Любить тебя опасно.

Они встречаются уже около полугода. У Сынмина появилась привычка ночевать у Хёнджина, и он делает это довольно часто. За все эти разы Хёнджин заметил, что Сынмину легче заснуть, чем ему самому. Не то чтобы Хёнджин жаловался. Есть что-то умиротворяющее в том, как Сынмин спит, уткнувшись мягкими щеками в подушку, как его грудь медленно поднимается и опускается с каждым вдохом. Однако на этот раз всё по-другому. Час или два тишины, и вот уже Сынмин пинается, бьётся и беспокойно ёрзает, сжимая руку Хёнджина. — Нет! Папа! Мама! НЕТ! — Сынмин резко просыпается, его глаза широко раскрыты, а дыхание прерывисто. — Малыш, — осторожно зовёт его Хёнджин, не желая ещё больше его пугать. — Всё в порядке, тебе просто приснился кошмар. — Что… Хёнджин прижимает его к себе. — Это просто кошмар. — Сынмин дрожит в его объятиях, и Хёнджин чувствует, как его сердце бьётся о него, словно маленькая испуганная птичка. — Всё в порядке, я тебя держу. — Прости, я просто… — Сынмин прерывисто выдыхает, уткнувшись в обнажённую грудь собеседника. — Я не понял, что мне это снится. — Я знаю, знаю, всё в порядке, — шепчет Хёнджин в ответ, нежно целуя его волосы. Он машинально гладит его по затылку, а другой рукой по-прежнему прижимает его к себе. Сынмин мало говорит о своих родителях, поэтому Хёнджин всегда считал, что это больная тема для него, но… похоже, что его кошмар как-то связан с ними. — Что тебе снилось? Как и ожидалось, Сынмин напрягается в его объятиях. — Я не помню. Хёнджин улавливает уклончивый тон. Он колеблется, стоит ли развивать эту тему, но решает попробовать в последний раз. Ему всегда хочется знать, что происходит с Сынмином. Ему всегда не всё равно. — Похоже, тебе снились родители. — Может быть… я не знаю. Хёнджин понимает, что больше не стоит задавать вопросов, поэтому просто обнимает его, поглаживая по спине, чтобы успокоить. Наступает тишина, и он надеется, что она хотя бы немного утешает. — Я… я правда не хочу об этом думать, если ты не против? — говорит Сынмин через мгновение, делая ещё один прерывистый вдох. — Конечно. Если тебе некомфортно, ты можешь не рассказывать. — Спасибо. — Сынмин прижимается к нему ещё сильнее. — Ты для меня всё, ты же знаешь, верно? Его сердце бьётся чуть быстрее. — Я чувствую то же самое. Он чувствует, как Сынмин наконец-то улыбается, прижавшись к нему. Когда они оба отстраняются друг от друга, Сынгмин быстро и нежно целует его в губы, а затем снова прижимается к его шее. Они лежат на кровати, и грудь Хёнджина служит ему подушкой, когда сон снова овладевает им. Он ещё несколько раз вздрагивает во сне, но ничего серьёзного. Кошмар закончился. — Я обеспечу твою безопасность. Хёнджин ещё раз целует его в макушку, крепче обнимает и засыпает под звуки прерывистого дыхания своего возлюбленного.

