Любить тебя опасно.

Будет больно. Хёнджину всё равно. Благодаря своему военному опыту и работе под прикрытием, всем тем месяцам, проведённым на земле и в полевых условиях, а также времени, проведённому в «Крылах» и «Рыке», на тренировочных площадках SKZ, где он оттачивал свои навыки, он выживет. Это временная игра. Ему нужен подходящий момент. Подождать и получить преимущество. Хёнджин отлично разбирается в боевых искусствах, взрывчатых веществах и оружии. Уклонения, сопротивления и побег. Он умеет прыгать с парашютом и нырять. Он прошёл экстремальную подготовку по выживанию в дикой природе и сталкивался с реальными ситуациями, которые могли бы погубить других людей. Его последний день на земле не пройдёт на складе в какой-нибудь глуши в этой проклятой стране. Он слышит щелчок переключателя слева от себя, и его мышцы напрягаются. Затем… Удар током. Оглушительная боль пронзает его тело, сотрясая кости до самого мозга, пока не наступает онемение. — Всё ещё считаешь себя главным? — Сынмин стоит перед машиной и насмехается. — Может, тебе нужно еще? Хёнджин не сдаётся. Не сейчас. — Сделай это. — Такой крутой. Тёмные глаза Сынмина встречаются с его взглядом, и между ними повисает обида. Это касается только их двоих. Парни, которые так много времени проводили вместе, но ничего не знали друг о друге. Хёнджин тоскует по нежному сиянию, которое они излучали. — Я сказал, сделай это. Сынмин делает шаг вперёд. — Раньше мне нравилось, когда ты умолял. Он встаёт между Хёнджином и аппаратом так, чтобы второй мог видеть циферблат. При последнем ударе регулятор точно не был выставлен на такую высокую мощность. От удара у него заломило зубы и свело мышцы, но он испытывал и худшие ощущения при более низких значениях. Тем не менее он хочет прояснить свои намерения. Чтобы Сынмин понял. — Я собираюсь уничтожить тех, на кого ты работаешь. — Хёнджин стискивает зубы. — Ты умрёшь. Он видит, как эти карие глаза затуманиваются, но не проходит и доли секунды, как всё проходит. За ним следует холодный взгляд. — Тебе стоит беспокоиться не о них. Они, конечно, отдают приказы. Но именно я делаю это. — Сынмин отходит назад, подкрепляя свои слова очередным щелчком выключателя. Второй удар оказывается сильнее первого. Мышцы Хёнджина напрягаются, и он начинает задыхаться. Он пытается отпустить подлокотники, но его пальцы словно примерзают к ним. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем жужжание прекращается и его тело обмякает в кресле. Пока Чанбин ёрзает, Хёнджин двигает руками, пытаясь освободить хоть немного места между креплениями и кожей. Если бы он только мог вытащить руку… — Они могут выдержать и большее, — женщина нетерпеливо указывает на машину. — Сделай это ещё раз. Мощнее и дольше. Ещё одно движение, и его снова пронзает электрический разряд. На этот раз он не останавливается. Вместо этого нарастает до невероятной силы, испытывая на прочность и без того шаткое самообладание Хёнджина. На лице женщины появляется зловещая ухмылка. — Хм… сколько бы мы ни узнавали от нашего Сынмина, я думаю, есть кое-что, о чём ты ему ещё не рассказал, — говорит она Хёнджину. — По-настоящему секретные сведения. Я хочу, чтобы ты выложил всё, что знаешь о SKZ. Эта боль не утихнет, пока ты этого не сделаешь». — Иди… Иди на хрен. — Хёнджину нужно оставаться сильным. Что бы ни случилось. От его провокации на её лице появляется кислое выражение, как будто ей наконец-то надоело играть с маленькими детьми. — Хорошо. Будь по-твоему. Сынмин. Переключатель. Электрический ток усиливается, прожигая в нём дыру. Его мышцы напрягаются, руки дёргаются, а челюсть едва не трескается от силы, с которой он сжимает зубы. Прилив тока проходит, но он продолжает тяжело дышать, пытаясь глотнуть воздуха, в то время как его лёгкие сжимаются и содрогаются от боли. — Если ты не собираешься ничего говорить, мы можем хотя бы повеселиться, наблюдая за тем, как ты кричишь. Еще один