Solo Amore

Сегодня Чонгук проснулся с очень странным ощущением внутри. Какая-то тревога сковывала его грудную клетку, а сон был наполнен странными и тягучими, словно мерзкая и темная жижа, снами. В комнате было холодно, все-таки практически конец осени не давал надежд на теплые денечки. Поежившись и свесив ноги с кровати, Чонгук прислушался к звукам. Мама с кем-то разговаривала в своей комнате. Наверное, с бабушкой, хотя она обычно не вставала так рано утром. Судя по интонации, разговор был не самый приятный. Чонгук принялся готовить завтрак для всей семьи. Вот в чем он тоже был хорош. Гук с детства проявлял интерес к готовке и мама никогда не отказывалась от его помощи, поэтому сейчас Чонгук мог смело назвать себя профессионалом-самоучкой. Да и готовка успокаивала. Дверь рядом открылась и Чонгук услышал шаги, идущие по направлению к нему. Повернувшись, Чонгук увидел маму, застывшую в проходе на кухню. — Зайчони, присядь, пожалуйста.— все внутри Чона сжалось, а тревога усилилась еще больше, так, что покалывало кончики пальцев. — Ты, наверное, слышал, как сегодня под утро к нам приезжала скорая помощь… Но Чонгук ничего не слышал, у него был очень крепкий сон из-за постоянной утомленности. Увидев ужас в глазах матери, в груди защемило, но он продолжал слушать. —Так вот, у бабушки случился инфаркт. Я не сразу поняла, так как все случилось, когда я только провалилась в сон и скорая долго ехала, так что ее состояние сильно ухудшилось. Они не успели доехать даже до больницы, мне только что позвонили и сообщили о ее смерти. Голос матери дрогнул уже на словах про состояние бабушки, а теперь у нее покатилась первая слеза по щеке. — Мам… Чонгук не мог найти слов. Все внутри рухнуло. Он просто обнял ее и они вцепились в друг друга, как в последнее спасение. Теперь они были одни. Точнее, они были друг у друга и только. И это заставляло испытывать такую неподъемную тяжесть, как будто весь мир против них. Почему обстоятельства складывались именно так… Чонгук почувствовал, как кофта у плеча, к которому прижалась мама, начала намокать, а сама Соен мелко тряслась, беззвучно плача. В голове не было мыслей, все заполнило грустью и ощущением, будто важную часть механизма достали и заменили на дешевый аналог, заклеив изолентой. В юношестве Чонгук из-за пьющего отца часто задавался вопросом, а что чувствуют люди, когда их близкие, которых они очень любили, умирают. Теперь он понял. Когда отца не стало, Чон воспринял это примерно никак. Отец постепенно угасал, самостоятельно разрушая свое здоровье и тянул за собой ещё и семью. Кажется, Чонгук даже чувствовал облегчение, когда отца не стало, хотя он запрещает себе так думать. А теперь, когда бабушки больше не стало… Это совершенно другие эмоции. Ее смерть неожиданно подкралась, как хищник и вонзила свои когти и зубы куда-то прямо в душу, вырвала кусок и оставила рану, которая до конца никогда не затянется. Чонгук не мог знать, сколько они так простояли, но резкий звук трели будильника мамы намекал, что ей пора на работу. Но как заставить себя перешагнуть боль и желание расплакаться и продолжить жить в том же ритме, когда больше не будет ворчания утром и вечером, просьб одеваться теплее и родного «я за тобой закрою, Чонгук» каждый раз. Чон ещё не мог в полной мере осознать мысль смерти близкого человека, но в голову врезалось одно четкое понимание: как бы не было тяжело, с ним рядом была его мама, опора, которая давала маленький проблеск надежды, что не все потеряно. А вот у Соен больше никого не было. Сегодня ее мама умерла и скоро она самолично будет выбирать для неё гроб и организовывать похороны на те гроши, что они смогут выделить. Самая тяжелая участь, это выбирать гроб для своего ребенка или родителя, который ни смотря ни на что был готов биться за тебя до конца и любил той самой материнской любовью, на которую был способен, в их тяжелых условиях.

