полиции и скорой нарастали снаружи. Игра была окончена. Тиран пал. Но цена оказалась высокой. И пока они стояли среди дыма и обломков их сломанных жизней, они понимали — собирать осколки придётся ещё очень долго. Но теперь они будут делать это вместе. Боль в плече была огненной, пульсирующей волной, с каждой секундой выжигающей из Лукаса остатки сил. Он опирался на Марка, чувствуя, как тот всей тяжестью своего тела держит его, не давая рухнуть на запылённый пол. Дым рассеивался, открывая картину апокалипсиса, который они устроили. Николас лежал, скрученный Джейком в немыслимую позу, его сломанная рука неестественно вывернута. Он не кричал. Он хрипел, и эти звуки были похожи на смех умирающего зверя. Его глаза, горящие лихорадочным блеском, были прикованы к Марку и Лукасу. — Смотрите... на них... — слюна с примесью крови брызнула с его губ. — Падаль влюблённая... Думаете... это конец? Я... я в каждом из вас... Как спора... Прорасту... Джейк грубо вдавил его лицо в пол. —Заткнись, мразь. Внизу, на подъезде к отелю, завыли сирены, замигали синие огни. Но здесь, наверху, время будто застыло. Аяно, закончив с незнакомцем, подошла к Лукасу. Её бесстрастный взгляд скользнул по пропитанной кровью импровизированной повязке. — Сквозное. Кость, возможно, задела. Идиот, — констатировала она, но её пальцы, проверяющие пульс на его запястье, были на удивление осторожны. — Второй раз сегодня меня так называют, — Лукас попытался шутить, но его голос был слабым. — Потому что это правда, — сквозь зубы проговорил Марк. Он не отпускал его, его рука, обхватывающая талию Лукаса, была железной. — Бросаться на пули... какая же это, блять, тупость. — А ты... предпочёл бы... чтобы она... в тебя попала? — с трудом выговорил Лукас. Марк ничего не ответил. Он просто посмотрел на него. И в этом взгляде не было ни язвительности, ни гнева. Была голая, неприкрытая боль, тот самый ужас, который он испытывал секунду назад, и который теперь вывернул его душу наизнанку. Он резко отвернулся, но было поздно — Лукас всё увидел. В дверях появились полицейские с оружием наготове. Их команды, крики, суета — всё это смешалось в оглушительный гул. Николаса и его подручного подняли и повели прочь. Он шёл, почти не сопротивляясь, но обернулся на пороге. Его взгляд, полный обещания вечной войны, скользнул по каждому из них. Он проиграл битву. Но его тень оставалась. Парамедики уложили Лукаса на носилки. Марк наконец разжал руки, но не отошёл. Он стоял рядом, с окровавленной футболкой и пустым взглядом, наблюдая, как они накладывают настоящую повязку, вводят обезболивающее. — Ты... поедешь со мной? — тихо спросил Лукас, его веки уже наливались свинцовой тяжестью. Вопрос повис в воздухе. Всё, что было между ними — все обиды, все уколы, вся невысказанность — требовало ответа. Сейчас. Пока не поздно. Марк молчал, глядя на него. Потом его взгляд упал на свою окровавленную ладонь. Он сжал её в кулак. — Да, — односложно бросил он. — Поеду. Это было больше, чем согласие. Это было признание. Капитуляция. Джулия, ворвавшаяся в зал вместе с полицией, бросилась к Лиаму и Каю, обнимая их, проверяя, целы ли они. Оливия стояла в дверях, её лицо было залито слезами, но в глазах читалось странное облегчение. Аяно и Джейк, отойдя в сторону, молча наблюдали за происходящим, два островка усталой, но несломленной силы. Лукаса понесли вниз. Марк шёл рядом, не отрывая от него взгляда. Мир сузился до размеров носилок и этого лица, на котором, сквозь боль и бледность, проступало нечто, похожее на покой. Когда они вынесли его на свежий ночной воздух, Лукас, уже на грани потери сознания от лекарств, прошептал: —Значит... всё-таки поцелуй... Уголок губ Марка дрогнул в подобии улыбки. —Сначала выживи, придурок. Потом... посмотрим. Он сел в машину скорой рядом с ним. Дверь захлопнулась, отсекая внешний мир с его болью, предательством и борьбой. Оставалась только дорога вперёд. И хрупкая, окровавленная, но неразрывная нить, что наконец связала их вместе. Падший тиран, пролитая кровь, незаживающие раны. Но впервые за долгое время в воздухе витало не отчаяние, а хрупкая, едва уловимая надежда. Фениксы начали своё возрождение. И на этот раз — вместе.