Unknown Melodies/Неизвестные мелодии

ГЛАВА 2

Неожиданный одноклассник

Среди всех предметов, что были у меня в расписании, лишь один умел по-настоящему озарять мой день. Тот, ради которого я вообще шла в школу. Музыка. В отличие от остальных уроков, этот я любила всем сердцем. Ещё в первый год старшей школы, когда я увидела слово «музыка» в списке элективов, я выбрала его, не раздумывая ни секунды. Неважно — хор, джаз-бэнд или теория звука. Главное, чтобы вокруг были ноты. Забавно, правда? Я, человек, чувствительный к шуму, — и всё же именно музыка завораживала меня. Когда воздух наполнялся колебаниями цвета и света, когда волны звука оживали в пространстве, я чувствовала себя так, будто художник, растворившийся в собственных мазках. Моё убежище — это мелодии. Взлёты и падения, piano и forte, смена ритма, темп, дыхание такта — всё это было непостижимо прекрасно. Слов не хватало, чтобы описать, как музыка способна менять человека. Одно лишь звучание — и уже другие чувства, другое настроение, словно кто-то коснулся души. Особенно, если это — мелодия, которую ты сочинил сам. К тому же, естественные звуки не вызывали у меня того болезненного отклика, наоборот — они наполняли ощущением дома. Но была одна деталь, о которой я никогда не говорила Мике. Ллойд Гармадон учился со мной в одном классе. Знали ли об этом другие? Да, конечно. Его имя звучало на перекличке, но… сам он появлялся редко. А я — оставалась после уроков. Причина проста: мне поручили помогать ему наверстать пропущенное. Я впервые застала его в тот вечер, когда он пришёл в класс под самый конец дня. Он выглядел растерянным — маска наполовину спущена, глаза широко раскрыты. Он замер, будто ждал криков, шёпота, пристальных взглядов. Я даже уловила это — его волны. Резкие, неровные, тревожные, будто сердце билось чаще, чем должно. Я лишь спокойно спросила: — Нужна помощь? Так всё и началось. Так мы — познакомились. И стали… одноклассниками.

***

Я наблюдала за ним. Он сидел, слегка нахмурившись, и перебирал струны гитары, следуя за нотами на листе, что оставил учитель. — Держи три пальца на первых трёх струнах, — подсказала я. Ллойд кивнул, поправил руку и попробовал снова. Он играл ещё немного, переходя к аккордам, пока не поморщился и не отдёрнул руку, встряхивая пальцы. — Я, знаешь ли, Зелёный ниндзя, пережил всякое. Но вот нажимать на струны кончиками пальцев — это больнее, чем когда тебя швыряют через всю комнату, — проворчал он, криво усмехнувшись. Я рассмеялась, качнув головой: — Сначала больно всем. Но похоже, ты уже привыкаешь. — Хм… пожалуй, — пробормотал он, снова беря аккорд. G. Потом — C. Потом — F. — Быстро учишься, — заметила я, следя за движением его длинных пальцев. — Я тренируюсь в свободное время, — ответил он, морщась, когда сбился и выдал фальшивую ноту. Я видела, как волны вокруг него потускнели, стали серыми, опустились, как грустная тень. — Всё равно неплохо. Балансировать между тренировками и школой — не так-то просто. — Сейчас тихо, — сказал он, слегка щурясь в ноты. — Уже несколько месяцев всё спокойно. Надеюсь, так и останется. Я лишь кивнула. И поблагодарила про себя за то, что он наконец чувствует себя рядом со мной свободно. Ллойд был лёгким учеником — сосредоточенным, спокойным, немного замкнутым. Он слушал внимательно, задавал вопросы, не жаловался. В нём было то редкое сочетание — настойчивость и тишина. Когда я спросила, почему именно гитара, он просто ответил: — Нужно закрыть художественный предмет для выпуска. А гитара… звучала интереснее всего. Потом добавил с лёгкой улыбкой: — Мой дядя играет на флейте. Я пробовал. Один раз. Ну… точнее, спасал мир с её помощью. Но если попросишь сыграть что-нибудь другое — лучше заткни уши. Я невольно улыбнулась. Невероятно, что с тех пор прошло уже два-три года. С тех пор, как змеелюды пытались захватить Ниндзяго.

