Killing A Pawn

После ночного кровопролития в Ленноне мне было приказано возвращаться по воздуху, замести следы от любопытных глаз местных властей. Благо, в это время над Хёртшеном проводились учения по экстренной воздушной эвакуации. Так что, если бы вездесущий Фред Винстон заметил в небе вертолёт, а на утро не досчитался одного из своих приверженцев, он бы просто пожал плечами, списав всё на учебную подготовку. За неё, как раз-таки, отвечала Элис Вермин, одна из наших деловых партнёрш. Стерва, каких ещё поискать, хоть и Создатель твердил об обратном. Когда пилот совершил посадку, Элис, поджидавшая меня у трапа, тут же принялась трепаться о «делах» в предвыборном штабе. Обессиленный, я просто отмахнулся и поехал домой, мечтая лишь об одном — как провалиться в сон. Утренний душ смыл остатки сна, и я машинально потянулся к бритве. Ежедневный ритуал, побег в рутину, позволяющий на несколько минут забыть о безумной работе. Лицо, испещрённое мелкими порезами — верный признак моей должности, даже своего рода профессиональная отметина. Наша партия блюдёт миграционный порядок. Специфический порядок, как может показаться непосвящённому. Наглые приезжие, возомнившие себя хозяевами жизни, требуют к себе особого отношения лишь на основании своего происхождения. Мы же, вкратце, приводим их в чувства, порой методами далеко не самыми гуманными. Создатель убеждён, что это необходимо. И я с ним полностью согласен. Допивая кофе, я машинально взглянул на экран телефона. Сообщение. Если это кто-то из штаба, отвечать нужно было незамедлительно. Обычно мой рабочий трещал от писем, словно радиовышка во время грозы, но сегодня царила непривычная тишина. Единственное тому объяснение — задание было выполнено безупречно. В сообщении — сухая констатация: встреча в «Хиксвелл-Роут» сегодня, без четверти десять. Отправив короткое подтверждение, я достал сигарету. Современный Хёртшен разделён Рейнальдом на две части: на левом берегу находятся исторические и жилые кварталы, на правом — промышленные предприятия. Кроме того, исторический центр города, в котором сосредоточены наиболее значительные памятники, делится на южную и северную части: Северная часть образована районом собора и Нового рынка. Южная часть — оживлённый студенческий район со множеством небольших ресторанчиков. Устроившись в кабриолете босса, я зачарованно взглянул на Рейнальдский мост, словно видел его впервые. Возведенный более двух веков назад, он хранил в себе отпечаток былого величия, заставляя время замереть в восхищении. Создатель, обычно непоколебимый лидер, казался слегка встревоженным, хоть и искусно скрывал это за маской хладнокровия. Неужели утренняя самоуверенность была лишь слепым пятном, и моя работа далека от безупречности? Водитель бесшумно припарковал авто, и мы направились в бар, где заказали по трипл-секу и одну пепельницу на двоих. — Твоя работа выше всяких похвал, Кай. По крайней мере, с Левого берега пока ни весточки. В этом сезоне ты превзошёл самого себя, так что, я могу всецело на тебя полагаться. В этот момент подоспели коктейли, и официант бесшумно поставил перед нами мраморную пепельницу, словно невзначай водрузив её на алтарь наших тайных бесед. Внезапно в памяти всплыло вчерашнее недовольство Элис у трапа. В предвыборном штабе, наверняка, кипела работа, и моё отсутствие в ней — чувствовалось особенно остро. Пригубив лаймом наполовину осушенный тумблер, Создатель оценивающе пробежался по свежим отметинам на моём подбородке. — Лицо у тебя, Фишерберг, что надо. Шрамы мужчину красят, а? Только смотри, не переусердствуй, завтра у тебя встреча в «Танг-Вифт» в половине первого. Я покорно кивнул, гадая, к чему он клонит. По средам у него всегда был аврал, особенно в обеденное время. Значит, на встрече будет кто-то из деловых партнёров «РуадеПите». Лишь бы не эта стерва Элис.