***

Открывая глаза, первое, что хотелось бы видеть Тэхену — своего будущего мужа рядом. Но, этому не суждено было сбыться. Вчера Тэмин неожиданно написал, что останется у друга на ночь, а в итоге вернулся сегодня под утро, полупьяным и очень злым, сказав, что друзья поругались и в порыве злости он уехал домой. От него пахло перегаром и чужим запахом. Как будто альфой. Кан ложиться не стал, все равно скоро было собираться на работу. Тэхен нашел его на кухне, готовящего завтрак только на себя. Хотя в начале отношений всегда готовил на них двоих и мило обнимал каждое утро в начале их совместной жизни. Вообще, когда Тэхен назначил Тэмина директором и устроил ему всю его удобную жизнь, второй сильно охладел, гораздо меньше отдавая в их отношения. Со временем и секс стал у пары реже, только когда Тэмину хотелось. А хотелось не часто, либо в порыве злости после ссоры, либо чтобы загладить вину или съехать с неприятного диалога, не желая решать ту или иную проблему. Но Тэхен все списывал на нервы на работе и такую же, как и у него, усталость. Хотя самому Киму отчего-то никогда не хотелось проводить меньше времени со своим парнем. Подходя к Тэмину, Тэхен наклонился для поцелуя, но Кан от него увернулся. — Тэмин, что такое? Мне вчера ночью хотелось нежности, так почему я не могу получить ее хотя бы сейчас? — Обнимая со спины, ласково спросил Тэхен. — Знаешь, кажется вы с Чимином вчера уже нанежничались на год вперед.— И вот старая песня. Чимин был другом детства и очень близким человеком для него. А ещё омегой. Они познакомились по причине того, что их дачные участки находились по соседству. Их дружба никогда не знала каких-то отвергнутых любовных чувств и ничего больше, кроме статуса лучших друзей ни один из них не хотел. Сказалось знакомство с детства, пока ещё нет разделения на нравится и не нравится, а вам просто весело и легко друг с другом проводить время. Когда повзрослели, доверили друг другу рассказы про первую влюбленность. У обоих с теми парнями ничего не вышло, хотя Тэхен изначально ничего особо не планировал. Просто завел летнюю интрижку, пока отдыхал у дедушек в Италии, его второй родине. — Carino, мы ведь столько раз это обсуждали, Чимин мне как младший брат. Мы с ним знакомы с моих пяти и его трех лет, если бы между нами что-то могло быть, мы бы уже давно встречались. Ответ вышел немного раздраженно, ведь эту тему они уже много раз обсуждали. Однажды даже дошло до того, что Тэмин попытался поставить Киму выбор: либо он, либо Чимин. Тэхен тогда быстро это пресек, не желая расставаться с каждым из близких людей, первый и единственный раз повысив голос на Кана. Тот потом побежал жаловаться отцу. В общем, все набрало такие обороты, что Тэхену, спустя год отношений с Тэмином, пришлось пропихивать его на должность повыше в собственной компании, чтобы доказать свою любовь и верность. Звучит абсурдно, но Тэхен тогда был подавлен смертью родителей, так что ещё и свою любовь терять уж точно не хотел. — А я много раз тебе говорил, что не люблю эти твои итальянские штучки. Почему нельзя назвать меня милым на корейском. Не люблю, когда что-то выбивается из привычных рамок. И не люблю, когда я что-то не понимаю. И не люблю, когда ты говоришь по-итальянски, меня это бесит. — Но я ведь так проявляю свою любовь к тебе, мои итальянские корни тоже часть меня. Да и этот язык ведь такой красивый, неужели тебе и правда не нравится? Его расстроенные слова остались без ответа, Тэмин молча ушел есть в другую комнату. На работу поехали на такси. У Тэхена под конец недели сил уже не было вести машину, а Тэмин за ненадобностью не имел автомобильных прав. Всегда пользовался либо такси, либо Тэхеном. В общем чате с друзьями Чимин жаловался на дождливую погоду, которая держалась в этом году всю осень. Юнги и Намджун, двоюродные братья, судя по переписке, разделяли его мнение, жалуясь ещё и на то, что от повышенной влажности у Юнги болит голова, а у Намджуна колени. Совсем как дедушки, хотя им троим, не включая Чимина, было всего по 27 лет. Братья с Тэхеном познакомились ещё в универе, так что их ворчания он мог предугадывать с абсолютной точностью. Хотя, учитывая, что у Намджуна был прекрасный омега, с