Якудза, культ и школа

(конец апреля 2010) Ракуда Ниватори был очень доволен, что дожил до своих сорока лет и его даже ни разу не подстрелили, как отца, да спасут ками его душу. До последнего дня жизни торговал в семейном магазине и все надеялся что сын поступит в приличный университет. Маленький Ниватори отлично помнил, как мама с папой ругались по поводу дедушкиного магазина трав. Доходов магазин приносил мало, убытков, к счастью тоже. Хватало на скромную жизнь и небольшие накопления. Мама хотела большего, но не хотела влезать в кредиты ради этого, а гоняла сына чтобы тот хорошо учился, поступил в престижный университет, нашёл хорошую работу и содержал их с отцом. А потом лопнул пузырь, зашатался рынок недвижимости и чуть не рухнули балки семейного магазина. Отец пытался справиться сам. Потом пошёл в банки, но их дохода не хватало бы на погашения выплат по кредитам и ему отказывали. Отказывали и отказывали, пока однажды отец не пришёл домой очень очень грустный и не сообщил семье что нашёл кредитора. Мама поняла все сразу и уже на следующей день её не было. Сам Ракуда понял, только когда отец после очередной “ночной поставки” приехал с пулей в ноге. Тогда они впервые поругались. Он орал на отца около получаса, и выслушивал в ответ обвинения в неблагодарности. А потом он сделал глупость, как сам сейчас прекрасно понимает. Ушел с хорошей и перспективной стажировки в большом фарм концерне и встал за прилавок семейного магазина, чтобы лично смотреть за отцом и не оказаться втянутым в какие-то более смертельные махинации чем наркотики. Отца очень расстроило это событие, когда все мечты и планы пошли прахом. Но он смог заставить себя дожить до момента когда сын закончит учебу, а потом сгорел буквально за полгода. И Ракуда Ниватори остался один на один с магазином трав, небольшим количеством “помощников” сбывающих товар по более мелким дилерам и отвратительной мыслью, что теперь ему не помешают и самому растить коноплю и пару видов грибов. С отцом они в последние полтора года стали настолько чужими людьми, что его смерть почти не вызвала в нем никакого отклика. Мама на похоронах тоже не появилась. И больше никто не гнал его за успехом и лучшей жизнью. Потом в жизни было много чего, расширение бизнеса, повышение, придурок Небукуро, придурок поменьше, их прошлый кайкей, который то грозился отнести информацию про махинации Небукуро оябуну, то сдать их всех полиции, то требовал долю от гасира, за прикрытие уже их махинаций. В общем, в конце концов, Ракуда как-то позвал его попробовать новый товар вместе с ним и Небукуро. И не уследил как бухгалтер упал с пристани в воду. Какая грусть, какая жалость. Знал бы, что придёт на его место, не трогал бы и пылинки сдувал. Он видел фотки остатков Небукуро после “инцидента”. Детектив Кода тогда купил в трое больше, чем обычно и тут же скурил половину. Другую половину выкурил сам Ракуда. С того дня основные ставки на их новенького с “в курсе, просто прикалывается”; “на самом деле коп”; “на самом деле тайная проверка Кумичо”; “шпион другой банды” и подобные смешные безобидные теории сменились на “демон”, “екай”, “древний мстительный дух, пришедший за родом Небукуро”. И плевать, что отец их бывшего недобосса прозаично помер на перестрелке. Ракуда и сам был готов поверить, что это была не случайность. Не после года с этим Нанами под боком. Некоторые странности, вроде стремления не выделяться Ракуда понять мог. Правда избегания самого Нагачи-о, лишь бы не покупать новые вещи, на его взгляд был несколько перебор, как и жить в какой-то совсем коробке. Желание водить машину самому можно было принять за разумную паранойю. Со скрипом. Нанами даже пошёл получать права в официальную фирму, а не в прикормленную кланом. А некоторые странности откровенно пугали. Как пожар, как Небукуро, как шрамы и некоторые навыки. Как он несколько раз запрещал брать какую-то поставку, и в ней находились то гниль, то черви, то вообще чей-то палец. Или грибы оказывались с трупов. Как он это определял? Ракуда не знал. У Аонами тоже были похожие вопросы. Его заставляли возвращать или сбывать как можно быстрее довольно ценные вещи, а потом в новостях или газетах мелькали те, к кому эти вещи попадали, обычно в разделе некрологов. А уж сколько очень буйных клиентов он просто за ворот вышвыривал за порог. Хотя так по комплекции и не скажешь. А главное люди потом приходили, благодарили и извинялись, мол их бесы попутали. А ещё тот случай с Тодзава-кай. Ракуда очень сомневался что Нанами был простым гением переговоров, который за пару часов смог завербовать целую банду. Причём не подростков, а вполне серьёзных людей. Все за пару месяцев почти привыкли что если босс говорит “не лезть без меня”, то лучше туда не лезть. А то случится может всякое, то без ноги