Монетка

День после инцидента с коробкой продолжился, так будто ничего не произошло. Парни разошлись по аудиториям. Лекция по истории танца, мягко говоря, не была самой приятной частью дня. Старый профессор, с сиплым голосом и бесконечной книгой, монотонно читал про влияние барокко на балет XVIII века. Слова тянулись медленно, словно вязли в воздухе. Минхо честно пытался записывать что-то в конспект, но, увидев, как Хенджин трет глаза и с трудом сдерживает зевок, тихо усмехнулся. — Держись, герой. Осталось каких-то сорок минут ада, — шепнул он. — Сорок?.. — Хенджин обречённо выдохнул. — Кажется, я не выживу. Он облокотился на руку, взгляд поплыл. Голос преподавателя всё сильнее убаюкивал. Строки в тетради расплывались. Ещё одно мгновение — и веки тяжело опустились. *** Он оказался где-то на солнце. Тёплый ветер, яркое небо, зелёная трава. Феликс стоял рядом, босиком, в белой рубашке, светлые волосы чуть растрепались от ветра. Он улыбался — той самой улыбкой, от которой у Хенджина всегда сжималось сердце. — Хен… — прошептал он и подошёл ближе. Пальцы скользнули по его щеке, потом губы встретились в мягком, почти нереальном поцелуе. Смех, тепло, дыхание, переплетённые руки. Счастье. Настоящее. Но внезапно свет стал тускнеть. Краски поплыли. Воздух будто застыл. Феликс исчез на миг — и когда появился снова, уже не был один. Бан Чан стоял рядом с ним. С тем самым холодным взглядом, который Хенджин помнил с того самого утра в кофейне. Феликс — улыбался. Но уже не ему. А Чану. — Нет… — Хенджин шагнул вперёд, но будто ударился о невидимую стену. Он кричал — беззвучно. А перед глазами сцена, словно издевка: Феликс, смеющийся, целующий Бан Чана. А тот смотрит прямо на Хенджина. И этот взгляд — ледяной, уверенный, торжествующий. Губы Бан Чана шевельнулись. Без звука, но Хенджин понял: «Он снова мой.» Всё оборвалось. — НЕТ! — вскрикнул он, резко подскакивая на месте. Все головы в аудитории повернулись. Все голоса стихли. Преподаватель сдвинул очки, прищурился: — Простите, мистер Хван, вы решили внести драматическую паузу в лекцию? Хенджин тяжело дышал, сердце билось так, будто он бежал марафон. Он быстро провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. — Простите, — прохрипел он. — Просто…приснилось. Профессор фыркнул, буркнул что-то вроде «в следующий раз спите дома» и вернулся к доске. Минхо, сидящий рядом, нахмурился. — Эй, ты в порядке? — Да… — Хенджин выдохнул. — Просто сон. Он опустил голову, пытаясь унять дрожь. Просто сон. Но внутри всё горело. Слишком реально. Слишком знакомо. Он машинально потянулся к телефону, лежавшему на столе, чтобы отвлечься. Экран мигнул. Новое сообщение. Без имени, без аватарки, только номер. Он открыл. И замер. Неизвестный: Игра началась. Как выпадет монетка, Хенджин? Орлом… или решкой?) В груди что-то оборвалось. Пальцы сжались. Он поднял глаза — и впервые за долгое время ощутил, как страх превращается в ярость. Бан Чан точно, что-то задумал. Не осталось никаких сомнений. *** День подходил к концу. Пары закончились и гул студентов раздался эхом по кампусу. Серый ноябрьский вечер дышал прохладой, но ребята шли по дорожке к общежитию с привычной легкостью — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то жевал остатки снеков, купленных в автомате у выхода из корпуса. Разговоры вперемешку с шутками создавали вокруг живое, теплое облако —типичное студенческое послевкусие после пар. — Я клянусь, если завтра снова будет математика, я просто сбегу, — бурчал Чонин, запихивая руки в карманы. — Только попробуй, — фыркнул Минхо. — Тогда я тебя лично сдам. На первом курсе прогуливать не прилично! Дотерпи уж до второго. Феликс