Легенды Конохи

Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,

И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине.

Мне хочется плакать от боли или забыться во сне…

Где твои крылья, которые так нравились мне?

      Поначалу празднования годовщин победы в Четвёртой Великой Войне Шиноби приводили Наруто в восторг. Собирались многочисленные гости из всех союзных деревень. Повсеместное веселье и улыбки, ощущение заслуженного мира — и совсем чуть-чуть гордость за то, что он был тем самым всеобщим героем, — каждый раз пробуждали внутри волны тепла и радости.        В двадцать четыре Наруто осуществил свою детскую мечту. Стал Хокаге. С гордостью и пламенем в сердце принимал плащ Нанадайме и треугольную шляпу из рук бывшего сенсея и бывшего же Рокудайме Хокаге.         В двадцать семь, в день очередной годовщины — по совместительству его дня рождения, — Наруто сидел в одной из кабинок общественного туалета снятого зала. Хината как обычно пыталась уйти от внимания, занимаясь детьми в дальнем углу. В том числе Сарадой — Хината сама предложила, потому что Сакура не успевала следить за пятилетней дочерью и обсуждать работу и планы с коллегами из других деревень. А Саске… Саске как всегда где-то пропадал, защищая деревню и жителей в качестве тени тени.                    Наруто сидел на унитазе и вспоминал их с названым братом последний разговор, случившийся около года назад. К семье Саске тогда даже не заглянул, да и в Конохе не стал светиться. Они с Наруто встретились в другом месте. «Я помню себя тенью, отброшенной лучами твоего величия» — сказал Саске между докладом о последней миссии и ответом на вопрос, почему не хочет навестить жену и дочь. Поймав мрачный взгляд Наруто и усмехнувшись, Саске добавил, что речь шла про Мадару и Хашираму, не уточнив, откуда он вообще знал детали их отношений. Но Наруто прекрасно понял, о ком речь.         Спустя десять минут размышлений ни о чём Наруто пришлось покинуть временное убежище. Его наверняка потеряли. До зала он, впрочем, дойти не успел. Его внимание привлекла приоткрытая дверь подсобки в конце коридора, из которой пробивался тусклый свет. Сегодня эту комнату не должны были использовать, так кто там мог шариться и в поисках чего?       В узкую щёлку разглядеть взломщика не удавалось, но Наруто и не был тем парнем, который сливается с тенями и наблюдает. Он распахнул дверь пошире и встретился взглядом с давно потухшими зелёными глазами. Сакура стояла лицом к настенным полкам, нарядное платье приспущено, и Наруто заметил на спине подруги и бывшей напарницы многочисленные шрамы. Некоторые были старыми, но часть показалась ему совсем свежими.        — Наруто! — воскликнула Сакура, но как-то вяло. И быстро поправила лиф платья. — Ты чего тут ходишь? У меня… чёрт возьми. Оно порвалось, представляешь? Хотя я покупала у… не на рынке, в общем.        Наруто моргнул и проследил взглядом за её рукой: действительно, в районе талии на платье разошлись швы.        — Я хотела сама зашить, но, наверное, надо было попросить Хинату, — продолжила Сакура и, не дожидаясь ответа, прервала зрительный контакт, вновь отвернулась к стене. Только сейчас Наруто обратил внимание на то, что в пальцах Сакуры блестела иголка с ниткой красного цвета. Платье было зелёным. Сакура давно не носила ничего зелёного: её одежда в основном соответствовала расцветкам клана Учиха. — Но Хината сейчас с детьми, мне и так стыдно...        Наруто показалось, что Сакура смущена. Но не его присутствием. Зачем это замечание про покупку не на рынке? У Сакуры не было денег на дорогое платье? В груди кольнуло: как бы Наруто ни пытался уверить себя, что его жизнь прекрасна, червячок сомнения точил изнутри. Кто из них вообще был счастлив? Все женатые, все с детьми, в деревне мир и дружба с соседними странами…        Но почему тогда так горько? Почему у него такое чувство, что те крылья, которые несли их годы назад сквозь боль, кровь и потери, в итоге всё равно поломались?

