Лабиринт

      Две книги лежали на моей кровати: одна смотрела на меня, подмигивая своим хрустальным глазом, так и маня и обещая, что, открыв её, я погружусь в мир узких проходов и неизведанных ощущений; вторая же никак не подмигивала и в целом не сильно хотела, чтобы я её прочитала.       Кисло посмотрев на «Шок и Плат», я всё же решила посвятить вечер этому произведению, так как, не хотелось себе в этом признаваться, но мне было очень интересно узнать, что же так сильно поразило Малфоя, из-за чего он пошёл в дипломатический поход на территорию холопов и простолюдин.       Когда же я, наконец, перелистнула последнюю страницу моей фантастической жизни в роли сладострастной Гермионы, которая так и жаждет прикосновений от «опытного искусителя в лице Малфоя», то теперь точно знала, что мои глаза «цвета густого шоколада», а кудри мои спутаны, и Малфой их по жанру просто ненавидит, чего уж тут говорить о моих «горошинах сосках».       Теперь стало, в общем-то, понятно, чего это у Малфоя очко так подгорело, что он к источнику своей «тайной любви» аж обратился.       Одно меня радовало — в фанфике я была красоткой: волосы-кудри, глаза-шоколады, стройное тело и плоский живот.       Мда.       Подойдя к зеркалу, я стала придирчиво всматриваться в своё отражение: лоб, два глаза, нос, губы, уже не торчащие зубы, мочалка волос на голове.       — Гермиона? Гермиооонааа? — я даже не заметила, как в комнату вошёл Рон и стал меня звать.       — Да, Рон, привет, — оторвавшись от любования собой, я подошла к Рону и вместо привычного поцелуя звонко шлёпнула по его «булочкам».       — Ай! — вскрикнул Рон и тут же полез целоваться.       Когда руки Рона стали уже лезть туда, куда полез Малфой после сто тринадцатой страницы с частотой прилежного ученика, я оторвалась от Рона и сказала:       — Так, дорогуша моя, у нас по плану новенькое! — Рон выглядел таким распалённым, и его внушительный стояк говорил о том, что хозяин при полной боевой готовности.       — Гермиона, я хочу от тебя стриптиз… ты так долго себя разглядывала, и это было так горячо, что я захотел понаблюдать, как ты будешь свои шмотки стягивать со своих аппетитных частей тела, — и снова Рон полез руками ко мне, но я высвободилась и отошла подальше от него.       — Не-а, Рон, это у нас, если и будет, то только после моего исполнения желаний…       — Говори же, я всё сделаю!       Вау! Ну что ж, если Рон говорит, что всё сделает, надо верить своему любимому же?       — Рон, я хочу трахнуть тебя в задницу…       Да, сцена немного приобрела оттенок драматичного молчания, но я предполагала, что стены Рона так быстро не рухнут, поэтому даже не обратила на это внимание.       — Э-э-э, Гермиона, что ты только что сейчас сказала? — неуверенно начал Рон.       — Задница, Рон, дырочка твоя, анальное отверстие, заднепроходная пещера, что ещё так можно вспомнить из названий… анус, да, Рон, хочу! Твою жопу хочу! — и я уселась на кресло, смотря на него с прищуром, и стала ждать, когда Рон взорвётся.       — ГЕРМИОНА! Ты в своём уме?! Я что, по-твоему, какой-то, хм, пассив?.. Нет, я активный мужчина! И не собираюсь давать в пользование свою задницу!!! — Рон стал красным, возмущённым и даже немного испуганным.       — Рон, любимый, что ты так переживаешь? Когда это я предлагала что-то, предварительно не изучив тщательно материал? Так и тут, всё будет в шоколаде! — хм, да, «в шоколаде» звучало как-то двусмысленно, а ещё этот «Шок и Плат» с этим моим шоколадным глазом, ха-ха.       — Гермиона, нет, нет и ещё раз нет! — всё сопротивлялся мой любимый.       — Где «нет», там и «да»! Сегодня ты только услышал от меня эту новость, походи, попривыкай. К тому же я подготовила конспект и для тебя. Выписала основные заклинания, одно из которых, например, «Клизма То-кишко-очистито». Немного звучит с примесью итальянского, не находишь? Сразу веет страстями. Так вот, держи, — и резко встав с кресла, я подхожу к столу, из ящика вытаскиваю пухлую тетрадь и вручаю её Рону.       Краска из лица Рона ушла, и теперь он сидел белее, чем Полумна.       — Бери, бери. Рон, почитаешь и поймёшь, что освоение новых территорий — это как раз и есть прямые обязанности мужчины! Будь активным завоевателем собственных земель, так сказать! — но на Рона мои слова пока не возымели такого действия, как на меня, и он только безмолвно то открывал, то закрывал рот.       — Гермиона, — еле слышно произнёс он, — ты ведь не передумаешь? Верно?       — Рон, любимый ты мой, не передумаю, конечно! Так что готовься познать анальный оргазм! — и я наклонилась к сидящему Рону и поцеловала его в лобик, — Давай, мой смелый мальчик, шагай к себе и приступай к изучению мини-конспектика, — потащив его за руку, я выпроводила его за дверь и плюхнувшись на кровать, открыла чудесную книгу «Археология задних хранилищ, расширяем невидимые границы мужской территории. Исследования подземных сокровищ» и полностью погрузилась в чтиво.       На следующее утро я не встретила Рона, но не сильно переживала, так как понимала, что у него пока ещё шок.       — Эй, Грейнджер! — меня из-за угла позвал тихий шёпот Малфоя, и я, скривившись при виде прячущегося слизеринца, полезла в этот его угол.       — Прочитала? — я подошла к нему, и он меня потащил за руку, чтобы, видать, никто не запалил наш с ним разговор.       — Малфой, ты там намного красивее, и мускулы у тебя есть, и платина твоих волос сводит меня с ума, не говоря уже о твоём слизеринском змее между ног, — видеть, как Малфой страдает, было невероятно чудесным зрелищем, вечно бы смотрела на то краснеющее, то бледнеющее лицо этого элитного петуха.       — Фу, Грейнджер, как ты вообще можешь это вслух говорить? Тебе что, такое нравится? — Малфой с подозрением уставился на меня. — О, ужас! Грейнджер, неужели это ты пишешь? — Малфой от столь высоковольтного осознания чуть было в обморок не грохнулся, но вместо этого картинно прикрыл рот и заверещал:       — То-то мне показалась такой странной твоя реакция! Словно тебе это нравится! Вот ты и попалась, гнусная писака!       — Боже, Малфой, всё же иногда стоит тебе читать не только фанфики… Хотя, боюсь, вряд ли это спасёт твой уже полностью угасший, сморщенный, высохший, увядший, превратившийся в прах, маааааааааааааалюююююююююююсенький, кроооооошечныыыыыыыыыыый мозг, прям как размер моих ножек, ручек, головки и локоточков из книжульки, которую ты мне всучил, — и, развернувшись, я покидаю укрытие этого ползучего гада.       — Стой! Гермиона! Да стой ты, кому говорю! — Малфой кинулся за мной и теперь шёл в двух шагах от меня, делая вид, что разговаривает с портретами, а не со мной.       Я ему только фак показала и быстро скрылась за очередным поворотом.       Но, увы, урок «Расширения территории» был не только у меня, но и у Малфоя.       Пока Китагава-сан увлечённо рассказывала про то, как можно найти своего истинного партнёра по Лабиринту, «платиновый самец» Малфой, который сидел рядом со мной, стал нашёптывать мне в ухо, норовя затопить мой слуховой аппарат своими аристократичными слюнями и очередным осознанием, кто же такой этот Тянь Ца-Ца-Аристократ.       — Гермиона, что делать будем?       — Я делать ничего не буду. Тебя это волнует? Мне вообще до фонаря.       — Нет-нет-нет, Гермиона, так дело не пойдёт. Ты мне обещала помочь!       — Малфой, я тебе ничего не обещала, и не моя беда, что у тебя память размером с клопа.       — Гермиона, ну, помоги ты мне, чего ты такая чёрствая?       — Мы, грязнокровки, не отличаемся мягкостью, если ты вдруг не знал.       — Гермиона, ты очень злопамятная представительница Гриффиндора.       — Да, Малфой, просто кое-кто не даёт забыть.       — Ты на что это намекаешь?       — Малфой, намекать с тобой — дохлый номер, ты слишком тупой, чтобы понять.       — Гермиона, ты меня уже сто раз оскорбила, а я, между прочим, ни разу.       — Это Малфой из-за моего мещанского, маленького, обиженного эго. По-другому не получается.       — Гермиона, ну хочешь, я тебе что-нибудь дворянское подарю? Станешь немного ближе к элите.       — Малфой, вот поэтому на тебя и пишут фанфики, ты невыносим.       — Гермиона, ты женщина, а значит, должна принимать всех и всё, в том числе и меня. Давай уже, хорош ломаться. Помогай давай мне!       — Малфой, иди в жопу.       — Не пойду, Гермиона, я там уже был…       Но тут профессор Китагава-сан посмотрела в нашу сторону и сказала:       — Мисс Грейнджер и мистер Малфой — что же, давайте попробуем с вами! Вы уже как минут пятнадцать так ладно общаетесь друг с другом, что мне не приходит ничего другого в голову, как не попробовать поставить вас в пару для Лабиринта.       Чёрт! Ну какого хрена я сидела и отвечала этому бледному червяку?! Теперь вот ещё и в пару в Лабиринт меня ставят.       Фу…       — Мисс Грейнджер, в вас я не сомневаюсь, что вы точно знаете, что нужно, чтобы погрузиться в состояние «первого этажа», но, боюсь, мистер Малфой не столь осведомлён в этом, и, увы, думаю, что мистер Малфой не уделил должного внимания на моём уроке, чтобы данный пробел у себя устранить. Верно, мистер Малфой?       — Э-э-э, ну, профессор Китагава-сан, я думаю, что мой партнёр по Лабиринту, мисс Грейнджер, сможет мне всё объяснить в процессе нахождения в нём! — и Малфой чуть ли не за ручку меня берёт и тащит к стоящей Китагаве-сан.       — Руки убрал от меня, Малфой, — я вырываю свою руку из его противной лапы и тоже иду по направлению к Китагаве-сан.       — Так, ребята, у нас есть первая пара, которая нам продемонстрирует наладку связи между собой и последующим входом на «первый этаж» Лабиринта. Что ж, приступим!       И вот я и Малфой садимся на два стула.       — Мисс Грейнджер, так как вы более опытная, то в паре ведущей будете вы. В Лабиринт вы погрузитесь на десять минут нашего времени, у вас же время растянется на неизвестное количество минут, часов, суток, недель или годов. Так как это «первый этаж», то задание у вас будет очень простым, и вы сможете выбраться достаточно быстро.       Я посмотрела на Малфоя, и ко мне пришла мысль, что не такой уж он и стрёмный. Никогда бы не подумала, что буду считать Малфоя симпатичным.       Наверное, это веяние «Шока и Плата». И это была последняя мысль перед тем, как, взяв в руки холодные клешни Малфоя, я погрузилась в вязкую, тягучую атмосферу.       Когда я открыла глаза, то перед собой увидела огромные врата. Всё вокруг было каким-то расплывчатым, с какими-то помехами. Поднявшись, я подошла к вратам: чёрные, с резными узорами в виде кентавра и головы медузы. Сколь падал мой глаз на эти врата, столько и было этих разнообразных кентавров и медуз с волосами из змей.       — Эй, Грейнджер, где это мы? — Малфой материализовался рядом со мной и как-то пугливо стал прижиматься.       — Малфой, соблюдай дистанцию, пусть мы и в сознании Лабиринта, но твоё нахождение рядом со мной вызывает у меня рвотный рефлекс, — я ему взглядом показала, куда ему следует переместиться, чтобы не бесить меня.       — Ты что, Грейнджер, нельзя же так! Я, между прочим, тут впервые, вдруг со мной что-то случится!       — Максимум, что с тобой может случиться, Малфой, это внезапный приступ диареи, и тогда тем более тебе надо держаться от меня подальше.       — Почему диарея? — немного пискляво переспросил у меня трусливый Малфой.       — Настроение у меня такое, знаешь ли, исследовательское по археологическим путям чужих задних хранилищ, — с раздражением бросила я, так как понимала, что мы с Малфоем не на «первом этаже».       А где именно я, в душе не знала.       — Так, Малфой, давай так: ты молчишь, не мешаешь мне, и вполне возможно, что мы отсюда выберемся быстрее, чем мои волосы станут цвета платины.       — Что ты имеешь в виду, Грейнджер? Мы что, не в Лабиринте? — Всё, Малфой потерял весь свой брутальный флёр из «Шок и Плат», которым я его наделила, сидя на стуле, и стал тем самым каноничным Малфоем: трусливым и ещё раз трусливым.       — Это Лабиринт, только вот не «первый этаж», а хрен знает какой.       — Что?! — голос Малфоя зазвучал в лёгкой комариной тональности.       — Всё, Малфой, не беси меня. Молчи, мне нужно сосредоточиться. — Но мне не суждено было сосредоточиться, так как сверху послышался голос:       — Добро пожаловать на «девятый этаж», спутники. Чтобы покинуть залы девятого этажа, вы должны пройти испытания. Количество будет зависеть от степени близости участников. Чем дальше вы друг от друга, тем больше будет испытаний.       Ловите!       И мне в руку выплюнул седьмой кентавр сверху справа красный листок, на котором было написано:       «Первое испытание — Зельеварение.       Нужно сварить „Эликсир Взаимного Притяжения“, но ингредиенты добавляются только, если партнёры правильно настроены друг на друга.»       Прочитав вслух, я только успела обернуться на Малфоя, как мы с ним очутились в белой лаборатории. Всё вокруг было белым, кроме банок/склянок.       — Гермиона, это что за испытание такое? Я не хочу никакого притяжения, особенно к тебе, — нудел мне в ухо Малфой.       — Малфой, что ни сделаешь, ради науки! Ха-ха. — Но, честно говоря, мне тоже совершенно не хотелось никакого притяжения с этим пафосным стручком.       — Гермиона, нет и ещё раз нет! Ни за что! Мне достаточно было «Шок и Плат». Я же умру… — чуть ли не плача, страдал Малфой.       Я представила свою любимую задницу Рона и с тоской посмотрела на тощего Малфоя.       — Так, Малфой, к счастью, тут мозг только у тебя отсутствует, поэтому поступим так: зелье взаимного притяжения — это не только физический контакт, ещё это редкое зелье, разработанное для улучшения взаимопонимания и эмоциональной синхронизации между участниками. Его действие основано не на чувствах или влечении, а на гармонизации мыслей, намерений и энергетических потоков. Поэтому его нужно делать нам с тобой совместно, насколько бы ты ни был хреновым зельеваром, тут тебе придётся постараться.       — А что мне нужно для этого? — удивительно, но Малфой в этой обстановке совершенно меня не раздражал, то ли я подобрела, то ли Малфой перестал быть ядовитой занозой, — Что ты знаешь обо мне?       — Хм, ты заучка, ботанка, с лохматой башкой, маглорождённая и встречаешься с Роном. Всё.       — Да уж, не густо. Короче, чтобы сварить это зелье, между партнёрами должна быть связь! Ты меня понял, Малфой, связь! Ты должен хотеть быть со мной, хотеть узнать про меня больше, хотеть проводить со мной время и прочее. Но! Именно как с другом, усёк?       