рассмеялся, закинул рюкзак повыше. Все были бодры, легки — только Хенджин шел немного позади. Он выглядел чужим среди них: плечи напряжены, взгляд опущен, в руке сжат телефон. Сообщение, появившееся во время лекции, пульсировало в голове, как тлеющий уголь: «Игра началась. Как выпадет монетка?» Хенджин пару раз открывал мессенджер, пальцы сами печатали: «Иди на хуй». Но даже после этого — ничего. Ни ответа, ни отметки прочтения. Только пустота. И тянущее чувство, будто кто-то смотрит. Сон всплывал фрагментами — лицо Феликса, чужие руки, холодный взгляд Бан Чана. Он здесь. Он рядом. — Хен? — голос Феликса выдернул его из мыслей. Он обернулся — Ликс улыбался, пытаясь поймать его взгляд. — Ты идешь? — Да, — коротко ответил он, натянув слабую улыбку. Но тень в глазах не исчезла. Он шел, будто во сне, и не сразу заметил, что компания снова перешла на шутки. Сынмин, как обычно, был в центре внимания. — Ну что, чемпион Mario Kart, — поддел он Феликса, — Пора вернуть мне реванш! И, смеясь, вдруг перекинул руку ему на плечо, потом легонько похлопал по спине. Феликс только засмеялся: — Эй, не начинай опять! — Что, боишься проиграть? — Сынмин нарочно заговорил громче, под общий смех ребят легонько хлопнул его по попе. — Вот так! На удачу! Все рассмеялись. Все — кроме Хенджина. Он застыл. Мир будто приглушился. В груди — резкий, необъяснимый укол. Мозг подкинул картинку из сна: чужие руки на Феликсе, чужой голос, чужие губы. — Эй, Хен? — начал было Чанбин, но не успел. Хенджин шагнул вперед и резко, почти грубо, оттолкнул Сынмина в сторону. Схватил Феликса за запястье и притянул к себе, прижимая так, будто боялся, что тот исчезнет. — Не трогай его, — выдохнул он, глухо, с какой-то почти звериной ноткой в голосе. Сынмин растерялся, застыл. — Эй, чувак, ты чего? Это же шутка, — тихо сказал он, всё ещё не понимая. Минхо сделал шаг ближе: — Хен, спокойно. Всё нормально, ладно? Но Хенджин не слышал. Он прижимал Феликса сильнее, чувствуя, как дрожит собственное сердце. Не позволю. Никому. Никогда. Феликс осторожно коснулся его руки. — Хен… всё хорошо. Он просто… шутил. Эти слова будто прорвали напряжение. Хенджин выдохнул, моргнул, осознавая, что держит его слишком крепко. Медленно отпустил, но взгляд всё ещё был настороженным, диким. — Прости, — прошептал он. — Просто… не люблю, когда к тебе… прикасаются. Феликс чуть улыбнулся, хотя в глазах мелькнула тревога и страх. — Всё нормально. Но, Хен… ты ведь знаешь, мне никто, кроме тебя, не нужен, да? С Сынмином мы друзья! Это все шутка! Хван кивнул, но внутри бурлило. Неуверенность, ревность, страх — всё сплелось в одно. Сон, сообщение, этот странный официант… Он чувствовал, как изнутри растет паника, но сдерживал её, сжимая кулаки в карманах. Ребята неловко переглянулись. Смех стих. Минхо хлопнул Хенджина по плечу, словно давая понять — разговор будет позже. До общаги они дошли молча. Феликс время от времени косился на брюнета, чувствуя, как в нём нарастает что-то опасное — не злоба, а страх потери. А за их спинами, у угла улицы, медленно опустилось чёрное стекло автомобиля. Внутри — Бан Чан, наблюдающий через приоткрытое окно. На губах — почти незаметная улыбка. Он уже видел то, что хотел. Хенджин начинает ломаться. И значит, монетка уже крутится в воздухе. *** Комната общежития наполнилась тишиной, едва за ними захлопнулась дверь. Феликс собирался что-то сказать, но не успел — Хенджин вдруг шагнул ближе и обнял его так крепко, будто боялся, что тот исчезнет, если он ослабит хватку. — Хен… ты чего?.. — тихо выдохнул Феликс, чувствуя, как сердце бешено колотится под его ладонью. — Просто… позволь мне, — хрипло сказал