Когда-то у нас было время — теперь у нас есть дела:

Доказывать, что сильный жрёт слабых,

Доказывать, что сажа бела…

Мы все потеряли что-то на этой безумной войне.

Кстати, где твои крылья, которые нравились мне?

      — Мне кажется, несмотря на возраст, Сарада считает, что я ни с чем не справляюсь, — тем временем продолжала Сакура.       Задумавшийся Наруто что-то пропустил и не понял, как разговор перешёл к её дочери. Сарада была копией отца: одно лицо, один характер.        — Ты прекрасно со всем справляешься. У тебя столько дел, ты молодец, — машинально сказал Наруто то, что обычно говорили в таких ситуациях. Хокаге ведь не только защищают людей, но и поддерживают их. Наруто тоже старался, но порой ему казалось, что это пустые слова, хотя с Сакурой всё было правдой: дел у неё много.              Давным-давно он свято верил во всё, что говорил. Готов был доказывать, что всё плохое можно забыть и отпустить, а любую ошибку исправить. Но так ли это? Сумел ли он на самом деле помочь Саске? Его названый брат почти не появлялся дома, сам себя наказывая за грехи подростка, которым когда-то был. Наруто не мог избавиться от мысли, что подвёл его. Он смутно помнил улыбку Саске. Кажется, видел её в детстве, когда Итачи забирал брата из академии. Как же Наруто хотел вернуть эту улыбку и быть уверенным, что Саске больше ничего не терзает!       Наруто не справился, и теперь Саске не было рядом. Наруто скучал, он всю жизнь скучал по Саске. Сакура же тоже наверняка? Раньше у него как-то не было сомнений: в бесконечной гонке за Саске она принимала участие с непритворным рвением. Куда же оно подевалось?       — Тебе помочь? Зашить? — предложил Наруто, кивнув на её тонкие и словно похудевшие пальцы. Простенькое золотое кольцо всё норовило сползти с безымянного. — Не обещаю, что будет красиво и аккуратно…       — И правильно, — хмыкнула Сакура. — Не забывай, я видела твои попытки пришивать заплатки на миссиях. Спасибо за предложение, но я как-нибудь сама.       — Они были не такие уж и плохие.       — Они… хотя, знаешь, хуже уже не будет.       Сакура вручила ему иголку с ниткой и встала так, чтобы ему было удобнее. Наруто скользнул ещё одним долгим взглядом по её спине. Он хотел спросить, почему она просто не сняла платье — так ведь удобнее, но слова так и не сорвались с губ. Его тёплая ладонь легла на талию Сакуры, чтобы придвинуть её ближе. Сакура не дрогнула и не изменилась в лице. А вот Хината до сих пор смущённо улыбалась, когда он её касался. Несколько лет назад Наруто умилялся этому, а теперь не знал, какие чувства испытывает.       Может, Саске поэтому и бежал из Конохи? Столкнувшись с чувствами, от которых прежде старательно закрывался, не знал, что с ними делать, и поступал привычным образом? Сбежать ведь куда легче, особенно от тех, кто его любит. Любил ли Саске их в ответ? Наруто начинал сомневаться и в этом, хотя поводов не было. Ну, если не считать очень долгого отсутствия друга в деревне.       — Надо же, и правда, получается, — отметила Сакура, когда он успел сделать несколько стежков. — Наверное, стоит привыкнуть к тому, что я всегда оказываюсь неправа насчёт тебя. — Она рассмеялась, а у Наруто едва не дёрнулась рука. — Знаешь, что я поняла ещё во время войны? Нужно уметь понимать интуитивно. Раньше я всегда так делала. Не знаю, почему я стала так часто размышлять в последнее время. Может быть, старею.       Смех Сакуры показался Наруто натянутым и вымученным. Так на его памяти смеялись только те, кто уже признал поражение и научился с ним жить.

Я не спрашиваю, сколько у тебя денег,

Не спрашиваю, сколько мужей.

