Монетка

Время шло. До февраля оставалось всего несколько дней. Время не вылечило боль, но научило жить рядом с ней. Каждый день теперь был похож на маленький шаг вперёд. Для Феликса — поездки в больницу, разговоры с Чаном, долгие видеозвонки с Хёнджином, прогулки с Грейси и попытки снова почувствовать вкус жизни. Для Чана — терапия, тяжёлые разговоры с психологом, бессонные ночи, когда желание снова забыться накрывало так сильно, что он буквально стискивал зубы до боли. Но рядом каждый день были Чон и Феликс. Их присутствие постепенно становилось тем самым спасательным кругом, за который он цеплялся. А для Хёнджина... Для него ожидание перестало быть мучительной неизвестностью. Теперь оно стало ожиданием встречи. Они с Феликсом разговаривали каждый день. Иногда по пять минут между парами, иногда часами перед сном. Порой просто молчали, занимаясь своими делами, оставляя видеосвязь включённой. Хёнджин рисовал эскизы, а Феликс читал книгу или играл с Грейси. И обоим этого было достаточно. Каждое утро начиналось с одного и того же сообщения. Доброе утро, Джинни 🤍 Или... Проснулся, моё солнце? Каждый вечер заканчивался одинаково. Я люблю тебя. Я тоже. Эти слова казались такими простыми, но именно они держали их обоих. *** Сеул встретил новое утро неожиданно солнечной погодой. Январь постепенно подходил к концу, но морозов почти не было. Снег, выпавший несколько дней назад, уже начал таять. По крышам стекали тонкие струйки воды. На деревьях блестели капли. Воздух оставался прохладным, но солнце приятно грело лицо. Хёнджин распахнул окно общажной комнаты. Свежий ветер сразу ворвался в комнату. Он глубоко вдохнул. — Хороший день... После быстрого душа он привычно натянул широкие джинсы, светлую толстовку, накинул длинное пальто и ещё раз взглянул на телефон. Сообщение от Феликса пришло всего пару минут назад. Доброе утро, Джинни 🤍 Не забудь сегодня позавтракать. И удачи на занятиях. Люблю тебя. Хёнджин моментально улыбнулся. Пальцы сами начали печатать ответ. Доброе утро, моё солнце ☀️ Уже завтракаю. А ты не забудь потом написать, как дела у Чана. Люблю тебя ещё сильнее. Он отправил сообщение, убрал телефон в карман и вышел из комнаты. *** — О! Едва он оказался возле корпуса университета, как рядом раздался знакомый голос. — Привет. Хёнджин усмехнулся. — Доброе утро, Минхо. — Доброе. Минхо уже держал в руках две банки энергетика. — Держи. — Опять? — Нам сегодня четыре часа хореографии пахать. Мы обязаны выжить. — С этим сложно поспорить. Хёнджин открыл банку. Послышалось тихое шипение. Они медленно пошли по дорожке между корпусами. Студенты спешили на занятия. Кто-то смеялся. Кто-то повторял конспекты. Кто-то просто наслаждался неожиданным зимнем солнцем. — Ну? — спросил Минхо. — Как там Австралия? Улыбка Хёнджина стала мягче. — Хорошо. — Феликс? — Тоже хорошо. — Это заметно даже по его фотографиям. Минхо сделал глоток. — Рад за него. — И... — он немного помолчал. — За тебя тоже. Хёнджин тихо выдохнул. — Спасибо. Они ещё немного поговорили о музыке. А затем обсуждение плавно перешло на новую постановку известной танцевальной команды. Минхо уже вовсю жестикулировал. — Видел переход после второго припева? — Конечно. — Это же гениально. — А мне кажется, его можно сделать ещё плавнее. — Вот за это я тебя и ненавижу. — Почему? — Потому что теперь я тоже буду так думать. Они оба рассмеялись. Через несколько минут началась пара по современной хореографии. Преподаватель вошёл в зал, дождался, пока все займут места, и хлопнул в ладоши. — Сегодня у вас новое задание. Студенты сразу оживились. — Через три недели университет проводит ежегодный концерт. Он сделал небольшую паузу. — В этом году тема концерта... На экране появилась надпись. «Первая любовь» По аудитории сразу пронёсся гул. Кто-то улыбнулся. Кто-то театрально закатил глаза. Кто-то уже начал шутить. Преподаватель продолжил: — Работать будете в одиночку. Ваша задача — не просто поставить танец. А рассказать историю. Хёнджин