Хенджин. Его руки дрожали. — Я не могу… не могу отпустить тебя. Он прижался к нему лбом, закрыв глаза. Дыхание сбивалось, слова срывались. — Они все вокруг… эти взгляды, прикосновения… — Хенджин говорил, почти не дыша. — Я боюсь, что однажды ты уйдёшь. Что он… или кто-то другой… заберёт тебя. Я не вынесу этого, Ликси. Феликс осторожно коснулся его лица, провёл пальцами по щеке. — Эй. Смотри на меня, — мягко сказал он. — Я здесь. С тобой. Только с тобой. Я люблю тебя, Хен. Хенджин открыл глаза, и Феликс увидел в них смесь страха, боли и любви — такую сильную, что от неё сжималось сердце. — Прости, — прошептал Хенджин. — Я не должен был вести себя так… — Он отстранился, — Иногда мне кажется, что я теряю над собой контроль. — Ты не теряешь, — перебил его Феликс. — Ты просто… боишься. И я тебя понимаю. Я тоже боюсь. Он подошёл ближе, обнял его за шею, заставил опустить голову. — Но, Хен… мы вместе и любим друг друга. Если ты хочешь, чтобы я остался рядом, давай не будем причинять друг другу боль? Не держи меня силой. Просто держи меня сердцем. Хорошо? Хенджин тихо выдохнул, словно эти слова успокоили его сердце и разум. Он опустил взгляд, а потом — медленно, почти неуверенно — обнял Феликса снова. Уже мягко. Без напряжения. — Прости, — снова прошептал он. — Я просто… слишком тебя люблю. — И я тебя! — ответил Феликс, коснувшись его губ. Они долго стояли так, прижавшись друг к другу, чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается. Напряжение уходило, оставляя только усталость и тихое, живое тепло. За окном шумел вечерний дождь, стуча по подоконнику, и его ритм будто стирал все тревоги. Феликс уткнулся в плечо Хенджина. И мир вокруг на короткое мгновение становился тихим и спокойным. *** Утро выдалось на удивление тихим. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату просачивался мягкий свет, окрашивая всё вокруг в золотисто-розовые тона. Воздух пах свежестью и чем-то спокойным — будто ночь со всеми её страхами растворилась без следа. Феликс проснулся первым. Несколько секунд он просто лежал, слушая дыхание Хенджина рядом. Тот спал, уткнувшись лицом в подушку, волосы слегка растрепаны, губы приоткрыты. На лице — ни тени вчерашнего напряжения, только тихий покой. Феликс улыбнулся. Осторожно повернулся к нему и провёл пальцами по щеке, по линии челюсти. 
Как будто прошлый день был просто кошмаром, — подумал он. А сейчас всё снова на своих местах. Он не хотел будить Хенджина, но тот зашевелился сам, словно почувствовал прикосновение. Медленно открыл глаза и, увидев Феликса, улыбнулся — устало, но искренне. 
— Доброе утро, — хрипло выдохнул он, голос был немного осипшим.
 — Доброе, — ответил Феликс, — Как ты? Хенджин помолчал, потом протянул руку и, не говоря ни слова, притянул Феликса ближе. Тот не сопротивлялся — наоборот, устроился поудобнее в его объятиях.
 — Я… не хочу терять тебя, — тихо сказал Хенджин, глядя в потолок.
 — И не потеряешь, — ответил Феликс. — Только обещай, что не будешь больше так пугать меня. Хенджин чуть улыбнулся.
 — Обещаю. Они ещё немного полежали, просто слушая утро — приглушённые голоса из коридора, чьи-то шаги, запах кофе, доносившийся с кухни. Потом Феликс поднялся первым, потянул Хенджина за руку. 
— Пошли. У нас пары. И если мы не встанем сейчас — точно опоздаем. Хван закатил глаза, но поднялся. Они умылись, чистили зубы бок о бок, то и дело толкая друг друга локтями. Феликс хихикал, когда Хенджин пытался поймать его за щёку в отражении зеркала. Всё было легко, по-домашнему, тепло. Позже они спустились в столовую. Там уже сидели Минхо, Джисон и Чанбин, громко споря о том, кто проиграл вчера в «Mario Kart».