останешься из-за балки, то ещё хуже. Благо, случалось такое редко и многие быстро забывали новое правило их техники безопасности, но не Ракуда. Он кропотливо и методично фиксировал все странности. И все равно ухитрился просмотреть аж двоих детей. Дети как раз сейчас очень осуждающе смотрели на него и его попытки насыпать соль перед кабинетом Нанами. – Не сработает, – хмуро буркнул мальчик. Вроде по одежде мальчик, но босс говорил что его зовут Мегуми, совершенно по девичьи. Так что лучше быть настороже, кто их этих демонов знает. – А откуда знаешь? – спросил Ракуда перестав пытаться сделать ровную и толстую линию. В интернете говорили, что европейская нечисть не может пересечь линию из соли, но не говорили про качество линии. Возможно, этого бы и хватило. – Ну, как минимум сегодня выходной и его в кабинете нет. Он внизу, – все так же мрачно пробурчал Мегуми. – Извините брата, – вежливо обратилась к нему девочка. Ракуда чуть хмыкнул, с братом они были очень разные и это было видно по буквально двум фразам. – Он все время хмурый, но я пытаюсь научить его манерам. Девочка поклонилась сама и надавила на спину брата, заставляя поздороваться как подобает. – Я – Фушигуро Цумики, он – Фушигуро Мегуми, – представилась она за них обоих и улыбнулась. У Ракуды чуть пакет с солью из рук не выпал. Фотографий Хотаругари Тсукико было очень мало, особенно времен её молодости. Да и пока Кумичо был лишь одним из оябунов Токио, они с женой редко мелькали на публике, но Ракуда был абсолютно уверен, что эта девочка родственница этой жуткой женщины. И это кстати, неплохо подтверждало появившуюся после дня рождения Кумичо теорию, что этот Нанами на самом деле не залетный, а сын Хотаругари Данреку и его “кицуне”. Или, как минимум, только “кицуне”. – Да, приятно познакомиться, Ракуда Ниватори, – на всякий случай он выдал что-то между кивком и поклоном. Кто этих молодых господ знает, вдруг ещё обидятся на неуважение. Хотя, если их отец Нанами, то вряд-ли. Ракуда отвернулся, убрал соль в сумку и незаметно поморщился. Слишком много страшных и странных мыслей для утра воскресенья. Кстати, воскресенье. Выходной. – Он же терпеть не может работать сверхурочно, тем более в выходные? – спросил у детей Ракуда. Дети уже чинно уселись на любимом диванчике Мими, на котором она “работала”. А именно пол дня валялась, болтая по телефону со всеми знакомыми, а потом собирала из сплетен реальную историю и “точно самую правдивую” версию. Ну и иногда отвечала на деловые звонки, читала почту и всячески изображала ответственного секретаря, когда Нанами сам был в офисе и не в бумагах. – Мы собирались в магазин, – начала отвечать Цумики-чан. – Но пока шли к машине увидели, как кто-то проехал на мотоцикле и кинул в окно первого этажа что-то тяжелое. – Опять кирпич? – удивился Ракуда. Это что за шпана такая бессмертная пошла? Они не поняли с первого раза, чьё это теперь здание? Ладно, даже если это другая банда, Хасеки-младший с ребятами очень подробно поговорили со всеми в радиусе трех-четырех районов. А кое-кто сам, как ребята Тодзавы, не понял что с “Тремя садами” лучше не спорить. – Скорее камень, оно было круглое, – поправила его Цумики-чан. – Нанами-сан сказал что надо в этом разобраться и попросил подождать тут. Круглым могло быть много чего, от камня до чьей-то головы. Несколько дилеров как раз перестали отвечать. Неужели им объявили войну? Но кто, почему? Что собираются отжимать? Телефон пиликнул сообщением об общем собрании. *** Многим позже, Ракуда нашел Мими в складских помещениях нового офиса. Здесь хранилось только самое ценное в перемешку с канцелярией, мебелью и всем тем, что требовалось офисным помещениям. Та что-то сосредоточенно считала на полках, после чего записывала в одну из форм инвентаризации. – Мими! – позвал Ракуда. – Ух ты ж, напугал, – Мими дернулась и схватилась за грудь, – чего тебе? Я занята. – Мими, ты все про всех знаешь, скажи, эта дочка босса, Цумики, она внучка жены кумичо? – схватил ее Ракуда за плечи как одержимый. Мими аккуратно отцепила от себя руки и сказала максимально спокойным тоном: – Интересная теория, но слышу ее в первый раз. С чего ты взял? Ракуда уставился на нее одновременно преданным и ошеломленным лицом, будто не поверить что его настолько предали: – Так они же одинаковые! – Где одинаковые?? – тут мозг Мими на мгновение остановился, припоминая как выглядят оба объекта обсуждения. В ее памяти они даже рядом не стояли. – Да везде! Лицо, улыбка, очень похоже! – лихорадочно продолжал он. – Они вообще не похожи… – тихо сказала Мими, а потом взяла наркоторговца под локоть и начала выводить его со склада, – Ракуда-сан, с вами все хорошо? Может быть вы заболели? – Ещё скажи, накурился, – обиделся на эту дуру Ракуда, но позволил себя отвести в комнату отдыха.