Unknown Melodies/Неизвестные мелодии

ГЛАВА 6

Вопросы без ответов

POV:Ллойд

Полиция прибыла минут через десять, снова закрыв музей — на этот раз для расследования. Я стоял в нескольких шагах от Сатоми, которая сидела на ступенях лестницы, глядя куда-то вдаль, будто сквозь всё происходящее. Она оставалась такой уже несколько минут — молчаливая, неподвижная, словно застыла во времени.Холодный ветер пробегал по залу, поднимая пыль и прохладу, но даже тогда она не дрогнула.Когда прибыли медики и накинули ей на плечи одеяло, она только крепче сжала его руками.Её подруга стояла рядом, а Михо — чуть поодаль, наблюдая молча. Когда медики добрались до меня, пришлось снять худи.Они промыли и перевязали рану на руке — всего лишь царапина от лезвия, пара неглубоких порезов, но крови хватило, чтобы испортить мою любимую белую рубашку. Когда закончили, переключились на остальных. Я хотел подойти к Сатоми, спросить, как она, поговорить о том, что произошло... но остановил себя. Я знал: сейчас нельзя. Она словно погрузилась в себя, а я никогда не видел её в таком состоянии. Обычно она замечала всё — даже малейшее движение ветра, не пропускала ни одной детали, особенно когда мы репетировали после уроков. Даже щель в окне могла привлечь её взгляд. И каждый раз это заставало меня врасплох. Что бы там ни случилось, — это её задело. Глубоко. Михо тем временем натянула своё длинное пальто, скрыв лисьи уши и девять хвостов. Шамисэн она всё ещё держала при себе, и я заметил, как дрожат её пальцы на грифе. Я ничего не сказал — решил не трогать её, пока ждал остальных. В голове у меня уже выстраивался план: сперва обсудить всё с командой, прежде чем идти дальше. Лучше собраться вместе, чем разбираться в одиночку. Тот шамисэн… в нём что-то было. Определённо больше, чем просто инструмент. Пиксел собрала моих одноклассников у школьного автобуса, стараясь их успокоить, как я и просил.Она хотела осмотреть мою рану, но я отказался — пусть займётся детьми. На удивление, спорить не стала. Вскоре подъехала ещё одна полицейская машина — знакомая. Я выпрямился, поправил волосы и спустился по ступеням. Из машины вышел комиссар, окинул взглядом площадь, затем перевёл взгляд на меня и тяжело вздохнул. Ну вот и началось. — Что на этот раз? — спросил он, захлопывая дверь. Его усы нервно дёрнулись — значит, снова оторвали от ремонта лодки. — Это… тема, которую нам ещё предстоит обсудить, — ответил я, бросив взгляд на Михо и Сатоми, которая всё ещё не поднимала головы. — Случилось нечто… новое.Даже для нас. — Прекрасно, — буркнул он, скрестив руки. — Ещё больше необъяснимого. Что теперь? Призраки? Новые Серпентины? Они опять вернулись? — Ки-цу-нэ, сэр, — произнёс я. Он приподнял бровь. — Что, прости? Ки…цу…нэ? Лисы? Знаешь, парень, ваши ниндзя-дела становятся всё страннее и страннее. — Мы осознаём, сэр. И приносим извинения. Мы не хотели создавать проблем. — Я знаю, — вздохнул он. — Знаю, что вы стараетесь. Но не все здесь это понимают. Я обвёл взглядом полицейских — некоторые смотрели в мою сторону с неодобрением, качали головами. Да, прощают не все. Особенно если вспомнить, что когда-то сделал мой отец… и все разрушения, что за этим последовали. Комиссар задержал взгляд на мне, потом выдохнул. — Есть пострадавшие? — Нет, сэр. Никто больше не пострадал. — Хорошо, — он похлопал меня по здоровому плечу. — Молодец, парень. Я уже открыл рот, чтобы поблагодарить, когда услышал шум за спиной — подъехали остальные. Один за другим они спрыгнули с машин и направились к нам. Комиссар отошёл к месту происшествия. Первой подошла Ния, сняв маску со своего лица. — Их было больше? Я покачал головой. — Отступили. Пока что. — Отлично, — сказала она твёрдо. — Значит, у нас есть несколько секунд покоя. — Прости, что опоздали, Ллойд, — произнёс Зейн, поднимаясь по ступеням вместе с остальными. — Всё в порядке, — ответил я. — Нападение было неожиданным. Да и у вас своих дел хватает. Я перевёл взгляд на них всех. — Но… помощь у меня всё-таки была. — Помощь? — переспросил Джей. — От кого? Я обернулся к Михо. Она всё ещё стояла неподалёку, внимательно наблюдая за Сатоми — взгляд мягкий, но настороженный, готовый к действию в