которым тот уже долгие годы, начиная со старшей школы, был вместе, колени у него могли болеть не только от погоды. А вот история знакомства Юнги и Чимина проста и комична, словно в каком-то дешевом ситкоме. Мин тогда какое-то время жил вместе с Тэхеном, так как на втором курсе оба парня решили, что хотят сами снимать квартиру и съехались, чтобы оплачивать ее пополам. В 21 год считали себя уже дофига самостоятельными, вообще-то. Кстати, у Намджуна тогда уже была квартира, подаренная им с его омегой родителями последнего. Так вот, в один из дней Юнги ждал доставку, заказав ее, пока вечером принимал душ и, выходя в одном полотенце на бедрах, открывая дверь, увидел не курьера, а незнакомого блондина, налетевшего на него с криками, какого хера его лучший друг тут с кем-то трахается, пока ему нужна поддержка после расставания и совместный бухич. Следом пошло принятие, что этот самый «ты че за дебил», вообще-то, альфа, и из-за этого произошло ещё больше непонимания. Пак никого за выбор не осуждал, но было неожиданно, что Тэхен выбирает не только омег. Следом легкое смущение от голого торса альфы с непросохшими капельками воды. Но Чимин мальчик не робкий, да и им не по 16 (ему почти 19!), когда от голого тела кроет только так, так что возмущения продолжились до того самого момента, пока Тэхен не выскочил, чтобы понять, что за крики в коридоре. Юнги все это время стоял, как вкопанный, не в силах проронить ни слова. Позже признается Тэхену, что это влюбленность с первого взгляда. Его всегда тянуло не на хрупких и тихих омежек, а на тех, кто, так сказать, «со стальными яйцами и характером». Кстати, троица в итоге села обсуждать расставание Пака вместе, перебиваясь вином и рассказом о том, какой его бывший уебан, раз посмел ему изменить с другим из параллели и вообще как тяжело в выпускном классе школы. Потом ещё бегали друг от друга, играя в кошки-мышки и перебиваясь сарказмом, подколками, шуточками, а потом и флиртом. Но в итоге начали встречаться и уже почти 6 лет вместе. Пока продолжалась переписка с друзьями, такси Тэхена и Тэмина подъехало к зданию офиса. Быстро поцеловав парня, ребята попрощались, разойдясь по своим кабинетам. На подходе к своему, Ким уже увидел белую макушку, маячившую в небольшом проходе перед кабинетом, где всегда ожидали встречи с директором компании партнеры и работники. — Доброе утро, Чимин-щи. Есть что-то новенькое по самым неотложным делам? Может что-то про Хвана? Лицо Пака было мрачнее тучи, а при упоминании главы соперничавшей компании совсем потеряло цвет. — Тэхен, послушай меня сейчас внимательно. Не говори вначале ничего, просто выслушай. Давай заедем в кабинет. Все внутри Кима кричало от опасности. В голове пролетали варианты того, что могло произойти. — Тэмин и Хван Джихва связаны. Не просто как знакомые. Я думаю, они спят, Тэхен…. За нашими спинами. И я не исключаю того, что все это время именно Кан был предателем ещё и в компании. Все внутри Кима рухнуло. — Погоди, что значит, ты думаешь? То есть, информация не совсем точная? — Да, их просто видели вместе ребята из компании Юнги, заходящих в отель. Все прекрасно знают, кто тебе Тэмин и Джихва. Думаю, у них там были дружеские посиделки.— Все слова Чимина сквозили сарказмом. — Я не верю, мы ведь любим друг друга. Ну, вроде… Думаю, нам нужно немного понаблюдать. Может, устроить какую-то проверку? Я не знаю, что мне делать. Чимин, я не верю в это. Я не хочу в это верить. — А я прекрасно верю. Ты ведь говорил, что в последнее время, как ты дал должность Кану, ваши отношения стали холоднее, плюс, Хван знаком с ним, а ещё ты упоминал «неопытность» Тэмина, за которой легко можно спрятать и проворачивать свои грязные дела. Знаешь, нам всем, кроме тебя, никогда не нравился Тэмин, так что можешь думать, что я к нему предвзято отношусь, но слишком уж много факторов против него. — Ладно, я понял тебя. Не хочу рубить с горяча, раз уж вы его не с поличным поймали. Давай вместе придумаем, что можно сделать. Может быть, всему этому есть логичное объяснение. Для Тэхена было только одно решение — прямо поговорить. Он не привык умалчивать и того же требовал от партнера, желая знать о всех его чувствах и переживаниях. И о правде.