разряд. На этот раз он кричит. Женщина холодно смеётся, и этот звук режет ему слух. — Ах, как же мне нравится видеть таких, как ты, на коленях. Вы все такие самовлюблённые, пока вас не сломают. Ха… Я уже сто лет так не развлекалась. Тем не менее Хёнджин держится стойко. — Что ж, как бы весело это ни было, пора двигаться дальше. — Она одаривает его леденящей душу улыбкой. — Я пришлю ребят. Сынмин оживляется, и на его нежных губах появляется милая улыбка. Та самая, которую он использует, когда хочет добиться своего. — Дашь мне ещё несколько минут поиграть? Хёнджин об этом не знал. Хёнджин не знает, тот ли это человек, с которым он проводил время. — У нас мало времени, милый. — Она снова смотрит на свой телефон. — Но ладно… Я пойду медленно. Считай это благодарностью за хорошо выполненную работу. Когда она поворачивается, чтобы уйти, Чанбин проклинает её — когда он увидит её снова, тут же убьёт — но она лишь ухмыляется, и её глаза становятся похожими на полумесяцы. — Жаль, что ты больше меня не увидишь. Она уходит, и вскоре остаются только парни. Чанбин плюёт на землю перед Сынмином. — Трус. — Обзывательство. — Сынмин встаёт позади Хёнджина. — Впечатляет. — Подожди, — лакей, который был здесь ранее, перестаёт опираться на стену. Он выпрямляется и делает несколько шагов в их сторону. — Что ты делаешь? — Расслабься, — успокаивает его Сынмин. Он слегка улыбается и поднимает руку, чтобы успокоить мужчину. Конечно, это работает. — Я натягиваю проволоку. Я хочу, чтобы этот раунд был ещё больнее. Хёнджин чувствует, как что-то дёргает его за верёвку. Проволока на его груди натягивается…но та, что держит его за руку, ослабевает. Сынмин — кем бы он ни был на самом деле — не мог так ошибиться в расчётах. Хёнджин шевелит онемевшими пальцами. Он может согнуть запястья. В этом движении нет никакого смысла. Сынмин, который пытал и похищал их, ослабляет путы и выдаёт ложную информацию… ложь за ложью… А потом раздался другой звук. Слабый, но отчётливый. Скрип металла о металл. Охранник занимает своё место у электрической машины. — Скажи мне, когда будешь готов. — Ещё секунду. — Сынмин подходит к нему сзади. Хёнджин находится достаточно близко, чтобы до него можно было дотронуться. Провода достаточно ослаблены. Он мог бы нанести удар, освободиться от пут и схватить пистолет Сынмина… — Сейчас. Сынмин поднимает пистолет. И стреляет. Треск раздаётся прямо у уха Хёнджина. Он инстинктивно пригибается. Когда он снова поднимает глаза, то видит Сынмина с пистолетом, дуло которого направлено прямо туда, где только что был охранник. Здоровяк лежит на полу без движения, с пулей в центре лба. Прямое попадание. Кровь стекает по его виску, а на полу под ним уже набралась целая лужа. — Что за хрень? Хёнджин ошеломлён не меньше, чем Чанбин. Взгляд Хёнджина падает на самодельный глушитель на пистолете Сынмина, затем поднимается к его непроницаемому лицу, и он быстро перерезает провод, стягивающий грудь Хёнджина. Последние сдерживающие оковы спадают, и он вскакивает со стула. События последних получаса проносятся в его голове, он обдумывает и анализирует их — с каких это пор Сынмин стал таким метким стрелком? И к тому же специалистом по самодельному оружию? Ким поднимает на него взгляд. — У нас мало времени. Сынмин едва успевает перерезать провод, как Чанбин вскакивает и хватает пистолет. Хёнджин не ждёт. Не раздумывая, он швыряет Сынмина через всю комнату и впечатывает его в стену. Его голова ударяется о бетон, но Хёнджину всё равно. Он хватает его за шею и сжимает её. Сынмин вырывается и пытается оторвать пальцы от себя, но, к несчастью для него, у Хёнджина есть запас сил. На самом деле он приберёг их для этого момента. — Хён… П… Послушай меня, — Сынмин впивается когтями в душившие его пальцы. Прежде чем Хёнджин успевает что-то сказать, вмешивается Чанбин. Он прижимает пистолет к виску Сынмина. — Ты покойник. Сынмин замирает, услышав звук взводимого