медленно опустил взгляд. «Первая любовь...» В голове почти сразу возник образ. Его Феликс. С мягкими светлыми волосами. Веснушками и смущённой улыбкой. С тем самым взглядом, который однажды перевернул его жизнь. Сердце пропустило удар. — Нет, это не первая любовь. А единственная… Он невольно улыбнулся. В голове уже начинала звучать музыка. Что-то очень нежное. Почти воздушное. Движения сначала осторожные. Будто два человека боятся сделать первый шаг. Неуверенные касания ладоней. Попытки приблизиться. Потом музыка становится сильнее, а эмоции ярче. Он даже не заметил, что уже делает первые движения рукой, будто мысленно выстраивая рисунок танца. — Хёнджин. Он поднял голову. — Уже придумал что-то? — спросил преподаватель с лёгкой улыбкой. Хёнджин немного смутился. — Кажется...Да. — Отлично. Запоминай. Потом покажешь. Минхо тихо наклонился к нему. — Даже боюсь спрашивать. Хёнджин улыбнулся. — Потом увидишь. — Судя по лицу...Это будет что-то очень красивое. — Надеюсь. Следующие полтора часа пролетели почти незаметно. Студенты пробовали разные связки. Спорили, смеялись и исправляли ошибки. Минхо постоянно ворчал, что Хёнджин заставляет его делать слишком сложные поддержки. Хёнджин только смеялся в ответ. *** Когда занятия закончились, вся компания, как обычно, встретилась в университетской столовой. Хан уже занял их любимый длинный стол и активно махал рукой. — Быстрее! Пока Чанбин всё не съел! — Я вообще-то ещё ничего не взял, — возмутился Чанбин. — Именно поэтому мы торопимся, — невозмутимо ответил Сынмин. Чонин тихо рассмеялся, уже не пытаясь скрывать улыбку. Минхо поставил поднос на стол. — Так, — Хан плюхнулся на стул и сразу хлопнул в ладоши. — Есть тема поважнее еды. — Неужели? — саркастично спросил Чанбин, открывая банку энергетика. — Да. Хан посмотрел на Чонина. — Через несколько дней этот ребёнок... Он театрально указал на него двумя руками. — Повзрослеет ещё на один год. — Мне двадцать, а не десять, — усмехнулся Чонин. — Для меня ты всё ещё ребёнок, — спокойно сказал Минхо, отпивая энергетик. — Ну спасибо, хён... — Всегда пожалуйста. Чанбин уже принялся за еду. — Так что делаем? — Можно снять домик, — предложил Сынмин. — За городом. — Зимой? — скривился Хан. — Чтобы мы там замёрзли? Да и недавно уже были! — Там отопление вообще-то существует. — Ну да-да. — Тогда кафе? — Скучнооо. — Квест? — Было уже. — Картинг? — Мы потом где нового Чонина покупать будем, — покачал головой Минхо. Все засмеялись. — Может, караоке? — предложил Хёнджин. — Чтобы Хан опять исполнял свои трагические баллады? — Эй! — Нет уж, — рассмеялся Чанбин. — После прошлого раза официантка чуть не уволилась. — Она прониклась моим вокалом, вообще-то! — Она хотела, чтобы ты поперхнулся пивом. — Это клевета. Чонин всё это время сидел с улыбкой, наблюдая за друзьями. — А можно... Все сразу повернулись к нему. — Что? Он немного замялся. — Только не смейтесь. — Мне уже смешно, — сказал Минхо. — Спасибо за поддержку, хён… — Чонин сделал глоток сока. — А может... Он улыбнулся. — В клуб? Наступила тишина. Хан моргнул. Потом ещё раз. — Это... — сказал он медленно. — Сейчас Чонин предложил... — закончил за него Чанбин. — Пойти в клуб? — закончил Сынмин. — Ну…да! — робко отозвался Чонин. Чанбин удивлённо посмотрел на младшего. — Ты? Сам? Добровольно? Чонин засмеялся. — Да что вы так смотрите? Минхо прищурился. — Подожди... Он наклонился ближе. — Это точно Чонин? Хан тоже сделал серьёзное лицо. — Моргни два раза, если тебя клонировали. Чонин не выдержал и рассмеялся. — Да ну вас! — Нет, правда, — сказал Хёнджин, улыбаясь. — Я вообще не ожидал от тебя. Куда подевался мой маленький домосед? — Вот именно поэтому и хочу. Чонин пожал плечами. — Мы никогда всей компанией не ходили туда. Хочется попробовать чего-то нового. Чанбин кивнул. — Вообще...