Killing A Pawn

Нужно придерживаться определённой стратегии и не сворачивать с намеченного пути. Я опустился в кресло, предварительно захватив с кухни бутылку виски. Фред не был мёртв. Это всего лишь хитрый манёвр Создателя, чтобы ввести агента в состояние тревоги. Мэттью Перри Робинсон — всего лишь пешка в этой великой игре. Когда он осознает, что лишился всех своих ближайших союзников, единственной поддержкой для него станет обычный агент из администрации, жаждущий протянуть ему руку помощи в это непростое время. Как я уже упоминал, Винстон имеет тесные связи с администрацией. Тогда, пусть мой агент думает, что Фред нанял меня в качестве своего резерва. Убедить этого мерзавца подписать необходимые бумаги будет проще простого, особенно если пригрозить ему чем-то вроде «Правила трёх К». Мы регулярно прибегаем к таким методам во время пыток иностранцев. Первый выстрел — в колено, затем в кисть, а третий — в ключицу. Смерть приходит мучительно медленно, и это лишь усиливает их страдания. Завтра я предоставлю Робинсону нужный договор, и тогда дело будет в шляпе. Из телефонного разговора с боссом, я вынес две важные детали: Фред находится под строжайшим контролем ферзей, а Элис временно отстранена от службы. Создатель убеждал, что Мэттью не почует неладного, так как по их циничному кодексу, агентов не предают земле — их обращают в пепел. Если допустить, что тело уже доставлено в морг, то наш подставной патологоанатом вынесет свой приговор в виде острой сердечной недостаточности. Пыль к пыли, пепел к пеплу, тайна — в урне. Вчерашняя доза виски, непозволительно щедрая для скромного агента под прикрытием, теперь отзывалась в голове чудовищной болью и предательскими спазмами тошноты. Появись я перед Робинсоном в таком плачевном виде, он ни за что не поверит, что его всесильный босс вообще мог подписать договор о моём конфиденциальном внедрении. Я с трудом перевёл дух, разглядывая бледное отражение в зеркале. От презентабельности меня отделяла целая пропасть, а душ с острым лезвием бритвы — были лишь робкой попыткой её преодолеть. Но едва я коснулся рукоятки смесителя, тишину пронзил резкий звук уведомления, вырвавший меня из намеченной рутины. Достигнув спальни, я открыл ноутбук и погрузился в изучение документа, отправленного Создателем минутой ранее, выискивая ключевые детали и сверяя даты. По плану, Фред должен был начать получать многочисленные письма с угрозами ещё в начале октября. Из-за участившихся приступов тахикардии он, не медля, обратился к врачу, который, в свою очередь, выписал ему новый рецепт. Вчера днём, пока Мэттью, подобно вандалу, громил переговорную, я проскользнул в кабинет Винстона и подложил в ящик его стола маленькую баночку с рубиновыми пилюлями, внимательно изучив состав которой, можно было обнаружить побочные галлюциногенные эффекты. Таким образом, Фред, потеряв связь с реальностью, мог начать бредить, решив, что его преследуют. Забыв обо всём, он сел за руль, направил машину в неизвестном направлении, предварительно сообщив штабу о внезапной командировке, и разбился вдребезги, якобы от сердечного приступа. Закончив с проверкой, я отправил документ на печать, а затем убрал его в сейф, где хранились остальные бумаги с грифом «РуадеПите». Схватив с кресла мягкое полотенце, я вернулся в парное лоно ванной, чтобы завершить ритуал преображения. Спустя несколько минут, монотонный шум воды разорвал грохот, от которого содрогнулись стены — казалось, дверь пала под натиском бронированного исполина. Морозные мурашки вмиг покрыли кожу, несмотря на плотный кокон жара. Осторожно ступая по скользкому кафелю, я принялся судорожно озираться в поисках хоть какого-то подобия защиты. Неужели для Элис закон — это всего лишь пустой звук? Не прошло и суток после того, как она едва не отправила нас с Мэттью на тот свет. Вооружившись жалкими маникюрными ножницами, словно Давид против Голиафа, я неслышно вышел в холл и замер, парализованный ужасом: в ледяном безмолвии взгляд упёрся в чёрное жерло Glock 19, нацеленное прямо в мой лоб. Абсолютно обнажённый, я приставил холодное лезвие ножниц к пульсирующей сонной артерии его шеи. Мэттью несколько томительных секунд сверлил меня немигающим взглядом, словно загипнотизированный, а затем его глаза скользнули вниз, туда, куда ему, по всем законам приличия, не следовало смотреть. В этот самый момент, его «малый» предательски застыл на спусковом крючке. — Выбирайте, мистер Фишерберг, что вам дороже: бошка или яйца? Ножницы по-прежнему угрожающе покачивались у его шеи, и я с садистским любопытством гадал, что произойдёт раньше: болезненная кастрация или стремительное отсечение. Безмолвно отступая назад, я завёл руки за голову, сцепив пальцы в замок, и медленно опустился на колени, превращаясь в кричащую невинность. — Знаешь, что осталось от моего босса, сукин ты сын? Лишь маленькая урна с безжизненным пеплом. И всё это случилось, когда ты, как поганый червь, заполз в мою жизнь! Отвечай же, что тебе известно? Его голос, секунду назад дрожащий от ненависти, взмыл в истерическом крике. Лицо исказилось в зловещей гримасе, багровея от бушующей ярости. Я лишь едва заметно улыбнулся: «Когда он осознает, что лишился всех своих ближайших союзников, единственной поддержкой для него станет обычный агент из администрации, жаждущий протянуть ему руку помощи в это непростое время». — Субординацию, мистер Робинсон, ещё никто не отменял. Но раз вы так настаиваете… Хорошо, я покажу вам то, отчего вы не раз пожалеете, что захотели так мерзко избавиться от меня. Сумерки сгущались, а улицы Леннона захлёстывали октябрьские ливни. Ожидая Мэттью возле парковки, я ощущал почти болезненное облегчение от того, что остался верен себе. Наивно было полагать, будто Элис хватит безрассудства явиться ко мне в квартиру в столь ранний час, да ещё и под угрозой отставки. Докурив, я погасил окурок о мокрый асфальт и скользнул на водительское сиденье, пока Мэттью скреплял подписью договор с «Саут-Клейт Девелопмент». Я ликовал, осознавая, что он действительно поверил в чистоту моих намерений. Пусть Робинсон немногословен и насторожен после всего случившегося, но теперь он хотя бы знает, что мне можно доверять. После завершения сделки мы решили отметить это событие в баре. Стэнли угостил нас отменным виски и настойчиво посоветовал послушать выступление «Flirty blondes». Мэттью почему-то не разделил его энтузиазма, и мы поспешили прочь. Интересно, что на самом деле его так расстроило? Мой член или смерть его босса?