Любить тебя опасно.

Он умрет. Сынмин бы на это поставил. Феликс мертвой хваткой сжимает его руку, пока они идут через внушительные двустворчатые входные двери и по мраморному вестибюлю особняка. Он словно сошел с экрана — одно из тех величественных исторических зданий, в которых всегда живут богатые люди из сериалов. Или тех, где раньше устраивали охоту на лис, как бы она ни называлась. Перед ним на два этажа вверх ведет парадная лестница, а комнаты по обе стороны заставлены дорогой, но неудобной на вид мебелью. Это не похоже на драгоценный, любимый дом, скорее на демонстрацию богатства. Старомодно, экстравагантно, дорого. Бездушно. Сынмин бросает на него лишь быстрый взгляд. В конце концов, он здесь нежеланный гость, и он особенно остро это осознает, когда мужчина перед ним ведет их к лестнице, ведущей из кухни. Феликс прикладывает руку к панели домофона, и она мигает синим. Затем Сынмин слышит, как щелкает замок, и молча наблюдает, как открывается массивная дверь. Вниз. Почему это всегда происходит внизу? Он не знает, есть ли в большинстве аристократических поместий подвалы и камеры пыток, но догадывается, что скоро это выяснит. С каждым шагом боль пронзает его ноги, и он морщится, когда онемение сменяется пульсирующей болью. Сынмин не в восторге от происходящего, но продолжает идти. Он должен это сделать. У него нет особого выбора. Спустившись по лестнице, они продолжают путь по облицованному камнем коридору в просторную комнату. Отсутствие освещения, несомненно, сделано намеренно, ведь у Чхве явно нет недостатка в ресурсах. Откуда-то дует сквозняк, и Сынмин едва не вздрагивает от холода. Он пытается определить, откуда дует, на случай, если вдруг ему понадобится запасной выход. Остальная часть комнаты выглядит жутковато: одинокий стул перед камерой, стол с ножами. Вокруг валяется несколько бутылок с водой: две пустые на полу и три полные, сложенные в углу. У дальней стены Сынмин смутно различает таз с водой на полу под заплесневелым краном, в который опущена половина грязного полотенца. Стены не покрашены, на цементе видны трещины, несмотря на тусклый свет. Здесь почти невозможно дышать, воздух густой и тяжелый, словно пропитанный бесчисленными человеческими выделениями. Такое место серийный убийца, наверное, с удовольствием назвал бы своим домом. За ним следят трое охранников с пистолетами, направленными ему в голову, а еще есть Ынми. Не просто Ынми, а Ынми и ее брат Чимин, оба высокие и невероятно привлекательные. Оба из тех, кто часто ходит в модные бары, посещает оперные театры и легко общается с элитой. Они прекрасно играют роли богатых детей чеболей. Никто бы не догадался, что в них нет ни капли человечности. Сынмин даже не может сказать, кто из них двоих больше злодей. Чимин и Ынми ссорятся из-за того, как вести бизнес и кому доверять, и все это время строят планы, как обойти друг друга. Ынми, похоже, получает удовольствие от убийств. Чимин любит изображать законопослушного бизнесмена, из-за чего Сынмин ненавидит его еще сильнее. По крайней мере, Ынми не пытается скрывать свою сущность. Сынмин может только догадываться, какой на самом деле Ян Чонин, младший брат, которого он никогда не видел. Феликс толкает его с такой силой и так внезапно, что тот падает на колени. Твердая, неровная земля рвет его штаны и выворачивает раненую ногу. Вспышка боли, горячей и острой, внезапно пронзает все тело Сынмина. Его тупые ногти почти прорезают ладони, и он чувствует вкус крови на губах, когда прикусывает их. Но он не издает ни звука. Эти двое определенно получили бы удовольствие от демонстрации слабости, но Сынмин скорее умрет, чем доставит им такое удовольствие. — Ты меня ужасно разочаровал. — С этими словами Чхве Ынми обходит его. Ее высокие каблуки глухо стучат по камню, пока она не останавливается перед ним и не присаживается на корточки, балансируя на носках и глядя ему прямо в глаза. — У тебя была одна работа. Сынмин не видит в этих холодных, непоколебимых глазах ничего, кроме ненависти. Если в них и есть хоть капля сочувствия, она хорошо это скрывает. — Я пытался выследить их и вернуть. — Пытался и не получилось, — говорит Чимин. Она качает головой и издает звук цок-цок. — Я знала, что ты слишком увлекся Хван Хёнджином. Секс вскружил тебе голову и сделал тебя мягкотелым. Хёнджин отделался без проблем, и это заставляет меня задуматься… — она прищуривается. — …о твоей преданности. Эти двое — идеальная пара. Великолепные и бесчувственные. Из-за аристократического акцента все происходящее кажется каким-то странным, как будто ему угрожают персонажи из романа, а не реальные люди. Однако в огневой мощи, которая сейчас в комнате, нет ничего вымышленного. Стоя на коленях, Сынмин незаметно