***

Кажется, с того дня прошло уже столько времени. Парень, который когда-то так беспокойно спал в объятиях Хёнджина, теперь уверенно расхаживает перед ним с леденящей душу улыбкой на красивом лице и пистолетом в руке. Тогда он казался таким уязвимым. Было ли всё это просто игрой? Хёнджин откидывается на спинку стула, его мозг даёт сбой. Ему нужно что-то сказать… что угодно. Но слова не приходят. Он даже не может подумать. Хван стискивает зубы и ждёт, когда его накроет новая волна боли. Парень останавливается в паре метров от него и улыбается, как будто не он является причиной того, что мир Хёнджина медленно, очень медленно рушится. — Здравствуй, Хёнджин, — низкий успокаивающий голос наполняет маленькую комнату. Стоящий рядом с ним Чанбин умудряется одновременно сверкать глазами и хмуриться, глядя на встречающую их делегацию. — Кто ты такой, чёрт возьми? Сжав челюсти так, что заныли зубы, Хёнджин произносит имя — по крайней мере, то, которое он знает. — Сынмин. — Это всё, что он смог выдавить из себя, несмотря на гул голосов в голове. Чанбин ёрзает на стуле и ругается, когда провод прокалывает ему руку. — Что за чертовщина? Сынмин гордо ухмыляется. Хёнджин пытается сосредоточиться, моргает и трясёт головой. Должно быть, это отголосок сна. Должно быть. Вот только Сынмин стоит прямо перед ним. Каждый сантиметр его тела, этот голос, эти глаза… Прямо здесь. — Что за хрень? — Чанбин снова ёрзает на стуле, на этот раз поворачиваясь лицом к Хёнджину. — Этот парень с большим пистолетом — твой похищенный бойфренд-программист? Хёнджин сплёвывает на землю. — Больше нет. — Он не знает, что и думать, но одно знает точно. Сынмин одаривает его ледяной улыбкой. — Ты всегда был таким вспыльчивым, не так ли? Чанбин со стоном откидывается на спинку стула. — Почему мне кажется, что следующие несколько минут будут отстойными? Его возлюбленный — нет, его похититель лишь самодовольно ухмыляется прямо перед ним. — Это ещё мягко сказано. — Сынмин усмехается. Он, чёрт возьми, усмехается. Шок и растерянность сменяются яростью. Она бурлит внутри Хёнджина, а затем вырывается наружу, заливая всё вокруг ослепительно-красным. Он смотрит на то самое лицо, с которым просыпался почти каждое утро последние месяцы, на то самое лицо, которое он обожал, и почти ничего не чувствует, кроме кипящей ненависти. — Я тебя, блядь, убью. Улыбка Сынмина становится ещё шире. — С нетерпением жду, когда ты попытаешься. Чёрная кожа идеально облегает его сильную, гибкую фигуру. Широкие плечи, тонкая талия. Взгляд Хёнджина устремляется на пистолет в руке Сынмина, а затем на пол. Он пытается высвободить ногу, но проволока стягивает и её, лишая его возможности вырваться. Похоже, Сынмин достаточно умён, чтобы не использовать стяжки. А жаль, потому что Хёнджин может без труда их разорвать. Улыбка Сынмина становится ещё шире, как будто он точно знает, что творится в голове у Хёнджина. Наверное, так и есть — Хёнджин всего лишь жертва в его ловушке, глупец. Он сжимает кулаки ещё сильнее. Если Сынмин продолжит так улыбаться, он, возможно, сможет голыми руками разорвать металл, чтобы, чёрт возьми, задушить его. Он подумывает о том, чтобы опрокинуть стулья, но тогда придётся повалить и Чанбина. Им всё равно придётся разбираться со связыванием. Если ударить ногой, это даст им преимущество, но их тела по-прежнему в тисках. Чем больше он двигается, тем сильнее проволока врезается в кожу. Даже сейчас по его руке стекает струйка крови. Не то чтобы Хёнджина это волновало. Он мог истекать кровью, пока Сынмин терял столько же. Эти путы явно сделаны профессионалами. Сынмин их завязал? Сынмин открывает рот, чтобы что-то сказать, словно отвечая на его невысказанные вопросы, но затем замолкает. Его взгляд фокусируется на чём-то, а точнее, на ком-то за плечом Хёнджина. — У нас гости. Это требует некоторой концентрации, но Хёнджин способен расслышать тихие шаги. Женщина в красной военной форме, облегающем чёрном свитере и ботинках такого же красного цвета, как её помада, обходит стулья и попадает в поле зрения Хёнджина. За ней по пятам следует мужчина. Мужчина в тёмном костюме выглядит неуместно, его туфли на