***

Сил пойти в универ не было, один день Чонгук потом отработает. И как у мамы хватило ресурсов собраться и пойти на работу, ещё и практически не спав ночью. Ах да, жизнь сжала их в стальные тиски и выбора не было. На смену выйти все-таки пришлось, потому что у работодателя не было для него замены. Часы в кафе тянулись медленно, но спокойно. Чонгук даже успевал готовиться к зачету по экономике между клиентами. Работа в кафе, исключая час пик, на самом деле достаточно приятная. Конечно, иногда попадаются скандальные гости, которым нельзя никак ответить, но в большинстве случаев их останавливали другие клиенты. Небольшой звоночек над дверью оповестил о новом госте. Точнее, гостях. — Ого, какие хорошенькие мальчики здесь работают, ребята, вы только посмотрите. А я вот только что расстраивался, что ты в университете не появился сегодня. И что же случилось? Избегаешь меня, потому что влюбился, маленькая омега? Квон Минуджун. О нет. Теперь он ещё и знает, где Чонгук работает. Только этого не хватало. Может, сделать вид, что они обознались? Как эти четверо вообще здесь оказались. Конечно, кофе находится недалеко от универа, но эти идиоты не похоже на тех, кто любит ходить по кафе и пить раф на альтернативном. — Чего молчишь, пупс? Не слышал, что Минджун тебе сказал? — А это Ли Чунсок, негласный «номер два» в их компании. После Миндужна, конечно же. — Извините, можете повторить, пожалуйста. В мыслях витать не самое время. Хоть бы не врезать этим придуркам. — Можем, хочу тебя и чтобы ты сделал мне домашку. Знаешь, учеба это так утомительно. Ну конечно, а Чонгук у нас фея крестная, которая никогда не устает. В отличии от них всех, он не сидит на родительских плечах (или шеях, как там правильно), а ещё и работает, совмещая с учебой. И с каких это пор он должен не только конспектами за урок, а ещё и домашкой делиться. — К сожалению или к счастью, у нас только кофе, чай и немного выпечки. Все свежее. И улыбочка. Да такая, чтобы понятно было, что если бы Чонгук мог, в печь бы не тесто засунул. — Да? А мне нравятся булочки за кассой. Но они почему-то решили, что не хотят быть со мной.— И такой мерзкий взгляд, облизывающий с ног до головы. И как назло, в кафе стоит ещё только один омега. Помощи особо ждать неоткуда. —Послушайте, либо делайте заказ, либо покиньте помещение. Вы задерживаете очередь.— Кивнув головой в сторону омеги, сказал Чонгук. — Да ну? Сладкий, я думаю этот омега подождет, наш разговор не окончен. И тут Минджун тянется своей рукой к галстуку на шее Чонгука. Все происходит так быстро, что даже сам Чон не успевает ничего понять. Вот только нож в руках, которые он взял, пока отрезал кусочек торта для предыдущего посетителя, точным взмахом режет кожу руки перед ним. Не сильно, только немного крови выступает, лишь альфе эго задето. И кажется, очень сильно, ведь он не привык получать отказы, а от Чонгук только их и слышит. Минджун пару секунд стоит, ничего не понимая и просто отдергивая руку. А потом чуть ли не зеленеет от злости. — Ах ты, мерзкая шлюха. Да как ты смеешь. Ты вообще свое место забыл?! Так я напомню. Что было дальше, Чонгук уже смутно помнит. Страх сковал все его тело, а затем он почувствовал сильную пощечину и фразы о том, что с университетом и работой он может попрощаться. Ругань и крики, сквозь которые он чувствует, как его вытаскивают на улицу, подальше от камер в кафе. А затем пару-тройку ударов в живот и в солнечное сплетение, не так много, недостаточно даже чтобы растоптать его гордость. Но достаточно, чтобы свалить его с ног. Собственные просьбы прекратить Чонгук прекращает сразу же, это только раззадоривает альф. Дать отпор возможности нет, хотя Чонгук очень долгое время занимался боксом и у него неплохо получалось, несмотря на то, что он омега. Но альф слишком много. Они бьют кулаками не так сильно, как их угрозы о потере учебы, слова о том, что он шлюха, строящая из себя недотрогу. Только не учеба… Он ведь на первом курсе, даже восстановиться не будет возможности. В конце концов, прекращая свою гневную тираду, в которой Минджун достаточно доходчиво объяснял ему, что если он заявит в полицию, то лишится не только учебы и работы, но и свободной жизни. Да, охотно верится, что они могут. Родители Ли Чунсока прекрасные адвокат и судья, которые признают это, как нападение с ножом, а не самозащиту. Или чем там ещё это можно признать. Чонгук все-таки экономист, а не юрист. Четверо альф ушли. Моральных сил, чтобы подняться, у него нехватало. Чонгуку снова холодно. И серо. Небо такое серое. — Эй, молодой человек. Давайте я помогу вам. Вызвать скорую? Как вы себя чувствуете? «Паршиво, одиноко, разбито». Но ничего из этого нет смысла озвучивать незнакомцу. — Нет-нет, не нужно скорую. Все нормально. У меня всё нормально.