осматривает оружие и размышляет, как проще всего завладеть одним из пистолетов. Он может легко разорвать стяжку на запястьях. Феликс предусмотрительно ослабил путы, чтобы их можно было быстро разорвать. Тем не менее он по-прежнему стоит в комнате, полной маньяков, которые только и ждут, чтобы пристрелить его, и это не лучший план. Даже с помощью Феликса — а в этом нет никакой гарантии, ведь он уже доказал, что скрывает информацию и настоящий план ALN на сегодня, — как бы Сынмин ни представлял себе предстоящую перестрелку, он все равно оказывается в луже крови на полу. Он продолжает мямлить, пока в голове у него проносятся мысли. — Это было из-за твоего охранника. Этот парень играл с Со Чанбином, ослабил проволоку, которой тот был привязан к стулу, и издевался над ним. Из-за него они сбежали. — Этот человек мертв. Сынмин в этом уверен. Этот парень никак не может рассказать другую версию. — Твой человек недооценил навыки S-класса, несмотря на мои предупреждения. — Интересная история. — Ынми отходит назад и встает рядом с братом. Чимин кивает. — И, конечно, в подтверждение у нас есть только твои слова. Они производят впечатление: дорогая одежда, престижное образование, почти злорадное удовольствие от того, что им платят за чужие страдания. Сынмин всегда был прав. Этих двоих нужно уничтожить вместе со всеми остальными в здании. Дело не должно закончиться тюремным заключением или, что еще хуже, признанием вины. Нельзя допустить, чтобы еще больше невинных людей оказались втянуты в это и погибли. Он лжет, не моргнув глазом. — Я нашел их и убил. Ынми хмыкает, обдумывая его уверенное заявление, а затем качает головой. — Но это не было твоей работой. — У меня не было выбора. В меня стреляли, и я снова мог их потерять. — Сынмин смотрит на Феликса. — Покажи им видео. Но Феликс молчит. В эту секунду Сынмин задается вопросом, правильно ли поступил Хёнджин, не доверяя ему с самого начала. Его приказы от ALN могут быть чем угодно. Проходит еще минута, медленная и напряженная, прежде чем Феликс убирает пистолет в набедренную кобуру. Не выходя из образа, стоически невозмутимый, Феликс кивает. — Сынмин со всем справился, — говорит Феликс и лезет в задний карман. Он достает телефон и протягивает его Ынми. Сынмин чувствует, как к нему медленно подкрадывается ужас, как история ускользает от него, словно твердый камень, превращающийся в песок и просачивающийся сквозь пальцы. Феликс согласился взять на себя ответственность за одно из убийств, сказав, что он сам был там. Но теперь он отказывается от своих слов и перекладывает всю вину на Сынмина. Может, это и звучит правдоподобно, но на самом деле Сынмин остается без явной поддержки своей версии. Темные глаза Чимина сужаются, когда он смотрит на Феликса. — Ты был там, когда он убил Хван Хёнджина? — Меня там не было. Сынмин показал мне запись. Кровь отхлынула от лица Сынмина. Феликс явно вышел за рамки сценария. — Один, без свидетелей. — Ынми смотрит на ногу Сынмина, покрытую кровью. — Это сделал Чанбин? — Синяки от меня. — Улыбка Феликса почти дикая. Феликс избегает называть имена, его речь не звучит слишком фамильярно или заинтересованно. Он балансирует на тонкой грани между хвастовством своими достижениями и констатацией фактов. Это заученная речь, которая ни в коем случае не вызовет подозрений. Сынмин знает эту тактику, потому что сам так делал, но, восхищаясь мастерством Феликса, он все же беспокоится, что из-за того, как Феликс ведет себя сейчас, они оба могут погибнуть. Следующие несколько минут проходят в напряженном молчании, пока Ынми и Чимин пересматривают видео. Сынмин знает, что они ищут нестыковки, любые признаки того, что это фейк. Чимин издает протяжный звук. — Удобно. Сынмин не может допустить, чтобы с Чимином случилось что-то плохое. Особенно когда тот как сумасшедший вертит в руках нож. Сынмин даже не понимает, откуда у него нож, ведь секунду назад он держал пистолет. Ынми кладет телефон на стол рядом с длинным рядом предметов, которые можно назвать разве что орудиями пыток. — Вопрос в том, что нам с тобой теперь делать. Сынмин надеется, что ответ начнется и закончится тем, что его изобьют до полусмерти. Это он переживет. — Я сделал все, как ты просила. Ынми приподнимает бровь. — Правда? — Как ты вообще нашел Сынмина? — спрашивает Чимин Феликса, обходя его по кругу. Оказавшись позади Сынмина, он с силой наступает ему на пятку. От такого внезапного и сильного давления у Сынмина перехватывает дыхание, глаза слезятся, а в груди сдавленно хрипит. Но он держится и не кричит от боли. Феликс не шевелится. Делает вид, что его совершенно не трогает то, что прямо у него на глазах топчут другого человека. — В пустом гараже на юге. Я пошел по