Хорошая идея. — Поддерживаю, — сказал Минхо. — Если без всякого экшена, пожалуйста! — Это ты сейчас на кого намекаешь? — возмутился Хан. — На тебя, родной. — Почему сразу на меня? — Потому что ты единственный способен подружиться с барменом, диджеем и охранником за пятнадцать минут. — Это талант. — Это проблема. Все снова рассмеялись. — Тогда решено? — спросил Чонин. Он оглядел друзей. Те один за другим начали кивать. — Тогда решено! Идем в клуб! *** Следующие несколько дней пролетели почти незаметно. Февраль медленно вступал в свои права. Хёнджин всё глубже уходил в работу над постановкой. Каждый вечер он задерживался в танцевальном зале. Пока остальные расходились по общежитию, он оставался один. Включал музыку. Снова и снова проходил связки. Менял движения. Переделывал начало. Полностью менял середину. Иногда по десять раз, а иногда по двадцать. Он хотел, чтобы этот танец был честным. Чтобы зрители почувствовали всё без единого слова. Первую встречу, смущение, прикосновение, страх потерять. Он сам не замечал, что многие движения рождались из воспоминаний. Из того, как Феликс когда-то смеялся, закрывая лицо ладонями. Как смущался комплиментам. Как тянулся за его рукой. Как однажды просто уснул у него на плече. Каждый жест будто рассказывал их историю. И каждый раз, заканчивая репетицию, Хёнджин доставал телефон, на экране которого всегда было новое сообщение от Феликса. Там были то фотография Грейси, то селфи из сада, то видео с океаном. Иногда короткое: «Сегодня Чан улыбался больше». Или: «Мне кажется, ему становится легче». Хёнджин всегда отвечал. Иногда рассказывал, как проходит репетиция. Иногда отправлял смешные видео с Ханом. Иногда просто писал: «Я скучаю, моя любовь». И получал в ответ: «Я тоже, Джинни». И этого хватало, чтобы ощущать счастье и уверенность в том, что все обязательно будет хорошо. *** 8 февраля. День рождения Чонина. С самого утра небо над Сеулом было затянуто плотными серыми облаками. Солнце так и не смогло пробиться сквозь них. Город словно оказался под большим холодным куполом. Ветер лениво гонял по улицам остатки прошлогодних листьев и клочки талого снега. В воздухе чувствовалась странная тяжесть. Не то мороз, не то дождь. Что-то другое. Будто сама природа замерла в ожидании. Люди спешили по своим делам, не обращая внимания на это ощущение. Автобусы приезжали по расписанию. Кафе и магазины открывались. Студенты сонно заходили в университетские корпуса. Всё выглядело совершенно обычным. Никто ещё не знал, что этот день разделит многое на «до» и «после». *** До начала первой пары оставалось около двадцати минут. Хёнджин вышел из шумного коридора на лестничную площадку. Здесь всегда было тихо. Сквозь большое окно было видно серое февральское небо, нависшее над Сеулом. Он достал телефон. На экране уже горело одно непрочитанное сообщение. Ликси 💋 Ты уже проснулся окончательно или всё ещё засыпаешь стоя? Хёнджин тихо засмеялся и не раздумывая, нажал кнопку видеозвонка. Несколько секунд. Гудок. Ещё один. И экран ожил. — Привет... Феликс появился в кадре с такой знакомой, тёплой улыбкой, что у Хёнджина невольно перехватило дыхание. За его спиной виднелся дворик дома Чона. Где-то неподалёку радостно лаяла Грейси. — Доброе утро, моё солнце. — Доброе... — улыбнулся Хёнджин. — Как спалось? — Намного лучше после вчерашнего разговора с тобой. Мне всегда хорошо после наших разговоров. — Правда? — Конечно. Хёнджин смотрел на него так внимательно, словно пытался запомнить каждую чёрточку лица. Веснушки. Светлые волосы. Улыбку. — Ты красивый. Феликс сразу закрыл лицо ладонью. — Ну Джинни... — Что? — Не начинай... — Почему? — Потому что я сейчас опять покраснею. — Уже покраснел. Феликс убрал ладонь. Щёки действительно стали нежно-розовыми. — Видишь? — Вижу. — Всё из-за тебя. Они оба тихо рассмеялись. Несколько секунд просто смотрели друг на друга. Будто разговаривать было вовсе не обязательно. Иногда достаточно было просто видеть друг друга. Хёнджин первым нарушил молчание. — Люблю тебя. Феликс улыбнулся ещё шире. — Я тоже тебя люблю. — Очень. — Очень-очень. — Прямо очень-очень? — ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ! — Не