любую секунду. В ней чувствовалась защита, почти инстинктивная. — От того, кто, надеюсь, даст нам ответы, — произнёс я тихо. Они проследили за моим взглядом, потом снова посмотрели на меня. — Она? Кто она вообще? — спросил Джей, ткнув пальцем. Зейн не отрывал от неё взгляда — его глаза на миг засветились голубым. — Миходзами Карагу, один из кураторов музея. Она отвечает за музыкальную экспозицию — коллекции исторических инструментов, часть из которых восходит к эпохе Первого Мастера Спинджитсу. Именно благодаря ей и поддержке Борга была создана копия флейты, которой мы пользовались против Серпентинов. Он моргнул, возвращая глазам обычный оттенок. — Правда, флейта не играет. Это просто экспонат. — Ну и что с того? — Джей поднял бровь. — При чём тут она? — Думаю, лучше обсудить всё это уже в монастыре, вместе с Сенсеем и мамой, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Она ведь не просто куратор музея. В ней есть нечто большее. И тот инструмент, который она держит… для неё он будто жизнь. Она готова защищать его любой ценой. Даже Сатоми словно оцепенела, когда увидела его. — Кажется, и до сих пор не пришла в себя, — заметила Ния, бросив взгляд на Сатоми, а потом на меня. — Ты почувствовал это? Я покачал головой. — Нет. Я думал, это просто обычный… как его? — Шамисэн, — подсказал Зейн, теперь тоже глядя в сторону Михо. Его взгляд стал отрешённым, а потом брови сошлись. — В моих архивах нет ни одной записи об этом конкретном инструменте. — Серьёзно? — приподнял бровь Коул. Зейн кивнул. — Абсолютно. Коул выдохнул, покачав головой. — Отлично. Ещё одна тайна, о которой мы даже не просили. — Да уж! — простонал Джей. — Нам разве было мало всей истории с Они? Серьёзно! Хоть раз можно без катастроф? — Мы уже отдыхали достаточно, — напомнил я. — Мир не может длиться вечно. Это наша обязанность — стоять на страже, пока он держится. — Ого, — Ния скрестила руки. — Что-то ты слишком серьёзен, Ллойд. Такое чувство, будто всё, что случилось там, тебя реально задело. Я вздохнул, отвёл взгляд. Сатоми медленно качала головой, отвечая на слова своей подруги. Я наблюдал за ней — и, да, Ния была права. Меня это задело. Глубже, чем хотелось бы признать. То, что произошло в музее, — было не просто нападением. Это было испытание. И я провалил его. В тот момент я чувствовал себя бесполезным — не как ниндзя, не как Зелёный Ниндзя. Я не смог защитить Сатоми. Нас спас кто угодно, только не я. Михо. Её шамисэн. Не мои силы. Когда я стал таким слабым? Зелёный Ниндзя не должен падать. Никогда. Дядя даже не упоминал, что может существовать сила, способная нейтрализовать наши стихии — одним взмахом пылающего меча. — Эй, алло? Земля вызывает Ллойда, — голос Кая вернул меня в реальность. Он помахал рукой у меня перед лицом. — Ну всё, точно завис. Надо тебя встряхнуть? — Прости, — я моргнул, стряхивая оцепенение. — Похоже, тебе стоит немного передохнуть, — мягко сказал Зейн, вглядываясь в меня с тревогой. Он меня сканировал. Прекрасно. — Нет, у нас ещё полно дел, мы можем— — Мы всё уладим, пока ты отдохнёшь, — перебил Коул, подходя ближе и положив руку мне на плечо. — Серьёзно, Ллойд. Просто немного переведи дух. Мы проследим за остальными, пока всех не заберут родители. Ты сегодня сделал достаточно. Я посмотрел на них. На всех. На их лица, полные беспокойства. Это выражение я видел всё чаще — за последние дни, недели. Даже мама не раз говорила, что я слишком себя загоняю. Но я не верил. Я просто делал то, что должен. Они не должны были нести этот груз. Я рад, что они не чувствуют тяжесть ответственности — вечного ожидания, что именно ты всё спасёшь. Что ты не имеешь права оступиться. Потому что я — тот, кого выбрали. И я должен соответствовать. Я выдохнул и, наконец, кивнул: — Хорошо. Только до тех пор, пока все не будут в безопасности. Ния улыбнулась, похлопала меня по плечу. — Сядь, отдохни. Мы поговорим со студентами. Хочешь, чтобы мы побеседовали и с Михо? — Нет, — покачал я головой. — Я сам поговорю с ней. Вы проверьте остальных. Они коротко переглянулись и направились к Пиксел, которая уже расспрашивала моих одноклассников. Кай задержался. Прищурился. — Кстати, ты мне двадцатку должен. — Что? — я