Темнота | Forsaken, Dream game

Решение отправиться в лес за грибами было отчаянной попыткой вернуть хоть каплю нормальности. Вернее, инициатива исходила от Эллиота, заявившего, что грибной суп скрасит их скудный рацион. Гость, молчаливый и невозмутимый, взял свой АКМ и кивком предложил составить компанию Шансу — тому нужно было развеяться после ночи, проведенной в углу с монеткой в потной ладони. Лес встретил их гнетущим безмолвием. Воздух, густой и сладковатый, цеплялся за легкие. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог хвои, окрашивая все вокруг в тусклые, болотные тона. Гость шел первым, его взгляд и ствол автомата метались между стволами, сканируя угрозы. Шанс, нервно перебирая в кармане заветную монетку, плелся сзади, его обычно азартные глаза теперь были полны тревоги. «Нашел!» — вдруг хрипло прошептал Шанс, указывая на семейство лисичек у подножия ели. Но его торжество было недолгим. Из густых зарослей папоротника, в двадцати метрах от них, послышался смех. Это был нечеловеческий звук. Не радостный и не злой — он был... механическим, словно скрип несмазанных шестеренок, смешанный с бульканьем воды. Он был неестественно высоким и в то же время горловым, и от него кровь стыла в жилах. Гость замер, его тело мгновенно среагировало на угрозу. Он плавно развернулся, заводя ствол в сторону звука. Шанс, побледнев, инстинктивно шагнул к нему спиной, обернувшись. И тут он увидел это. Из-за кустов, движением, напоминающим падающую марионетку, появилась фигура. Высокая, худая, в темном плаще. Ее лицо скрывала белая керамическая маска с застывшей, неестественной улыбкой. Но сейчас эта улыбка была искажена тем, что ее покрывало — маска была забрызгана свежей, липкой кровью, стекающей по подбородку. А из-под маски, на окровавленном рту, застыла та самая жуткая, скрипучая ухмылка. Ноли. Он не издал ни звука, просто бросился на них. Его движения были резкими, порывистыми, словно его конечности выворачивало невидимой силой. Но Гость был бывшим военным. Его реакции были отработаны до автоматизма. Он не сомневался, не кричал. Его мир сузился до мушки на груди атакующего существа. Раз! Выстрел грохнул в лесной тишине, вспугнув стаю невидимых птиц. Пуля ударила Ноли в плечо, отбросив его назад. Два! Три!Следующие две пули вошли в грудь. Фигура дёрнулась, но не остановилась. Четыре!Выстрел в живот заставил ее споткнуться. Пять!Последняя пуля, почти в упор, попала в центр маски. Ноли отлетел назад, как тряпичная кукла, и рухнул в папоротники, которые тут же сомкнулись над ним. Не было времени проверять. Гость, не опуская оружия, резко развернулся, схватил оцепеневшего Шанса за запястье мертвой хваткой и рванул прочь, к дому. Они бежали, не оглядываясь, слыша за спиной лишь свист ветра и бешеный стук собственных сердец. --- Вернувшись, они, задыхаясь, рассказали остальным. Воздух в домике снова налился свинцом. 007n7 молча создал двух клонов и выставил их у окон. Ту Тайм молился, в его глазах читалось нечто новое — не слепая вера, а понимание, что бог Спавна посылает им испытания поистине адские. Прошло несколько часов. Напряжение немного спало, сменившись нервным истощением. Один за другим, они начали засыпать, сидя на диванах и на полу, под звуки молитвы Ту Тайма и мертвую тишину снаружи, которую Гость теперь охранял с удвоенной бдительностью. Не спали только двое: Гость, стоявший на посту у окна, и Эллиот, который ворочался, пытаясь найти хоть каплю уюта в этом аду. Гость медленно обернулся. Его взгляд, обычно холодный и отстраненный, был прикован к Эллиоту. Он был тяжелым, изучающим. Затем, в почти неуловимом движении, он провел ладонью по своему обнаженному предплечью, смахивая несуществующую пыль. Его пальцы медленно разжали предохранитель на автомате, и он с глухим стуком поставил оружие у стены. Это был не просто жест — это был символ. Символ того, что на смену одной опасности пришло желание другого рода. Эллиот, сначала не понимая, смотрел на него. Его мозг, затуманенный страхом и усталостью, медленно переваривал этот немой диалог. Прищуренные глаза Гостя, расслабленная, но готовная к действию поза, молчаливый, но непререкаемый вызов. И тут до Эллиота дошло. Это не было грубым или навязчивым. Это было предложение. Предложение сжечь адреналин, страх и близость смерти в огне другой, животной страсти. На секунду в голове у Эллиота пронеслись образы: пицца, крик овцы, окровавленная маска... и вот этот человек, который был их скалой, их щитом. В его взгляде была не просто похоть, а жажда жизни, вырванной у самой смерти. Эллиот медленно кивнул. Один раз. Его собственный страх начал трансформироваться во что-то острое, запретное и невероятно желанное. Гость молча двинулся в сторону узкого коридора, ведущего в дальнюю, пустую комнату. Эллиот, отбросив все сомнения, последовал за ним. Вызов был принят. Пока снаружи за ними охотилось нечто в окровавленной маске, внутри, в кромешной тьме, готовилось вспыхнуть другое пламя.