курка, и широко распахивает глаза. — Хён… Хёнджин… Чёрт. Останови его… Дыхание Сынмина прерывается. Рука, которая когда-то касалась его повсюду, теперь сжимает его в смертельных тисках, толкая и сжимая. Он сопротивляется, пытается вырваться из хватки Хёнджина, смотрит на него так, словно хочет, чтобы Хёнджин увидел правду. На долю секунды Хёнджин не замечает злодея, который стоит над ним и радостно мучает его и его друга. Он видит Сынмина. Человека, с которым он провёл год своей жизни. Умоляет сохранить ему жизнь. — Пожалуйста. Риск. Рискнуть. Ответ почти очевиден. — Нет. Гнев так и сквозит в его взгляде. Его руки не отпускают его, почти душат, а ярость только прибавляет ему сил. Сынмин смотрит на него с болью, а затем делает последний рывок. Он хватает Хёнджина за карман рубашки, сжимает ткань в кулаке и тянет. — Смотри сюда. — Его слова звучат невнятно, но хриплый голос пробивается сквозь напряжение. Снова его карман. Хёнджин прищуривается. — О чём ты говоришь? — Ничего. Тебе не стоит слушать то, что он хочет сказать. Отойди и дай мне разобраться с ним, — приказывает Чанбин, отталкивая Хёнджина. — Нам нужно убираться отсюда. — Подожди, — сквозь зубы цедит Хёнджин. Его рука по-прежнему сжимает шею Сынмина, но давление ослабевает. Другой рукой он отталкивает Чанбина. — Отойди. — Ты не в себе, — Чанбин снова пытается отодвинуть Хёнджина в сторону. Сынмин кашляет, когда давление на его трахею наконец ослабевает, хотя и не исчезает полностью. — Ты… ты не понимаешь, что здесь происходит. Ярость разливается по комнате и бьётся о стены. Напряжение сгущает воздух в сыром помещении. Лицо Чанбина — это маска ярости, покрытая красными пятнами и искажённая бешенством. — Заткнись, ублюдок. Или я действительно убью тебя. У него на глазах. — Стой. — Хёнджин прижимает руку к груди друга. Это предупреждение. — Послушай меня. — Я понял, — Чанбин снова направляет пистолет на Сынмина, его палец скользит к спусковому крючку. — Этот парень может выглядеть как твой парень, но на самом деле он террорист. По крайней мере, он снабжает террористов информацией и людьми. — Это неправда. — Сынмин ёрзает на месте, пытаясь увернуться, высвободиться из хватки Хёнджина, но он зажат между двумя крупными телами и стеной. Чанбина это не останавливает, и он продолжает говорить прямо в ответ. — Он сдал тебя им. Воспользовался твоими чувствами к нему, чтобы сделать это. Сынмин смотрит на него ещё более суровым взглядом. — Это не то, что… — Ещё один звук, и эта пуля войдёт тебе в мозг. Угрозу невозможно не заметить. Палец Чанбина скользит по спусковому крючку, и это говорит о том, что он знает элементарные правила обращения с оружием. Прикасаться к спусковому крючку только тогда, когда собираешься выстрелить. И он явно так и делает. — Я тебя не трахал. Мне плевать, что с тобой будет. Сынмин отпускает карман рубашки Хёнджина, но продолжает смотреть на него. Одна рука Хёнджина опускается на грудь Сынмина, а другая тянется к карману его рубашки. Из него он достаёт маленький тонкий чёрный квадратик, едва ли больше четверти дюйма в диаметре. Он похож на конец шнура для зарядки мобильных телефонов, но меньше, чем отверстие USB-порта. — Что это? — Специализированный zip-накопитель. Хёнджин смотрит на него. — Нет. Чанбин берёт его в руки и осматривает каждый сантиметр. — Откуда это взялось? — Он сунул его мне в карман, когда… — Хёнджин закрывает глаза, вспоминая. Он тяжело вздыхает, пытаясь избавиться от жара, который всё ещё разливается по его телу. Хван пристально смотрит на Сынмина. — У тебя есть три секунды, чтобы всё объяснить. Чанбин возвращает чип Хёнджину. — Должно быть, это какое-то отслеживающее устройство. — Это не так. — Сынмин тяжело и осторожно выдыхает. Нельзя терять время. — Тебе нужно вернуть это Бан Чану в целости и сохранности. Не трогай его. Он зашифрован. Ты не сможешь взломать код, даже если захочешь. Хёнджин напрягается при упоминании имени