 — О! Любовные пташки! — весело крикнул Джисон, заметив их. — Мы уж думали, вы с общаги не выйдете. Феликс фыркнул и, пряча смущённую улыбку, налил себе кофе. Хенджин только усмехнулся и кивнул ребятам. Всё казалось обычным — обычное утро, обычный день. Но стоило им выйти из столовой и направиться к университету, Хенджин почувствовал — будто кто-то наблюдает.
 Он машинально оглянулся, но за спиной никого не было. Только шумная улица, студенты, автобусы. Показалось, — подумал он, но внутри что-то всё равно шевельнулось — тревога, неясная, липкая. Он сжал ладонь Феликса чуть крепче, чем обычно.
 Феликс поднял взгляд.
 — Всё хорошо?
 — Да, — солгал Хенджин. — Просто… думаю о зачете. Они пошли дальше, не замечая, что в нескольких метрах от них, в тени у входа в кампус, стоял Бан Чан.
 В руках он держал бумажный стакан кофе. Его взгляд был холоден, пристален.
 Когда Феликс обернулся, просто чтобы поправить сумку, Чан едва заметно усмехнулся. Он уже продумал каждый шаг.
 Его план был готов. 
И игра действительно начиналась. *** День шел своим чередом — пары, привычный шум аудитории, ленивые голоса преподавателей. Казалось, всё наконец-то начало возвращаться к нормальной жизни.
 Но в тени чужих планов спокойствие — всегда лишь иллюзия. Бан Чан сидел в съёмной квартире неподалёку от кампуса. Комната была полутемной, освещённой лишь экраном ноутбука. На столе — телефон, чашка с недопитым кофе и несколько листов с фотографиями: Феликс, Хенджин, друзья.
Он водил пальцем по лицу Феликса на снимке и улыбался — той улыбкой, в которой не было ничего человеческого. — Ты доверчивый, Монетка… — прошептал он. — Слишком. Он уже всё подготовил.
 Фальшивый аккаунт. Письмо от имени администрации университета. Сообщение о том, что «проектная работа Феликса была выбрана для участия в международной выставке», и что «предварительное интервью пройдёт сегодня вечером».
 Место — кафе недалеко от кампуса.
 Время — восемь вечера. И подпись — «Ким Сынхо, куратор факультета». Бан Чан даже подобрал стиль письма, логотип, официальные фразы. Всё выглядело идеально.
 Он нажал отправить — и откинулся на спинку стула. — Посмотрим, кто к тебе придёт, Монетка. *** Феликс получил письмо днём, прямо после пар.
 Он сначала обрадовался — ведь его видео-проект и правда получил хорошие отзывы, и перспектива выставки казалась логичной.
 Он сразу написал Хенджину: Ликси❤️: Мне пришло письмо из деканата! По поводу моей работы и выставки. Надо встретиться с куратором вечером в кафе. Не переживай, Хени!💋 Ответ пришёл не сразу. Хенджин как раз был на репетиции, весь в музыке и движении, но, заметив сообщение, нахмурился.
 Письмо из деканата? Вечером? В кафе?
 Что-то было не так. Хени💋: Ты уверен, что это не ошибка? Я не слышал про выставку. Ликси❤️: Да, всё нормально! От официальной почты пришло. Не переживай. Вернусь быстро!) *** Уже вечером Хенджин ждал Феликса у общежития.
 Он не мог избавиться от странного ощущения. Сердце било тревогу — без причины, но настойчиво.
 Когда Феликс подошёл, он сразу сказал: 
— Я пойду с тобой. — Хен, ну зачем? Это просто встреча, — мягко возразил Феликс. — Всего на полчаса. — Мне не нравится всё это, — мрачно ответил Хенджин. — Слишком внезапно. — Я взрослый, я сам справлюсь, — улыбнулся Феликс, стараясь не придать значения тревоге любимого. — К тому же, ты же знаешь, как важно для меня это интервью. Хенджин хотел возразить, но не стал. Только сжал губы и кивнул. — Хорошо. Но если что — звони мне сразу, ясно?