верю. — хитренько протянул Ликс. — Тогда приезжай и проверишь. Хёнджин театрально вздохнул. — С удовольствием. Повисла короткая пауза. — Кстати. — М? — Сегодня вечером мы идём праздновать день рождения Чонина. — Правда? — Ага. — Куда? Хёнджин немного улыбнулся. — В клуб. Феликс удивлённо округлил глаза. — Ого... — Сам в шоке. — Кто предложил? — Чонин. — Чонин?! Теперь Феликс уже смеялся совершенно искренне. — Не может быть. — Вот и мы так подумали. — Это же он обычно первый предлагает домой пойти. — Именно. Феликс покачал головой. — Ну тогда обязательно хорошо отдохните. — Постараемся. — И передай Чонину, что я его очень люблю и поздравляю. — Передам. Хёнджин улыбнулся. — Жалко только... — Что? — Что тебя рядом нет. Улыбка Феликса стала немного грустнее. — Мне тоже. Очень хотелось бы сейчас быть рядом со всеми. — Скоро будешь. Уверенно сказал Хёнджин. Феликс кивнул. — И очень этого жду. Несколько секунд оба молчали. Потом Хёнджин осторожно спросил: — Как... Чан? Феликс задумался. Но теперь этот вопрос уже не вызывал у него прежнего напряжения. — Лучше. Хёнджин внимательно слушал. — Правда лучше. Он уже не говорит о наркотиках. По крайней мере, при нас. Приступы ломки случаются крайне редко. Последний был две недели назад. Врачи тоже говорят, что самые тяжёлые дни позади. Хёнджин облегчённо выдохнул. — Это хорошие новости. — Да. Феликс улыбнулся. — Он вновь начал интересоваться музыкой. Вчера весь вечер что-то напевал себе под нос. Недавно попросил принести ему блокнот. Говорит, что хочет снова писать песни. — Значит... Он возвращается? — Похоже на то. Феликс посмотрел куда-то в сторону окна. — Знаешь... Я вчера поймал себя на мысли... — На какой? — Что перестал бояться заходить в его палату. Хёнджин мягко улыбнулся. — Я горжусь тобой. — Снова? — Всегда! Феликс опустил взгляд. — Спасибо... — Нет. Спасибо тебе, Ликси! Повисла тёплая тишина. Та самая, которая бывает только между людьми, давно научившимися понимать друг друга без слов. Где-то за спиной Феликса послышался голос Чона. — Ликс! Нам пора выезжать! Феликс обернулся. — Сейчас! Он снова посмотрел на экран. — Мне пора. — И мне тоже. Хёнджин грустно улыбнулся. — Тогда...До вечера? — До вечера. — Позвонишь? — Обязательно. — Люблю тебя. Феликс прижал ладонь к экрану. — Люблю тебя сильнее. — Это невозможно. — Тогда одинаково. Хёнджин тихо рассмеялся. — Договорились. Звонок закончился. Но оба ещё несколько секунд продолжали смотреть на уже потемневшие экраны своих телефонов и улыбались. *** День пролетел удивительно быстро. Лекции сменялись практикой. Практика — ещё одной лекцией. Хан успел трижды получить замечание за разговоры. Минхо дважды поспорил с преподавателем о правильности исполнения движения. Чанбин уснул на последней паре. Сынмин делал вид, что ему очень интересно слушать про очередную камеру. А Чонин только мечтал о предстоящем вечере. *** Во время большого перерыва вся компания снова собралась в столовой. — Так... — загадочно протянул Хан. — Именинник. — Что? — Закрой глаза. Чонин сразу прищурился. — Нет. — Почему? — Потому что я вас знаю. — Мы ничего не сделаем. — Ага! Не верю! Вы всегда говорите. А потом… — Договорить он не успел. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! Хан буквально впечатал небольшой кусок торта ему прямо в лицо. На секунду воцарилась абсолютная тишина. Чонин медленно поднял руку. Провёл пальцами по крему и посмотрел на Хана. — Это всё? — Ой...