своего начальника. Бан Чан. Кристофер Бан. Человек, который руководит подразделением Хёнджина в S-классе. Заместитель руководителя всей программы. Мало кто знает его как Кристофера, потому что он никогда не использует это имя. С годами он стал известен просто как Бан Чан. Он тот, кто остаётся в тени, не посещает слушания в Конгрессе и не даёт своему имени появляться в газетах. Есть номинальный руководитель, которого администрация назначает лицом S-класса, когда это необходимо, что случается крайне редко. А ещё есть Бан Чан, человек, посвятивший свою жизнь тайной службе. Чанбин ругается себе под нос, сверля Хёнджина взглядом. — Сколько ты там проболтал? — Нет. Ни одно из тех слов, что он сказал, или то, что сказала женщина, не было правдой. — Хёнджин указывает на то место, где когда-то стояла женщина, и медленно произносит слова, мысленно прокручивая в голове каждое слово и действие за последний час. Вся информация сталкивается и бьётся друг о друга, заставляя его разум кружиться. Его парень… агент тайной организации… передал ему секретный диск. Это уже слишком. — Значит, он выпендривался перед своим боссом. Хвастался и притворялся, что так много о тебе знает. — Чанбин фыркает. — Кому какое дело? Сынмин сжимает кулак. — Я всё знаю. Это заставляет Хёнджина вспылить, он ударяет рукой по груди Сынмина и снова прижимает его к стене. — Что, чёрт возьми, это вообще значит? — Ничего. — Сынмин пытается убрать руку, но останавливается и качает головой. — Это не важно. Тебе нужно идти. Вот только с Хёнджина на сегодня хватит этой чуши. Он крепче сжимает рубашку Сынмина. — Только после того, как ты объяснишь, что имеешь в виду. — Хён. — На этот раз Сынмин хватает его за руку и сжимает пальцы. Хёнджин ловко высвобождается, и Сынмин заметно сникает. — Хёнджин… Я не могу. — Ты должен мне хоть что-то рассказать, чёрт возьми. — Но это может поставить под угрозу всю проделанную работу. Здесь происходит то, чего ты не понимаешь. — Так помоги мне понять. — Хёнджин поднимает чип. — Если ты не дашь мне повод не сломать эту штуку, я раздавлю её своим ботинком. Сынмин закрывает глаза, а когда снова смотрит на него, в его взгляде читается уверенность. — Я агент SKZ. Тишина, нарушаемая лишь каплями. Чанбин снова поднимает пистолет. — Теперь я пристрелю тебя просто потому, что мне так хочется. Хёнджин сжимает руку в кулак и прижимает его к груди, повторяя это действие снова и снова. Хёнджин устал от этого. — Неплохая попытка, Ким Сынмин. На кого ты на самом деле работаешь? — На нее, — отвечает Чанбин, и чем дольше он говорит, тем громче становится его голос. — Ту женщину, которую я видел раньше. Это и так понятно. — Чанбин, — нетерпеливо вздыхает Хёнджин. — Послушай. Я никогда не говорил с Сынмином о тебе. Я даже не говорил с ним о работе. О моей настоящей работе. Он знал только мой адрес, потому что это был и его адрес, а все эти разговоры о том, что я сливаю информацию, были чистой воды бредом. — Ты, наверное, что-то проговорился. Случайно. Ты доверился этому парню. — Чанбин морщится. — Знаешь. После секса ты потерял бдительность и… ах, чёрт. Ты понимаешь, о чём я. Ты всего лишь человек. — Нет, — защищает его Сынмин. — В этом-то и дело. Я пытался донести до тебя свою мысль. Подумай об этом. — В какую игру ты играешь, а?! Наёмник? Профессиональный лжец? — Он с силой впечатывает Сынмина в стену и опускает руку. — Что бы это ни было, ты вляпался по полной. Если эта женщина поймёт, что ты ей солгал, она тебя убьёт. — Нет, если я убью его первым. — Чанбин выглядит так, будто готов это сделать. Наступает пауза, во время которой Сынмин, кажется, принимает какое-то решение, а затем шепчет: — Чхве Ынми. Хёнджин прищуривается. — Кто? — Та женщина, о которой я говорил ранее… Я 16 месяцев работал под прикрытием в округе Колумбия. Она сейчас одна из руководителей группы. Дочь старого лидера. — Ни за что, чёрт возьми. — Но Чанбин опускает пистолет и не