***

Звон уведомления вырвал меня из мыслей. Ллойд уставился в экран телефона, нахмурился и быстро набрал ответ. — Команда? — спросила я после паузы. Он кивнул. — Да. Зовут обратно в монастырь. Я бросила взгляд на часы — без десяти четыре. — Тогда на сегодня хватит. Ллойд покачал головой, убирая телефон обратно в карман. — Наверняка ничего серьёзного. Иногда они так прикалываются надо мной. К тому же, у нас уговор — один час в день. Доиграю — и пойду. Я невольно улыбнулась. Упрямство — ещё одна черта, что стоило бы вписать в его характеристику. Терпеливый, да. Но до невозможности упрямый. — Мы сегодня особо ничего нового не проходили, — сказала я. — Просто разминка и аккорды. Можем закончить минут на десять раньше. — Сатоми… — начал он. Я покачала головой, перебивая его мягко, но твёрдо: — Просто играй гаммы. Он вздохнул, но на губах мелькнула усталая улыбка. Послушно вернулся к струнам, проводя пальцами по ним с той концентрацией, которой мог бы позавидовать любой мастер. Я слушала. Закрыла глаза, прислушиваясь к звукам, как они рождаются, живут, гаснут. Потом напомню учителю, что он снова приходил — чтобы ему поставили посещение. Учитель музыки знал о его тайных визитах. И, к счастью, понимал. Понимал, почему Ллойд не хотел приходить на обычные занятия. Стоило бы ему появиться — и класс превратился бы в хаос: шепот, визги, восторг. Не урок, а концерт Зелёного ниндзя. Кому бы тогда было дело до гитарных гамм? А мне всего этого было и вовсе не нужно. Во-первых, я бы оглохла от постоянных криков. Во-вторых, не смогла бы сосредоточиться на игре, а это — худшее, что может случиться, когда ты ищешь гармонию. И без того в классе хватало шумных волн — тяжёлых, рваных, давящих, будто воздух дрожал от них. Иногда хотелось купить беруши только на этот урок. Мама, конечно, никогда бы этого не одобрила. Её раздражало, когда я отвлекалась во время занятий или играла на сямисэне без внимания к её словам. «Музыка — это не просто звук, — говорила она. — Это дыхание». И я каждый раз ловила от неё целую лекцию. Я взглянула на Ллойда, потом взяла свою гитару, лежавшую на коленях. Осторожно провела пальцами по струнам. Звуки были мягкими, словно дышали. Я закрыла глаза — и позволила мелодии ожить. Лёгкий ветерок проникал в приоткрытое окно, щекоча шторы. Птицы перекликались где-то вдали. Внизу проносились машины, оставляя за собой ровное гудение. Всё это — как будто вплеталось в общую ткань мелодии. И среди всего этого — мы. Две гитары, два дыхания. Тишина, что не была настоящей тишиной, но — миром. Типичной для города Ниндзяго. Я продолжала перебирать струны, пока не заметила — звуки стихли совсем. Я открыла глаза. Ллойд смотрел на меня. В его взгляде было что-то… трепетное. Губы чуть приоткрыты, словно он боялся нарушить ту хрупкую магию, что зависла между нами. — У тебя… дар, — прошептал он, будто боясь, что громкий голос разрушит мгновение. — В музыке, я имею в виду. — Обычное дело, — ответила я, отворачиваясь. — Наверное, некоторые просто рождаются с этим. — Хм. Я бы поспорил, особенно после того, как ты изменила атмосферу в комнате, — он тихо рассмеялся. — Но что-то подсказывает, ты меня не послушаешь. Он чуть наклонил голову, вспоминая. — Ты ведь говорила, что чувствительна к звукам. Но любишь играть? Я кивнула. — Это не причиняет тебе боль? — Нет, — ответила я, ставя гитару на подставку. — Не так, как обычные громкие звуки или шум толпы. Музыка… почти как исключение. Он кивнул, снова вернувшись к своему инструменту. Между аккордами повисла пауза, тёплая, тихая. — Серьёзно, — сказал он. — Что бы это ни было… это дар. «Или проклятие,» — подумала я. Ллойд просто вернулся к игре, а наша короткая беседа тихо осела в глубине моих мыслей. Он, может быть, и правда так думает… но я то знала, в нашей школе есть ученики куда талантливее меня в написании музыки. Одна из них — Тэя. Этой осенью она выиграла школьный музыкальный конкурс. Среди множества участников именно её композиция получила самые высокие оценки жюри. А голос… он словно пленил всех, кто его слышал — не только судей, но и учителей, и учеников. С тех пор Тэя стала настоящей знаменитостью в школе: концерты, соревнования между округами, бесконечные поездки. Мика уговаривала меня участвовать — она знала, как я люблю писать музыку, как часто мои песни доводят её до слёз. Но я отказалась. Каждый год — отказывалась. Телефон