— протянул Хан. Чонин взял со стола тарелку с остатками торта и через секунду уже Хан стоял с кремом по всему лицу. Столовая взорвалась смехом. — ПРЕДАТЕЛЬ! — Сам виноват! — Минхо, помоги! — Не-а. Чанбин уже едва держался на ногах от смеха. Даже Сынмин улыбался так широко, что скрыть это было невозможно. Хёнджин быстро сделал несколько фотографий. — Это останется в истории. — Удали! — Не дождешься. Через пару минут все уже сидели за столом, смеясь над произошедшим и всё-таки доедая оставшийся торт. Настроение было лёгким и беззаботным. Таким, каким и должен быть день рождения. *** К вечеру университет почти опустел. За окнами окончательно стемнело. Серые облака так и не рассеялись. На улицах зажглись фонари. Прохладный ветер гулял между зданиями, поднимая полы длинных пальто прохожих. Ребята разошлись по общежитию, договорившись встретиться через полтора часа. Комнаты быстро наполнились музыкой, шумом фенов, хлопаньем дверей и привычной суетой перед выходом. Хан уже носился по этажу, пытаясь найти свою любимую куртку. — Кто видел мою чёрную кожанку?! — Она на тебе, — спокойно сказал Сынмин, проходя мимо. Хан замер.Посмотрел вниз. — А...ой. Точно. Из соседней комнаты донёсся громкий смех. Минхо стоял перед зеркалом, поправляя волосы. — Ты собираешься в клуб или на модный показ? — Одно другому не мешает. — Самовлюблённый. — Знаю. Хёнджин спокойно застёгивал серебристые часы на запястье. Сегодня почему-то хотелось выглядеть особенно хорошо. Он сам не мог объяснить почему. Наверное, просто настроение было таким. Перед выходом он привычно достал телефон. Одно новое сообщение от Феликса. Весело вам провести вечер. 🤍 Только не танцуй слишком красиво, а то тебя украдут. А я между прочим ревную!) Хёнджин тихо улыбнулся. И быстро ответил. Поздно. Моё сердце уже давно украл один веснушчатый мальчик. Ответ пришёл почти мгновенно. Подлиза 👅 Хёнджин рассмеялся, убрал телефон в карман и вышел в коридор. Через несколько минут вся компания уже спускалась по лестнице общежития, оживлённо переговариваясь и предвкушая вечер. Никто из них ещё не подозревал, что впереди их ждёт ночь, после которой многое изменится. *** Музыка грохотала так громко, что казалось, она заставляла вибрировать стены клуба. Повсюду мелькали разноцветные лучи, смех, крики, звон бокалов. День рождения Чонина постепенно превращался в тот самый вечер, который они будут вспоминать ещё очень долго. — За именинника! — громко крикнул Чанбин, поднимая очередной стакан. — За Чонина! — дружно поддержали остальные. Сначала всё было легко. Они смеялись, спорили о музыке, снимали смешные видео, пытались повторять нелепые движения друг друга. Минхо уже привычно подшучивал над Ханом, а тот в ответ строил самые драматичные выражения лица, вызывая у всех новый приступ смеха. Но один стакан сменился вторым. Второй — третьим. А потом Хёнджин перестал считать. После долгого перерыва организм отвык от алкоголя. Мир вокруг начал расплываться. Музыка стала вязкой, словно доносилась из-под воды. Лица смешивались между собой. Он попытался найти взглядом друзей, но видел только силуэты. — Феликс... — едва слышно сорвалось с его губ. Именно в этот момент рядом появилась девушка. Светлые волосы. Большие глаза. Мягкие черты лица, которые затуманенный разум почти мгновенно подменил другим образом. На одну страшную секунду ему показалось, что перед ним стоит тот, по кому он скучал каждую минуту последних недель. — Ликс... — прошептал он уже увереннее. Девушка улыбнулась, не понимая, что происходит. Она тоже была пьяна. Она подошла ближе, что-то сказала, но слова растворились в музыке. Хёнджин видел не её. Он видел человека, которого любил. Он сделал шаг вперёд, совершая ошибку. Самую большую и страшную ошибку в своей жизни. Он притянул лицо незнакомки к себе и поцеловал. Хенджин целовал её так страстно, что кружилась голова. Его руки переместились на талию блондинки и крепко сжали. Мир для Хенджина перестал существовать. Все его нутро сосредоточилось на желанной фантазии подкрепленной алкоголем. Он целовал губы незнакомки, но вместо них чувствовал вкус родных губ сердечком. — Поехали ко мне, — прошептала девушка. Хенджин лишь кивнул, совершенно не понимая, что происходит. А в другом конце танцпола, почти скрытый толпой, стоял Инсо. На его лице медленно появилась довольная ухмылка. — Вот это удача...