 — Ясно, — сказал Феликс и легко поцеловал его в щёку. *** Кафе оказалось почти пустым.
 Тихая музыка, аромат ванили, мерцание огней за окном.
 Феликс сел у окна, поставил сумку рядом и достал телефон — чтобы написать Хенджину, что он уже на месте и ждёт куратора. Через пару минут подошёл официант — тот самый Джэ.
 Он поставил перед ним чашку капучино и улыбнулся.
 — Твой заказ, — сказал он. — Но… я ничего не заказывал, — удивился Феликс.
 — Это за счёт заведения, — с тем же вежливым тоном ответил Джэ. Феликс смутился, поблагодарил и, немного поколебавшись, сделал глоток.
 Кофе был сладковатый, чуть горький — ничего необычного. Он не знал, что через несколько минут ему станет дурно. 
Не знал, что Бан Чан сидит за углом, в машине, наблюдая через стекло. А тем временем Хенджин не находил себе места. Тревога росла с каждой секундой. Дурные мысли заполнили голову. — Да, блять. Не могу больше! — он не выдержал и решил позвонить Феликсу. Ответа не было. 
Прошло десять минут. Потом пятнадцать.
 Потом тридцать. — Так и знал! — прошептал Хенджин и сорвался с места. *** Уже через несколько минут он ворвался в кафе. 
Феликс сидел всё там же, только теперь — с пустым взглядом. Лицо бледное, пальцы дрожали.
 Он даже не заметил, как Хенджин подошёл. — Ликси! — Хван опустился перед ним. — Что случилось? — Я… не знаю… — голос был хриплым. — Голова кружится… и… куратор не пришёл… — Сука… Всё закончилось тем, что брюнет вынес его на руках и направился в общежитие.
 Добравшись до нужной комнаты, Хван осторожно положил Ли на кровать и сел рядом, всё ещё дрожа от злости, от страха, от чувства, что мир снова пытается у него что-то отобрать.
 Феликс лежал на кровати, в глазах — растерянность и обида. Между ними стояла невидимая стена, тяжелее любого слова. — Ты хоть понимаешь, что могло произойти?! — голос Хенджина дрогнул, но в нём звучала боль. — Кто угодно мог отправить тебе это письмо! Почему ты не разрешил мне пойти с тобой?! — Я не думал, что это что-то плохое! — воскликнул Феликс, голос сорвался. — Это выглядело официально! Я просто хотел… сделать что-то сам, не прятаться за тобой всё время! — Не прятаться?! — Хенджин рассмеялся коротко, горько. — Феликс, тебя чуть не отравили! Это не детские игры! — Но я не знал! — выкрикнул тот, уже срываясь на слёзы. — Прости, что не разрешил, прости, что не идеально осторожен! Прости, что я не могу жить под твоим постоянным страхом! Я тоже много чего боюсь, но я же не отчитываю тебя за это! Хенджин вскочил с кровати, будто его ударили.
 — Это не страх, — прошептал он. — Это любовь, Ликс. Я просто не хочу потерять тебя. — Я тоже боюсь тебя потерять, Хен. Очень сильно боюсь. Мне до сих пор снятся кошмары, где ты исчезаешь. Где за мной приходит Бан Чан. И мне страшно, что сон станет явью. Но, сука, каждый раз, когда я просыпаюсь в холодном поту, ты рядом со мной. Обнимаешь, целуешь. И я понимаю, что ты никуда не уйдешь, что я любим и я могу доверять тебе! Но ты своим страхом меня душишь! Каждый раз, когда я делаю хоть шаг без тебя — ты начинаешь злиться, будто я уже сделал что-то неправильно! Хотя я ни в чем не виноват! Я просто..просто… Воздух между ними дрожал, пропитанный напряжением.
 Хенджин шагнул ближе — взгляд вспыхнул болью и ревностью.
 — Потому что я знаю, как легко тебя могут отобрать! Вспомни того же Инсо. И как он обхаживал тебя, а затем похитил! Я уже видел, как мир забирает всё, что люблю! Феликс покачал головой, голос дрожал.
 — А теперь ты сам делаешь это.
 — Что? — хрипло. 
