Молодой Волк склоняет колени

Когда Робб играл по правилам, всем было чуть проще жить, так что он начал стараться практиковать самоконтроль и терпение, даже когда было тяжело, и дни снова вошли в свою колею. Он даже перестал так часто драться с другими оруженосцами, хотя, скорее, это было в большей степени их решением. Как и было обещано, вечерние обсуждения военных стратегий возобновились. Нередко Роббу удавалось узнавать описываемые Тайвином сражения, даже если детали были опущены, на что он получал от Десницы кивок и взгляд сдержанного одобрения. В одну из ночей, Тайвин едва начал говорить, а Робб уже знал ответ. — Ударная сила в количестве трех тысяч человек устраивает засаду на восьмитысячную армию, пока та движется через горный лес, — сказал Тайвин, внимательно наблюдая за своим оруженосцем. Сердце Робба забилось чаще. Он поерзал на стуле, стараясь не вздрогнуть от возобновившегося жара — последствие порки, которую он только что получил за сделанное утром весьма резонное предложение Тайвину самому начать убирать за своей лошадью, потому что Робб устал от ланнистеровского дерьма. Лорд Тайвин на это ответил, что очень хотел бы видеть Робба в своем кабинете в конце дня, чтобы обстоятельней объяснить, как сильно ему понравилась эта шутка. Никаких объяснений, в прочем, Робба тут не ждало. — Вы описываете Хорнваль, милорд? Кивок. — Да. Противники? Медленно и глубоко вздохнув, Робб посмотрел ему прямо в глаза и ответил: — Король Робб Старк и Лорд Тайвин Ланнистер. Взгляд Тайвина стал решительно менее одобрительным. — Мальчик, если ты… — Я был королем тогда! — перебил Робб. — Я не называю себя им сейчас. — Хорошо, — позволил Тайвин. — Но будь осторожен. Одно необдуманное слово и мы вернемся к тому, с чего начали вечер, ты понял? После происшествия со стражами пару недель назад, он, очевидно, заметил, что Робб избегает нарываться на те же грабли два раза подряд, что было очень легко использовать для угроз. Как будто Тайвин и до этого испытывал какие-то трудности с тем, чтобы угрожать. — Да, сэр, — неохотно сказал Робб, точно не желая давать поводов воплощать угрозу в жизнь. Ему и так уже крепко досталось. Робб мысленно ругал себя за неверно избранную стратегию, когда в середине наказания решил, что он от всего этого чертовски устал и с него хватит, и попытался подняться, предполагая, что Тайвину было бы все равно, потому что не злился же он в самом деле на ремарку про дерьмо. Ему, однако, тут же пояснили, что, насколько помнилось Тайвину, Робб все еще не находится в положении что-либо решать, но он может прекратить их маленькую игру в любой момент — всего-то нужно будет начать себя хорошо вести, и что он прекрасно знает, как это делать. Аргумент был справедлив, так что Робб тихо выругался и подчинился, когда ему сказали вернуться в позу и стоять смирно. Все, что принес ему этот момент сопротивления, так это куда более суровую вторую половину порки, к концу которой его костяшки побелели от напряжения, а сам он гадал, как, во имя Семи Преисподней, нечто подобное могло его успокаивать. Тем не менее, оно успокаивало. Каким бы запутанным и хаотичным не был его разум до этого, туман в голове полностью рассеялся к моменту, как его послали принести к столу второй стул. Деревянный и чертовски жесткий стул. Тайвин, очевидно, испытывал патологическое отвращение к любому комфорту, для себя или для окружающих, и мебели, попадающей под эту категорию, в его кабинете не было. Робб не удивился бы, узнай он, что вместо кровати Десница спал на каменной плите и укрывался деревянными досками. (В то же время, Робб и сам проводил большинство ночей на полу, так что, наверное, не ему было судить.) Ланнистер продолжал: — Почему численное превосходство не играло роли в этом столкновении? — Ваши силы были разделены, — сказал Робб. — Растянуты слишком протяженно и неудачно для местности, что осложнило сообщение и планирование достойной обороны, даже от значительно меньшей армии. — Верно. И почему бы они были расположены столь неэффективно? — Предположу, что вам была важнее скорость, вы не ожидали атаки, и не видели нужды укреплять войско или передвигаться через лес с большей осторожностью. Тайвин кивнул. — Догадки, почему я не сумел этого предвидеть? — Недостаток