каблуках стучат по твёрдому полу. Неподготовленному человеку он может показаться главным, но Хёнджин привык замечать каждую деталь. Он знает, что к чему. Эта женщина, которой, вероятно, за тридцать, и есть та, кто всем заправляет. В её поведении чувствуется властность, как у человека, привыкшего быть главным. То, как она держит пистолет, говорит о том, что она умеет им пользоваться. — Вижу, наши гости наконец-то прибыли. — Женщина оглядывается по сторонам, словно это званый ужин и она хозяйка, а затем останавливается перед Хёнджином. Она бросает взгляд на мужчину, вошедшего в комнату вместе с ней. — Нам понадобится оборудование. Иди и принеси его. Определенно, главарь. Сынмин стоит рядом с ней. — Немного опоздал, но у Хёнджина есть привычка приходить на час позже, чем он обещал. — Так вот в чём дело? — Чанбин присвистывает, пока Сынмин не смотрит на него. — Ты злишься из-за того, что он время от времени пропускает ужин? — Рад наконец-то с тобой познакомиться, Со Чанбин. — Сынмин расставляет ноги пошире, словно ожидая повода для нападения. Но его улыбка такая приторно-сладкая, та самая, которую Хёнджин считал искренней, но теперь от неё у него по спине бегут мурашки. — Вижу, тебе не удалось уберечь Хёнджина от опасности. Снова. — Пошел ты. Снова? Шум в голове Хёнджина не прекращается. Он щурится, глядя на своего бывшего возлюбленного, который улыбается, глядя на его лучшего друга. Сынмин не должен ничего знать о Чанбине. Но он намекает, что знает слишком много. Того, чего он никогда не должен был знать. Женщина цокает языком и качает головой. — А ты был с ним так дружелюбен. Сынмин пожимает плечами. — Я старался быть милым. В этот момент возвращается слуга, толкающий перед собой тележку. Колёса скрипят и скользят по неровной земле. Сверху лежит машина размером с обувную коробку. Хёнджин не знает, что это за модель, но ему известно её назначение. Об этом говорят соединительные кабели, не говоря уже о ведре с водой на нижней полке тележки. Идеальное оборудование для электрошока. Хёнджина обучили сопротивляться пыткам, он прошёл через множество раундов и тренировок, пока не потерял сознание. Это не самая любимая часть его работы, но он может справиться с этим, если будет сохранять ясность ума. Он не может позволить себе отвлекаться на Сынмина. Ему нужно перестать думать о нём, стереть из памяти все хорошие воспоминания о Сынмине и сосредоточиться на предателе, который сейчас стоит перед ним. На человеке, которым он на самом деле является. Невероятная злость, чёрт возьми, определённо помогает ему не сбиваться с пути. — Что, блин, всё это значит? Женщина широко улыбается, явно насмехаясь над ним, и убирает пистолет. — Твой парень справился. Заманил тебя сюда. Приём новичка. Никогда не показывайте противнику, что вы ослабили бдительность. Хёнджин усвоил это в первый же день тренировок. — Почему? — А ты как думаешь? — Она кивает в сторону лакея, стоящего у тележки, а затем безумно улыбается своим жертвам. — Давайте начнём. Переключатель щёлкает, и на аппарате загорается маленькая лампочка. Комнату начинает наполнять низкий гул. — Ты что, шутишь? — спрашивает Чанбин хриплым шёпотом. Хёнджин видит в своём будущем удар током и останавливается, чтобы обдумать, как ослабить эти чёртовы путы, которые его удерживают. — Мне всё равно, какие у вас планы, леди. Просто подумал, что вы, возможно, захотите рассказать мне об этом, прежде чем я убью вас всех. — Нас троих? Пока ты привязан к стулу? — Женщина смеётся. Это звучит почти раздражающе. — Это было бы впечатляюще. — Я же говорил, что у него раздутое эго. — Сынмин подходит к машине и останавливается, чтобы повернуть ручку. Он поворачивает её до упора. — Я слышала, что ты ещё и очень хорош в постели. — Женщина улыбается. — Твой дорогой бойфренд рассказал мне в подробностях о ваших совместных ночах. Не то чтобы вы ограничивались только ночами. Удивительно, что ты вообще находил время работать, учитывая секс. Хёнджин не вздрагивает, когда Сынмин подходит к нему сзади. Когда он кладёт руки на плечи Хёнджина и наклоняется так, что его щека почти касается щеки Хёнджина. Хван чувствует, как Сынмин хлопает