кровавому следу, а мой друг подключился к камерам видеонаблюдения. — Друг? — повторяет Ынми. На нижней ступеньке раздаются громкие шаги, и из-за угла выглядывает лицо. — Он имеет в виду меня. Высокий мужчина с резкими, почти хищными чертами лица, словно сошедшего с обложки журнала. Ян Чонин. Самый младший и самый умный из братьев. Сынмин не может не признать, что очки в темной оправе ему идут и придают ему стильный вид. Но он не понимает, что значит это хвастовство насчет камер видеонаблюдения. Он не решается взглянуть на Феликса, а тот ничего не говорит. На щеке Чимина дергается мышца. — Это тебя не касается. Чонин, похоже, не замечает, что брат не рад его видеть, а сестра сурово хмурится. Вместо этого он подходит и встает между Феликсом и Сынмином. — Это и есть предатель? Их отношения бесконечно интригуют Сынмина. Он не может понять, насколько глубоко Чонин погрузился в семейный бизнес, но, похоже, его не смущает, что в подвале у него связан совершенно незнакомый человек. А значит, за время отпуска парень насмотрелся на смерть. Но в том, как старшие братья и сестры реагируют на него, есть что-то такое, чего Сынмин не может понять — недоверие? Возможно. Он, конечно, надеется, что у него будет достаточно времени, чтобы разобраться и извлечь из этого пользу. Хмурое выражение лица Ынми сменяется безразличием, затем она кивает. — Возможно. — Скорее всего. — Чимин стоит перед Сынмином, выставив нож и приставив его к его горлу. Сынгмин заставляет себя не двигаться. Одно неверное движение — и лезвие вонзится в него. Чимин явно ищет повод. — Подожди. — Ынми поднимает руку. Теперь хмурится Чимин. — Зачем? — Ну, я бы хотел услышать, как он молит о пощаде. И этого никогда не случится. По крайней мере, пока Сынмин не увидит свет в конце тоннеля. Во время этой операции он столько раз поступал вопреки своим инструкциям, видел, как не одного охранника убивали за мелкие нарушения, пока Чимин читал лекции о важности выполнения приказов, знал, что имена людей внесены в список для похищения, и передавал эту информацию начальству, зная, что они не станут ничего предпринимать, что они предпочтут сохранить прикрытие, даже если это будет стоить жизни людям. Если у него будет возможность искупить хоть какую-то часть своей вины, он это сделает, но он не станет умолять их ради забавы. Ни за что на свете. — Позволь мне доказать, что я чего-то стою. — Каким-то образом Сынмин заманит их в ловушку и покончит со всем этим раз и навсегда. Он это сделает. — Ты даже ходить не можешь, — насмехается Ынми, перехватывает пистолет и бьет им Сынмина по голове. Он слышит треск и падает. Он даже не чувствует сильного удара, пока не пытается открыть глаза, — и тогда его пронзает острая боль. Он прижимается лбом к холодному полу. Дышит, моргает. Мысли путаются, кружится голова, его тошнит, но… но… если он сейчас бросится к ногам Ынми, то, возможно, сумеет выхватить у нее пистолет и выстрелить, прежде чем его убьют. Сейчас это его единственный выход. Посмотреть, скольких он сможет вынести с собой. — Вообще-то. — Веселье придает ее голосу легкость. — Мертвый он может чего-то стоить для нас. — В смысле? — спрашивает Чимин. Сынмин пытается сосредоточиться на том, что она говорит, дыша ртом и не вставая с пола. Он едва улавливает суть плана, предложенного Ынми. Чимин, может, и хочет быть главным, но все равно все идет по ее плану. Если он это видит, то и охранники должны это видеть, но это не значит, что они ей преданы. — Представляешь, какой ажиотаж мы поднимем, когда убьем агента под прикрытием на глазах у всех наших потенциальных клиентов. — При этой мысли Ынми становится все веселее и веселее. — Просто ради физического интереса и потому что мы можем. Комната кружится перед глазами, когда кто-то поднимает Сынмина и усаживает обратно на пятки. Земля под ним уже не такая твердая, как раньше. Голова раскалывается, кровь стекает с виска и по лицу. Он чувствует ее вкус во рту. — Он что, шпион? — спрашивает Чонин. — Какой-то секретный агент? Чимин смотрит на брата. — Какое это имеет значение? — Он нам не нужен? — Чонин смотрит вниз. Что бы он ни увидел на лице Сынмина, это заставляет его сделать шаг назад, ближе к Феликсу. — Ты хвастался, что у тебя есть кто-то с большими связями внутри. Это он? — Без Хван Хёнджина Сынмин для нас бесполезен. — Чимин прячет нож в карман. — Или был бесполезен. Ынми кивает. — Готовь запасы. Чонин все еще в замешательстве. — Зачем? — Потому что, независимо от того, предатель Сынмин или нет, мы сделаем вид, что он предатель. — Ее улыбка дьявольски контрастирует со слащавым тоном. — Мы скажем, что он с S-класса. А потом выставим его смерть на аукцион и заработаем на этом. Второй удар в висок вырубает Сынмина.