в кармане коротко пискнул, и я достала его. На экране мигало сообщение от Мики: Мика Где ты? Хочу с тобой кое о чём поговорить Я тяжело выдохнула, убрала телефон обратно и бросила взгляд на часы, потом — на Ллойда. — На сегодня хватит, — сказала я. Он поднял глаза от нот, между бровей легла лёгкая складка. — Точно? — Угу. Подруга хочет поговорить, да и не хочу тебя задерживать. У тебя ведь свои дела. Ллойд кивнул, нехотя убирая гитару и складывая ноты в папку. Ремень гитары лёг на плечо, рюкзак — спереди, как обычно. Я тоже поднялась, взяла сумку. — Спасибо, что снова осталась, — сказал он с мягкой улыбкой. — Я правда это ценю. — Пустяки. Рада, что смогла помочь. Он коротко кивнул и направился к выходу. — Увидимся завтра? — Угу. Завтра. Он остановился у двери, ещё раз улыбнулся — почти по-дружески, по-тёплому — и махнул рукой. Когда шаги стихли в коридоре, я осталась в классе одна. Тишина приятно звенела в ушах. Я глубоко вдохнула, позволив дыханию выровняться, и только потом направилась к выходу, на ходу набирая Мике сообщение, что уже иду к парадному. Интересно, что она хотела сказать? Иногда её внезапные сообщения не значат ничего — просто зовёт поболтать после уроков. Я вышла из здания — и тут меня чуть не оглушил визг. Мика неслась ко мне, сияя как солнце. Я вздрогнула, машинально проверяя, не надела ли я ещё наушники. Да, это точно она — громкая, живая, непредсказуемая. И всё равно я её обожаю. — Ты его видела?! — выпалила она, едва остановившись. — Кого? — Ллойда! Он только что вышел, буквально за секунду до тебя! Я видела, как он убегал — с гитарой за спиной! — Она прищурилась, глядя на меня почти подозрительно. — У него что, гитарный класс? Или ты мне что-то не договариваешь? Я моргнула, сосредоточившись на ней. — Что? Нет, конечно. С чего бы? Я бы сказала, если бы он был у меня в классе. — Хм… — протянула Мика, ещё секунду всматриваясь в моё лицо, а потом кивнула. — Ну ладно… поверю. Пока. — Так зачем ты меня искала? — А! Точно! — Она поспешно сняла сумку, начала копаться в ней и, наконец, достала какой-то пакет документов. Смущённо улыбнулась и протянула мне. Я взяла, пробежалась глазами по заголовку — и застыла. — «Заявка на экскурсию в музей»? — Ага… Это для проекта. Обязательно нужно поехать, — объяснила Мика, поигрывая рукавами своего длинного свитера. — Хочешь со мной? Учитель разрешил взять ещё одного человека. Я молча смотрела на листок, потом — на неё. — Мика, серьёзно? Ты хотя бы спросила Юну? — Ты же её знаешь, — простонала она. — Сказала, что это скукотища. Ещё у неё репетиция с группой. — А Челси? — У неё годовщина с парнем. Свидание. Я только вздохнула и потерла висок. Похоже, выбора у меня не было. Я понимала, что Мике нужна моя компания, но одна лишь мысль о походе в музей… раздражала. Что-то в этом казалось неправильным. Сама идея оказаться там — именно сейчас — вызывала внутренний дискомфорт, будто тихое предупреждение изнутри. Не страх. Скорее — ощущение, что идти туда сейчас просто не стоит. К музеям у меня никогда не было предвзятости. Совсем наоборот — я ценила их. Их холодную тишину, в которой эхо шагов тонет где-то под куполом, и странное чувство вечности, что витает между экспонатами. Но сейчас… сил не было даже на это. — Мика, послушай, я понимаю, тебе нужно пойти, но… — начала я, собираясь придумать правдоподобную отговорку. Но, глянув на неё, остановилась. Этот взгляд. Просящий, тёплый, с легкой мольбой. Руки сложены у груди, глаза блестят, будто у котёнка, которого бросили под дождём. Иногда я её ненавижу. Она слишком хорошо знает, как на меня давить. И почему я вообще рассказала ей о своей слабости перед такими выражениями лица?.. — Пожалуйста, Са-то?.. Ну пожа-а-луйста? — протянула она, растягивая слова, будто знала, что я не выдержу. Я открыла рот, закрыла… потом устало выдохнула и пробормотала: — Ладно! Только в этот раз. Мика мгновенно засияла, губы расплылись в широкой улыбке — и через секунду я уже едва удержалась на ногах, когда она обняла меня с такой силой, будто мы не виделись год. — Отлично! Учитель всё ещё в классе, так что пойдём — оформим бумаги, и тебя добавят в список! — быстро выдохнула она, прежде чем я успела хоть слово вставить. И вот уже она тащит меня обратно в школу, крепко держа за руку. Я только покачала головой, бессильно следуя за ней. Когда-нибудь, я точно уверена, эта девчонка меня доконает.