давно не виделись, Хенджин. Он незаметно поднял телефон. Камера уже записывала происходящее. Всего несколько секунд и ему было достаточно. Инсо посмотрел на получившееся видео и довольно усмехнулся. — Феликсу это очень понравится... Он убрал телефон в карман, прекрасно понимая, что теперь держит в руках не просто запись. А оружие, способное разрушить сразу несколько жизней. И в этот раз у него все получится. *** Больничная палата казалась почти уютной. За окном светило яркое австралийское солнце, и даже тусклые стены будто перестали давить так сильно. Чан сидел на кровати, уже без постоянной усталости в глазах. Лечение постепенно давало результат. Мысли становились тише. Навязчивое желание забыться наконец перестало преследовать его каждую минуту. Феликс сидел рядом на стуле, держа в руках стаканчик с апельсиновым соком. Чон устроился у окна, лениво листая новости в телефоне. — Представляешь, — с улыбкой рассказывал Феликс, — Грейси сегодня опять стащила мой носок. Причём один. Второй ей оказался совершенно не нужен. Чан тихо рассмеялся. Для него этот смех звучал почти непривычно. Он ловил себя на мысли, что впервые за долгие недели смеётся не через силу, а по-настоящему. В этот момент телефон Чона завибрировал. Он посмотрел на экран. — Простите, мне нужно ответить. Это по работе. — Конечно, — кивнул Феликс. Чон вышел в коридор, прикрывая за собой дверь. В палате снова стало спокойно. — Как вчера поговорил с Хёнджином? — осторожно спросил Чан. Феликс сразу улыбнулся. — Отлично! Мы очень долго разговаривали обо всём. Улыбка стала ещё теплее. — Он такой... Феликс замолчал, не находя подходящего слова. — Любимый? — Да... Неожиданно телефон в кармане джинсов коротко завибрировал. Феликс машинально достал его. Улыбка исчезла почти сразу. На экране высветилось до боли знакомое имя. Инсо. Внутри всё моментально напряглось. Словно организм сам вспомнил всё, что было связано с этим человеком. Все неприятные встречи, его слова. Все попытки причинить боль. Пальцы похолодели. Он несколько секунд просто смотрел на экран, но открыл чат. Инсо: Привет, Ликси! Соскучился? Феликс нахмурился. Несколько секунд он думал, стоит ли вообще отвечать. Но всё же набрал. Феликс: Инсо... зачем? Ответ пришёл почти мгновенно. Инсо: Скучаешь по своему ненаглядному, Джинни? Следующее сообщение появилось сразу же. Почему он один в клубе? Ты не пошёл потому что слишком маленький? Малыш Ликси не любит такие места? Феликс непонимающе нахмурился. Клуб? Хёнджин ведь говорил... Сегодня день рождения Чонина. Они действительно собирались праздновать. Он быстро написал: Феликс: А тебе какое дело? Инсо: Да так. Просто твой ненаглядный очень хорошо проводит время без тебя :) И следом пришло видео. Короткое. Всего несколько секунд. Феликс замер. В груди неприятно кольнуло. — Не открывай... — почему-то прошептал он сам себе. Но палец уже коснулся экрана. Видео началось. Шум клуба, яркие вспышки света. Камера дрожала. И...Хенджин. Его Хёнджин. Совсем рядом с какой-то светловолосой девушкой. На записи было видно, как они целуются, а девушка обнимает его, пока он, явно потеряв контроль над собой, отвечает на её прикосновения слишком трепетно. Видео оборвалось. Этих секунд оказалось достаточно, чтобы мир перестал существовать. Феликс ещё несколько мгновений смотрел в уже погасший экран. Словно надеялся, что увиденное исчезнет. Что это окажется плохой шуткой. Монтажом. Чем угодно. Только не правдой. В ушах появился глухой звон. Воздух словно исчез. Пальцы перестали слушаться. Телефон выскользнул из рук и с глухим стуком ударился о пол. — Джинни, зачем? — Ликс?.. Голос Чана прозвучал будто издалека. Феликс даже не моргнул. По его щеке медленно покатилась первая слеза. Потом ещё одна. Грудь болезненно сжалась и дышать стало невозможно. Перед глазами снова вспыхнули воспоминания. — Ликси?.. Чан уже был рядом. Не думая ни секунды, он поднялся с кровати, забыв о слабости, о запретах врачей, о собственном состоянии. Главным сейчас был человек перед ним. — Ликси... Он осторожно присел рядом на корточки. — Посмотри на меня... Ответа не было. Феликс сидел неподвижно. По