***

Полчаса спустя, вооруженные до зубов, Чанбин, Джисон и Хёнджин прячутся за воротами, припарковавшись на пустынной пригородной дороге в нескольких минутах от загородного поместья Чхве. Построенная в викторианском стиле инфраструктура возвышается над огромным двором. Перед Джисоном на ноутбуке лежат чертежи. Они могут пригодиться, когда они проникнут внутрь, но сначала нужно пробраться мимо охраны и отбиться от стражников. Забраться внутрь проще сказать, чем сделать. Команда Хёнджина разработала тактический план, но не для этого дома. Они могли бы проникнуть в соседние дома в Каннаме, но здесь, на открытой местности, где нет ни одного соседа, невозможно организовать какой-либо командный центр. Это опасно, безумно даже. Чан уже сказал по телефону, что Сынмин вполне может быть мертв. Что Феликс мог убить его, как только тот скрылся из виду. Даже если это не так, они доберутся до особняка раньше команды, и если Феликс не убьет его сам, это сделают Чхве. Чан не хочет, чтобы Хёнджин жертвовал тремя агентами ради спасения одного, который, скорее всего, погибнет. Это неприятная, но практичная теория. Один Хёнджин прекрасно ее понимает, даже если собирается проигнорировать. Чану они очень дороги, но он уже знает, что Хёнджин, несмотря ни на что, собирается пойти за Сынмином. Ничто из того, что Чан говорит о неизбежном риске, не может переубедить Хёнджина. Какими бы малыми ни были шансы. Тем не менее это не значит, что Джисону и Чанбину нужно идти на такой риск. Он не станет их заставлять. Это больше не их битва и не их миссия. Если они не хотят в этом участвовать, они вольны уйти. — Слушайте, — вмешивается Хёнджин в их легкую перепалку. Что-то о системах безопасности и о том, как найти спальню младшего Чхве. — Вы оба должны меня выслушать. Это не просто эвакуация и даже не спасение. Я собираюсь взорвать этот дом. В буквальном смысле. По пути сюда они стащили взрывчатку из двух командных убежищ, чтобы ее хватило на все. — Я вытащу Сынмина, а потом разнесу это место по кирпичику. — Неброско. — Мычит Джисон. — Мне нравится. — Минхо хочет сохранить District в том или ином виде, — пытается донести свою мысль Хёнджин. — Я понимаю почему. Он считает, что, если District станет жизнеспособным вариантом на черном рынке, это поможет привлечь участников торгов. Но мы все знаем, что произойдет в таком случае. Такое невозможно контролировать. SKZ может попытаться, но в долгосрочной перспективе это не сработает, и погибнет еще больше людей. Чанбин откашливается. — Надеюсь, ты не собираешься в одиночку совершать какой-нибудь героический поступок. Джисон кивает. — Ты же знаешь, мы последуем за тобой хоть в ад, хоть обратно. — Но… — Я в деле, — выдыхает Чанбин. — Я у тебя в долгу. — Нет. — Хёнджин знал, что это когда-нибудь случится. — Не в таком. Много лет назад одна из миссий пошла не по плану. Хёнджина схватили, ему сломали ноги. В некоторых своих снах он до сих пор видит ту пещеру в Афганистане. Но Чанбин ни в чем не виноват. Они попали в засаду, один из мужчин был ранен и сразу же скончался, Чанбину удалось сбежать, а Хёнджина схватили. Простой алгоритм. Чанбин также возглавлял группу, которая спасла Хёнджина, но он часто забывает об этом, терзаясь