бросается в драку. — Да, чёрт возьми. Так что отправляйся в безопасное место и свяжись с Бан Чаном. Скажи ему, чтобы он связался с… Район. Хёнджин был прав… — А откуда ты узнал всю эту информацию? — Я же тебе говорил. Я работаю в той же организации, что и ты. — Сынмин почти в отчаянии поворачивается к Чанбину. — А теперь мне нужно, чтобы ты меня пристрелил. — Совершенно верно. — Стоп. — Хёнджин едва сдерживается. — Что ты, чёрт возьми, несёшь? — Мне нужно сохранить прикрытие. Единственный способ сделать это — сказать, что наш человек оплошал. — Сынмин указывает на лежащего на земле мертвеца. — Он промахнулся, ты сбежал, а меня подстрелили. Хёнджин качает головой. — Я на это не куплюсь. — Я знаю, — Сынмин кладёт свою руку поверх руки Хёнджина, который всё ещё держит маленький квадратик. — Это одна из причин, по которой я даю это тебе. Информация должна вернуться в SKZ. Только тогда ты поймёшь. — Это безумие. — Хёнджин резко проводит рукой по лицу. Внутреннее напряжение не отпускает его. Напряжение нарастает, когда Сынмин смотрит на Чанбина и напрягается всем телом. — Сделай это. Сейчас. Чанбин, похоже, более чем рад услужить. — Я не могу обещать, что ты не потеряешь много крови. — Вы оба — прекратите — шепчет Хёнджин, но резкий гортанный звук эхом отдается от стен. — Это он работает на врага! — Хён, детка, — Сынмин замолкает, когда у Хёнджина дёргается щека. Он прочищает горло. — Я… я знаю, что у тебя мало причин мне доверять, но мне нужно, чтобы ты меня выслушал. У нас мало времени. Ынми вернётся сюда с группой охранников и заберёт тебя. — Он запинается на последних словах, как будто от одной мысли об этом, от воображаемой картины, как Хёнджина ведут за собой и выставляют напоказ, как какой-то приз, у него сводит желудок. — Ты понимаешь, что я говорю? Тебя должны продать. Чёрт возьми, Хёнджин. Просто уходи. — Ты привёл эту Ынми к Хёнджину, — снова невозмутимо замечает Чанбин. — Они уже знали о нём! В SKZ есть «крот», и я клянусь тебе, что это не я. — Сынмин переводит проницательный взгляд с Хёнджина на Чанбина и обратно. — Ты что, не понимаешь? Я слышал разговоры о тебе. Я связался с ними, чтобы защитить тебя. Чанбин качает головой. — Дай мне передохнуть. Хёнджин стоит в нескольких метрах от него, полностью опустошённый. — Ты грёбаный лжец. На лице Сынмина отражается раздражение. — Мы оба такие. Или ты действительно телохранитель? Что-то щелкает. Они перестают стоять на месте, выглядывать из-за угла и спорить и переходят к действиям. В комнате начинается суматоха: Хёнджин ходит из одного угла в другой и подбирает кусок проволоки. Он отдаёт черный квадратик Чанбину и хватает Сынмина за плечо. — Вот и всё. Ты идёшь с нами. — Не вариант, — возражает Сынмин и пытается отступить, но его снова впечатывают в стену. Если он может быть таким упрямым, то Хёнджин ещё хуже. — Выходи. И мы проверим твою историю. — Он поднимает проволоку. — Тогда моё прикрытие будет раскрыто, а ты по-прежнему будешь мишенью. Онемение распространяется по всему его телу. Губы Хёнджина сжимаются, образуя по краям крошечные морщинки. Может быть, это и есть ненависть. За время, проведённое вместе, Хёнджин испытал столько эмоций: страсть, тоску, потребность, заботу. Теперь они прошли полный круг. Теперь в их отношениях остались только настороженность и сомнения, никакого тепла. Хуже того, никакого доверия. — Посмотрим, как твоя история выдержит допрос. Сынмин молчит, сжав губы в тонкую линию. Затем: — Ты знаешь, как проходят миссии. — Намек на то, что он готов пожертвовать собой остается невысказанным. — У меня есть работа, которую нужно сделать. — Я тоже так думаю. Хёнджин тянется к его руке, но Сынмин уклоняется и подходит прямо к Чанбину. Он оказывается лицом к лицу с ним, толкает его в грудь и провоцирует. — Пристрели меня. — Стой, отойди, Чанбин. — Пристрели меня, или он умрёт. Твой лучший друг, Чанбин. Парень, с которым ты сражаешься плечом к