сообразительности, — сказал Робб, а затем быстро пояснил: — Я имею в виду разведку, милорд, не непосредственно вас, не заводитесь. — В определенной степени, мне сообразительности тоже не хватило, — признал Тайвин, оставаясь совершенно не-заведенным. — Но так как формулировки ты подбираешь сомнительные, лучше мне будет сказать это самому. По моему мнению, корень проблемы был в том, что я продолжал тебя недооценивать, хотя мне стоило бы прекратить это еще после Зеленого Зубца. — У меня были хорошие советники, — Робб предпочитал признавать чужие заслуги, если они были справедливы. — И заточенное под тактики мышление, — сказал Ланнистер. — Твоих советников здесь нет, и, тем не менее, ты показываешь себя весьма достойно в этих упражнениях. Скромность тебе столь же не к лицу, как и непомерная заносчивость наших первых встреч. У Тайвина был настоящий дар заставлять комплименты звучать как оскорбления. Робб поборол желание закатить глаза. — Продолжай, — напомнил Тайвин. — Разведка? — Вы слишком рассчитывали на воронов с посланиями от ваших генералов, но у меня было много лучников, контролирующих небо, — сказал Робб. — Считай вы меня большей угрозой, вы бы чаще использовали разведчиков и шпионов, чтобы в реальном времени собирать информацию о моих передвижениях, и могли бы прознать о засаде заранее. Тайвин согласился. — Я должен был догадаться, что отделившись с меньшей, более мобильной армией, ты будешь полагаться на засады, чтобы атаковать быстро и непредсказуемо. Было бы разумно пустить больше ресурсов на то, чтобы определять, когда и куда ты станешь бить. — Именно поэтому ваши же вороны оказались куда полезней для меня, — сказал Робб. — Я узнал о плане пойти горами, чтобы сохранить секретность ваших передвижений, потому что вы ожидали, что после Золотого Зуба я двинусь на Бобровый Утес. Вы хотели отрезать нас и окружить с тыла, когда мы попытались бы осадить крепость. — Только дурак стал бы атаковать Утёс, — Место хорошо укреплено, и еще ни разу не пало. И ты бы только стал еще одним в череде идиотов, разбивших свои головы об эту скалу. Но сама идея заполучить родовой замок врага очень притягательна в своей простоте, и тогда я все еще считал тебя дураком. — Меня никогда не интересовал ваш замок, — сказал Робб. — А вот идея достичь Хорнваля прежде вас была очень пленительной. — И тебе это удалось, — ответил Тайвин. — Дальше: что еще я мог сделать, чтобы добиться лучшего исхода событий? — Изначально развертывать силы в других формациях, даже если вы не ожидали атаки, — предложил Робб. — Использовать кавалеристов для разведки маршрута. Распределять прочие войска равномерней, чтобы прикрыть фланги более адаптивными и эффективными отрядами, чтобы мне было сложнее выискивать слабые места. — А так как это было осуществлено только в авангарде и тылу, центр пехоты оказался особенно уязвимым, что сыграло тебе на руку. Передовые отряды даже не сразу поняли, что началась атака. — Ланнистер ненадолго замолчал. — Полагаю, ты знаешь, каким будет следующий вопрос. Что бы ты сделал на моем месте, когда бой развернулся? Робб ожидал этого, но ему все равно нужно было время подумать. — Ретроспектива дает мне преимущество, но, надеюсь, что вместо того, чтобы ввязываться в бой на месте, я решил бы отступить прежде, чем мне обрубили линии сообщения, — ответил он. — После чего переформировал бы войска в долине, потому что большим армиям нужен простор. И либо попытался заманить противника следовать за мной и окружить их там, либо просто сохранил бы силы для будущих сражений, если бы они не поддались на уловку. Для справки, я бы не поддался. Вы бы все еще понесли определенные потери, отступая, но гораздо меньшие, в сравнении с тем… с тем, что произошло. Тайвин потерял больше трех тысяч в тот день, против шести сотен Робба. Шесть сотен и двадцать семь, если быть точным: Робб никогда не округлял в меньшую сторону, когда речь шла о человеческих жизнях. Лорд Тайвин откинулся на стуле и побарабанил пальцами по столу. — Вот поэтому я и говорил, что убивать тебя было бы расточительно. — Поэтому теперь я расточаюсь, убирая лошадиное дерьмо, — сказал Робб, потому что иногда говорить рискованные вещи было забавно, даже если он не пытался вызвать этим какую-то реакцию. — Действительно, — ответил