чувством вины за прошлое. Как сейчас. — С тех пор ты спасал меня миллион раз. Отплатил мне тысячу раз. — Это преувеличение, но для Хёнджина эти слова не лишены смысла. Так работает их команда. Они заботятся друг о друге, защищают друг друга. Чанбин улыбается. — Тогда их будет тысяча и одна. — А еще кто-то должен спасти ваши задницы, когда вы включите сигнализацию или что-то в этом роде, — добавляет Джисон. На самом деле Чан предсказал это еще до того, как закончил разговор, сказав, что знал, что не сможет остановить Хёнджина. И двух других, если уж на то пошло. Что им лучше не рисковать жизнью. А он тем временем окажет посильную помощь. Других слов не нужно. Они все понимают. Хёнджин вздыхает, глядя на них, и в его груди разливаются благодарность и доверие. Вот такую семью ты создал. Хёнджин, как никто другой, знает это. Теперь ему нужно только, чтобы Сынмин был в безопасности. — Джисон проведет нас внутрь. Мы нанесем стратегический удар. Используем тепловые датчики. Найдем Сынмина и уйдем. — Сейчас для Хёнджина важна только эта часть плана. Они должны действовать точно, иначе поставят Сынмина в еще большую опасность. — Затем мы установим заряды, которые заложим по пути. Раз и навсегда покончим с Чхве. — К тому времени Джисон приведет сюда остальных членов S-класса, и они будут готовы спуститься. — Как же мне нравится, когда он вот так берет все в свои руки, — присвистывает Джисон. — Но тепловые сигнатуры раздражают. — Он просматривает изображения на своем компьютере, увеличивает одно из них и показывает им экран — тепловые сигнатуры повсюду. — Лиц почти не видно. — Расчистите путь и установите взрывчатку. — И вот это важная часть, та, которую Хёнджин хочет, чтобы они действительно услышали. — А потом бегите со всех ног. — Если мы хоть немного опоздаем, они тебя заметят. Тогда они пустят пулю в голову и тебе, и Сынмину, — говорит Джисон без своей обычной манеры шутить. Его взгляд полон решимости. — Они привезли его сюда, а не в Каннам. Как думаете, сколько ещё они собираются держать его в живых? — Хёнджин не хочет отвечать на этот вопрос. Он должен верить, что еще не поздно. — Справедливо, — говорит Чанбин. Из-за нехватки времени им приходится прибегнуть к старому доброму методу. Они заранее сверили часы, и этого должно хватить. Хёнджин смотрит на Чанбина. — Ты взорвешь это место, а я вытащу его. — Возможно, тебе придется его нести, — говорит Джисон. — И не в сексуальном смысле. Я имею в виду, что он будет мертвым грузом. Хёнджину все равно, даже если ему придется нести Сынмина на руках. Сейчас он может сделать это, подпитываясь лишь страхом и запасом нерастраченной энергии. — Ты ведешь себя так, будто я только вчера приступил к работе. Джисон берет второй пистолет. — Ну, ты же никогда раньше не влюблялся в объект нашей миссии. Неплохой аргумент. — Все будет хорошо. — Заметь, он не стал отрицать, — фальшиво шепчет Чанбин Джисону. — Трудно отрицать, когда он рискует жизнью, совершая такую глупость. — усмехается Джисон. — Лучше пригласи меня на свадьбу. Я слышал, июнь — хороший месяц. Хёнджин пока не готов думать о будущем. Не сейчас. Он займется этим, когда Сынмин будет в безопасности. — Только если ты справишься. — Значит, в июне.