плечу. Чанбин закрывает глаза. — Заткнись. — Ты уже бывал здесь. — Ещё один толчок. — Ты знаешь, как это работает. Один из нас отсюда не выйдет. Выбирай. Чанбин смотрит на Хёнджина. — Я выбираю тебя, а не его. — Нет, — яростно возражает Хёнджин. — Он идёт с нами. — Хван хватает Сынмина за руку и так резко выворачивает её перед собой, что кость едва не ломается. Сынмин вырывается, но уже слишком поздно — Хёнджин обмотал проволокой его руки и туго затянул. — НЕТ! — сопротивляется Сынмин. — Хван Хёнджин! Ты не можешь… — Ещё одно слово, и я заткну тебе рот. — Я пытаюсь тебя спасти! Хёнджин фыркает. — Я думал, ты беспокоишься о своём прикрытии. Сынмин бросает на него такой взгляд. Полный возмущения, обиды, разочарования. Что бы это ни было, Хёнджин уже не понимает. — Ты думаешь, я… — он вздыхает. — Ты думаешь, я бы снизил разряд электрической машины или развязал тебя, если бы моя жизнь была мне дороже твоей? Чанбин откашливается и оглядывается. Шаги. — Это, эм, очень трогательно, но нам пора идти. Сынмин настаивает: — Хёнджин, ты же знаешь… — Я не знаю, — перебивает его Хёнджин, впиваясь пальцами в руки Сынмина. — Я ничего о тебе не знаю. Не притворяйся, что я знаю. Сынмин больше ничего не говорит, только смотрит на него, и его взгляд колеблется. Чанбин убирает пистолет Сынмина в кобуру. — Что нам делать с этим чипом? Если это отслежка, мы выдадим им своё местоположение. Они узнают, где находится наше убежище. — Нет! Эта информация жизненно важна. — Сынмин слегка вырывается из хватки Хёнджина. — Я рисковал своим прикрытием и жизнью, чтобы получить её — тебе нужно вернуть её. Хёнджин знает, что Чанбин прав, и это очень веский аргумент. Если Сынмин лжёт, они рискуют не только своими жизнями, но и агентством. Но. Если Сынмин говорит правду, они потратят месяцы упорной работы и усилий впустую, если уничтожат его. Хуже того, они вернутся к началу в расследовании деятельности этого синдиката. Он снова переводит взгляд на Сынмина. Всё так же решителен. — Мы вернём его. Чанбин смотрит на него. — Ты уверен? — В худшем случае мы сожжём конспиративную квартиру. — Это не совсем бюджетный вариант. — Лучше, чем то, что мы потеряем, если он говорит правду. Эта информация может спасти жизни. — Ты приведёшь нас в засаду, и пуля вонзится тебе в живот, — предупреждает Чанбин своего пленника. — Приятная, медленная, мучительная смерть. — К слову, ты всё равно можешь получить что-то подобное, — добавляет Хёнджин. Несмотря на это, на лице Сынмина появляется слабая улыбка, как будто он наконец смирился со своей участью. — Ты делаешь правильный выбор. Хёнджин отводит взгляд от алых пятен на шее. — Не заставляй меня пожалеть об этом.

***

Неслышно ступая, они втроём выбираются через чёрный ход в коридор, ведущий вглубь базы. Ещё несколько шагов, и они слышат, как охранники смеются между собой, — значит, враг близко. Они замирают на месте, дойдя до разветвлений в коридоре. — Мы не можем позволить себе здесь ошибиться, — шепчет Чанбин. У них одно оружие, и оно у Чанбина. — Иди на крышу, — Сынмин указывает на то, что справа от них выглядит как тупик. — В правом коридоре есть дверь и лестница, ведущая наверх. Тебе придётся пройти мимо нескольких вооружённых охранников, но это лучший вариант. — Этот парень, скорее всего, пытается заманить нас в ловушку. — Из-за твоего упрямства вы оба погибнете. Хёнджин наблюдает за тем, как эти двое сверлят друг друга взглядами, и напряжение в воздухе становится всё более удушающим. Затем он понимает, что они оба ждут от него решения. Он крепче сжимает руку Сынмина и кивает вправо. Сынмин заметно расслабляется, но Хёнджин больше не обращает на него внимания и снова сосредотачивается на дороге, пока они тихо идут по почти пустому коридору мимо нескольких закрытых дверей. — Куда нам дальше? — Пройдите через дверь напротив этой, и вы окажетесь на лестнице. Чанбин что-то неразборчиво бормочет себе под нос. Сынмин