моргнул. Он кивнул на худи, порванный и залитый кровью, потом снова посмотрел на меня. — Ты и правда думал, что я не замечу? Я проверил счёт, гений. Баланс меньше, чем был. У тебя ведь есть свой. Почему не использовал? Я пожал плечами, пряча усмешку, которая так и норовила появиться. — Увидел твою карту на столе... воспользовался моментом. И вообще, это просто худи. Я выбрал самую дешёвую. Он закатил глаза и тяжело вздохнул. — Если тебе что-то нужно, просто скажи. Не надо воровать мои покупки, ясно? — Ладно, — я кивнул. — Учту на будущее. — Эй, эм… — начал я, почесав затылок. Её глаза мгновенно метнулись ко мне — тихие, внимательные, будто ждали продолжения. Я сглотнул, внезапно решив, что брусчатка под ногами куда интереснее разговора. — Я знаю, мы не особо общаемся, кроме репетици после школы, но после того, что произошло… может, обменяемся номерами? — слова звучали неловко даже для меня. — Ну, на случай, если что-то случится. Или если тебе вдруг понадобится помощь. Первый Мастер Спинджитцу, как же глупо я это сказал. Между нами повисла пауза. Когда я снова взглянул на неё, заметил, как она нервно потирает ладони о ткань брюк. Потом кивнула. — Хорошо. Ого. Она и правда согласилась. Я невольно улыбнулся, доставая телефон. — Просто… на всякий случай. Сатоми кивнула, тоже доставая свой. Мы обменялись номерами. Она диктовала цифры тихо, почти шёпотом. Я записал её имя, а она — моё. — Готово, — сказал я, поднимая взгляд. — Теперь всё— Но договорить не успел — она уже снова смотрела на Михо. Я проследил за её взглядом. Она… действительно так ею очарована. Сатоми слегка покачивалась, будто боролась с собой, решая, подойти ли к ней. Но прежде чем она успела сделать шаг, раздался сигнал машины. Мы одновременно обернулись — из чёрного внедорожника вышли мужчина и женщина. — Сатоми! — позвала женщина. — Каа-сан… — тихо ответила она, и в следующий миг оказалась в маминых объятиях. — Ты в порядке? Не поранилась? — мать быстро оглядела дочь. — Всё хорошо, — Сатоми едва заметно улыбнулась. — Накидори, — теперь подошёл отец, касаясь ладонями её лица. — Слава Первому, ты цела. Тогда мать перевела взгляд на меня, будто только сейчас заметив. Поклонилась — глубоко, с благодарностью. Отец сделал то же, а затем и сама Сатоми. — Спасибо, что защитил её. Я замахал руками, растерянно мотая головой. — Н-нет, правда, не стоит! Это… это моя работа. — Всё равно, — сказал отец. — Мы в долгу перед тобой. Если тебе что-то понадобится — обращайся. — Честно, не нужно. Я просто делал то, что должен. Они выпрямились. Мать снова повернулась к дочери. — Икузо? Сатоми кивнула, и они направились к машине. Я наблюдал, как она идёт рядом с родителями, немного ссутулившись — не как обычно, когда её осанка всегда была прямой и уверенной. Отец задержался на мгновение, посмотрел на меня сверху вниз. Он был чуть выше. Поправил очки, кивнул в знак молчаливой благодарности. Я ответил тем же, слегка поклонившись. Потом он пошёл следом за ними. Я смотрел, как они садятся в машину. Подруга Сатоми подошла, обняла её, и та, наконец, улыбнулась хоть немного. Машина тронулась, и они помахали друг другу. «Надеюсь, с ней всё будет хорошо,» — подумал я, взъерошив волосы и убирая прядь с глаз. Мы не были близкими друзьями, но я знал её достаточно, чтобы волноваться. — У тебя есть вопросы. Я резко обернулся. Рядом стояла Михо. Когда она успела подойти? Я даже не услышал шагов. Она смотрела перед собой, потом чуть повернула голову. — И они появятся, Они. Опять это слово. Но на этот раз — без презрения. — Почему ты здесь? — я нахмурился, повернувшись к ней. — Почему они пришли? Почему охотились на Сатоми и на инструмент? Кто— — Ты получишь ответы, — перебила она спокойно. — Здесь никто не знает, кто я и что я. Так что... спроси позже, мальчик. Я сжал губы, кивнув. Хорошо. Если она так хочет — я подожду. — Что бы ни произошло там, — сказал я тихо, — обещай, что в монастыре ты расскажешь всё. И правду. Она замерла на секунду, потом кивнула. — Даю слово, Они. Но предупреждаю: кое-что из этого тебе не понравится. Она была права. Я это чувствовал. А ещё сильнее — то, что, возможно… я уже знал, что именно мне не понравится.