***

Перед глазами Сынмина все плывет. Время от времени перед глазами темнеет, а из-за сильной головной боли в ушах звенит. Несомненно, его хорошенько тряхнуло. Он надеется, что это всего лишь сотрясение мозга, хотя выбраться отсюда с такой травмой вдобавок к остальным будет непросто. Он морщится, глядя на двух охранников, которые разговаривают у входной двери в коридор, пока Феликс приковывает его к стулу. — У тебя есть час до начала аукциона, — шепчет Феликс. Чонин проскальзывает в комнату. На секунду он задерживает взгляд на Феликсе. Не как на боссе, нет, в нем есть что-то более… личное, и Сынмин не знает, плюс это или огромная проблема. Младший Чхве испытывает к нему влечение. Сынмин это понимает. У Феликса есть все: светлые волосы, низкий голос. Он горяч в своей грубой манере, спокоен, но беззаботен, когда наблюдает за окружающим миром и оценивает его. Чонин — полная противоположность. Темные волосы, звонкий голос. Он объективно привлекателен, он из тех, кто притягивает взгляды, — если не обращать внимания на его сомнительный генофонд. — Феликс, — доносится до него голос Чонина. Он резко поднимает голову. — Да? — Будет лучше, если ты не будешь приближаться к нашему гостю, — выпускает охранников Чонин. Но они не уходят. Они продолжают ждать, на этот раз за дверью. — Мои брат и сестра могут быть параноиками. Сынмин вообще не понимает этого парня, хотя в свои двадцать с небольшим он уже не ребенок. Чонин не носит с собой оружие и не несет ту же чушь, что его братья и сестры, но он явно в курсе того, что происходит в этом доме. — Но не ты. — Я никак не могу понять, действительно ли ты шпион или просто самый невезучий ублюдок из всех, кого я встречал. — Чонин продолжает смотреть на него, словно анализируя каждый шаг, который Сынмин сделал в своей жизни. — Он может быть и тем, и другим, — шутит Феликс. Сынмин решает вмешаться. — На самом деле ни тем, ни другим. Чониин вздыхает и снова смотрит на Феликса. — Ты нужен наверху. — Дай мне в последний раз проверить стяжки, — Когда Чонин не двигается с места, Феликс продолжает. — Последнее, что нам нужно, — это еще один чудесный побег. — Точно. — Чонин опускает взгляд на руки Феликса. Затем он кивает и выходит в коридор. — Ты не можешь меня отпустить, — шипит Сынмин, пока Феликс делает вид, что стягивает путы, хотя на самом деле ослабляет их. — Полагаю, твоя команда об этом позаботится. Эти слова режут слух Сынмина. Все внутри него замирает. — О чем ты говоришь? — Я выиграл нам время, переключив внимание на машину, но готов поспорить, что Хван Хёнджин, с его подготовкой и очевидными чувствами к тебе, уже обо всем догадался. — Феликс встает. — Полагаю, он уже в пути. Срань господня, нет. Именно этого и не хочет Сынмин. Он придумал это, чтобы Хёнджин не врывался в дом, рискуя собственной жизнью! — Он должен держаться от этого подальше. — Твой парень очень настойчив. Черт. Тогда Сынмин найдет другое решение. Он так или иначе покончит с этим до того, как команда Хёнджина доберется до объекта. — Расскажи мне о Ян Чонине. Выражение лица Феликса застывает. — А что с ним? Это плохо. Сынмин не может позволить себе ввязываться в чужие романтические разборки, особенно сейчас. — Есть шанс, что он на нашей стороне? — Я пока не знаю. Тон звучит неуверенно. — Но ты что-то знаешь. — Когда полетят пули, я его прикрою. — Феликс, кажется, приходит в себя. Окно закрывается, и он снова превращается в невозмутимого воина. — Так поступают телохранители, а мне нужно оставаться в тени. — Попробуй еще раз. — Сынмин ненавидит эту новость всеми фибрами души, ненавидит ее из-за Феликса, ненавидит саму мысль о том, что кто-то вроде Чонина с его криминальным прошлым втерся в доверие к Феликсу, но… — Ты с ним спишь? — Нет. Сынмин догадывается, что правильный ответ — пока нет. — Но ты хочешь. — Он жив. Сынмин хочет солгать, но не может. Феликс многим рисковал ради этого плана, и теперь он может потерять нечто большее. — Я не могу тебе этого обещать. — И я не могу гарантировать, что ты или Хёнджин выберетесь отсюда целыми и невредимыми. Угроза, замаскированная под что-то другое, но Сынмин все равно ее слышит. Он задается вопросом, осознают ли боссы Феликса, с какой проблемой они столкнулись. Судьба — та еще шутница. Сынмин чувствует родство душ, но его ситуация иная. Хёнджин — агент, и он на правильной стороне. Чонин связан кровными узами с группой очень опасных, возможно, психически неуравновешенных убийц. — Я думал, мы работаем вместе. — У каждого из нас свои планы. Я буду уважать твои планы, если ты будешь уважать мои.