вздыхает. — Я на твоей стороне, Чанбин. — Может быть. — Чанбин крепче сжимает пистолет. — Но пока я не узнаю наверняка, я буду следить за тобой. — Он оглядывается по сторонам в поисках других охранников. — Здесь много наёмников. Что за демонстрация силы? — Ынми переживала, что ты приведёшь с собой всю команду. Хёнджин хмыкает. — Оглядываясь назад, я понимаю, что это был более разумный шаг, чем тот, который я сделал. — С тех пор как они заминировали территорию, — нет. Чанбин присвистывает. — Чувак, твоя женщина Ынми находчивая. Ты правда думал, что она не убьёт тебя, как только ты приведёшь её к Хёнджину? Сынмин игнорирует словесную перепалку. — Не позволяй её внешности ввести тебя в заблуждение. Она смертельно опасна. — Я никогда не недооцениваю женщину, которая руководит международным преступным синдикатом. — Хёнджин жестом предлагает Чанбину идти впереди, и они втроём продолжают путь по коридору. Дверь на лестничную клетку приоткрыта. Один за другим они поднимаются по лестнице. Все тихо. Все обучены не издавать ни звука. Они делают шаг и оглядываются. Это мучительно долгий процесс, но охранники не бегут за ними. Расчёт Сынмина был безупречен. На полпути Чанбин поднимает кулак, останавливая двух других. Секунду спустя Хёнджин слышит голоса — приглушённое бормотание наверху лестницы. Он чувствует запах улицы и ощущает дуновение прохладного воздуха на своём лице. Пыль, сигареты, порох. Раздаются шаги, и на верхней площадке лестницы появляется фигура, которая спускается, не проверяя, всё ли в порядке. Мужчина успевает сделать два шага вниз, прежде чем Чанбин набрасывается на него, обезоруживает ударом и душит. Тот вцепляется в руку Чанбина, каблук его ботинка ударяется о ступеньку. Раздаётся хруст, и тело мужчины обмякает. Чанбин придерживает его за голову, а затем позволяет ему сползти на ступеньки. — Слишком близко. Хёнджин наклоняется, чтобы проверить тело и забрать пистолет. Он прячет второй пистолет за пояс брюк. Теперь у них три пистолета. Но это не приближает их к тому, чтобы сравняться по огневой мощи с теми, с кем они столкнутся снаружи. — Давайте двигаться дальше. Они почти поднялись по лестнице. Почти. Хёнджин едва не вскрикивает от боли в груди и голове, пронзающей всё его тело. Чёрт возьми. Адреналин, должно быть, еще действует. Он хватается за ближайший поручень, чтобы не упасть. Они сильно его покалечили, когда избили на фабрике, а пытки электрическим током только усугубили его состояние. — Хёнджин, — слышит он голос Чанбина, когда снова сосредотачивается. — Ты в порядке? — Да. Эти удары током оказались сильнее, чем я думал. Затем он замечает беспокойство на лице Сынмина, видит, как тот открывает и закрывает рот, не произнося ни слова. — Мы уже на финишной прямой, — оценивает ситуацию Чанбин, выглядывая из-за угла. Он колеблется. — Но мы вряд ли справимся, не проскользнув мимо нескольких охранников. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы рвануть вперёд? Медленно идти будет рискованнее. Хёнджин уже слышит, как из коридора приближаются патрульные охранники. Он сглатывает, чтобы унять боль, и крепче сжимает пистолет, стараясь не дрожать. Он встаёт напротив Чанбина у двери, а Сынмин — всего в шаге позади. — Я справлюсь. Давай просто уйдём отсюда. Боль становится более терпимой. Чанбин кивает и даёт знак продолжать. Вскоре после того, как они втроём выбрались на солнечный свет, из-за угла показался охранник, патрулирующий крышу, и направился прямо к ним. Чанбин выстрелил раньше, чем мужчина успел поднять оружие, и услышал лишь тихий звук, предшествующий падению тела на пол. — Это эффективный глушитель, — неохотно признаёт Чанбин, обращаясь к владельцу. — Можешь взять его. — Мне и так есть чем тебя попомнить, — Чанбин морщит нос, — но всё равно спасибо. Хруст шагов прерывает дальнейшие слова Чанбина. Из ниоткуда появляются трое охранников и бросаются к ним. Хёнджин считает, что можно с уверенностью