длинными ресницами и ухмыляется. — Горячий секс был бонусом… — И его страстный, блядский голос, его горячее дыхание, обжигающее ухо Хёнджина, пока он говорит. Чанбин ёрзает на стуле и морщится, когда верёвки натягиваются сильнее. — Сынмин, или как там тебя, чёрт возьми, если Хёнджин тебя не убьёт, я сделаю это. — Сомнительно, — протягивает Сынмин и в подтверждение своих слов нежно целует Хёнджина в шею. Хёнджин с трудом сдерживает дрожь, вызванную наполовину отвращением, наполовину чем-то другим. То, что это не просто отвращение, заставляет его ненавидеть себя за отсутствие контроля. Но он не позволит ни одному чувству проявиться. Он борется с приятными воспоминаниями, подавляет потребность, которая всегда охватывает его, когда Сынмин оказывается рядом. Он напрягает каждую мышцу, чтобы не реагировать на руки, которые гладят его грудь. — Ты месяцами встречался с нашим другом, — говорит она. — Конечно, ты передавал информацию, рассказывал все, что он тебе говорил, но, полагаю, безостановочный секс должен был облегчить все те проблемы с самолюбием, с которыми тебе приходилось сталкиваться. Эти слова вообще ни черта не значат. Хёнджину не нужно копаться в своих воспоминаниях, чтобы вспомнить об этом. Он никогда не рассказывал Сынмину о своей работе. Он никогда не делился информацией. Никогда не раскрывал подробностей миссий или намеков на то, что он был кем-то большим, чем просто телохранителем элитного VIP-персоны. Так и было. Это было чертовски тяжело, особенно из-за того, что ему приходилось ездить на задания за город и возвращаться домой раненым, иногда с большим количеством синяков и порезов, чем обычно. Однажды он получил пулевое ранение в верхнюю часть плеча, которое объяснил тем, что его босса преследовали и сумасшедший нападавший задел его. Конечно, это не лучшее оправдание, но никаких подробностей. Никогда. Что происходит? Сынмин прижимается щекой к щеке Хёнджина и страстно улыбается. — Секс был чертовски хорош. — Кончики его пальцев погружаются в карман рубашки Хёнджина и задерживаются там, лаская его грудь. Хёнджину приходится приложить все усилия, чтобы не шелохнуться. На секунду он задумывается о том, чтобы повернуть голову. Он мог бы укусить его. Заставить его почувствовать боль. Заставить его истекать кровью. Женщина ухмыляется. — Я слышала, ты любишь быть снизу. Все внутри Хенджина замирает. Мир наклоняется немного больше. Насилие и предательство обрушиваются на него. Как и кое-что еще… ложь. Эта женщина выдает еще одну информацию, которая не соответствует реальности. Что-то ускользает от него… Он чувствует, как Сынмин прижимается к нему, но не может ничего разглядеть сквозь красную пелену перед глазами. Ким Сынмин, что на самом деле происходит? — Тебе нравится, когда тобой управляют. — В её голосе слышится смех. — И это хорошо, учитывая то, что с тобой произойдёт через несколько минут. Чанбин издаёт сдавленный звук. — Боже, замолчи. — На самом деле это неудивительно, — она наблюдает за ними, скрестив руки на груди. — В вас есть что-то от тихонь-одиночек. Вы так властны на работе и так готовы сдаться наедине с собой. Каждая клеточка тела Хёнджина кричит. Ему нужно, чтобы Сынмин держался от него подальше. Сейчас. — Развяжи меня, и я покажу тебе, на что я способен на работе. Женщина весело качает головой. — Он такой милый. Рука Сынмина скользит ниже, к его животу. Другая рука нежно поглаживает бедро Хёнджина. — Мне нравится его уверенность в себе. И его… — Не трогай меня, — цедит Хёнджин сквозь зубы. Хватит. Неважно, что Сынмин прикасался к нему всего несколько минут. Хёнджин не хочет, чтобы этот парень трогал его у неё на глазах. Сынмин ахает, как избалованный ребёнок, которого лишили любимой конфеты. — Ты впервые так со мной разговариваешь. — Он обхватывает голову Хёнджина рукой и притягивает его ближе. Затем нежно целует его в ухо. И тут Хёнджин слышит тихий, почти неуловимый звук. Прошептанное слово. — Карман, — едва различимый вздох и почти бесшумный звук. Он не совсем понимает, что это значит и почему Сынмин так говорит. Карман? Раздражённый голос Чанбина прерывает его размышления как раз в тот момент, когда Сынмин встаёт. — И