Тайвин. В глазах его блеснуло веселье. — Но ты продолжишь его убирать. Более того, завтра скажешь прочим оруженосцам, что возьмешь на себя заботу об их стойлах тоже, и будь уверен, я проверю твою добросовестность с твоим охранником. Да чтоб его, подумал Робб, но понял, что риска на сегодня хватит — это приведет только к тому, что он будет прихрамывать, пока убирает стойла. — Будет исполнено, милорд, — ответил он без особого энтузиазма. — К слову, раз уж тебе хочется сделать свое присутствие здесь менее расточительным, у нас есть время на еще одно упражнение, — предложил Тайвин. Он вытащил из ящика стола карту и расправил ее на столе. — Флот Станниса Баратеона завершает последние приготовления и вот-вот отчалит от Драконьего Камня, — сказал он, указывая пальцем. — Так же к нему присоединилась ранее подчинявшаяся Ренли кавалерия из Штормовых земель — они, несомненно, собираются провести одновременную наземную атаку. С учетом нынешней стратегии и союза с Тиреллами, я не сомневаюсь в нашей победе. Тем не менее, меня не покидает ощущение, что существуют возможности сократить путь к ней. — Вы можете обсудить это со мной, Лорд Тайвин, — сказал ему Робб. — Но, боюсь, от меня будет мало толку. — И почему же? Судя по прищуренным глазам Ланнистера, ответ Робба не нравился ему еще до того, как тот его озвучил. — Потому что, — Робб все равно пояснил, дружелюбно улыбаясь, — я хочу, чтобы победил Лорд Станнис. Тайвин свернул карту обратно. — Тогда ты бы просто дал мне дурной совет. Будто бы они оба не знали, что он тут же увидел бы сквозь столь очевидный обман. — Прикажите вашей пехоте нырнуть в Черноводную и забраться на корабли Станниса оттуда, — сказал Робб с непроницаемым выражением лица. — В полном доспехе, конечно, чтобы защититься от стрел. — Разумеется, — сухо проговорил Тайвин. — Как же я сам не догадался. Позже ночью, в своей комнате, Робб был слишком занят мыслями, чтобы плакать, и даже нашел постель весьма удобной, чтобы заснуть в ней в процессе размышлений о том, какой будет грядущая атака, и насколько оправдана уверенность Тайвина в ее исходе. Свои ответы он получил еще до конца недели, смотря сквозь маленькое, зарешеченное окно на развернувшуюся за ним Битву на Черноводной. Никогда в жизни он не видел ничего похожего на эти неественно-зеленые всполохи дикого огня, которые зажгли морскую воду, паруса, корабли и людей на них, превращая мощный и гордый флот в кучу обгоревших обломков, дрейфующих в заливе. Не желая смотреть на зловещее представление слишком долго, Робб отвернулся от окна, мечтая, чтобы Лорд Тайвин внял его совету и в этой черной воде тонули бы сейчас ланнистеровские солдаты и Золотые плащи, утягиваемые ко дну своими тяжелыми доспехами. Он не знал, какой правитель бы вышел из Станниса, но помнил, что отец поддерживал брата Роберта в его притязаниях на престол, на который он имел законное право. Несколько дней его помощь не требовалась в стойлах, потому что лошадей забрали для кавалерии защищающейся стороны. Когда его, наконец, вернули к работе, коней слегка поубавилось, а те, что были, выглядели значительно более грязными, уставшими и даже ранеными. Робб ухаживал за ними с тщательностью и заботой, помогая мастеру над лошадьми, оставаясь до поздней ночи, несмотря на возражения стражника, что ему давно пора была возвращаться в комнату. На это Робб предложил ему самому пожаловаться Лорду Тайвину на излишнюю исполнительность оруженосца, если ему так хочется. После этого страж молча уселся на пыльный табурет с мрачно-побежденным выражением лица. Так как эту битву Робб выиграл, он продолжал задерживаться так же поздно на протяжении нескольких последующих дней, и мастер над лошадьми был только рад его помощи. Пару раз за ту неделю Робб ловил себя на том, что смотрел на пустые стойла и скучал по коням, которые не вернулись назад. Может, помоги он Тайвину со стратегией, это было бы иначе. А может, и нет. Помимо этого, в его маленьком мирке ничего не изменилось. Разве что, они провели еще несколько вечеров, разбирая битвы, которые Тайвин проиграл. И Роббу стали реже приходить видения о прошлом каждый раз, когда он смыкал глаза. Но они все еще приходили, и когда это случалось, в них полыхало тошнотворно-зеленое пламя, сверкающее на поверхности моря.