***

Чтобы не попасться, нужно приложить больше усилий, чем думал Хёнджин. Джисон взламывает внешнюю сигнализацию, но может оставаться внутри только пятнадцать секунд, иначе сработает перезагрузка и его заметят охранники. — Если вы ошибетесь со временем, то переполошите всех в здании. По сигналу Джисона Хёнджин мчится по широкой лужайке, не сбавляя скорости, пока не добегает до здания. Отчаянно рванув вперед, он протискивается в большое окно и оказывается в прачечной. Хёнджин справляется с задачей в рекордно короткие сроки. Он до сих пор не может поверить, что ему удалось проскочить мимо датчиков движения и не попасться на глаза сторожевым собакам, но на этом веселье не заканчивается. Оказавшись внутри, он не может пошевелиться. Камеры установлены в каждом углу этого впечатляющего поместья. По команде Джисона он пригибается и проскальзывает мимо тускло-белых стен. Ориентируясь исключительно по памяти и указаниям Джисона, он идет по коридору, стараясь не попадаться на глаза и замирать всякий раз, когда слышит голоса. Услышав шаги, он проскальзывает в библиотеку, прижимается спиной к книжным шкафам и оглядывает комнату. На стенах висят картины с изображением людей, страдающих от запоров, из какого-то забытого века. Их разочарованные взгляды следят за каждым движением Хёнджина. На полках стоят книги с идеально ровными корешками, которые, скорее всего, никогда не открывали, а в воздухе едва уловимо пахнет кедром и бумагой. Такое место можно увидеть только на страницах журнала. Здесь явно живут не обычные люди. Он выглядывает из-за угла и смотрит в другой длинный коридор. Там тоже картины. Он уловил общую тему. Судя по чертежам, свет в конце коридора ведет в одну из столовых. По какой-то причине этим богачам нужно две. Не говоря уже о настоящем бальном зале на втором этаже. Рядом со столовой находится так называемая буфетная, которая ведет на кухню. — Ты кого-то ищешь? Дуло пистолета упирается ему в затылок. Ублюдок. Если этот парень вызовет подмогу, все может закончиться плохо. Но есть и хорошие новости. Кто бы это ни был, он стоит слишком близко. Пусть его эго возьмет верх. Это дает Хёнджину преимущество. Хёнджин опускает пистолет. — Мы могли бы сделать все по-хорошему. Мужчина просто смеется. — Или нет. — Хёнджин пригибается, делает ответный удар и попадает противнику в голень, отчего тот наклоняется вперед. Хёнджин быстро тянется за пистолетом, а его локоть врезается в нос противника. Охранник издает крик, почти рык. Он бросается на Хёнджина, бьет его прямо в живот и швыряет об стену. Хёнджин не ожидал такой силы, но он группируется и снова может дышать. У него нет на это времени. И он не может допустить, чтобы драка привлекла внимание. Направив пистолет прямо в лоб мужчине, он стреляет. Глушитель приглушает звук, но любой, кто был рядом, узнал бы выстрел. Через секунду охранник безвольно падает на пол, под ним медленно растекается лужа крови. Теперь Хёнджин замирает, выжидает, прислушиваясь, не придет ли подкрепление или не сработает ли сигнализация. Ничего не происходит, и он снова начинает двигаться. Он делает два шага и видит навороченный сканер безопасности рядом с дверью на кухню. Для этого требуется отпечаток руки, довольно специализированные материалы. Он прижимает палец к микрофону в ухе, обращаясь непосредственно к Джисону голосом чуть громче шепота. — Датчик отпечатков пальцев. Джисон ругается сквозь низкие помехи. — Я не могу разобрать отсюда. — Ты можешь взять кого-нибудь за руку? — Спрашивает Чанбин из того места, где он прячется, и устанавливает взрывчатку на территории отеля. Над головой Хёнджина раздаются торопливые шаги. Черт. Хёнджину нужно действовать. Он смотрит на тело на полу — громоздкое, но вполне подъемное. Наклонившись, он хватает мертвого охранника за руку. Одежда шуршит по полу, ботинок ударяется о стену. Это не самый тихий способ, которым Хёнджин когда-либо пользовался, но ничего не поделаешь. Хёнджин поднимает парня, с трудом удерживая его вес, но потом находит опору. Он не обращает внимания на шум в ушах, на раны парня и на кровавый след на полу. Ему ненавистна мысль о том, что этот парень мертв только потому, что выбрал не того работодателя. К сожалению, в этой игре так бывает. Шаги становятся громче. Хёнджин перекладывает тело на другое плечо и прислоняется к стене, держа пистолет наготове и выравнивая дыхание. Как только он видит ногу человека в темных брюках — стандартной форме охраны дома — он стреляет, целясь сначала в колено, а затем в лоб. Кровь стучит у него в ушах, пока он оглядывает кухню. Он перекладывает тело мужчины и поднимает руку. Сканер мигает, пока Хёнджин ждет. Раз, два… Как только зеленый свет сменяется синим, он бросает тело и переступает через