что ты в нём нашёл? — Именно это Сынмин и хотел, чтобы увидел твой друг. — Женщина гордо протягивает руку, и Сынмин подходит к ней. — В конце концов, Сынмин работает на меня. Я попросила его сблизиться с Хёнджином. Сынмин кивает. — И я подчинился. — Конечно, с той первой ночи, когда вы встретились. — Она снова улыбается Хёнджину. — Судя по всему, в том баре ты был лёгкой добычей. Ещё одна секунда этого цирка, и Хёнджин боится, что его мозг взорвётся. Сынмин своими прикосновениями пробудил все его нервные окончания, и ему ещё сильнее хочется встать и сражаться. Адреналин гонит его, как скоростной поезд, пока он не начинает рваться из пут. Он сосредотачивается на ней. — Чего ты, чёрт возьми, хочешь? — Тебя, — просто отвечает она. Хёнджин уже понял это. Ему нужны подробности, но позже, когда он выберется отсюда. И он выберется. Он дал себе это обещание, когда Сынмин провёл по нему руками. — Почему? — спрашивает Чанбин. Она продолжает говорить напрямую с Хёнджином. — Скажем так… ты разозлил очень влиятельных людей. Ничего нового. — Ну? — Полагаю, такое отношение и привело тебя к краху. — Она лезет в карман и достаёт телефон. Читает что-то на экране, а затем убирает его обратно. — Это и секс. Сынмин вздыхает. — Жаль, что так вышло, ведь он был хорош. — Эй, придурок. — Чанбин сверлит взглядом Сынмина, явно не желая оставаться простым наблюдателем, попавшим под перекрёстный огонь. — Когда я освобожусь от этих оков — а я освобожусь, — помни, что я первым приду за тобой. Сынмин морщит нос. — Ты не в моём вкусе, милый. — За твою голову назначена очень, очень высокая цена, Хван Хёнджин, — говорит она. — То, что твой партнёр из S-класса здесь, — это просто бонус. Теперь мы сможем продать вас обоих. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Но Хёнджину нужно, чтобы она продолжала говорить. Чтобы она что-то проболтала. Чтобы она хоть немного прокололась. Он пока не может ничего выяснить. Кто ей заплатил, кто на самом деле заправляет всем этим. Её уверенность говорит лишь о том, что она находится на вершине той пищевой цепочки, которая использовала Сынмина, чтобы привести их сюда. — Мы специализируемся на том, чтобы знакомить определённых людей, таких как вы, с теми, кто заинтересован в знакомстве с ними. — Мне неинтересно знакомиться с кем-то новым, — Хёнджин на секунду переводит взгляд на Сынмина. — Последний парень, с которым я встречался, оказался полным дерьмом. Сынмин в притворном шоке прижимает руку к сердцу. — Ты не можешь так говорить. — Ой, но Сынмин такой предприимчивый. Ты должен быть впечатлен тем, как он выследил тебя, дождался подходящего момента и вошёл в твою жизнь, — она ухмыляется. — Конечно, ты не стал ждать больше одной ночи, прежде чем привести его к себе. Ха. Ещё одна ложь. Сынмин широко улыбается и растягивает каждое слово. — Это была хорошая первая ночь. Это почти всё, что Хёнджин хочет знать о его сексуальной жизни. — Вы двое начинаете надоедать. Чанбин фыркает. — Начинают? И тут что-то встаёт на свои места, кусочки головоломки складываются в голове Хёнджина. Кому-то нужен именно он, конкретно он. Кто-то всё это подстроил, чтобы схватить его. Кто-то точно знает, на что надавить, чтобы ослабить его защиту, не сильно, но достаточно. Она говорила о деньгах и продаже. Несколько синдикатов и террористических группировок назначили за его голову награду. Повстанцы больше всех выиграют от того, что агент спецназа SKZ будет у них на виду. Но ничто из этого не объясняет, как они вообще его нашли. Почему он? И зачем отправлять Сынмина? — Интересно, будешь ли ты так же уверен в себе, когда мы тебя отдадим. — Прежде чем Хёнджин успевает задать вопрос, женщина продолжает. — Признаюсь, возможно, стоит провести аукцион. Представьте, сколько мы могли бы запросить за двух членов печально известного S-класса. Лучшие из лучших и всё такое. Аукцион. Это слово вызывает в памяти отсылку к последнему делу Хёнджина. Разговор о похищении. Не из корыстных побуждений. Нет, чисто из-за денег. Третьи лица переманивают людей. Он продолжает перебирать в уме файлы. Он запомнил так много информации, но ему нужно ухватиться за что-то одно. За