сказать: все шансы на то, что им удастся сбежать незамеченными, теперь упущены. Раздаются новые выстрелы, и к ним приближаются люди как с крыши, так и с лестницы. Он ругается себе под нос, считая, что их четверо, а теперь уже пятеро, и все они стреляют в них. Оставаться на лестничной клетке означало быть убитым в засаде. Они добираются до кондиционера, скользя по покрытой галькой крыше здания, и прячутся за блоком в центре зоны обстрела. Один охранник падает. Затем второй. Остаются трое, и ещё несколько на подходе. — Есть идеи? — спрашивает Чанбин, проверяя свой пистолет. Они не могут здесь оставаться. У них мало боеприпасов, и негде спрятаться. И практически в ловушке. Раздаётся сигнал тревоги. В рациях слышны голоса. Тихая зона погружается в хаос. Двое вооружённых мужчин поворачиваются к ним спиной и идут к краю крыши. Хёнджин кивает Чанбину. Они оба встают и открывают огонь, стреляя на поражение, пока оба охранника не падают. По крыше стекает кровь. Хёнджин слышит новые крики: охранники движутся по земле, а остальные поднимаются на крышу. Позади него раздаётся какой-то звук. Почти неразличимый щелчок. Он едва успевает обернуться и увидеть вспышку грязного хаки, как в тот же миг… Не дожидаясь, Сынмин протягивает связанные руки и достаёт дополнительный пистолет из заднего кармана брюк Хёнджина. У него есть всего несколько секунд, чтобы прицелиться и сделать идеальный захват, но он просто стреляет, выпуская три пули в приближающегося нападающего. Первая попадает парню в плечо, и он пошатывается. Следующие две попадают ему в голову. От одной из них он падает на землю. Хёнджин переводит взгляд с мертвеца на пистолет в руках Сынмина, на его глаза — и чувствует, как в его душе разгораются знакомые, греховные, выворачивающие наизнанку тёмные угли. — Кажется, я у тебя в долгу. Сынмин поднимает руки и смотрит на проволоку, которая их связывает. — Есть шанс, что ты отплатишь мне тем, что развяжешь меня? Хёнджин наклоняется и забирает пистолет, одновременно поднимая Сынмина на ноги. — Никакого. Чанбин убивает ещё одного охранника выстрелом из пистолета. — Они лезут из всех щелей, как муравьи. Мы никак не сможем справиться со всеми. У нас не будет времени спускаться, пока эти парни стреляют в нас. Хёнджин сжимает кулак, крепче сжимая пистолет. Он знает, что Чанбин прав, особенно учитывая, что их осталось всего двое. Конечно, они с Чанбином и раньше сталкивались с безвыходными ситуациями, но тогда у них хотя бы было приличное укрытие. Он осматривает местность, оценивая возможные варианты: охранники, крыша, река внизу. Есть только один вариант. Он пускается бежать. — Следуйте за мной. Сюда. Любой просчёт — и они упадут на землю, шлёпнувшись на бетон. Не то чтобы вода давала хоть какую-то надежду. Он плохо представляет себе температуру и глубину, но знает, что это не самый приятный конец прыжка. В любом случае шансы невелики. Сынмин в замешательстве смотрит на него. — Там нет ничего, кроме воды… — Надеюсь, ты умеешь плавать. Чанбин и Сынмин понимают, что он задумал, но не останавливаются. — Развяжи меня, — Сынмин снова поднимает связанные руки. Хёнджин на секунду задумывается. Если он не снимет путы, Сынмин может… Хёнджин прищёлкивает языком. — Если ты действительно один из нас, то тебя к этому готовили. Ты можешь выпасть из вертолёта или с крыши здания и выжить. — Дверь на крышу распахивается, и оттуда выходят ещё несколько человек. — Считайте это испытанием. — Чёрт возьми. Пули свистят вокруг них троих, а они бегут ещё быстрее. Хёнджин чувствует вибрацию, пытаясь уклоняться от выстрелов. Добежав до края крыши, он прыгает изо всех сил, напрягая мышцы ног до предела. Его тело взмывает в воздух, небо проносится мимо, а навстречу ему несётся вода. Он делает вдох, который может стать для него последним, и его тело погружается в воду. Хёнджин погружается в воду, а пули всё ещё свистят вокруг, и он отчаянно надеется, что все выживут.