Малфой только слабо кивнул, продолжая сливаться с этой белоснежной лабораторией.       — У тебя друзья вообще есть, кроме твоих Креба и Гойла? Ты о ком-нибудь, кроме себя, умеешь переживать?       — Что-то, Грейнджер, у тебя обо мне какое-то уж больно предвзятое отношение! Что ты там говорила насчёт того, чтобы хотеть быть с партнёром? Ты сама-то, что обо мне знаешь? — впервые за время нахождения в Лабиринте Малфой не выглядел испуганным, а был очень даже уверен, даже немного порозовел.       — Ты тощий, бледный вампир, с царскими замашками и мерзким голоском. Не любишь маглов и вообще у тебя аллергия на всё человеческое. Из недавнего — ты фанат фанфиков.       — Фу! Грейнджер, ужас какой! Ты вообще обо мне ничего не знаешь! У меня, к твоему сведению, чудесная белая кожа, невероятно нежная и мягкая, не то что у тебя, — и он с отвращением посмотрел на мой лоб, на котором вскочил прыщ, — А насчёт друзей я сам себе п***ый друг! Поняла? — и он нагло уставился на меня.       — Малфой, прыщи — признак того, что я живой человек. Ты же представитель мёртвых заморышей.       И так мы с ним где-то ещё минут пятнадцать пререкались, пока бумажка не ожила и не проголосила:       — У вас осталось десять минут.       И сгорела.       Ёпта!       Кто бы мог подумать, что задания на время. Чёртов лабиринт!       — Так, Малфой, всё, мы теперь стали ближе! Я знаю, что ты любишь спать на шелковых простынях, а я ношу хэбэшные трусы. Мне кажется, это наивысшая степень близости! Поехали! — и, схватив за шкирку Малфоя, я стала кидать три лепестка лунной орхидеи — символ осознанного внимания к другому. В руки Малфоя я всучила эссенцию верности, которая укрепляла доверие.       Сама же добавила в котелок одну свою слезу для активации магического отклика сердца, а не моего ума.       — Гермиона, а что дальше?       — Бери каплю настоя яснолистника и попробуй подумать о чём-то хорошем, например, как ты сжигаешь «Шок и Плат», а заодно и его автора. — Малфой послушно взял в руки настойку и, кряхтя, стал усиленно думать о расправе над автором и его творением.       И вот он — наш финальный стабилизатор: кристаллизованная капля росы, собранная на рассвете после грозы.       Зелье приобрело фиолетово-розовый оттенок и запахло чем-то сладким.       — Малфой, теперь самое противное: надо погладить друг друга по волосам. — Разлив зелье в две мензурки, я протянула одну Малфою, вторую взяла в свои руки.       — Гермиона, надеюсь, что глажка волос — это самое ужасное, что нам придётся сделать тут.       И Малфой одним махом выпил зелье и протянул руку, поглаживая мои волосы. Я сделала всё то же самое, и в эту самую секунду прогремел гонг.       — Задание выполнено!       Вот второе, получите — распишитесь!       Из котелка вылезла мелкая ручка и протянула нам конфету в чёрном фантике.       — Гермиона, возьми ты, я не хочу… — Малфой с отвращением смотрел на конфету, с которой стекала какая-то красная жидкость.       Да уж, Малфой — тот ещё герой.       Протянула руку, и вот конфета лежит на моей ладони, оглашая второе задание:       «Второе испытание — Танцы Чар.       Про́клятый граммофон включает музыку, под которую пара вынуждена танцевать в идеальном синхроне. Чем ближе друг к другу, тем сильнее магия. В процессе танца вы должны быть максимально откровенны.»       И вот снова нас телепортнули в другую локацию, где повсюду начищенный паркет, хрустальные люстры и витражные окна.       — Малфой, я когда читала про «девятый этаж», то там говорилось, что чем дальше партнёры, тем больше заданий, да ты и сам это слышал, когда мы сюда попали, так вот — в той главе говорилось о семи заданиях. Когда нам с тобой выпало задание по зельеварению, то я не удивилась, так как оно выпадает всем, кто попадёт на этот этаж, но вот каково же моё удивление сейчас, так как мы с тобой прошли мимо других пяти заданий и сразу получили шестое. То есть по какой-то причине наши с тобой перепалки сделали нас ближе, да так, что мы очутились почти что на финишной прямой.       — Гермиона, что ты хочешь этим сказать?       — А то, Малфой, что мы тут оказались благодаря кому-то, и, может быть, я даже знаю, кому… И что-то мне подсказывает, что и ты, и я очень хорошо знаем этого Тяна Ца-Ца Аристократа.       — Правда?! — глаза Малфоя расширились. — Говори, не тяни!       — Не-а, а вдруг я ошиблась? Скажу потом…       — Гермиона, а ну, говори немедленно! — Малфой стал канючить и трясти меня за мантию.       — Малфой, отстань, давай лучше потанцуем…       — Гермиона, почему ты не хочешь мне говорить?       — Потому что, Малфой, ты слишком ущербный и не сможешь сейчас эту инфу переварить, поэтому давай свою культу и пошли танцевать.       И рука Малфоя, которая держала мою руку, уже не вызывала былого отвращения.       — Гермиона, ты говоришь загадками. Ты сама сказала, что я тупой и не понимаю намёков, так говори в открытую. Это вообще запрещённый приём: сказать «а», а про «б» молчать.       — Хорошо, что ты хоть алфавит знаешь, Малфой, а то я уже начала в себе сомневаться…       — Гермио… — но я не дала ему закончить предложение.       — Малфой, расскажи лучше, почему ты решил, что устал от своей жизни, где ты ненавидишь грязнокровок? — Малфой удивлённо посмотрел на меня, но не стал играть в партизана и отвечал:       — Как ты верно заметила, Грейнджер, я стал относительно недавно поклонником фанфиков и, хочу тебя сказать, что это мир богатой фантазии. Я стал фанатом одного такого автора, которого зовут Пип-Мип-Пом-Пом. Он пишет про приключения в Лесу Потрёпанных Шляпок трёх грибов — Подмигивающего подберёзовика, Хитрого опёнка-невидимки и Сыроежки, что любит шептать сплетни. Там тааааааааакоееее, Грейнджер, происходит, закачаешься. И вот я уж прочитал четыре части, как вдруг этот Пип-Мип-Пом-Пом пропал с радаров, просто перестал писать. Горе моё не знало предела. И вот я решил разузнать, кто же этот автор такой и куда он свалил. Расследование моё привело к тому, что это был маглорождённый Хаокин Бутербобс, с Когтеврана. Его отца схватили пожиратели смерти и подвергли пыткам круциатусом, и теперь его отец лежит в больнице Святого Мунго, а Хаокин в депрессии. И вот, знаешь, Гермиона, я тогда понял, что мне всё осточертело: борьба эта, грязнокровки, чистокровки. Какая разница, кто ты — грязнокровка или нет, когда Подмигивающий подберёзовик расстался со своими друзьями на самом интересном месте, и теперь я спать не могу, как мне охота узнать продолжение. А всё из-за дурацких чужих идей. Так что, Грейнджер, я не такой уж и плохой, как ты обо мне думаешь, — смотря на Малфоя, я увидела действительно уставшего, высокого, худого паренька с тонкими чертами лица, с серыми глазами и белоснежными волосами. Он уже не казался мне никаким сморчком. — Гермиона, а ты расскажи, почему всё же решила мне помочь?       — Потому что ты зудел, хуже трещуна-щелкуна, вызывая одну головную боль, — музыка играла, мы с Малфоем двигались всё более и более в унисон.       — Гермиона, — но опять же Малфой не успел закончить своё предложение, как прогремел очередной гонг:       — Задание выполнено!       Вот третье, получите — распишитесь!       С потолка начали падать конфетти, которые в воздухе образовали слова:       «Третье Испытание — Зеркало Истинных Желаний.       Каждый видит в зеркале то, чего на самом деле хочет — зеркало покажет участнику тайное желание его партнёра. Необходимое условие: исполнить желание дамы.»       И вуаля — мы снова в новом месте. Теперь это спальня. И не какая-то, а моя. С моим зеркалом в пол, с моей кроватью и моим письменным столом.       — Гермиона, что у тебя за тайное желание? Надеюсь, оно не касается меня? — дрожащими губами поинтересовался у меня Малфой.       — Эх, Малфой, не хотелось мне, конечно, чтобы ты знал, но что теперь поделать… Пошли к зеркалу.       — Гермиона, только, пожалуйста, никому не рассказывай о моих желаниях, — Малфой, краснея, проблеял свою просьбу, впервые сказав «пожалуйста».       — Малфой, думаю, что когда ты увидишь моё желание, то твоё желание немного померкнет по сравнению с моим.       — Не уверен… — протянул он, и мы вместе подошли к зеркалу.       Мда.       Я увидела, как Малфой стоит в кружевном белье, и не просто белье, а таком эротическом, провокационном, кокетливо показывая на своей костлявой груди набухший сосок. Мой взгляд опустился ниже, туда, где в «Шок и Плат» у Малфоя описывался его «турнирный меч» с размером целого вагона. Но, увы, меч Малфоя был таким же тощим, как и его хозяин. Зато изысканно упакован в очаровательное красное кружево.       — Вау, Малфой, а ты ничего такой, — протянула я, глядя на то, как Малфой в зеркале начал соблазнительно покусывать нижнюю губу, пропуская одну бретельку, из-за чего его второй сосок стал смотреть на меня слишком уж откровенно.       — Хватит уже смотреть! — охрипшим голосом проорал Малфой и резко развернул меня от зеркала. Сам он при этом выглядел красным, даже пунцовым.       — Малфой, я твой секрет утащу в могилу, хи-хи-хи, — боже, вот это я понимаю уроки по расширению территории.       — Гермиона, ты ужасная извращенка! Тебе только фанфики писать! Теперь я точно уверен, что это ты написала «Шок и Плат»!!! — пыхтел он, отворачиваясь от меня.       — Ой, да ладно тебе нудеть, Малфой, чего отворачиваешься? Небось твоя «пипетка» встала!       — Ничего у меня не «пипетка»! Ты! Ты! Чёрт бы тебя побрал, Грейнджер! И как твоё желание я смогу исполнить? — несчастный Малфой опустился на пол и схватился за свою «платиновую» голову.       — Малфой, это очень даже легко, — и я, хищнически улыбаясь, подсела к нему, — придёшь во сне к Рону и расскажешь, а лучше покажешь, как это здорово и прекрасно, когда твоя девушка проникает в тебя сзади… — шептала я горячо в ухо Малфоя, отчего Малфой стал учащённо дышать.       — Я не умею проникать в чужие сны, — прерывисто сказал он, отодвигаясь от меня.       — А тебе и не надо уметь, ты в Лабиринте, и вот у тебя все карты в руках… Посмотри в зеркало и представь, что ты в голове Рона, и смотри, что я буду делать… — горячо шептала я ему в его пунцовое ухо, приблизившись ещё ближе.       — Гермиона, да что же такое? Получается, я буду смотреть и типа окажусь в голове Рона, и при этом буду всё ощущать? — еле слышно просипел Малфой.       — Ну, тут я не знаю, Малфой, я про такое только читала. Проверим как раз… Я-то всё равно этого не увижу, поэтому, Малфой, сделай всё по высшему классу, чтобы уже в реале мой Рон полностью отдал в моё распоряжение свою драгоценную пятую точку.       Малфой только тяжко вздохнул, расслабил немного галстук и подошёл снова к зеркалу.