щекам одна за другой катились слёзы. Его руки мелко дрожали. Дыхание становилось всё более рваным. Чан почувствовал, как внутри всё холодеет. Он никогда раньше не видел его таким. Даже тогда. После всего, что произошло между ними. Феликс вдруг судорожно всхлипнул. Совсем тихо. Но этот звук оказался страшнее любого крика. Дверь палаты резко открылась. Чон, услышав шум, буквально вбежал обратно. Он сразу увидел телефон на полу. Заплаканного Феликса. И Чана, стоящего перед ним с выражением абсолютного ужаса на лице. — Что случилось?.. Никто не ответил. Ответ уже был написан на лице Феликса. Его сердце только что разбилось ещё раз. На этот раз кажется навсегда. *** Небо над Сеулом затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Если вчерашний день был просто пасмурным, то сегодня город словно окончательно потерял краски. Холодный ветер гулял между многоэтажками, качая голые ветви деревьев. Где-то вдали прогремел гром — редкое явление для февраля, — и почти сразу по стеклам застучал мелкий ледяной дождь. Именно от громкого хлопка на улице Хёнджин резко распахнул глаза. Он судорожно вдохнул. Перед глазами всё плыло. Голова раскалывалась так, словно внутри неё кто-то бил молотом. — Что... Он медленно приподнялся на локтях. Комната была незнакомой. Хёнджин несколько секунд растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где находится. Сердце начало биться быстрее. Он резко повернул голову... И замер. Рядом на кровати спокойно спала светловолосая девушка. Мир будто рухнул. Воспоминания обрушились разом. Клуб. Алкоголь. Размытый свет. Светлые волосы... — Нет... Он схватился за голову. — Нет... нет... В груди стало больно. Он резко откинул одеяло и с ужасом понял, что лежит совершенно голый. — Господи... Его начало трясти. — Что я натворил... Он буквально слетел с кровати и принялся лихорадочно искать разбросанную по комнате одежду. Пальцы дрожали так сильно, что он едва смог застегнуть джинсы. — Только бы... Он схватил телефон и уже бросился к двери. — Сбегаешь? Хёнджин застыл. За спиной прозвучал сонный женский голос. Он даже не обернулся. — Да. Ответ прозвучал резко, почти грубо. Через секунду дверь квартиры уже захлопнулась. Лифт ехал мучительно медленно. Каждый этаж казался вечностью. Хёнджин нервно нажимал кнопку первого этажа снова и снова, словно это могло ускорить движение. Как только двери открылись, он буквально выбежал из подъезда. Холодный воздух ударил в лицо. Он дрожащими руками вызвал такси. Машина приехала удивительно быстро. Едва захлопнув дверь, он посмотрел на телефон. И сердце остановилось. Двадцать три пропущенных вызова. Минхо. Хан. Сынмин. Чонин. Чанбин. И Сообщение от Инсо. Кровь застыла в жилах. Он открыл переписку. Первым был скриншот. Его взгляд метнулся ниже. Переписка Инсо с Феликсом. Ещё ниже... Сообщение. Сюрприз;) Следующее. А я говорил, что вернусь! Хёнджин перестал дышать. Перед глазами всё поплыло. Он понял. Понял сразу. — Сука!! Крик вырвался сам собой. Так резко и громко, что водитель испуганно вздрогнул и посмотрел на него через зеркало. — Молодой человек... всё в порядке? Но Хёнджин уже не слышал. В голове была только одна мысль. Феликс все видел. *** Такси остановилось возле общежития. Хёнджин выскочил из машины ещё до того, как она успела полностью остановиться. Он почти бегом поднялся по лестнице. На своём этаже он резко свернул за угол... И столкнулся с Минхо. — Минхо... Тот поднял на него взгляд. Холодный. Пустой. Незнакомый. Хёнджин открыл рот. — Я... Но Минхо молча прошёл мимо. Словно рядом никого не было. Ни слова. Ни взгляда. Ничего. Это молчание оказалось страшнее любого крика. Добравшись до комнаты, Хёнджин дрожащими руками закрыл дверь. Первым делом он нажал на контакт Феликса. Вызов. Один гудок...Второй...