— выдавливает из себя Чон Чонгук это как будто больше себе говорит. А что, самовнушение хорошо работает. Так вроде говорят. Аффирмации. — Я Пак Чимин, а вас как зовут? — Голос мягкий, успокаивающий. Кажется, действительно помочь хочет. — Чон Чонгук. Все в порядке, правда. Спасибо, что беспокоитесь. — Давайте я хотя бы такси вам до дома вызову? Могу с вашего телефона, если не хотите незнакомцу адрес говорить. Но я тоже омега, так что вы можете мне доверять. Хотя, был бы я альфой, точно бы повелся. Кажется, Чимин пытается его поддержать, но это только добивает. На него, вот, только что альфа «повелся». И что из этого. Да и вообще, зачем говорить ему про внешность, это ведь неправда.Чонгук не считает себя особо красивым. Скорее невзрачным, тощим. Обычный. Ближе к низкому уровню красоты. — Я не хочу быть должным. И у меня нет с собой телефона. — Те альфы забрали его? Извините, я подбежал, когда они уже уходили и не успел вызвать полицию. Самому бы мне не хватило сил их от вас отцепить. Давайте тогда я вам помогу, предвещая ваши возмущения, ничего не нужно. Просто омежья солидарность. А я себе карму почищу. Мне приятно помогать. — Нет, мой телефон остался в кафе, я там работаю. Ну, теперь, кажется, работал. Чимин только сейчас обращает внимание на фартук и фирменный значок кафе. Омеге на вид лет 17-18, как будто ученик старших классов. Действительно хорошенький. Несмотря на бледную кожу, круги под глазами и сильную худобу, все равно симпатично выглядит. — Совмещаешь школу с работой? Похвально. Вернись за всем, я подожду тебя на входе. — Нет-нет, я учусь в университете на экономическом. — размахивая ладошками у лица, возразил Чонгук. Сил на то чтобы спорить с этим Чимином дальше просто нет и Чон молчаливо возвращается в кафе. Берет в телефон в руки и видит пропущенные и гневные сообщения от начальника. Кажется, смену можно закрывать…. Видимо, его последнюю. — Господин Пак, не нужно, правда. Я и сам доберусь.— мямлит Чонгук. — Знаешь, я бы тебя вообще сам до больницы довез, но я выбежал за кофе для моего начальника и его несносного парня, так что скоро он начнет названивать мне и спрашивать, где меня носит. Так что не задерживай меня своим упорством и упрямством.— с нажимом, но милой улыбкой отвечает Господин Пак. — Извините. Пока ждем такси, я могу быстро сварить вам напитки. За счет заведения, в качестве благодарности. Мне правда неловко. — А вот от этого не откажусь. Парни проводят время за небольшой беседой и готовкой кофе, узнавая немного друг о друге. Ну скорее, это Чимин расспрашивает, а Чонгук отвечает, так как младшему все ещё неловко за всю ситуацию, да и за годы одиночества навык общения с людьми немного (много) утерян. Чимин, узнав, что Чонгук учится на экономическом, предлагает курсе на 3-4 попробовать поступить на практику в их компанию и дает свой номер. Чонгук думает о том, что Пак делает это из вежливости. Да и скорее всего его обучение в универе обречено на скоропостижную кончину. Садясь в такси, Чон слышит напутствия о том, что стоит сходить в больницу и рассказать родителям о случившемся. Чего он, конечно же, не сделает. Не нужно маме переживать ещё и о его проблемах, потерпит. Приходя домой, Чонгук заваливается на кровать матери и думает. Как буквально за сутки его жизнь могла так круто поменяться. Хотя, ещё конечно не все потеряно, может быть угрозы Минджуна — просто пустые слова. Но вот смерть бабушки точно не изменить. Измотанный и расстроенный, Чонгук засыпает. Ему снятся кошмары, в которых ему серо и холодно.