него. Дверь за ним закрывается, а он стоит на верхней ступеньке крутой лестницы и ждет. Внизу наверняка есть охрана. Нет смысла оставлять эту часть особняка, что бы там ни было, без защиты. Словно по сигналу, в круг света у подножия лестницы выходит охранник. Хёнджин стреляет и продолжает идти. Без колебаний. Теперь пути назад нет. Он снова трогает ухо. — Я облажался. Джисон вздыхает. — План Б. — Принято, — отвечает Чанбин. Они продолжают разговаривать, переходя на полунамеки, и Джисон передает информацию Чану. Хёнджин не может за ними уследить. Вся его концентрация, весь адреналин, бурлящий в крови, направлены на то, чтобы спуститься по этой лестнице. Он спускается по нижней ступеньке и идет по кровавому следу. С каждым шагом ему приходится заставлять себя не думать. Не поддаваться искушению дойти до очевидного вывода. Сынмин все еще жив. Он все еще жив. Хёнджин почему-то знает, что почувствовал бы, если бы Сынмин умер. Капли крови и тонкая линия, как будто кого-то протащили здесь… Хёнджин идёт по коридору, пока тот не заканчивается в просторной комнате. В тусклом сером свете он наконец видит мужчину, привязанного к стулу, с опущенной головой и спутанными от крови волосами. Это… На секунду Хёнджин теряет дар речи. Он стоит, опустив руку. Шум в ушах стихает. Ужас пронзает его кожу, словно иглы, и поселяется глубоко внутри. Что-то горячее и едкое подступает к горлу. Ему кажется, что его выпотрошили, что когти впиваются ему в грудь. Его широко раскрытые немигающие глаза начинают гореть, но он пытается сосредоточиться и позвать Сынмина по имени. Ничего не происходит, он ничего не говорит. Он делает шаг вперед, спотыкается, и тут голова Сынмина медленно поднимается. Его глаза наполняются страхом и расширяются в предупреждающем жесте. Секунду спустя Хёнджин слышит стук каблуков. Чисто инстинктивно Хёнджин отклоняется в сторону, чувствуя, как воздух снова наполняет его легкие, и в этот момент чья-то рука обрушивается на него. Тяжелый удар приходится на плечо, хотя, скорее всего, удар предназначался для головы. От удара охранник падает вперед, и Хёнджин, не теряя времени, хватает его за волосы и швыряет головой в каменную стену. Жизнь покидает парня, когда он поскальзывается и падает на твердый пол. — Ну вот и все. Хёнджин оборачивается на звук мужского голоса и узнает элегантного парня, который под стать стильному дому. Богатый и больной — довольно ужасное сочетание. — Полагаю, ты Чхве Чимин. — Бросай остальное оружие, или мой человек выстрелит твоему дорогому Сынмину в голову. Сжав кулаки, Хёнджин просчитывает шансы. Он может сделать два выстрела до того, как кто-то из них выстрелит, но если пуля пролетит мимо или не попадет в цель, Сынмин погибнет. Хёнджин не может так рисковать. Сынмин слегка кашляет. — Х-Хён… Никто не шевелится, пока Хёнджин кладет пистолет на стол. Затем он достает второй из кобуры на ноге и тоже кладет его на стол. — Вот так. — Остальное. — Чимин указывает на живот Хёнджина. — И жилет тоже. Умник. Хёнджин достает из-за спины еще один пистолет. Затем достает бронежилет. Он складывает его, чтобы спрятать спрятанный внутри нож. Еще один нож у него за поясом. Черт, да если бы он мог взять с собой ручную гранату, он бы ее взял. Чимин осматривает его, затем кивает. — Ты потратил впустую много моих ресурсов. Хёнджин бросает взгляд на вооруженного мужчину, стоящего рядом с Чимином. Кажется, в этой семье полно широкоплечих мужчин, которые, похоже, родились с оружием в руках. — Так вы называете своих охранников? — Лучше бы ты того стоил. — Чимин переводит взгляд на Сынмина и ухмыляется. — И он? — Иди к черту. Хёнджину не нравится, что Сынмин слегка невнятно произносит слова, что его голос звучит хрипло, а на виске и подбородке засохла кровь. Травмы головы — дело непростое. Они сопровождаются обильным кровотечением, но главная проблема — в том, что происходит внутри, в мозге. Тем не менее, что бы ни произошло, Сынмин выглядит так, будто готов убивать. Хёнджину нужен этот настрой, чтобы выбраться отсюда. Хёнджин слегка отодвигается назад, совсем чуть-чуть, надеясь, что его не заметят. С этого ракурса он видит связанные руки Сынмина — не профессионально, не с помощью проволоки. Помощь Феликса? — Жестокие слова для человека, которому осталось жить считаные секунды, — усмехается Чимин. Мысль о том, что он опоздал хоть на секунду, разъедает его изнутри. Хёнджин не знает, сколько ещё сможет выдержать Сынмин после всего, через что ему пришлось пройти. — Ты хочешь меня. Я здесь. — Это мило, но твой парень оказался более проблемным, чем я ожидал. — Чимин достает пистолет. — Вдобавок ко всему прочему, он, похоже, лжец. — Я здесь из-за него. Чимин улыбается до тошноты. — Тогда ты сам решишь, как мы его убьем.