Я вижу, ты боишься открытых окон и верхних этажей.

И если завтра начнётся пожар и всё здание будет в огне,

Мы погибнем без этих крыльев, которые нравились мне.

      Наруто покачал головой и закусил нитку, неловко сделал узелок, чтобы шов не так быстро распустился. Ему очень хотелось спросить у Сакуры, всё ли в порядке, — но он не решился. Лишь заглянул в глаза подруге и увидел в них такую печаль, какую видел, наверное… только на войне.       — Я закончил, — прикусил губу Наруто.       Сакура рассеянно кивнула и тут же отвела взгляд, разглядывая шов. Выглядело нелепо: красная нить на зелёном платье. Наруто хмыкнул про себя: почему зелёное? Неужели… Сакура нашла смелость отколоться от клана?       И хотя Наруто всю жизнь был прямолинейным человеком, ничего спрашивать он, конечно, не стал.       — Знаешь, — улыбнулась Сакура, — я и правда ни с чем не справляюсь.       — Это не так! Ты всегда была сильным человеком. Им и останешься. Я иногда даже, пожалуй, завидую тебе.       Наруто честно пытался быть хорошим Хокаге. Но Сакура недоверчиво хмыкнула.       — Твоя жизнь… складывается лучше.       — Ты так считаешь? — удивлённо вскинул брови Наруто. На миг он поверил. Он всегда верил Сакуре.       На её лице застыла та же улыбка, что очень редко появлялась и у Саске. Правильная, выверенная, но — холодная.       Сакура повернулась и подошла к приоткрытому маленькому окну. Выглянула в него. Наруто вспомнил, что уже не раз замечал её в таком состоянии в те моменты, когда им приходилось пересекаться по рабочим вопросам. У окон, глядя куда-то то ли вниз, то ли вдаль — словно Сакуру тянуло в неизвестное никуда.       — Я… я пойду, — он отвёл взгляд от её спины. — Ты надолго не задерживайся. Беспокоиться будут.       Сакура обернулась. В её глазах был не страх, а, скорее, печальное равнодушие. Наруто понимал, что в этот момент она думала обо всех неудачах в жизни, иначе почему её так тянуло к окнам? С другой стороны, Наруто иногда тоже чувствовал, что хотел бы просто исчезнуть — без следа. Взрослая жизнь оказалась слишком сложной.       — Ты расстроен? — в лоб спросила Сакура.       Наруто мотнул головой.       — А я — да. Я знаю, что сильная. Только иногда устаёшь тянуть всё на себе. Если завтра начнётся пожар и всё здание будет в огне, я спасу всех. Кроме себя. Ты ведь тоже это чувствуешь.       Наруто чувствовал. Они ни слова не сказали о реальных проблемах, но всё равно поняли друг друга. Он мужчина, ниндзя, лидер и не имеет права плакать. Но становилось тоскливо на душе, когда он понимал, насколько легко было тогда, в детстве, даже когда Саске был не особо дружелюбен, а затем и вовсе бросил их на долгие годы. Прямо как сейчас. У Наруто порой сердце разрывалось из-за чужого равнодушия. Сакура искренна и добра, и он представлял, что сейчас душа у неё плачет от одиночества; Саске ведь явно не сильно переживает о ней и дочери. Наруто же пытался быть заботливым и добрым, беря пример с Хинаты. И всё-таки даже жена и дети не могли утолить его — не до конца понятную самому — тоску. А Саске — тот, кто, наверное, смог бы, — по-прежнему далеко.       — Когда даёшь себя приручить, потом случается и плакать, — вздохнул Наруто.       — На нашем пути всегда были трудности, — хмыкнула Сакура, словно и не было всего этого разговора. — Но ведь это не значит, что мы их не преодолеем. Как и раньше. Спасибо за помощь.       Она оправила платье, кивнула ему на прощание и ушла. Наруто, задержавшись в подсобке ещё на пару минут, потёр подбородок и задумчиво сказал в пустоту:       — Где твои крылья, которые нравились мне?