Нет. Вместо знакомого голоса раздался бездушный механический ответ: — Абонент заблокировал вас. Несколько секунд он просто смотрел в экран. Будто не понял услышанного. Потом попробовал снова. И снова. Тот же голос. Те же слова. — Абонент заблокировал вас. Телефон выскользнул из его рук. Нет. Это неправда. Он снова поднял его. Набрал. Снова. — Абонент заблокировал вас. — Нет... Голос сорвался. — Ликс... В следующую секунду Хёнджин со всей силы швырнул телефон в стену. Раздался глухой удар. Экран покрылся сетью трещин. Ещё один удар. Корпус разлетелся на части. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Хёнджин медленно сполз по стене на пол. Закрыл лицо руками. И позволил себе заплакать. Не из-за одиночества. Не из-за расстояния. А потому что в одну ночь собственными руками потерял человека, которого любил больше собственной жизни. За окном продолжал идти холодный дождь. И казалось, будто весь мир оплакивал то, что уже невозможно было вернуть. Иногда достаточно одной ошибки, чтобы перечеркнуть месяцы доверия. Иногда всего нескольких секунд хватает, чтобы разрушить то, что строилось годами. И самое страшное наказание приходит не тогда, когда тебя осуждают другие. А тогда, когда ты больше не можешь смотреть на самого себя. *** Истерика Феликса постоянно отсутпала. Словно огромная волна наконец откатилась назад, оставив после себя только опустошение. Феликс уже не плакал так отчаянно. Лишь изредка его тело вздрагивало от судорожных вдохов. Он лежал на кровати Чана, свернувшись почти клубком. Перед глазами всё ещё стояло то проклятое видео. Каждый кадр будто отпечатался внутри. Он не хотел вспоминать. Но память была беспощадна. Рядом стоял врач, негромко переговариваясь с Чоном. Они следили за его дыханием, стараясь не тревожить лишний раз. Чан не отходил ни на шаг. Он сидел рядом с кроватью, опираясь локтями на колени, и смотрел только на Феликса. С такой болью, словно это у него сейчас вырывали сердце. Врач наконец облегчённо выдохнул. — Паническая атака постепенно проходит. Сейчас ему нужен покой. Постарайтесь не давить вопросами. Чон молча кивнул. Дверь тихо закрылась. В палате снова стало тихо. Феликс медленно открыл покрасневшие глаза. Взгляд был пустым. Он долго смотрел в потолок, будто не понимая, где находится. Потом очень медленно повернул голову. Чон. Чан. Они оба смотрели на него. Феликс судорожно вдохнул. Губы дрожали. Он долго пытался что-то сказать, но голос не слушался. Лишь спустя несколько секунд едва слышный шёпот нарушил тишину. — Что... мне теперь делать?.. Вопрос прозвучал так тихо, что больше походил на молитву. Чан почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Он видел перед собой не того улыбчивого мальчика, который совсем недавно рассказывал про Грейси, смеялся над её проделками и светился после разговора с Хёнджином. Перед ним снова был человек, которого предательство столкнуло в ту самую бездну, из которой он так долго выбирался. Чан медленно поднялся. Подошёл ближе. На мгновение остановился, будто спрашивая без слов разрешения. И только потом осторожно, но крепко обнял Феликса. Без желания удержать. Без эгоизма. Без прежней одержимости. Просто пытаясь стать для него опорой. Феликс сначала замер. А потом будто окончательно сломался. Он уткнулся лбом в плечо Чана и снова тихо всхлипнул. Чан осторожно гладил его по волосам. Совсем легко. Как когда-то давно. Только теперь в этих прикосновениях не было стремления сделать Феликса своим. Было лишь желание разделить его боль. Он прикрыл глаза и тихо сказал: — Тише... моя монетка... Голос дрожал не меньше, чем у самого Феликса. — Теперь... пришло моё время помочь тебе. Он сделал короткую паузу. — Когда-то ты протянул мне руку, хотя я совсем этого не заслуживал. Ещё один осторожный вдох. — Позволь теперь мне просто побыть рядом. Не потому, что я хочу что-то вернуть... Не потому, что чего-то жду... А потому что никто не должен проходить через такую боль один. Особенно ты. Феликс ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал ткань больничной рубашки Чана. И впервые за последние минуты почувствовал, что падает уже не в пустоту. Его всё ещё было кому удержать от её страшных лап.