— Забираешь у меня воздух. Он выдохнул, смахнул слёзы и отвернулся.
 Хенджин хотел сказать что-то, но слова застряли. Он стоял, беспомощно глядя, как Феликс накидывает толстовку, забирает телефон со стола и идёт к двери. — Куда ты? — спросил он тихо.
 — К себе. — Голос Феликса дрожал, но был твёрдым. — Мне нужно подумать. Он открыл дверь.
 На пороге задержался на секунду, будто надеялся, что Хен что-то скажет. Что-то, что остановит его. Но тот молчал. Феликс тихо закрыл за собой дверь.
Хенджин остался один — в комнате, где запах кофе и духов Ликса смешался с его страхом. Он опустился на кровать, вцепился пальцами в одеяло и выдохнул, сдерживая крик.
Тело дрожало, глаза горели.
 — Он просто хочет подумать, — пытался убедить себя он. — Он вернётся. Но где-то глубоко внутри, в сердце, которое уже однажды теряло всё, шевельнулась тень старого ужаса: — 
А вдруг — не вернётся? Он не заметил, как телефон на столе мигнул уведомлением. 
На экране появилось новое сообщение: Неизвестный: Ты теряешь хватку, Хенджин.
 Монетка уже начинает скользить из твоих рук. *** Феликс закрыл за собой дверь и сразу же почувствовал, как в груди что-то ломается.
 Воздух в коридоре казался слишком холодным, слишком пустым. Каждый шаг отдавался в ушах глухим эхом, будто он уходил всё дальше — не просто от Хена, а от самого себя. Он вошёл в свою комнату, закрыл дверь и опустился на пол, не включая свет.
 Несколько секунд просто сидел, уставившись в одну точку.
 А потом волна — тяжёлая, болезненная, рвущаяся наружу. Он закрыл лицо руками.
 Сначала дыхание стало частым, сбивчивым. 
А потом тихий всхлип прорезал тишину. — Я опять всё испортил… — прошептал он. Слёзы потекли по щекам, одна за другой, оставляя солёные следы на коже.
 Картины вспыхивали в голове одна за другой — сон, где Хенджин падает от выстрела, глаза, в которых гаснет жизнь.
 Другой сон — где Хен уходит в темноту, не оборачиваясь.
 И теперь — реальность, где Феликс снова стоит перед закрытой дверью. Он судорожно втянул воздух, прижимая колени к груди.
 — Почему я всегда всё ломаю? — его голос дрожал, будто от холода. — Почему я не могу просто… не быть проблемой?.. Он вспоминал каждую мелочь: как Хенджин держал его за руку, как защищал, как смотрел на него с таким теплом, будто весь мир переставал существовать.
 И теперь этот взгляд был полон боли, злости, страха.
 Из-за него. — Он просто хотел защитить меня, — выдохнул Феликс. — А я… снова всё перевернул.
 Он сжал кулаки, ногти впились в ладони.
 — Это всё я виноват. Опять я. Комната будто сузилась, стены придвинулись ближе.
 Тишина давила, а вместе с ней — чувство вины.
 С каждым вдохом оно становилось всё тяжелее, будто камень лег прямо на сердце. Феликс поднял взгляд на окно — за стеклом медленно опускалась ночь.
 Он представил, что где-то там, в соседней комнате, Хен сидит в такой же темноте.
 Наверное, тоже думает. Наверное, злится. Или, что хуже — разочарован. Эта мысль пронзила его до дрожи. Он схватил подушку, прижал к себе, словно в ней было хоть немного тепла, которое он потерял.
 — Прости, Хен, — прошептал он. — Пожалуйста, прости меня… Губы дрожали, дыхание сбилось.
 И, закрыв глаза, он попытался уснуть — но вместо сна пришли образы.
 Те же самые — Хенджин, уходящий прочь, растворяющийся в тумане. 
И Феликс, кричащий, но беззвучно, с застывшими на лице слезами. Он проснулся от того, что сердце стучало слишком быстро.
 На телефоне не было ни одного сообщения.
 Ни от Хена, ни от кого. Пусто. И впервые за долгое время Феликс почувствовал не просто одиночество —
а то самое чувство, которое он боялся больше всего:
 что его больше не ждут.