что именно? Чанбин бросает взгляд на Хёнджина, а затем снова смотрит на неё. — Не могу поверить, что раньше находил акцент сексуальным. — Я читала твоё досье, Чанбин. Похоже, ты считаешь сексуальными многих женщин. — Она хмурится. — Кстати, вся эта история с парнем-шлюхой не очень привлекательна. Чанбин возмущается. — Что за хрень ты несёшь? — У моего парня длинный язык, — отвечает Сынмин, едва ли не сияя от гордости. — Он часто рассказывал о тебе и твоих подвигах. Это тоже, чёрт возьми, неправда. Сынмин продолжает сыпать фактами, ни один из которых не соответствует действительности. Цель в том, чтобы соблазнить его, укрепить его отношения с этой женщиной и её организацией? Это не может быть всем. Должно быть, происходит что-то ещё. Что-то… вот именно. Все не так, как кажется. — Район. — Ходят слухи о международной банде похитителей, которой управляет богатая семья с хорошими связями. Они зарабатывают на жизнь тем, что собирают информацию и доставляют тела, иногда живых людей, а иногда нет. Всё зависит от запроса клиента. Их нанимают для устранения особо влиятельных людей или специалистов в определённых областях. Целенаправленные нападения, призванные нанести финансовый и репутационный ущерб. Безжалостные убийцы, выдающие себя за простых посредников. Группа без колебаний жертвует своими членами, лишь бы не быть пойманной. Многие в SKZ отрицают их существование, но есть и те, кто на периферии, кто говорит о них шёпотом. Кто-то знает кого-то, у кого есть информация. Хёнджин подозревает, что прямо сейчас он находится в одной комнате с тремя членами печально известной группировки. С лица Сынмина исчезает всякое веселье. — Очень хорошо, Хёнджин. Подставить Хёнджина, заманить его сюда… — «Всё дело в деньгах? — Должно быть что-то ещё. Хёнджин отказывается верить, что его личная жизнь превратилась в кошмар только ради быстрого заработка. — Разве это не всё? — Женщина приподнимает свои идеально очерченные брови. — Мы бизнесмены. Всё просто. Нет, Хёнджин на это не купится. Может быть, это сделано для того, чтобы опозорить SKZ или привлечь внимание к S-классу. Большинство людей даже не подозревают, что у SKZ — главной частной разведывательной службы страны — есть военизированное подразделение. Несколько сотен человек, которых можно мобилизовать и отправить в любую точку мира менее чем за сутки. Самые крутые ребята, которые работают за кулисами и позволяют другим, более привлекательным подразделениям получать все лавры. — Бизнес. Верно. Звучит в точности как-то, что мог бы сказать торговец людьми. — Чанбин усмехается и смотрит на Сынмина. — Отличная у тебя компания. — Хватит болтать, — её лучезарная улыбка исчезает. — Думаю, пора начинать, не так ли? Лакей подходит, словно по сигналу. Он хватает соединительные кабели и подходит к креслу Хёнджина. — Пытки? — насмехается Чанбин, стараясь придать своему голосу отвращения. — Жалкое зрелище. — Как будто ты никогда не прибегал к этому трюку. — Женщина снова достаёт пистолет. — О, и помимо того, что это будет весело, с тобой будет проще управиться, если ты будешь чуть менее подвижен. Умная женщина. Она должна была понимать, что они будут сопротивляться. Хёнджин не ожидал меньшего от человека в её положении. — Ты не слишком уверена в способностях своего помощника. — Дорогой, я верю в Сынмина. Он пока ни разу меня не разочаровал. Сынмин ходит по кругу, прикрепляя кабели к проводам, обмотанным вокруг них. — Честно говоря, я наслаждался каждой минутой этой работы. Эти слова ранят Хёнджина, вонзаясь в его грудь именно там, где больнее всего. — Ублюдок. Как он смеет. Женщина смеётся, явно наслаждаясь жизнью. — Тебе это тоже понравится. Она снова кивает мужчине, ожидающему у машины. Тот берёт ведро с нижней полки тележки, и через секунду на Хёнджина и Чанбина обрушивается поток холодной воды. Вода заливает их с ног до головы и собирается в лужи на полу. Она кивает. — Приступайте. Лакей тянется к циферблату, но тут перед ним с кошачьей грацией появляется Сынмин. — Нет. Позвольте мне. Женщина грустно улыбается Хёнджину, но блеск в её глазах говорит об обратном. — Может быть, в постели ты не так хорош, как я думала.